Песнь о сгоревшем Фениксе

По щеке что-то настойчиво постучало. Сквозь сон Хаан почувствовала, как тонкий хлыст полоснул по скуле, но последнего удара удалось избежать. Сайнаара рывком села на кровати, перехватывая потревоживший ее хвост, и уставилась в холодные изумрудные глаза. — Леви?! Что ты здесь делаешь? — Хаан взволнованно зыркнула по сторонам, но в комнате Защитниц никто еще не проснулся, а на улице стояла непросветная темень. Сайнаара вернула внимание обнаглевшему змею, что по-хозяйски свернулся на ее коленях, и нахмурилась. — Почему ты не с Шоном? Что-то случилось? Зависть выпрямился, поднимая вверх тонкое тельце и безотрывно смотря в глаза Хаан, и тихо зашипел, обнажая крохотные клыки. — Я тебя не понимаю, — прошептала Сайнаара, смаргивая остатки сна. — Может, поговоришь со мной, как с крысенышем? Ну, чтобы я поняла… Левиафан отрицательно затряс головой и вильнул хвостом, упрямо тыкая его кончиком в ключицу девушки. — Тебе нужны мои фобии? — Хаан почти застонала от негодования, когда Зависть уверенно кивнул. — А есть шанс, что ты отстанешь от меня?.. Она обреченно вобрала в грудь побольше воздуха, когда шипение Леви стало более яростным. — Да зачем тебе они? Ты целую школу выжрал! — Хаан ладонью оттолкнула хвост, норовящий снова ударить ее по лицу, и возмущенно пропыхтела сквозь зубы, уворачиваясь от следующей пощечины. — Черт, отвали от меня! Иди к своему хозяину и оставь меня в покое! Как Сайнааре показалось, змей оскорбленно покачнулся в воздухе, прежде чем проползти с кровати в сторону выхода. Девушка с облегчением упала обратно на подушку, когда дверь за Завистью закрылась. Она не хотела делиться своими страхами не только потому, что это было слишком личным. Она сама не до конца себя понимала и боялась слишком сильно, чтобы думать, чего больше всего боялась. Замкнутая дилемма. Сон уже не шел, а на часах было лишь пять утра. Хаан лениво съехала на пол, едва сдерживаясь от негодующего всхлипа, который в воскресное утро вряд ли кто-то оценил бы. Взгляд упал на приоткрытый шкафчик, откуда вылез край темно-коричневого тренировочного доспеха. Сайнаара устало ухмыльнулась, вспомнив, что прошлым вечером они с друзьями договорились потренироваться в контроле магии, и поплелась в душевую, чтобы смыть с себя кошмар Хотару и неприятные, до жути возмутительные пощечины Левиафана.

