Песнь о сгоревшем Фениксе

— Моя сестра прислала дар. Сайнаара медленно подошла к костяному трону, на котором должна была возвышаться Матерь Ночи, но увидела лишь слабые очертания ее тени на алой спинке. — Дар? Снова игрушки вроде тех каменных истуканов? — скептично фыркнула Алчность, зашуршав платьем. — Вежливее, Мамона! Волоты — создания богини, — Хаан осмотрела пол, усеянный головами гаргулий, чтобы найти Асмодея, и успокоилась, завидев тень его крыльев. — Прояви к ней уважение. — А я согласна с женушкой, — тон демоницы подхватила Вельзевул, нараспев расхохотавшись на весь зал. — Пандора просто выслуживается перед Вами, Матерь. У волотов ни мозгов, ни харизмы. Зачем они вообще нужны? Животные. Казалось, богиню Смерти совсем не смутило поведение ее демонов, наоборот, Сайнаара уловила на подлокотнике тень руки, что сжалась в кулак и взметнулась к лицу, стараясь подавить смешок или улыбку, — этого она не увидела. — На этот раз сестра преподносит живого, — умиротворение в шепоте Анафемы совсем не охладило пыл демонов, а только раззадорило. — Чис-стую душ-шу?.. В дар?! — возмутился Левиафан в теле какого-то прежнего хозяина, игнорируя предупреждающее рычание Асмодея и завывания Бельфегора из-под основания трона. — Для нее душ-ша — игруш-шка?! Как мож-жно… Откуда-то сзади послышались стремительные шаги. Хаан проследила за чьими-то огромными шаркающими ступнями, что пересекали зал, не обращая внимания на спор грехов. — Сатана, ты вовремя, — прошептала Анафема, вынуждая тень замереть на месте и развернуться на пятках. — Э-э, от меня… От меня что-то нужно, Матерь? — Сайнаара впервые услышала спокойный голос Гнева и внутренне поежилась от его сиплого тембра. Демоница неловко перемялась с ноги на ногу, но подошла к трону, вставая рядом с Хаан. — Я думала поработать, но если это срочно… — От Пандоры пришел новый подарок, — ответила Анафема. — На этот раз моя сестра постаралась. — Ну-у-у, знаешь, Матерь, я, конечно, могу его проверить, но-о… — недоверчиво протянула Сатана, и Хаан удивилась тому, что демоница обращалась к богине на «ты». — Я уже не верю, что она может создать жизнь. Столько попыток впустую. Поэтому пусть лучше найдет себе другое хобби, а мы не будем тратить время на… — Проверка не требуется. У нее получилось, — терпеливо заверила Анафема. — Для своих юных лет Пандора весьма талантлива. — Ого?.. — Сатана, видимо, очень спешила покинуть тронный зал, но заявление богини ее заинтересовало. — Так она… Погоди-погоди, то есть ты х-хочешь сказать, — сиплый смешок вырвался из груди демоницы, как если бы она вечность находилась в дыму, а сейчас вышла подышать свежим воздухом. — Хочешь сказать, что твоя сестра на полном серьезе подарила живое существо, будто это какая-то вещь? — Вот и я о том ж-же! — деловито поддержал Левиафан, стуча когтями по мраморному полу, и стремительно подлетел к Гневу. — Это воз-змутительно! — Я еще раз напоминаю, — осадил Асмодей, чье рычание сопровождалось смехом Сатаны, больше похожим на кашель. — Мы не вмешиваемся в дела Матери Дня. Нас это не касается. — Пандора соткала его специально для меня, — хоть шепот Анафемы показался слишком уж тихим, он все равно был наполнен стойкости и заставил хор демонов утихнуть. — Поэтому мы примем его, и он вольется в нашу семью. — Седьмой грех? — задумчиво пропела Вельзевул. — И какой же? По-моему, все должности уже разданы… — Гордыня.

***

Через закрытые веки Сайнаара почувствовала шевеление откуда-то справа. Глаза рефлекторно распахнулись, а рука в панике попыталась нащупать герб, но, к удивлению, встретилась с чьей-то ладонью, а не футболкой. Хаан резко выдохнула, отпуская испуг, и повернула голову, заставив сердце на последнем в жизни аккорде ударить где-то под ребрами. Плечо пощекотала белая прядь, что нежно-розовым бликовала в тусклом свете алого ночника. Хаан осторожно убрала волосы, заводя вечно непослушный локон за ухо мирно спящей Маир, и покрылась мурашками, когда плечо обожгло ее дыхание. «Даже сквозь сон чувствуешь прикосновение к ушам?.. Вау», — Сайнаара хихикнула про себя и не смогла отвести взгляд от Уайт, зачарованно рассматривая ее расслабленное лицо, которое редко можно было застать умиротворенным. Пальцы как-то сами дотронулись до скулы, невесомо повторяя ее точеную форму; провели по лбу, где так часто от напряженных бровей пролегала морщинка; и лишь на мгновение задержались на ровном носу, практически лишенном переносицы. Она правда хотела о чем-то подумать, но Уайт шевельнулась во сне, закидывая колено ей на бедро, и Хаан забыла о наличии у человека возможности мыслить. То, что отличало от животного — последний оплот сознательной деятельности — покинуло ее, превращаясь в белый шум. Она все еще чувствовала отпечатки рук и губ, тщательно изучающих ее тело, и от воспоминаний прошедшей ночи стало невыносимо трепетно. Вдруг захотелось пищать, замахать руками во все стороны, запрыгать от счастья или хотя бы подергать пятками под одеялом. Сквозь прерывистый вздох довольная улыбка расплылась на лице, а до жути выносливое сердце превратилось в пылинку сжатого сердечка. «Госпожа Хаан, Вы же совсем не спите!» Сайнаара была слишком впечатлена развернувшейся картиной. Такой домашней и уютной, что реагировать на Мамону было преступлением. «Госпожа, Вы все еще хотите починить копье?» Сейчас не хотела. Разрушать маленькую вселенную небольшой комнаты, где их не может потревожить ни Коллинз, ни кто-то еще, пожалуй, помимо Алчности; где неустанно бодрствует лишь алый ночник, чье пламя лениво пульсирует сквозь мутное стекло; где бледная ладонь на ее солнечном сплетении потеплела, будто нашла свое место; а закрытые веки золотых глаз не были зажмурены от кошмаров или одержимости… «Игнорировать мадам Мамону неприлично, госпожа, ой, неприлично!» — Неужели это так срочно? — как можно тише прошептала Сайнаара, изо всех сил стараясь не разбудить Маир. — Сходим к Вельзевул после уроков. «Идите сейчас, госпожа. Или хотите встретиться с высшим Иерархатом? Они уже идут…» — Что?.. — сердце упало куда-то вниз, пробив и кровать, и полы до самого первого этажа общежития, и тут же истерично вернулось на место, будто забыло перед выходом