***

Когда Сайнаара спускалась в холл общежития, слегка звеня пластинами брони, в голове невольно промелькнула мысль о том, что ее походка схожа с манерой шага старшей Владычицы. Мутный осадок всколыхнулся в груди, заставляя остановиться и перевести дыхание. «Я — не она…» Хаан показалось, что в голове пронесся отзвук раскатистого гогота, и нервно передернула плечами, чтобы отогнать неприятно зудящее под кожей чувство. Из тяжелых мыслей ее вырвали голоса. В холле кто-то приглушенно и как-то слишком ворчливо ругался, и губы Сайнаары тронула улыбка, когда она спустилась на последний лестничный пролет и увидела забавную картину: Шон валялся на диване и вовсю старался дотянуться до волос Маир, сидящей рядом в кресле, что-то усиленно ей доказывая. — Да говорю тебе, это цвет желтого золота! — Кортес, это старое золото, оно темнее, — Уайт махнула рукой, когда Шон смог дотянуться до одной пряди. — И хватит меня трогать, это неприятно. — Да ты красишься, признайся-я, — огромная рука пролетела в нескольких сантиметрах от головы, за что белый ботинок жестко пнул колено друга. — Полегче! Ты в броне, а не в пушистых тапочках! — Я не крашусь, — процедила Маир, яростно вправляя бело-золотые пряди обратно в косу, опоясывающую голову на затылке. — Старое золото, не желтое, Кортес, сколько себя помню. — Смотрите не убейте друг друга, — Хаан не понимала, в чем заключался их спор, но не удержалась от смешка, когда спустилась к любимому дивану. — Доброе утро, Сайнаара! Она громче рассмеялась, когда Уайт с благодарностью поднялась с кресла и крепко обняла девушку. — Спасибо, что спасла меня от этого слепца, — прошептала Маир на ухо, но Шон все равно услышал и возмущенно поднялся с места. Уайт развернулась к другу, перебивая его восклицание. — Нет, эта тема закрыта. Кортес подхватил с подушки Зависть, который почему-то безотрывно наблюдал за Сайнаарой, сощурив змеиные глаза, и обиженно направился к выходу. — Я художник, зануда, и я вижу разницу! — В мое обучение тоже входила живопись, знаешь ли, — Маир покачала головой, но послушно проследовала за Хаан и Шоном на улицу. — Только вот я профессионал, а ты любительница! — Вы хоть объясните, о чем спор? — Сайнаара встала между друзьями и попыталась переплести пальцы с рукой Уайт, но через кожаную перчатку это оказалось сложно, поэтому ограничилась локтем. — Может, я смогу разрешить его? — Зануда опять думает, что умнее всех. Маир закатила глаза на этот комментарий и одарила друга гневным взглядом. — Он заявил, что мои волосы стали светлее. Думает, что я подкрашиваю золотые концы, — Уайт не смогла проигнорировать надутые в обиде губы Шона и скептично изогнула бровь. — Может, я просто еще больше поседела от твоего общества, Кортес? — По-моему, они такие же… — Сайнаара не заметила никаких перемен во внешнем виде девушки: все еще наполовину белые, наполовину золотые локоны вызывали восторг и трепет. — Вот видишь, — Маир победоносно улыбнулась, глядя на Шона. — Нашла кого спрашивать! — он запыхтел, а ноздри забавно раздулись от возмущения. — Да Сайни знает только три цвета: синий, красный да желтый. — Что? Нет, это не так, — Хаан почувствовала, как начала задыхаться, пытаясь придумать достойный ответ, но тут же закрыла рот, когда из-за плеча Шона вылезла змеиная голова, маленькими глазками проедая девушку насквозь. — Кортес, успокойся уже. Почему-то есть совсем расхотелось, когда троица достигла столовой. Не хотелось поддерживать диалог или разрешать спор цвета волос, который все никак не желал прекращаться. Это казалось таким мелочным и бесполезным под взглядом крохотного шнурка, безотрывно наблюдающего за тем, как Хаан силой пихает в рот яичницу. Зависть напоминал Сайнааре не только о своем желании испить страхов. Кошмар, в котором предстали Хотару и Кай, начинал ассоциироваться с морским змеем. — Ты сломаешься, зануда. Рано или поздно ты признаешь мою правоту! — Очень в этом сомневаюсь… — Через пару месяцев ты будешь полностью седой старухой, а я буду… — Просто ешь, Кортес, хватит вилкой тыкать. — …удостоен королевского звания Я-же-говорил. Когда с завтраком было покончено, и друзья двинулись дальше по коридорам, где света становилось все меньше, Сайнаара вспомнила хитрость Владычицы и постаралась вызвать пламенную волну, чтобы хоть немного различать дорогу в окружающей тьме. Залить белки глаз лавой получилось только с четвертой попытки. Хаан хотела отругать себя за неспособность вызывать пламя, но была прервана, почувствовав, как хватка на ее локте ослабла. Сайнаара взглянула на идущую рядом Маир и сощурилась, когда увидела мелькнувшее на ее лице едва различимое облегчение. — Ты в порядке? — шепнула Хаан так, чтобы услышала только Уайт. — М-м, да, все уже хорошо, — также тихо отозвалась она, но этот ответ напряг еще больше. — Не переживай. Сайнаара с подозрением наблюдала, как Маир ей улыбнулась, чтобы подтвердить свои слова, и вскоре вернула внимание созерцанию дороги, почему-то избегая смотреть на Шона. Хаан мотнула головой, пообещав допытаться с расспросами позже, и остановилась у черного гранита. — Лучше отойдите. Стена треснет пополам, а плиты могут ноги придавить, — Сайнаара дождалась, когда друзья послушно отойдут в сторону, закрыла глаза, чтобы произнести пароль, и сложила руки в перевернутый треугольник. — Великая матерь Тьмы, мы стоим перед тобой: Владычица Уайт, Защитница Хаан, Защитник Кортес. Греховной дланью своей открой путь в обитель Искушения. Пока стена трещала, Шон успел известись, нервно приводя в порядок состояние доспехов и стараясь очистить их от пыли в темноте. — У-у, сейчас посмотрим на домик твоих друзей, да-а? — Кортес взволнованно толкнул кровавую дверь, впуская в коридор свет, и погладил истошно шипящего змея на плече. — Соскучился по ним, сладенький? Ничего-ничего, скоро увидимся, ну-у… Сайнаара с кривой улыбкой помогла Уайт перешагнуть все обломки стены, и дверь за ними сама по себе закрылась. — Впечатляет? — Хаан завороженно наблюдала за восторгом на лице девушки, первый раз попавшей в дом Похоти и Уныния. Уайт тихо рассмеялась, когда под ногами проплыло несколько треугольных медуз, и проследила за голубыми слезами, текущими с плакучих ив вверх, в ночное небо. — Дай угадаю, так Асмодей избавляется от переполненности бассейна Бельфегора, — Маир задумчиво провела пальцами под подбородком, когда встретилась с непониманием Хаан, и указала на потолок. — Я имею ввиду… Он же всегда плачет, а глубина озера не бесконечна. Асмодей просто отправляет излишки в космос? — И слезы становятся звездами, вечно расширяя небо. Девушки одновременно обернулись на грубый голос. Хотару прошла мимо них, оценивающе скользя взглядом по потолку. — Я думала, звезды состоят из водорода и гелия, — даже если Уайт удивилась появлению Владычицы, то шок быстро сменился скептично изогнутой бровью. — Нам преподавали астрономию в старшей школе и… — Не промывай мне мозг учением Пандоры, малявка. Еще не поняла, что эта богиня не самая надежная? — пропела Хотару. — Тогда как же? — Маир нахмурилась и сделала шаг к Владычице, готовая впитывать новую информацию. — Как появляются звезды? Ухмылка женщины стала лукавой. — Вот же всезнайка… Капли собираются, множатся, распределяются по пространству, образуя кристаллический шар, и… умирают. Когда они лопаются, их печальный отблеск долетает до наших глаз, — Хотару небрежно мотнула головой, указывая под ноги. — Видите то пятно в центре? Старый поэт сидит на дне и украшает слезами небо, пока Матерь Дня присваивает себе все лавры. — Откуда у грехов столько власти? — не поняла Сайнаара, вглядываясь в эпицентр водоворота из медуз, где действительно сидел Бельфегор, опустив седую голову, и уныло ковырял тонкими пальцами черный песок с водорослями. — А ты думала, это лишь кучка фриков? — Владычица расхохоталась, разворачиваясь на пятках, и направилась в сторону чайной с баром, куда стремительно убежал Шон, наплевав на окружающую обстановку. — Они старее любого из миров, малявка. Сайнаара хотела догнать Хотару, но остановилась, увидев, что Уайт не двигается с места и внимательно вглядывается в потолок. — Зачем Пандора вообще нужна? — едва слышно произнесла Маир. — Что? — Просто мысли вслух… Уайт тряхнула головой, переключая внимание, и утянула Сайнаару за собой, когда со стороны чайной раздался испуганный вопль: «предательница Хотару!». С очередным вопросом пришлось подождать, когда воительница настигла излюбленный бар, и ее заметил Шон. Девушки сорвались с места, когда друг снял герб с живота. — Ты та ненормальная… Сумасшедшая! — Кортес вытянул правую руку и с испугом кинулся на Владычицу. — Да рассечет имя мое вечную мглу! Хаста! Женщина стояла ровно, убрав руки за спину, и с удивленной усмешкой увернулась от копья Шона. — Какой же идиот, — процедила Уайт, снимая с кольчуги на животе значок. — Нимбус. Сайнаара добежала до Шона, вставая между ним и Владычицей, как раз в тот момент, когда Кортес замахнулся копьем и повис в воздухе, удерживаемый магией Маир. — А ну отпусти меня! — парень безвольно болтал ногами над полом, одновременно с этим пытаясь дотянуться до Хотару. — Это не Сайни, зануда! Это та самая предательница! Она перебьет нас всех!.. — Тебе не ее надо бояться, а меня, придурок, — прошипела Уайт, гневно проводя второй рукой по воздуху, вырывая копье из ладони. — Какого черта ты творишь?! Усмешка Владычицы стала шире, а после в зале раздался гогот, когда Шон рухнул на пол, макушкой поймав свой герб, и к нему подлетела Сайнаара, истерично раскидывая руки в стороны, преграждая путь к Хотару. — Крысеныш, да что с тобой? — Мозгов у него нет, вот что, — Уайт подошла к другу, что тяжело поднялся с пола, и яростно ткнула в него пальцем. — У тебя хоть одна целая извилина осталась? — Что?! — Шон шокировано переводил взгляд с одной подруги на другую, неверяще округлив глаза. — Да она же опасна! — Сейчас тут только ты опасен, Кортес, — процедила Маир, указывая на герб под ногами. — Что это за выходка?! — Успокойся, Шон, она нормальная, — запротестовала Сайнаара, немного отойдя от шока. — Нормальная?! Она перебила свой народ, уничтожила Иерарх — символ власти Пандоры! Подняла восстание и… — Шон запнулся, увидев, что Владычица искренне веселилась, усаживаясь на барный стул, и вскипел от этого еще больше. — Она чокнутая, да посмотрите же! Сайнаара устало опустила руки, не желая продолжать очередной спор. Уайт пнула герб к ногам Кортеса и угрюмо окинула его осуждающим взглядом. — Благодаря этой «чокнутой» мы остались в живых после встречи с твоей змеюкой, — колко ответила Маир, разворачиваясь к барной стойке. — Чего-о? — Шон подобрал значок, аккуратно пристегнул к серебряной кольчуге и уставился на помрачневшую Хаан. — Бред какой-то… Эй, ответьте! Сайнаара проигнорировала полный надежды взгляд Кортеса и опустилась на стул рядом с Маир. Она не хотела ничего говорить, хоть и подозревала, что друг плохо отреагирует на ее прошлое воплощение. — Асмодей, будь добр красного полусухого из погребов Хаан и.. — промурлыкала Хотару, обводя взглядом сидящих рядом девушек. — Чего пожелаете, дамы? — Воды, — буркнула Сайнаара, следя за тем, как на соседнее место плюхнулся все еще настороженный Шон. Левиафан сполз с его плеча на столешницу и вперил маленькие изумруды в карие глаза девушки. «Отвали, пожалуйста… Иди вправь мозг своему господину.» Длинный змеиный язык высунулся из пасти и дразняще затрясся. Зависть и не думал отказываться от кушанья. — У Хаан было свое вино? — Уайт устало оперлась локтями о стойку, потирая разболевшийся висок. — Лучшие виноградники, — самодовольно протянула Хотару, развалившись на стуле. — Жизнь прожита зря, если не попробуешь, малявка. — Тогда тоже, — безучастно отозвалась Маир, стаскивая с рук кожаные перчатки. Сайнаара не выдержала яростного взгляда Шона и повернулась к нему, намереваясь дать подзатыльник, но осеклась, когда увидела в его глазах неприкрытый страх. «Он боится Хотару?..» — Хей, крысеныш, закажешь что-нибудь? — аккуратно спросила Хаан и тут же пожалела об этом, когда Кортес перевел взгляд на нее и испугался еще больше, дернув плечом. «Или он меня боится?..» — Она… История о ней врет, Шон. Она не опасна. Она слукавила, даже если наполовину, но друг этого не заметил. Видимо, он хотел это услышать и немного расслабился. Сайнаара с болью вспомнила их