избить грудную клетку. — К-как?.. Но Маир стерла воспоминания… «Только одной, но не Ораторам… И не Военным, и не Защитникам, и не Вла…» — Так, все! «…дыкам.» — Я поняла! — проворчала Хаан, потирая переносицу, успев устать от скрипучего, издевательского тона демоницы. «Органная партия не сможет вечно задерживать движение луны, госпожа.» Она почувствовала, как жар присутствия Алчности от взмокшего лба отходит, предоставляя возможность прохладе комнаты остудить и собственную тревожность. — Сайнаара?.. Брюнетка вздрогнула и повернулась к Уайт, мысленно проклиная себя за то, что разбудила девушку своим ворчанием, но почти размякла, когда увидела ее сонное лицо и такой непривычно рассеянный взгляд слипающихся глаз. — Доброе… Ночи? — хихикнула Хаан, уткнувшись носом в лоб Маир и мягко коснулась губами переносицы. Уайт промычала явно что-то довольное, крепче обхватывая Сайнаару рукой, и дрожащее от легкого испуга сердце медленно начало оттаивать. «Еще минуточку…» Какой еще Иерархат? Какое движение луны? Она не знала, что это означало, но сейчас нужно было просто отвлечься, забыться и совсем капельку утонуть в этой сонной улыбке… — Как тебе спалось? — слабый и немного охрипший голос Маир будто реабилитировал больной разум без первородного света. — М-м, кошмар снился… — эхом отозвалась Хаан, невольно ухмыляясь лениво сдвинутым бровям Уайт. — А тебе?.. Прости, что разбудила. Она явно была не в состоянии полностью сконцентрироваться на речи брюнетки. — Спала отлично… Стой, кошмар? — переспросила Уайт, приподнимая голову, чтобы поймать взгляд надломленных карих глаз, и сощурилась. — О чем? Снова Мамона приходила? Сайнаара едва кивнула, напрочь потеряв нить разговора, и со сбитым сердцем — кажется, она заметила у себя аритмию — улыбнулась, залюбовавшись новым видом Маир, с немым восторгом понимая, что ее сонные мысли буквально можно было прочесть в глазах, которые после раннего пробуждения не раскрывались до конца. Уайт, кажется, устала держать голову на весу и подперла щеку рукой, с многозначительной улыбкой осматривая выражение лица Хаан. — Нравится то, что ты видишь? — ухмылка Маир стала шире, и Сайнаара чуть не записалась на прием в похоронное бюро, подумывая о покупке места на кладбище. — Как ты можешь оставаться такой… — Хаан запнулась, тщетно пытаясь найти подходящий эпитет, и окончательно расстроилась скудному словарному запасу, когда плечо Уайт дернулось от беззвучного смешка, а уже осмысленные глаза заискрились от игривости. — Какой? — это золотое довольство с легкой хрипотцой в голосе сводило с ума. — Горячей и сонной одновременно, — нашлась Хаан и возликовала воскрешенной способности разговаривать. — Разве?.. Маир зажмурилась, уже не сдерживая смех, и мягко сомкнула губы с дрогнувшими губами Хаан, отчего пальцы на ногах скрутило, а та самая аритмичная мышца под ребрами заглохла, отказываясь работать в таких условиях. — Может, мне просто нравится просыпаться рядом с тобой? — в губы прошептала Уайт и рассмеялась, когда Сайнаара заскулила, сжимаясь всем телом, и пробурчала что-то вроде «горячая засранка». — Так что тебе снилось? Хаан заерзала на месте, плотнее укутываясь в одеяло, когда Маир отстранилась, и насупилась, пытаясь вспомнить детали кошмара. — Ну-у, я узнала, что Люцифера вроде как… Подарили-и? — Подарили? И кому же? — смутилась Уайт. — Э-э, Пандора подарила его Анафеме, когда смогла создать жизнь, и он стал седьмым грехом, — она хихикнула на то, как Маир с тяжелым вздохом закатила глаза и положила голову ей на плечо. — Да-а, я знаю, это ужасно. — Какая же Пандора жалкая, — помрачневший тон Уайт не сразу удалось понять. — Я всегда ее недолюбливала, но сейчас кулак чешется влепить ей по третьему глазу. — Что-о-о? Влепить богине? — неверяще загоготала Хаан. — И как ты это представляешь? Да мы ничего сказать ей не сможем! Она просто превратит нас в кучку пепла… — О нет, я найду пару ласковых для нее, не волнуйся, — проворчала она. — Самая никчемная богиня. Сайнаара непонимающе взглянула на Уайт, чей тон показался излишне злым, будто поведение Матери Дня наносило ей личное оскорбление, но тут же расслабилась, когда девушка поморщилась от своих мыслей и слабо улыбнулась. — Было что-то еще? — осторожно поинтересовалась Маир, заметив сосредоточенно поджатые губы Хаан. — Ну… Ну да, было. Я тебя разбудила, потому что Мамона опять всю малину обосрала, — ответила она, надувшись еще больше. — Приперлась не только во сне, но и наяву. — Что она сказала? — к великому разочарованию, Уайт заметила глубокую ночь за окном и села на кровати, чтобы сосредоточенно рассмотреть открывшийся вид. — Что сюда направляется высший Иерархат… Что это значит, Маир? Сайнаара занервничала, наблюдая за напряжением девушки, как сократились мышцы на спине, которую плотно облегала пижамная рубашка, как плечи замерли на мгновение, но совсем потерялась в догадках, когда Уайт повернулась к ней и мягко улыбнулась. — Надо сходить к Вельзевул. Прямо сейчас, — настойчиво сообщила она и поднялась на ноги, приглашая к себе Сайнаару. — Расскажу, что это за прием, когда выйдем на улицу вместе с Шоном… Не стоит волноваться, этот вопрос можно решить. Хаан заерзала, следом вставая с кровати, и неловко подошла к девушке, принимая ее протянутые руки. — Мы все решим, Сайнаара, — заверила она, сжимая ладони, и кивнула в сторону окна. — Ведь у нас столько помощников. Хаан проследила за взглядом и вынуждена была согласиться. С обратной стороны стекла пронесся голубой призрак ворона, а на иссиня-черном небе застыл месяц луны. Показалось даже, что он слегка раскачивался, будто стремился продолжить свой путь, но его что-то усиленно удерживало на месте. — Я все расскажу, но для начала надо умыться и переодеться, — во второй раз заверила Уайт, с лаской заглядывая в карие глаза. — Не будем терять времени. — Х-хорошо, да, — согласилась Сайнаара, немного успокоившись. — Тогда я скоро спущусь. Маир кивнула, крепко обняв на прощание, и Хаан заставила себя под тяжелое сердце выйти в коридор. Когда дверь закрывалась, то она успела уловить с силой сжавшийся кулак, и вязкие сомнения закрались внутрь, прожигая грудную клетку. «А точно ли решим?..»