урок по Боевой Магии, когда она еле сдержала вспышку гнева, и панику Шона в комнате Маир, когда рассказала о двойнике. «Он меня боится. Класс. Очень обнадеживает.» — Малец, если не выберешь, чокнутая старушка Хотару закажет тебе воду с мышьяком, — Владычица хищно оскалилась, наслаждаясь тем, как краска сходит со смуглой кожи Шона. — Ч-черный к-кофе, — выдавил Кортес и дернулся, когда Асмодей неожиданно материализовался и поставил перед ним заказанную чашку. Сайнаара шумно выдохнула, опрокидывая голову на стол, и скучающе зыркнула на Владычицу, что нашла общий язык с Маир и вовсю обсуждала с ней семейные виноградники Хаан и Уайт. — Эй, банши, — шикнул Кортес, отрывая Сайнаару от созерцания затылка своей девушки и того, как элегантно бледные пальцы удерживали бокал, пока Маир рассказывала воительнице об особенностях выдержки вина рода Уайт, напрочь забыв о существовании кудрявого несчастья. Хотя, может, она просто не хотела на него реагировать. — Чего? — А как она… Что там было? — Шон, видимо, сделал хоть один верный вывод о поведении Владычицы и теперь выглядел заинтересованным. — Ну, зануда сказала, что вы выжили… — Мы, крысеныш. Ты тоже, — Сайнаару кольнуло то, что она не знала ничего о вине и не могла поддержать беседу женщин по левую руку, поэтому ей пришлось возиться с нервным другом и Завистью, жадно хватающим каждое ее движение. — Она научила нас обеих магии, способной остановить и покорить Левиафана… Так что ты в долгу перед Хотару. Шона эта новость задела. Хаан нахмурилась, когда он надул губы и насупился, отвлекаясь на чашку кофе. — К черту ее, — пробубнил Кортес и растрепал кудри. — Как же херово все выходит… — Конкретнее можно? — в желудке заурчало после скудного завтрака, и Сайнаара заставила себя выпить немного заказанной воды. — Что именно тебе не нравится? — Ой, даже не знаю, может, что мне помогла чокнутая пародия на тебя, банши? — Кортес шумно отхлебнул горячий кофе и втянул ртом воздух, когда обжег себе язык. — Я думал, что это я справился с Леви… Сам. Оказывается, нет. Я такой бесполезный. — Что-о? Нет, это не так, — Сайнаара скрепя сердце отчасти согласилась с ним, хоть ее рот выдал обратное. — Просто у тебя не было шанса показать себя во всей красе… Но теперь у тебя есть Леви, и ты сможешь навыпендриваться на жизнь вперед. Похоть едва слышно хмыкнул, мерно протирая какой-то бокал салфеткой, и Хаан чуть не выплеснула воду из своего стакана в наглую бычью морду. — Я что-то не так сказала? — Совсем нет, госпожа Хаан, — Асмодей поставил отполированный бокал на полку за спиной и принялся натирать без того идеально чистую столешницу. — Дело в том, что Левиафан не может даровать своему господину силу греха без полноценной жертвы. Лишь частично. — Это опять про мои страхи? — Сайнаара сокрушенно посмотрела на агрессивно кивающего змея у себя под носом. — Неужели я такая важная особа? — Вы последняя, госпожа, — деловито произнес Похоть, выплывая из-за барной стойки. — Проклинаемый грех должен полностью насытиться… — Последняя из кого? Из студенток? И что с того? Демон многозначительно моргнул, замедляя движение шага. — Вы важнее, чем думаете, госпожа Хаан. Асмодей проплыл по водной глади в центр зала, видимо, чтобы достать со дна Уныние, сложил руки на груди и закрыл огромные светло-карие глаза, но почему-то не смог погрузиться. — Бельфегор, сейчас тут станет душно, открывай, — Похоть уставился себе под ноги, но снова ничего не произошло. Каблук лакированного ботинка постучал по полу, и толстые водные блинчики расползлись вокруг, отпугивая медуз. — Ты заснул? Бельфегор, я вижу пузыри твоего пения, не притворяйся, нужно достать тебя просушиться… Ты хочешь прожариться?.. Бельфегор? Асмодей с минуту простоял, сосредоточенно глядя вниз, чем привлек внимание всей четверки вместе с Завистью, а после с глубоким вздохом разогнулся и проплыл обратно к бару. — Боюсь, сегодня придется выучить что-то более безопасное, Владычица. Учитывая то, что господин Кортес не может полностью использовать силы Левиафана, вариантов у нас остается мало, — Похоть поклонился, принося извинения, на что Хотару загоготала, прокручивая в руках пустой бокал. — Могу предложить совместный танец, приоткрывающий душу… — Бери мальца, он мне не нравится. Нет у меня настроения нянчить обиженных жизнью, — Владычица махнула рукой в сторону возмущенного Кортеса. — А я займусь малявками. С ними хоть диалог вести можно. — Да, Владычица, — Похоть склонил бычью голову и широким жестом руки предложил Шону пройти вглубь зала. — Но я… — Иди, крысеныш, — Сайнаара попыталась улыбнуться другу, но вышло натянуто. — Асмодей прекрасный учитель. Кортес колебался. Даже его змей выглядел напряженным, если это вообще было возможно, но парень закинул его на плечо и нехотя догнал Похоть, который занял правую часть озера и скрылся за ветвями ив. — Что мы изучим? — Маир не взглянула на Шона, полностью погрузившись в тему урока. «Черт… Она же и Хугина полностью игнорирует», — Сайнаара обеспокоенно сверлила профиль Уайт, с ужасом замечая отдаленное сходство с ситуацией двухсотлетней давности, и паника подкатила вверх, комом застревая в горле. — «О нет, только не это…» Владычица подхватила бутылку вина со стола, вальяжно наполнила свой бокал, но не на треть, как позволяли нормы приличия, а почти что до краев, и с довольным видом слезла со стула. — Изучим, м-м, магию дружбы, — слащаво пропела Хотару, пригубив напиток, и с заливистым гоготом направилась в левую часть зала. — Что она несет? — буркнула Сайнаара, но замолчала, когда встретилась с поникшим выражением лица Уайт. — Что с тобой? — Вот из-за этого я не рассказала Кортесу о провалах в памяти, — сердце Хаан екнуло от холодного тона Маир. — Он нестабилен, неуправляем… И совсем не следит за языком. — Может, я поговорю с ним? — Не вижу в этом смысла, — Маир отрицательно покачала головой, подхватывая локоть Сайнаары. — Не думаю, что он вообще может что-то понять. — Н-но ты даже не попробовала, — брюнетка отчаянно пыталась разговорить Уайт, но та упрямо заняла оборонительную позицию. «Черт, если она брата родного из жизни вычеркнула… То крысеныш — плевое для нее дело.»