***

«Органная партия не сможет вечно задерживать движение луны, госпожа.»

На улице действительно замерла ночь, а со стороны костяной школы Сайнаара отчетливо слышала приглушенное гудение сотен труб. Призрачные волки будто решили водить странные хороводы, сцепившись в кольцо, в такт музыке обходя искаженный скелетный парк по периметру. — Так что там с Иерархатом, зубрила? — сонный Шон широко зевнул и потянулся, хрустнув позвонками. Нельзя было сказать, что он остался доволен неожиданным пробуждением, но и жаловаться не стал. — Да… Раз они присылают проверку, то это значит, что придет один Владыка, приставленный к нему Защитник и Оратор, специализирующийся в области артефактов, — задумчиво проговорила Уайт. — И это хреново! — торжественно заключил Кортес, но его обеспокоенный взгляд не скрылся от внимания Хаан. — И что нам делать? Пандора же отвернулась от банши… — Вот сейчас и узнаем, — проговорила Уайт, решительно распахивая дверь закрытого крыла школы. Сайнаара подавила желание опустошить желудок, правда, и не знала, что там можно выворачивать, раз она не ела со вчерашнего… Позавчерашнего дня. И осознание отсутствия голода лишь усугубило положение. Хаан и без того довольно часто испытывала отторжение к еде и с первого дня замечала то же самое у Маир, когда та ограничивалась лишь горсткой овощей, а сейчас по часам прошло двое суток с последнего приема пищи, но она не хотела есть, не хотела заклинать копьем, не хотела… Не хотела видеть школу прежней. Ей нравился мрамор и гаргульи. Костяные колонны и тот самый оргáн с призраками и тенью богини… Сайнаара нервно сглотнула, запутавшись в своих мыслях. Если лишь тень Анафемы способна остановить движение луны, солнца и, возможно, всей планеты, то что же может богиня Смерти во плоти? Сейчас Хаан нуждалась лишь в очередной порции тайны. Небольшой и необъятно космической одновременно. Поэтому девушка уверенно шагнула через порог рынка за друзьями, даже не испугавшись собственной смелости, хотя три месяца назад она не пошла бы туда даже под страхом эшафота. «Нет», — она мотнула головой, разглядывая одинокие прилавки с сувенирами. — «Три месяца назад я умерла бы от одного упоминания о казни.» — Славный Феникс восстанет из пепла, — прошептал Шон и четыре раза постучал в дверь. Около секунды ничего не происходило, и Хаан невольно усмехнулась, когда Уайт сложила руки на груди и хмыкнула в ответ на крики с обратной стороны стены. Раздалось чье-то недовольное пыхтение и, кажется, звон посуды или драгоценностей. — Да расправит он… Твою ж чертину! — запнулась Вельзевул, распахивая дверь, и хлопнула себя по маске, когда поняла, что перешла с шепота на голос. — …крылья под знаменем Оных. Заходите скорее, господа, у вас ни стыда, ни совести! Просто чтоб вы знали! Демоница прошипела это, влетела внутрь, не дожидаясь реакции троицы, и Сайнаара не сдержала то ли вопросительный, то ли пораженный вздох, когда зашла в Лавку Феникса и обнаружила царивший в ней хаос. Цветастые платья с расшитыми костюмами парили над ветхим потолком, натыкаясь на несчастные манекены. Антикварные украшения вместе с птичьими масками и шляпами с огромными павлиньими перьями закручивались в миниатюрное торнадо, в эпицентре которого находился странного вида, кажется, гадальный стол? Странного, потому что форма у него была треугольной, а свечи в каждом его углу заливали фиолетовую скатерть, горячим воском капая на потрепанные временем ковры на полу. — Госпожа… Вельзевул, что тут творится? — Хаан увернулась от массивного колье, пролетевшего в опасной близости от ее носа, и во все глаза уставилась на торговку. Чревоугодие будто и не слышала. Она летящей походкой подскочила к столу, из-за чего ее бешеная кудрявая грива огненных волос запрыгала в разные стороны. Демоница грациозно засучила рукава обширной мантии, вытянула руки с разным маникюром перед собой и зашептала что-то весьма загробное и совсем уж престранное. — Пятьдесят семь слез надзвездных куют душу иллюзорно. Печь. Откуда-то из-за ворота торговки выскочила гадальная карта. Одна из той необычной колоды, которую Хаан увидела в день битвы с осколком Кай. На ней не было привычных цифр или игральных мастей. Только рисунок с маленькими белыми точками, которые меж собой соединяли почти невидимые голубоватые линии. Черная карта взлетела над треугольным столом, ее лицевая сторона опасно засветилась, угрожая ослепить, и Сайнаара сделала шаг назад, вскидывая руку, чтобы отодвинуть Маир за спину. Карта неумолимо увеличивалась в размерах, небольшой круговой вибрацией закручивая вокруг себя сорванные с мест предметы Лавки. Когда от плавного взмаха рук с разноцветными ногтями карта перевернулась и устремилась вниз, собой пробивая пол и оставляя прямоугольную дыру, пришлось куда-то прятаться. Парящие под потолком предметы будто лишились своей магии, чары от них отступили, и вся та груда пестрой одежды и жемчугов с бриллиантами обрушилась куда попало, угрожая задавить или размазать своим весом. — Итак, господа, вы задержались, — поучительно заявила Вельзевул, смело перейдя с шепота на девичий тонкий голосок, и надула пухлые губы, всячески показывая ошарашенной троице свое неодобрение. — Думается мне, что не хотите вы решать проблемы с прислужниками Пандоры, ее проделками в области копья госпожи Хаан, помогать бедной нашей Матери Анафеме, хоть и не может она в своем нынешнем положении долго поддерживать проклятие Лун, — пропела Чревоугодие, закатывая стремительно меняющие цвет глаза после каждого пункта. — И! Даже гадать не хочу, как вы потратили это драгоценное время! — П-простите, госпожа Вельзевул! — зачем-то начал оправдываться смущенный Шон одновременно с зашипевшим Левиафаном на плече. — Я-я заснул! А дамочки… А вы где были все это время? Кортес вместе с Завистью и Чревоугодием выжидающе уставились на девушек, но Сайнааре вдруг показалось, что демоницу данный диалог больше забавлял, чем раздражал. — А-а-а? — голос Хаан неожиданно подскочил на целую октаву. Делиться деталями своего времяпрепровождения она точно не хотела. — Ну, э-э… — Тоже спали, ночь же на дворе, — непринужденно ответила Маир, пожав плечами, и Сайнаара мысленно упала ей в ноги, хоть и оцепенела на одно мучительное мгновение. Шон понимающе кивнул, будто как никто другой осознавал важность сна, но тут же в подозрении сощурился, когда увидел пунцовые щеки Хаан. «Крысеныш… не смей.» Если она скажет, что эта нахальная улыбка, расплывшаяся на не менее нахальном лице, взбесила, то это будет слабо и не передаст все оттенки пережитой за секунду эмоциональной палитры. — Так мы будем «решать проблемы» или нет? — Уайт нетерпеливо перебила войну взглядов друзей. Вельзевул очаровательно хлопнула длинными ресницами и с лучезарной демонической улыбкой указала на дыру от карты в полу, по размеру и форме похожей на дверь. — Во-первых, даже не пытайтесь засиять или загореться, а то сразу же лишитесь всей энергии, — пропела она и шагнула назад, на миг зависнув над пропастью. — Во-вторых, господа, прыгайте! — Твою ж! — Сайнаара подбежала к краю, испуганно вглядываясь во мрак, где только что мелькнула огненная грива, но в темноте образовавшегося колодца не было видно ни дна, ни до ужаса странной Вельзевул. — И сколько там… Метров? Вопрос остался без ответа. Маир осторожно ступила к Хаан, не решаясь прыгнуть в черную неизвестность, и поморщилась. — Много, — траурно выдала Уайт, вцепившись в предплечье Хаан. Шон удивил больше всех, видимо, потому что наслушался непонятных речей Левиафана. — Тогда вперед, дорогуши! Жду по ту сторону! — Крыс… — слишком поздно вскрикнула Хаан. Кортес сложил руки на груди и с видом преисполненного в жизни мудреца шагнул за Вельзевул, не давая девушкам вставить слово или остановить себя. Сайнаара рычаще вздохнула на эту выходку. — А обсудить?.. Вот и куда он так ринулся?! В ответ предплечье сжалось еще сильнее. Брюнетка обеспокоенно взглянула на Маир, чье лицо побледнело и окончательно лишилось красок, пока она вглядывалась во тьму. Все собственные сомнения как рукой сняло. Хаан подхватила подбородок Уайт и осторожно развернула к себе, заставив оторваться от созерцания дыры. — Все в порядке, темнота не причинит тебе вреда, — заверила ее Сайнаара и переместила ладони на талию, позволив себе мягко приблизиться к застывшей на месте Уайт. — Просто обними меня и закрой глаза. Прыгнем вместе. Маир сомневалась. Тяжелый, почти каменный взгляд буравил карие глаза, вдавливая в пол. — Доверься мне, — настойчиво прошептала Сайнаара, делая еще один предельно аккуратный шаг навстречу. — Я рядом. Когда дрогнувшие руки обхватили ее шею, а нос рвано уткнулся куда-то под ухо, Хаан ужаснулась тому, насколько тяжело Уайт давались хоть какие-то движения. — После Кай мой страх усилился… Шнурок не мог напугать осколок, поэтому ослепил меня, — едва слышно прошептала Маир. — Извини, если я покажусь… — Только не смей говорить, что ты слабая, — прервала Сайнаара, крепко прижимая к себе девушку. — Все чего-то боятся. Это нормально. — Ладно, — выдавила Уайт, пряча лицо в руках, зарываясь в густые черные волосы, что часто служили охранной стеной. — Только быстрее, пока я не передумала… — Хорошо, — утешительно отозвалась Хаан. С глубоким вздохом девушки сделали шаг в сторону, проваливаясь во мглу. Хаан злилась. Не на Маир, а на то, как несправедливо обращались с ней в детстве, из-за чего ее руки на шее превратились в чертов камень, а тело замерло от напряжения, будто было статуей, пока они в свободном падении неслись в бездонную пропасть. Кажется, только сейчас Сайнаара начала осознавать, насколько глубокой была эта травма. Перед глазами отчетливо предстала картина, где маленькая беловолосая девочка, любящая прикосновения, искренне желала сблизиться с родней, возможно, когда-то была беззаботной, веселой и даже громкой, но за излишнюю тактильность получала наказание, изгнание в одиночество пустой, темной комнаты. «К черту это высшее общество.» Что это еще может быть, если не предательство собственной семьи? Хаан нежно провела большим пальцем по спине, с болью в груди ощущая, как сократились мышцы под тонкой алой рубашкой. — Я рядом, — прошептала она, наугад проводя носом по белым волосам. В ответ руки на шее сцепились еще крепче, хотя казалось, что большей близости уже добиться нельзя. — Рядом. «Можешь выковать мне новую внешность?» Сайнаара вздрогнула и тщетно попыталась осмотреть тьму, чтобы отыскать говорящего, но так ничего и не нашла, продолжая свой полет. «Матерь Дня не дала мне выбора, но у вас он был», — слабый мужской голос был надломленным, будто его хозяин глубоко сожалел о чем-то, а слова давались ему с трудом. — «И я подумал, раз теперь я один из вас, то…» «Смеешься? Тебя соткала богиня», — сиплый тембр Сатаны девушка узнала сразу и поклялась, что услышала удар массивного молота. — «Если хочешь себе когти, другие крылья или на пару рук больше, то обращайся прямо к Пандоре. У меня такой власти нет.» «Она не позволит… Почему Анафема разрешила вам выбрать облик?..» «Не знаю… Она любит нас.» Тьма, наконец, заканчивалась, уступая место тусклому желтому свету, и Сайнаара почувствовала, как хватка на ее шее ослабла, а Маир будто вышла из оцепенения и начала дышать. Когда ноги мягко коснулись пола, Уайт резко выдохнула, а мышцы ее спины под ладонями смягчились. — Спасибо, — прохрипела девушка. Постепенно ее сбитое дыхание выравнивалось. — Спасибо тебе. — Ты