***

Тренировка выдалась тугой и неприятной. Напряжение вокруг Маир было практически осязаемым, когда к ним присоединился счастливый Шон, который с помощью Левиафана без труда вызвал зеленое свечение и выучил все движения танца Феникса. Видимо, Зависть сам знал все выпады и предоставил хозяину доступ к своей памяти. Сайнааре на минуту стало больно и стыдно за то, что из-за нее друг не может использовать магию греха, но это чувство быстро сменилось другим. Камнем на сердце от того, как сильно его поведение задело Уайт. Мысли почему-то все время возвращались к Хугину. Она не поднимала тему предавшего близнеца из уважения к девушке, но сейчас действительно заметила, что золотые волосы Маир стали светлее, приближаясь к белому, когда рыжий пижон неумолимо темнел. Пропасть между Уайтами была наглядной и казалась бесконечно широкой, что не могло оставаться незамеченным. Складывалось впечатление, будто они не просто чужие друг другу и не имеют родственных связей, но вообще не знакомы. Маир полностью вытеснила из своей жизни брата, даже не смотрела на него, ни слова не говорила о нем, будто его не существовало вовсе. Это пугало и настораживало. — Чувствую, пахнет семейной драмой, — промурлыкала Хотару, отойдя от танцующего Асмодея, что учил Маир и Шона неподалеку. — Откуда ты… — Я слышу твои мысли, малявка, уже забыла? — Владычица оскалилась, развеселившись, и покачнула полупустым бокалом, вставая рядом с правнучкой. — Они такие жалобные и истеричные. — Заткнись, пожалуйста, — буркнула Сайнаара, услышав звуки новой перепалки между Шоном и Маир. — Скажи, ты всегда такая непрошибаемо глупая? — прорычала Хотару, явно желая употребить более непристойный эпитет, но из последних сил сдержалась. — Я зря показала историю своей жизни? Ты не рассказала им. Почему? — Я… Я просто не успела, — задохнулась Хаан, не до конца переварив неожиданную грубость. — Я хочу рассказать, но вечером, когда соберемся вместе… Без свидетелей. — Хорошо… Они всегда так общаются? — Владычица сощурилась, впитывая поведение друзей правнучки. — Ни одной нормальной фразы, одна пассивная агрессия. — Ну, вообще-то… почти всегда, да, — Сайнаара почесала затылок и удрученно покачала головой. — Всегда одно и то же. — Печально, — заключила Хотару, переводя пламенные глаза на Хаан, и с умным видом залпом опустошила бокал. — Не хочешь стать их опорным пунктом? Владычица зарычала, когда девушка глупо моргнула в ответ, и пробубнила «о Матерь, за что мне это горе», прежде чем продолжить. — Кто-то должен разорвать этот порочный круг недоверия, молчания и проглоченных обид, малявка, — Хотару махнула бокалом в сторону Асмодея, что почтительно терпел язвительные комментарии Шона. — Есть шанс, что Уайт тебя послушает, даже если гордость будет брать свое. Кортес же может пойти на уступки, чтобы не отстать от белобрысой, но круг все равно будет разорван. — И что я должна сделать? — у Сайнаары не было сил что-то придумывать. Ее мысли разлетались, казались слишком беспорядочными. — Откуда мне знать? Что-то, м-м, сильное, личное, — Хотару пожала плечами. — Или в итоге они перегрызут друг другу глотки. Хаан тяжело вздохнула, когда Шон заикал от злорадного смеха и толкнул в плечо Уайт, которая на этот жест так сильно сжала кулаки, чтобы не ударить, что кожа перчаток неприятно скрипнула на весь зал. — Странно слышать от тебя нравоучения, — горько усмехнулась Сайнаара, обращаясь к женщине. — После того, как ты относилась к Кай. Владычица скривилась, когда осознала, что ее бокал пуст, и устало закатила глаза. — У меня было двести лет, чтобы обдумать свое поведение, малявка. У вас троих такой роскоши нет, — Хотару оставила попытки борьбы с желанием выпить и направилась к бару. «Алкоголичка.» — Я призрак, мне можно. — Ты невыносимый хам, Кортес! Сайнаара дернулась в сторону Маир, когда та всплеснула руками, отгоняя Шона. — Это я-то?! Да ты не слушаешь никого, кроме себя! — змей вокруг шеи друга будто затянулся, норовя перекрыть дыхание. — Нацепила корону и думаешь, что умнее всех! Глаза Маир залились золотом, проедая светом обидчика. — О да, мне приходится, когда ты выкидываешь очередную тупость. Хаан не успела догнать. Уайт стремительно пересекала оставшуюся часть зала, смаргивая остатки магии. — Маир, подожди, пожалуйста! Девушка развернулась, услышав голос брюнетки, но ее вид все еще оставался разъяренным. — Мне надо побыть одной, Сайнаара, — прошептала Уайт, едва сдерживая раздражение в голосе. — Я буду в норме, просто позволь мне остыть. — Но… Нам же… Может, поговорим?.. — Прости. Не сейчас. Маир развернулась, взмахнув ладонью, и покинула обитель Искушения, оставив Хаан в панике смотреть ей вслед. — Она тоже неадекватная. Сайнаара в шоке уставилась на Шона. — Не говори так! — А что? Я снова в чем-то не прав?! Хаан тяжело сглотнула. Парень сам был взвинчен, набрасываясь на невиновных, и выглядел так, будто в любой момент может ударить. — Носитесь за Хотару, глотаете каждое ее слово. Она перебила чуть ли не половину страны, утопила в крови, а вы за ней идете?! — Сайнаара старалась ровно дышать, наблюдая за тем, как Зависть пережимает пульсирующую шею господина, как чешуйчатые глаза Кортеса горят все ярче. — Из-за нее твоя семья в дерьме, Сайни! — Т-тебе нужно успокоиться, Шон. Перевести дух, — Хаан подняла руки в защитном жесте, когда друг сделал широкий шаг в ее сторону. — Тебе не нужно ее бояться, она всего лишь человек… — Я боюсь за вас. За Маир и за тебя, как вы не понимаете! — его шипение стало похоже на змеиное. — Вы погубите себя и утащите в могилу других. — Она не сумасшедшая, Шон, она просто человек, — Сайнаара не понимала, что происходит в голове Шона, какие страхи и мысли его преследуют, но из последних сил старалась успокоить. — Она совершала ошибки. Да, страшные и губительные, но мы можем на них поучиться. Хаан заметила, как хватка Левиафана ослабла, а сияние в зрачках слегка потухло. — Мы вместе, мы держимся друг за друга, Шон, — Сайнаара осторожно коснулась плеча и дернулась, почувствовав, насколько напрягся друг. — Мы не повторяем путь Хотару, мы идем по своему… И ваши с Маир перепалки тоже решаемы. — Она не слушает меня, Сайни, — Кортес сокрушенно развел руками и указал на дверь. — Она даже о сраных волосах меня не слушает! Держимся?! За кого! — Мы поговорим, не волнуйся, нам надо многое обсудить, — Хаан утешительно подхватила Шона за локоть и повела в сторону выхода. — У вас есть неразрешенные вопросы, которые пора бы уже обговорить, ну же. — А смысл? Она не послушает меня… Сайнаара с облегчением выдохнула, когда тон Кортеса стал грустным и хныкающим, почти оставив свою агрессию, а Левиафан успокоился, поглаживая шею хозяина. — Послушает, — твердо заверила она. — Пойдем вместе и поговорим. Когда Хаан вышла в центр озера, то не смогла ступить на пол, ее нога провалилась, выбивая опору, и девушка с испуганным криком ушла под воду. Шон моментально припал к глади, стуча кулаками, словно по стеклу, но слов не было слышно. «Я не умею плавать. Не умею. Я утону.» Сайнаара интенсивно барахталась, опускаясь на дно под тяжестью брони, глаза защипало то ли от страха, то ли от солености воды, а кислорода для задержки дыхания не осталось. Хаан рефлекторно сделала истеричный вдох, вбирая в легкие слезы Уныния, но вместо этого чуть не проглотила одну из медуз. Руки схватились за горло, подавляя рвоту. Треугольное скользкое создание пустило нити щупалец по глотке, обволакивая легкие, мягкое тело застряло где-то в носоглотке. Затошнило. Хаан приложила все усилия, чтобы не опустошить несчастный желудок прямо в воду, и с изумлением обнаружила, что не захлебнулась. Проглоченная медуза теплотой обволакивала глотку, нитями расширяя и сужая легкие, позволяя спокойно дышать. «Я не умею…» — Сайнаара испуганно взглянула вниз, игнорируя мелкую дрожь во всем теле. Бельфегор сидел на черном песке, безотрывно смотря на девушку ярко голубыми глазами. Большие медузы, кружащиеся вокруг него, щупальцами подхватили костлявые руки и протянули навстречу Хаан, стремясь обхватить ее лицо. Рот старца задвигался, морщины на его лице становились гладкими, выпрямлялись и снова грубели. Будто от медленной пульсации сердца лицо Уныния покрывалось паутинкой и очищалось, пока демон пел. «Язык мертвых?.. На нем ты поешь?» Бельфегор не спеша кивнул, обхватывая теплыми трясущимися ладонями лицо перепуганной девушки. Казалось, что она утонет не в слезах, а в голубых зрачках, настолько больших и глубоких, заключающих в себе дневной небосвод.