умница. Видишь, все же хорошо, — Хаан дождалась, когда Маир окончательно придет в себя, и мягко отстранилась, чтобы убрать побелевшие пряди с ее лица. «Побелевшие?» — рука дрогнула, когда Сайнаара заметила несколько новых белых локонов, хотя еще вчера они были золотыми. — «Значит, смена цвета была не из-за осколка?» — Что это было? — Уайт мотнула головой и посмотрела вверх, откуда они вывалились, но кроме густой тьмы прямоугольного колодца ничего не нашла. — Ты это о чем? — О голосах, — Маир вернула внимание Хаан и нахмурилась, увидев ее ошарашенные глаза. — Ты разве не слышала? Кто-то говорил… Женщина и мужчина. — Д-да! Да, я слышала, — Сайнаара интенсивно закивала. — Это были Сатана и Люцифер. Так теперь и ты слышишь? Уайт закусила губу и кивнула. — Кхм, я тоже слышу. Спасибо, что спросили, — проворковал Шон, будто материализовавшись из воздуха. Хотя, может, он вполне спокойно подошел или все время рядом стоял, но ни Хаан, ни Маир не заметили. Девушки обернулись к Кортесу, и брюнетка не удержалась от скептичного хмыканья, когда увидела друга в облике змея… Или, скорее, подводной ящерицы. — Ну и зачем ты шнурок на шею нацепил? — проворчала Сайнаара. — Ш-шнурок?! Как грубо, гос-спожа! — ядовито прошипел Левиафан, на минуту взяв контроль над телом, но его змеиные зрачки тут же покрылись чешуей, уступая место хозяину. — Мне с ним комфортнее, чем одному, — широко улыбнулся Шон и взъерошил кудри. Сайнаара закатила глаза, махнув рукой на странные предпочтения Кортеса, списав его рвение быть ящерицей на потомственное проклинательство. — Ну, ладно… Тогда что это значит? — спохватилась она. — Что мы все слышим странные разговоры из прошлого? — Пока что не могу точно сказать… Слишком мало информации, — ответила Уайт и осмотрелась по сторонам. Хаан повторила ее жест, поняв, что они точно должны где-то находиться, и удивилась. В полумраке, где светились лишь глаза Шона и три свечи гадального стола Вельзевул, она разглядела обширную кузницу с невообразимо высокими потолками. Массивные каменные печи, покрытые паутиной и пылью, будто не разжигали уже много лет, возможно, даже веков. Почерневшая наковальня в центре кузни привлекла внимание из-за разной величины молотов, что опирались на нее. Некоторые щипцы и зажимы валялись на грязном от копоти и стружек полу. Сайнаара не помнила, как прошла вглубь и неловко провела рукой по доспеху, похожему на тот, что носила Хотару, но этот был более увесистым и резным. Почему-то представилось, как двухметровая демоница в этой самой броне наотмашь бьет гигантским молотом по наковальне, как по кругу летят снопы искр, озаряя полумрак, и эта картина заставила челюсть безвольно отвиснуть. — Госпожа Хаан, разожгите печи, нельзя терять ни минуты! — пропела Вельзевул, схватив девушку за локоть, оттащила от стойки с доспехами, помешав прикоснуться к рогатому стальному шлему в форме бычьей головы, и подтолкнула к центральному горну. Сайнаара обернулась на демоницу, но не смогла и слово вставить. Чревоугодие явно была очень взволнована. Она порхающей походкой подлетела к Маир, брезгливо подобрав подол мантии, чтобы уберечь от встречи с сажей на полу. — Госпожа Уайт, для Вас задача будет более чистой! Нам нужен фолиант из библиотеки Мамоны с таинством дьявольской ковки. Сатана была очень внимательна к деталям и вела подробные записи… — Так это кузня Сатаны? — всезнающе присвистнул Шон и схватил с изрезанного дубового стола древний меч, оценивающе скользя по его эфесу перепончатыми пальцами. — А где она сама-то? — Тыщу лет как сгинула, — отмахнулась Вельзевул и уже хотела продолжить раздавать команды, но смягчилась, заметив замешательство на всех трех лицах. — Была война, господа. Мы многих потеряли в ней. В том числе и грехов. Сайнаара дважды моргнула, опешив от этой новости, но показалось, демоница не хочет говорить об этом, а в ее цветных глазах-хамелеонах промелькнула мучительная тоска. Чревоугодие громко прокашлялась, возвращая смущенных друзей в реальность, элегантно откинула за спину свою огненную гриву и подлетела к гадальному столу. — Как я уже сказала, нам нужен фолиант… Уайт очнулась первой и встала с другой стороны стола, уперев о него руки, и требовательно взглянула в стремительно желтеющие зрачки. — Да, во-первых, зачем? Во-вторых, мы только пришли сюда. Я могла еще вчера переписать фолиант, почему никто не сказал об этом? И вообще, — она гневно взмахнула рукой, — зачем я сюда спускалась, если нужно идти в библиотеку? — Идти не придется, — загадочно пропела Вельзевул и, манерно оттопырив мизинцы, скинула руки Маир со стола. — Мы просто опустим круг Мамоны сюда. — Круг? — вмешался Шон, зачем-то нацепив даже для него огромную латную перчатку на руку, и сделал шаг к демонице. — Круг Ада, что ли? Чревоугодие устало вздохнула. — Да-да-да! Мы сейчас на шестом, а круг моей ненаглядной идет первым. У нас нет времени путешествовать по школе, господа, поэтому потревожим женушку разочек, — Торговка плавным движением выудила из-за ворота мантии одну из своих звездных карт и прокрутила ее меж пальцев. — И хоть ее бесы берут, когда я так делаю, но что уж тут… Она сама виновата, раз не позволяет выносить книги из библиотеки. Вельзевул пожала плечами и положила карту с неизвестным созвездием на стол. — В этот раз все должно пройти гладко, только я гляну для начала… Сайнаара нахмурилась, пытаясь понять, о чем говорит Чревоугодие, и нужно ли ей разжигать печи сейчас или позже… Но женщина в птичьей маске взмахнула ладонью над картой, ее глаза закатились, и Хаан заметила, что она шевелит пухлыми губами одновременно с пальцами над столом. — Значит… Справа прилетит, поняла-а-а… Никогда не может меня переиграть, — прохихикала