Шепчет… обретает силу.

Сайнаара дернулась, когда разобрала несколько слов песни. Щупальца потянули девушку ближе, Уныние наклонил голову, чтобы соприкоснуться своим лбом со лбом Хаан.

Пламя… ночью, но не днем.

Что-то сильное дернуло за ворот доспеха, поднимая вверх, и Сайнаара разорвала зрительный контакт со старым демоном. Ослабленные ладони скользнули с ее щек.

Время застыло… отступает назад.

Хаан уставилась на покрытое изумрудной чешуей яростное лицо Шона, чьи перчатки порвались от проросших меж когтистых пальцев перепонок.

Семь клинков Луною согрето…

Страх куда-то отступил, когда Кортес крепко сжал воротник, стремительно поднимая на поверхность подругу. Его ботинки были сняты, и огромные чешуйчатые ступни с длинными серебряными когтями больше походили на ласты. «Морской змей…» От взмахов свободной руки и ног исходили незримые волны, жестоко отгоняя медуз, норовящих утянуть Сайнаару за собой на дно, чтобы Бельфегор смог закончить свою песню. Кто-то с поверхности протягивал ладони, чтобы поймать потерянных студентов. Сквозь пелену страха Хаан узнала гневную Хотару и до глубины души оскорбленного Асмодея. Вместе с Шоном они тяжело вывалились на пол, ставший вмиг твердым. Девушка зашлась кашлем, с омерзением выплевывая из себя медузу, что тут же скрылась в высоких водорослях. Колючая дрожь пробежала по спине и ногам, когда Сайнаара поднялась, отшатываясь от пола, и затряслась всем телом, когда в панике осознала, что кроме воды здесь ничего нет. Захотелось залезть на дерево, но ивы выглядели скользкими и вряд ли удержали на себе такую же мокрую девушку. — Где твои манеры, Бельфегор, ты позоришь наш благородный дом! — прорычал Похоть, уставившись вниз, и гневно топнул ногой, распугивая живущих в озере созданий. — Какой пример ты подаешь господам? Тебе не стыдно?! — Скучно стало старику, — процедила Хотару, приобнимая за плечи замерзшую и до смерти перепуганную правнучку, что не могла из себя и слова выдавить. Владычица зыркнула на Шона, который вернулся в свой нормальный вид, водрузив Зависть на плечо, и теперь виновато смотрел на женщину. — Идем, малявки, просушим вас.

Смерти Матерь шепчет тихо.

Хаан обернулась на тихий надломленный голос, когда оказалась у барной стойки, но водная гладь осталась недвижимой. Асмодей сердечно извинился и скрылся в дверях чайной, пообещав, что вернется с по-особенному приготовленным горячим чаем. Шон все еще выглядел смущенным присутствием Хотару, но послушно присоединился к их компании, больше обеспокоенный состоянием подруги. Сайнаара закрыла глаза, сосредотачиваясь на том, что имеет твердую опору под собой, заставляя себя почувствовать стул, на котором сидит, и забыть ощущение полной безвольности, когда ни на что нельзя опереться, когда под тяжестью брони и неумением плавать легко утонуть, потерять контроль и быть съеденной кем-то, кто даже тела не имеет. — Тише-тише, малявка, дыши глубже. Вот так, да. Вдох… Выдох, — властный, но не лишенный мягкости голос Хотару заставил подчиниться. — Ты на поверхности. Никто тебя не съест.