демоница и игриво взглянула на троицу. — Детские шалости. — Что Вы сделали? — поинтересовалась Сайнаара. — О гадании по звездам слышали? Это я придумала, — многозначительная улыбка озарила лицо Вельзевул, и она громко рассмеялась, будто вспомнила что-то забавное. — Что с лицом?! Неужели Вы думали, что Мамона своими силами так вовремя связывается с Вами, госпожа? До чего ж смешно! Хаан моментально смутилась и пнула лежащие под ногами щипцы. — Я-я думала, что она просто немного маниакальная и… Всегда следит. — Ну-ну, базовые манеры-то у нее имеются, — Вельзевул разразилась настолько заливистым смехом, что показалось, как из-под черной маски мелькнули слезы. — Не смешите меня, госпожа! Так и охрипнуть можно… Что ж, будет! Начнем же адский переворот. Невероятно веселая демоница цокнула языком и брезгливо замахала руками, отгоняя друзей от стола подальше. Сайнаара хоть и сделала шаг назад, чуть не споткнувшись при этом, но устояла и округленными глазами уставилась на то, как женщина протянула руки над картой с созвездием. — Пятьдесят семь слез надзвездных разносят лай свирепый, — страстно зашептала она. Белки глаз медленно становились стеклянными, гранеными, неустанно переливаясь драгоценной радугой. — Гончие Псы. Кусок голой кирпичной стены за спиной демоницы задрожал, когда она закончила проклятие, и начал размываться. На его месте показалась дыра, через которую отчетливо стало видно гигантские антикварные стеллажи с древними книгами. Под резным потолком горела массивная костяная люстра, и Хаан вздрогнула, когда увидела Мамону в дальнем углу, молниеносно подхватившую какой-то фолиант. — М-м, двадцать градусов влево, — промурлыкала Вельзевул, отклоняясь от пролетевшей в миллиметре от уха книги. — Парочка сантиметриков вниз… И-и-и, пошла ты к ангелам! — на последнем выпаде демоница развернулась на пятках, в полете двумя пальцами поймала очередную обложку и что есть силы кинула обратно, угодив возмущенной Мамоне прямо в корсет. — Успокойся уже! Ты бессильна против меня! — Сама иди, хамка невоспитанная! — проорала Алчность, схватившись за живот. — Поделом тебе! Не трогай мое жилище! — За тыс-сячу лет вы наш-шли новое раз-звлечение? — скептично прошипел Левиафан в теле Шона, не удержавшись от ядовитого комментария. — Каж-жется, раньш-ше вы были с-спокойнее… Вельзевул устало развернулась, безучастно осматривая испуганную Хаан и нахмурившуюся Уайт, и пожала плечами. — Раньше все было иначе, друг мой, и мы были другими, — демоница тяжело вздохнула, и Сайнаара увидела, как к ним из библиотеки ломаной, рваной походкой приближается Мамона. — Нужно начинать, а то не успеем… Вероятность успеха слишком мала, а мы чуть не упустили этот вариант событий. — Я тебя понял, Вельз-зевул… — прошипел Левиафан и скользяще прошел в угол кузницы, принявшись что-то искать в пыльных ящиках с инструментами. — С-сейчас объяс-сню, гос-сподин Кортес-с, один момент… — А нам-то кто расскажет? — не выдержала Сайнаара. — Что мы будем делать? Что с моим копьем?! — То же, что и с короной нашей Владычицы, — рьяно замахала руками Мамона, вихрем влетая в кузницу. — Свет покинул Ваш артефакт, Пандора отвернулась от своей рабы! — Это мы уже поняли. Как это исправить? — настойчиво спросила Уайт. — Мы переплавим артефакт Света в артефакт Тьмы, естественно! — воспела Чревоугодие и махнула рукой в сторону Сайнаары. — Вы все еще не разожгли горн? Быстрее, госпожа! — А-а?.. Да, конечно. Хаан сконфуженно развернулась к черной от копоти печи и сконцентрировалась на лаве внутри себя, прогоняя мысли о том, что эта ночь оказалась слишком насыщенной событиями даже для нее, а поведение демониц было слишком непонятным и странным… Даже для грехов. — Металл Матери Ночи преимущественно темный, он не может быть золотым, серебряным, медным… или белым, поэтому и копье получится таким же, — пропела Вельзевул, пока Хаан радостно покрывала руки послушным пламенем. — То, что высший Иерархат прознал о гербе, совсем меня не вдохновляет… Корона Владычицы почернела в первый же день учебы, никто и не заметил никаких перемен, поэтому с Вами решить проблему будет сложнее… Вены огненно-алым запульсировали под кожей, и Сайнаара опустила лавовые руки, выливая магию через ладони. Сердце горна засияло, металл его верха моментально раскалился от одичавшего напора пламени, и соседние печи по очереди загорелись, словно по цепочке. Кузница будто ожила, обретя собственную душу. Факела по углам вспыхнули, откуда-то сверху запустились до того момента одеревенелые механизмы, скрипя пружинами и шестернями, но из-за многочисленных труб под потолком их не было видно. — Ух, дамочки, осторожнее надо! — пропыхтел Шон, когда высунул чешуйчатую голову из ящика и чуть не наткнулся кудрявой шевелюрой на факел. — Получилось! Да! Кто тут укротительница огня?! — Хаан торжествующе взглянула на Маир и тут же запнулась и покраснела, увидев у нее на лице восторженную улыбку, моментально ставшую до нахального лукавой. «Горячая засранка!..» — Мамона, мне нужен фолиант по дьявольской ковке, — Уайт о своей задаче не забыла и выжидающе подошла к демонице. — Ваш запрос удовлетворен, госпожа, пожалуйста, ожидайте! — со сладким придыханием Алчность подхватила подолы дырявых юбок и черным дымом унеслась прочь в библиотеку, давно послав к ангелам войну с демонической женой. — Как мы сможем избежать кары Иерархата? — с новым вопросом налетела Уайт. — Придется пойти на жертвы, дорогая моя госпожа, — пожала плечами Вельзевул. — Глупые прислужники Пандоры боятся всего, что для них ново, но это не беда… Насколько мне известно, они знают о том, что госпожа Хаан преклонила колено… но они не знают о присяге, — проворковала она, заговорщически