***

Вечерело. Сайнаара закуталась в одеяло и широко раскрытыми глазами смотрела на однокурсниц. Они вовсю готовились к завтрашним урокам, обсуждали тренировки у Коллинз и приближающиеся Большие Спарринги, суть которых до сих пор оставалась для Хаан загадкой, но соревнования двух школ интересовали ее только по одной причине: Хугин Уайт. Девушка мотнула головой и вылезла из-под одеяла. Ей было плевать, что пижамные футболка с шортами плохо подходят для задуманного времяпровождения этой ночью, поэтому она позаботилась лишь о носках и вылетела из крыла Защитниц. — Пойдем, — бросила Сайнаара, спустившись в холл. — Т-ты уверена, что диалог получится? Я вот вообще не уверен… Шон явно нервничал от мысли, что ему придется делиться личным с Маир, которая вполне могла отреагировать холодно, но Хаан это не волновало. — Откуда ты знаешь? Ты даже не пробовал с ней разговаривать, — Сайнаара уверенно перешагивала ступени, поднимаясь на четвертый этаж. — Напоминаю, что Маир самая разумная из нас. Подбородок Шона затрясся, но он все же взял себя в руки и пробурчал что-то утвердительное. Сайнаара сделала глубокий вдох и постучала в дверь Владычицы. — Маир, открой, пожалуйста, — Хаан постучала настойчивее. — Это мы с крысенышем. — Ты чего?! Она не впустит меня, — испуганно прошипел Кортес, но тут же замолк, когда дверь мягко распахнулась, и перед друзьями предстала уставшая Уайт. — П-привет, зануда, а знаешь… Знаешь, я тут пришел, чтобы вручить тебе банши и уйти восвояси, чтобы не бесить лишний раз… — Стоять, — Хаан поймала край рубашки друга и еле сдержала улыбку, когда хвост Левиафана ударил господина по щеке. — Шнурок со мной согласен. Нам надо поговорить. Уайт зажевала губу, хмуро глядя на Шона, но спустя пару мгновений все же отошла в сторону, освобождая путь. — Проходите. Сайнаара заволокла парня в комнату и усадила на левый край дивана Кортеса, на правый молчаливую Маир, а сама уселась на пол перед ними. — М-м, я знаю, что мы втроем немного… Э-э, ладно, мы очень далеки друг от друга, скрываем секреты, рассказывая только тогда, когда становится уже тошно, — Хаан замялась, подтягивая колени к подбородку, и взглянула на Левиафана, что сполз с плеча Шона и свернулся в центре дивана. — Мы столько пережили вместе, но до сих пор держимся друг от друга на расстоянии! Я хочу сказать, что мы же… Мы же заслужили доверие друг у друга?.. И теперь я хочу разорвать этот… круг молчания и утаивания. И надеюсь, что вы поддержите меня. Она вывалила всю удушающую информацию одним комом, не попытавшись выстроить достойный, четкий монолог, уповая на то, что друзья ее поймут. — Конечно, как иначе, — Маир выглядела сбитой с толку, будто о другом и речи идти не могло, и взглянула на Кортеса. — Ты… — Ну, извини, что я вспылил! Ты действительно умная, хорошо?! Я не считаю тебя выскочкой или еще кем-то, ну, стремной, — Шон яростно взмахнул руками. — И ты извини, банши! Я понимаю, что это твоя прошлая жизнь, а я сразу накинулся на нее… Мне жа-аль. Сайнаара побоялась, что Кортес превратит диалог в цирковое представление своим яростным поведением и шутками, и что Уайт это оскорбит еще больше, но девушка лишь моргнула, поджав губы, и агрессивно постучала ногтями по подлокотнику. — Наверное, я недооценивала твой интеллект, — проговорила Маир. Она потупила глаза, отдав предпочтение созерцанию пламени в камине. Уайт снова тщательно подбирала слова, чтобы найти нужное объяснение, но смягчилась, встретившись со внимательными карими глазами. — Мне сложно прощать и отпускать обиды… И иногда меня слишком заносит. Уайт неловко положила руку на плечо Шона, и Хаан показалось, что для этого жеста Маир пришлось себя сломать. — Мои волосы действительно стали светлее… — Ты рассматривала себя в зеркало! — Кортес изумленно ткнул пальцем в подругу и перевел его на Сайнаару. — И я же говорил! — А я не могу на себя смотреть? — Маир едва ухмыльнулась, и Хаан выдохнула, посчитав ее улыбку доброй, а тон Шона расслабленным. — Вау, это ты так извинилась? — Кортес осклабился, растягиваясь на диване. — Или простила меня? — И то, и другое. Сайнаара заметила, что плечи Уайт все еще были напряжены, а в голосе сквозило натяжение, и она задумалась, насколько часто в своей жизни Маир приходилось извиняться и вообще вести откровенный диалог. — Я решила, — Хаан прочистила горло, заходясь слабым кашлем, и приложила все возможные усилия, чтобы не сдаться перед своими страхами. — Я хочу показать вам… Черт, просто… Начинай, Леви, а то я передумаю! — Сайнаара, все в порядке? Уайт дернулась от Зависти, который интенсивно зашевелился у нее под рукой, переползая на колени едва сохраняющей рассудок Хаан. — Я переживу свои страхи, а вы их увидите, потому что я вам доверяю, как никому другому, — прохрипела брюнетка, протягивая трясущийся палец к пасти змея, но осеклась. В глазах Уайт сквозило сомнение, но его корень Хаан не знала. — Это… Это тяжело, Сайнаара, — аккуратно сообщила Маир, вглядываясь в лицо девушки, которое почти гарантированно осталось нечитаемым и мертвенно бледным. — Я переживала свои страхи, и это было… Ужасно, словом. — Я знаю, — выдавила Хаан, не пытаясь отыскать в себе твердость. Она уже практически утонула днем, поэтому смутно представляла, что можно ожидать от одинокого путешествия во владения Левиафана. Сайнаара сделала глубокий вдох, вкладывая в него всю свою настойчивость, и посмотрела в глаза Уайт. — Это рано или поздно произойдет, поэтому я хочу поделиться своими страхами с вами, — она вернула внимание Шону, который слишком увлекся и грыз от волнения ноготь. — Змееныш согласился показать их вам, но при условии, что Маир не станет их отбирать. — Ты можешь его понимать? — Уайт спустилась на пол рядом, заметив дрожь в девушке, и успокаивающе приобняла за спину. — Нет, это я перевел, — Шон плюхнулся с другой стороны от подруги, больно приложившись копчиком, и скривился. — Ух-х, как неприятно вышло… Я перевел, да. Леви оскорбило то, что ты помогла мне его покорить. — Какое хрупкое у него эго, — хмыкнула Маир, когда змей яростно высунул язык. — Ладно… Не шипи на меня, я не стану отбирать. Хаан поймала взгляд золотых глаз и расплавилась от глубокого доверия и восхищения в них. — Спасибо, Сайнаара, — прошептала Уайт, осознавая весь ужас брюнетки, — что делишься… Я понимаю, как это трудно. — Да, Сайни, — Шон широко улыбнулся и похлопал по плечу. — Давай размажем твои фобии! То есть ты размажешь, а мы заценим. Сайнаара сквозь ком в горле более уверенно протянула указательный палец ко рту змея, но тот предпочел запястье. Левиафан вытянулся, опасно сверкая глазами, и что есть силы вгрызся в сгиб кисти, вбрызгивая яд из клыков в кровь.