ухмыляясь. — Сыграем на их тупости. — Как именно? — переспросила Сайнаара, от созерцания пламени совсем потеряв нить разговора. — Они не в курсе всех тонкостей таинства клятвы. Знания давно потеряны, поэтому Ваш артефакт мы переплавим, украсим его заново… — пропела Вельзевул, грациозно срывая герб с груди Хаан, и кинула его в сердце горна, наплевав на протестующий возглас брюнетки. Чревоугодие рассмеялась, когда увидела, что Уайт сама протянула свой значок, будто поняла, чего от нее хотела демоница. — А Ваш мы проклянем. Матерь Дня не сможет лишить Вас света. Вы буквально из него состоите, но вот внешний вид… Пустим пыль в глаза слепцам! — Вельзевул заливисто рассмеялась, поглаживая герб Владычицы в ладони, и обратилась к Шону. — Левиафан, господин Кортес, будете ассистировать госпоже Хаан. — Да, хорошо, мы поняли уже, — закивал Шон и сунул в руку опешившей подруге кожаный кузнечный фартук. — Он немного великоват для тебя… Видимо, Сатана была внушительной женщиной, но я нашел самый маленький! Этот «самый маленький» оказался вполне себе приличного размера, по длине достающий до щиколоток, но Сайнаара не жаловалась. Ей понравилось ощущать себя мастерицей по дьявольской стали. — Как в с-старые времена, — довольно прошипел Зависть, натягивая рукавицы на перепончатые руки. — Вареж-жки не з-забудьте, гос-спожа. Вельзевул расхохоталась, перебирая звездную колоду, и мечтательно закусила губу. — Да-а, в прошлый раз тебя не было, Левиафан, поэтому Владычице помогал Асмодей, — сквозь смех пропела Чревоугодие, элегантно раскладывая карты на треугольном столе. — Одно ворчание стояло! То я рубин не туда поставила, то звенья кривыми вышли… Словом, хорошо, хоть сегодня дедушка отдыхает. — Не вс-споминай черта, пока тихо, дорогая, — манерно закатил змеиные глаза Левиафан и махнул рукой в сторону Хаан. — Нуж-жно больш-ше пламени, гос-спожа: свет долж-жен рас-стаять. Сайнаара вобрала в грудь воздуха, изо всех сил сосредотачиваясь не на диалоге, а на работе, и, сделав резкий выпад, выпустила из кулака язык яркого пламени в горн. Под его напором сломанный герб Защитницы покрылся странными волнами, зашевелился и принялся вытягиваться в тусклое копье с бесцветными рубинами. — Ваш заказ, госпожа Уайт! — Мамона вылетела из небольшого урагана и протянула огромный том Маир, но тут же прижала его к груди и осмотрелась по сторонам. — На кузнечном столе удобно будет найти нужную страницу. Алчность указала дергающимся пальцем и сама направилась к стене, уронила фолиант на столешницу, подняв облако пыли, и уступила место Уайт. — Женушка, ты нужна мне для проклинания, — строго пропела Вельзевул. — Зачем это? — встрепенулась Алчность и разъяренным дымом подскочила к демонице. — Ты и свой круг сюда притащишь? С ума сошла?! Ты весь Ад собрать решила?! Вельзевул оскорбленно цокнула языком, засунула колоду в область бюста, оставив на столешнице лишь одну карту, и осуждающе взглянула в черноту диких глаз Мамоны. — Как раз-таки не хочу! Он же прямо над нами! Удержи мой круг на месте. Мне нужен лишь стол проклинаний, — Чревоугодие протянула руки жене, что стояла по ту сторону треугольника, и зашептала, когда когтистые пальцы обхватили ее запястья. — Тридцать четыре слезы надзвездные измеряют лун движение… — Больш-ше огня, гос-спожа! — Секстант. Потолок задрожал, когда адский круг Вельзевул хотел пробить собой кузницу Сатаны, но цепкие ладони Мамоны будто не давали ему это сделать. Сайнаара отвлеклась от собственного пламени, забыв о работе, и уставилась на Алчность, чьи оголенные от оскала клыки вытянулись, из напряженной груди вырвалось гортанное рычание тысячи хищных зверей, а белки глаз залились кипящей кровью. «Ее созвездие — Гончие Псы?.. Черт. Да она сама, как волчица.» Венозные руки Мамоны напряглись, угрожая черными, как смоль, ногтями продрать нежную кожу предплечий Вельзевул, но Чревоугодие даже не дрогнула. Она расслабленно сияла радугой драгоценных камней из-под маски, пока карта ее созвездия на скатерти сходила с ума, стремясь опустить чертов круг. — Температура должна достигать д-десяти?.. Черт побери, десяти тысяч градусов, Сайнаара, — подала голос Уайт, когда нашла нужную главу. — Подавай пламя равными частями по три секунды за раз. Пауза в две секунды. — Поняла, — кивнула Хаан, вдохновившись рвением грехов и друзей помочь ей, и выпустила из кулака новый язык, настолько неистово яркий, что показалось, как из рыжего он стал почти что белым. После четвертой волны пламени недалеко от громадной наковальни стали вырисовываться очертания семиконечной столешницы, чью темно-фиолетовую скатерть усеивали миниатюрные рисунки всех восьмидесяти восьми созвездий. Дрожь потолка утихла, когда усилиями Мамоны адский этаж отодвинулся от него, оставив незримые скрипучие механизмы кузни в покое. — Еще пара ударов, банши, — деловито заявил Шон и рукавицами подхватил с пола кузнечные щипцы. — А теперь куем железо! Сайнаара взглянула в сердце горна и испустила удивленный вздох, когда увидела в нем раскаленный прут, лишенный прежней резной формы. От копья Защитницы не осталось ни намека, как и от привычных законов физики. «Ну, их тоже Пандора писала, так что ничего удивительного тут нет…» — Шон! — скомандовала Маир. — Теперь нужно сложить сталь дважды и окропить солью Тьмы и песком… Песком Смерти в соотношении один к двум, — она скептично изогнула бровь. — Кто придумывал эти названия?.. — Сатана! — дико расхохоталась Мамона, раскидывая руки в стороны. — Она у нас прародительница мастерства! — А как производят артефакты Света? — все же поинтересовалась Хаан, наблюдая за тем, как Кортес щипцами подхватывает прут и сгибает его пополам, уменьшая длину, а после посыпает чем-то отдаленно похожим на соль и песок, только крупицы у них были черными. — Ничего интересного, госпожа, — весело ответила Вельзевул и, покачивая бедрами, подошла к столу в форме семиконечной звезды. — Какая-то примитивная обработка металла, изощренная людьми. Сатана поделилась со смертными своим ремеслом, а человечки все испортили. Они накладывают заклинания Света в храмах! Сами! Человечки! Никакой тонкости. Естественно их артефакты слабы. Вот если бы их благословила богиня или грех… — Вель, за дело! — взволнованно рявкнула Мамона, ударив ногтями по столу. — Сталь стынет, а органная партия подходит к концу! — Да, ты права, — поморщилась Чревоугодие и развернулась к Уайт. — Госпожа, мы проклянем Вашу корону, чтобы подкорректировать состав ее сплава. К сожалению, она изменит цвет металла, а камни придется новые поставить, но! Это для того, чтобы убедить Иерархат в правдивости нашей легенды. Ваша магия от этого не должна пострадать. — Если мы сделаем все ювелирно, то ничего и не пострадает, — Алчность рвано взмахнула руками и сбила какой-то шлем со стойки, опровергая свои слова, но тут же дико улыбнулась, чтобы утешить. — Я буду только поддерживать, все остальное сделает женушка. — Да уж, тебя и на пушечный выстрел к тонкой работе подпускать нельзя, — сладко пропела Вельзевул и растянула пухлые губы в милой улыбочке. — Это ты точно подметила, — яростно расхохоталась Мамона, еле удержавшись от нового всплеска руками. — Хорошо, проклинайте, — отмахнулась Уайт, снова углубившись в фолиант, и взглянула на Шона. — Пора ковать. Власть над телом парня взял Левиафан, что выразилось в вертикальных черных зрачках. Демон снова взялся за щипцы, подхватил небольшой толстый цилиндр из пламени и опустил на наковальню. — Сайнаара, бери молот под номером шесть, — Маир махнула рукой, указывая на груду, и перелистнула страницу. — Нужно ударить им по раскаленной в Смерти и Тьме стали… Хаан подошла к куче у подножия наковальни и не без усилия подняла ручку самого большого инструмента. — Жесть… Какой же… Тяжелый, — пыхтела Сайнаара, тщетно стараясь приподнять молот с пола, который — при всем уважении к Сатане — доставал девушке до пояса. — Тебе нужно размахнуться и ударить точно по центру семь раз, — обеспокоенно проговорила Уайт, заметив потуги Хаан. — Может, вам с Шоном местами поменяться?.. — Нет, я сама. Это мое копье, — пробурчала Сайнаара, ногой отодвигая инструмент за спину, и крепче ухватилась за рукоять кожаными рукавицами. — Я его сломала. Мне его и ковать. Пока Вельзевул в странном порядке раскладывала гадальные карты на семи концах столешницы, укладывая в центре герб Владычицы, а Мамона, затаив дыхание, ловила каждое движение жены, Хаан сцепила пальцы, судорожно вздохнула, концентрируясь на своей внутренней магии, молясь, что она может не только пламя пускать, и почувствовала, как ее череп треснул, прорезая путь для костяной короны. — Сквозь мглу зрят восемьдесят восемь карт надзвездных… Вельзевул сомкнула ладонь с ладонью Мамоны, их глаза закатились, а белки неумолимо принимали вид чистых душ. Сайнаара с рычащим криком взмахнула молотом, что от пульсирующих лавой вен загорелся яростным пламенем, и с широким размахом ударила по раскаленной стали, пуская волну искр по кругу. — …Да проклянут они светоносное. Герб Владычицы задрожал, вытягивая иглы золотой короны в центре семиконечной звезды. — Обманите День, что пожирает этот бренный мир… Сайнаара рвано вздохнула, опуская молот во второй раз. На секунду показалось, что кусок металла выскользнет на пол, но Левиафан вовремя отступил, отдавая власть Шону, и друг мертвой хваткой вцепился в щипцы. — Восемьдесят восемь карт, что слезами Владыки собраны… — Брусок на девяносто градусов влево! — отдала команду Уайт, ни на секунду не упуская контроль над ковкой. Левиафан послушался, блеснув точными черточками зрачков, и Хаан взмахнула молотом, в третий раз осыпая кузницу искрами. Корона Маир засияла золотым, и Вельзевул провела свободной рукой, очерчивая над ней одно из созвездий. — Пятнадцать градусов вправо! — …Закроют глаз всевидящий, отворят врата пекла адского. На четвертый удар новое копье вытягивалось из раскаленного цилиндра, а корона Уайт меняла свечение, волнами переливаясь из золотого в белый. Вельзевул вскинула руку одновременно с молотом, двумя пальцами ударяя по гадальной карте на углу стола, пока Сайнаара била по стали. — Пусти иллюзию в мир живых, небо надзвездное. — Семьдесят пять градусов влево! Копье остывало с каждым взмахом, неустанно темнело, поглощая своей чернотой, пока корона на соседнем столе, поливаемая магией и искрами, белела. — Да раскроют небеса таинство свое. Сайнаара порядком устала, но остался лишь последний удар… Казалось, вся ее воля сконцентрировалась в руках, а костяные зубья, прорезавшие путь сквозь череп, сами воспламенели, изнутри пульсируя огненно-алым. Корона Уайт полностью приняла новый вид, став целиком белой, алмазы из нее со стуком вывалились, скатываясь на пол, а готовое черное копье Хаан рассыпало потерявшие цвет рубины. — Шестьдесят восемь слез надзвездных пусть проклянут из света сотканное… Вельзевул зашептала проклятие одновременно с Мамоной, которая все это время стояла непривычно ровно. Клыки Алчности выросли, разрез глаз заострился, тощие ноги вытянулись, становясь похожими на волчьи лапы. Чревоугодие сорвала с лица маску, и Хаан на секунду замялась, когда увидела, что скрывалось под ней. На высоком лбу демоницы мелкими драгоценными камнями было выложено созвездие какой-то птицы. — Сайнаара, сейчас! — выкрикнула Уайт. Седьмой удар молота пришелся по древку вместе с шепотом демониц, осыпая кузницу Сатаны финальным, черным снопом искр. — Феникс.