***

В глазах помутилось, сориентироваться не удалось. Хаан почувствовала падение, но вместо пола комнаты Уайт позвоночник столкнулся с водой. Настолько мутной и грязной, что разглядеть в пучине хоть что-то было нельзя.

Шепчет змей, что обретает силу,

Оглушительное шипение разрезало уши, ударяя по перепонкам. Снова затошнило, но вдох сделать не получилось. Руки отчаянно ловили жидкость отчего-то тягучую и вязкую, будто она опускалась в мед, а не воду. Носки стянулись с ног, голые пятки что-то пощекотало, что-то скользкое погладило стопу, вырывая стон отвращения. Сайнаара в истерике согнула колени, до судороги сжимая пальцы.

Пусть восстанет в величии своем.

Страх выжигал изнутри вместе с этим шепотом, выедал внутренности, а ком в глотке лишь вырос, когда впереди мелькнули чьи-то потрепанные белые волосы. Хаан содрогнулась, а поврежденный позвоночник прострелило, когда мертвые золотые глаза перед ней покрылись инеем, треская зрачки ото льда.

Пламя, что обуяло стихию,

Ладони затряслись. Сайнаара обняла себя за плечи, сжимаясь в клубок, проплывая вниз мимо Маир, чьи руки искривились под неестественным углом, а блеклые глаза уставились в пустоту.

Склонилось ночью, но не днем.

Мысли путались, одновременно существуя и испаряясь, будто их никогда не было. Хаан что есть силы зажмурилась, когда спиной столкнулась с чем-то холодным. Болезненные мурашки пробежали в месте соприкосновения. Хриплый голос, булькающий в кипящей магме, вынудил распахнуть глаза и обернуться.

Время застыло: тишиною покрыто.

Рот Владычицы Хаан, искривленный бешеным оскалом, рвано вторил словам песни. Иглы ее перевернутой вниз короны прутьями клетки опоясывали измученное лицо.

Свет, наконец, отступает назад.

Сердце тяжело забилось о ребра, отбивая мучительный ритм. Нижняя губа задрожала, но слезы так и застряли где-то внутри.

Семь клинков Луною согрето.

Хаан выпустила ряд пузырей из обожженных легких, яростно отталкивая обмякшее тело матери, поднявшееся из глубины, чье выражение лица замерло от горя и мучения, хотя, может, она сама опустилась к Мичие, неимоверно утопая, — она уже не знала.

Закрой глаза: на ладонях плеяд

«Дыши», — не получилось. Дрожь уже не удавалось сдерживать. Билась каждая клеточка тела, истошно орала, пока мутные воды темнели, становились гуще, обволакивали и сжимали без того скукоженные конечности.

Смерти Матерь шепчет тихо:

Лава. Какой-то одной, все еще живой клеточкой сознания Сайнаара поняла, в чем утопает. Ногти впились в кожу плеч, зрачки сузились до маленьких точек. Сердцебиение не думало успокаиваться, ускоряя темп. Хаан опустила голову, что изнутри полыхала и пульсировала под давлением магмы.

«Феникса крылья вновь загорят».

Рот в ужасе открылся, когда поджатые пятки уперлись во что-то твердое. Сайнаара достигла своего дна. Она скривилась от судороги, не в силах подняться на ноги, разогнуться хоть на капельку. Затылком она почувствовала чей-то взгляд. Пристальный и спокойный. Хаан осторожно повернула голову, но она не послушалась и дернулась, разворачивая тело целиком. Два огромных глаза смотрело на нее из пучины страхов. Иссиня-черных, лишенных зрачков. Они были прекрасны, но Хаан засомневалась, посчитав их ужасными. Поверхность белков была покрыта чем-то сильно напоминающим звезды, но не ими. Сайнаара замерла, словно вмиг потеряла способность двигаться. Камни. Тысячи драгоценных камней: сотни голубых сапфиров, прозрачных алмазов, кровавых рубинов, топазов и сверкающих изумрудов составляли ночное небо, застилающее белки великолепных, глубоких и таких бесконечно любящих глаз. Это уже не было кошмаром, страхом или фобией. Это было вознаграждением за стойкость, благодарностью за возвращение. «Сына?..» Хаан сглотнула, рвано опуская перенапряженные плечи. — А-а… Ана… фем-ма, — губы дрожали, и Сайнаара не узнала свой голос, ставший потусторонним и тихим, будто она кричала без передышки несколько часов. Шепот Матери Смерти не оглушил ее, не заставил биться о пол, на который так и не взглянула. Он окутал ее, обернул в мягкие ладони и унял пережитый ужас, прежде чем вернуть в реальность, развеивая чары Зависти. — Шах.