Песнь о сгоревшем Фениксе

ЛИБРЕТТО

Собранное из шестидесяти восьми камней созвездие Феникса на лбу Вельзевул загорелось, переливаясь семью цветами радуги, из груди Мамоны вырвался протяжный волчий вой, сотрясший не только пыльную броню кузницы и столы, но и стены. Пламя в дьявольском горне потухло от ударной волны, а трубы под потолком опасно задрожали. Хаан выронила молот на пол и без сил рухнула на колени, не удержавшись на подкашивающихся ногах. В мгновение ока свет от короны Владычицы померк, а проклинающие демоницы вернулись в свой привычный облик. — Сайнаара, как ты? Брюнетка подняла голову, когда на спину легла ладонь, а над ухом раздался обеспокоенный голос. Маир положила вторую руку на фартук, придерживая девушку с обеих сторон. — Устала, как с-собака, — прохрипела Сайнаара, кинув насмешливый взгляд на Мамону, и, криво улыбнувшись, плюхнулась на задницу, наплевав на чистоту школьных брюк. — Зато копье готово. — Ты молодчина, — протянула Уайт и напряженно взглянула на огромный молот, лежащий рядом с ней. — Что такое? — ухмыльнулась Хаан. Маир закусила губу, и на секунду между бровей сложилась морщинка. — Да так, — она мотнула головой. — Просто удивлена, что дьявольская ковка получилась с первого раза. — Да ты просто титанида, Сайни! — воскликнул Шон. От его широкой улыбки редкие чешуйки на щеках сложились в забавные вмятины, повторяющие форму ямочек. Он яростно указал рукавицей на копье, которое все еще удерживал на наковальне, и заикал почти истерично. — Эта кувалда больше тебя в десять раз! — Не драматизируй, Шон, — строго упрекнула Уайт, но все же сосредоточенно осмотрела молот под номером шесть. — Хотя он и правда великоват. Хаан широко улыбнулась, хоть каждую клеточку ее тела пронзала боль от усталости. Левиафану, видимо, надоело находиться в теле хозяина, поэтому змей медленно прекратил движение вокруг шеи, выпустил из пасти свой хвост, а белки глаз Кортеса приняли человеческий вид. Зависть лениво переполз на плечо господина, вперив мелкие изумруды на Сайнаару. — Может, я мастерица на все руки? — она громко загоготала, запрокидывая голову. — Я же говорила! Кто знает, сколько еще во мне талантов? — Думаю, еще очень много, — тепло ответила Уайт. И хоть магия чистой души практически покинула ее, от мягкости Маир становилось легче, будто девушка действительно могла лечить без света. Тем временем Вельзевул успела сложить свои звездные карты обратно в колоду и грациозно подошла к черному оружию, предельно аккуратно обогнув наковальню. — М-м-м, госпожи, ваша работа выполнена… Идеально, — Чревоугодие певуче промычала несколько нот какой-то мелодии, довольно рассматривая получившееся копье, и сложила губы бантиком, когда обернулась к девушкам. — Теперь дело за мной. Я расставлю камни по гербам, а пока пусть Мамона объяснит правила пользования новыми артефактами… Демоница взмахнула рукой, подзывая к себе Алчность, но той никогда не требовалось приглашение. Обратившись дымом, она легко обогнула стол проклинаний и возникла перед Хаан. — Да, госпожи, хватит тут валяться, — дико осклабилась Мамона, чьи руки снова совершали странные движения, рвано дергаясь вместе с плечами и головой, хотя на миг брюнетке показалось, что они повторяют какой-то бешеный танец. — Пройдемте! У нас нет времени на отдых, госпожи! Сайнаара встрепенулась, вспомнив, зачем они здесь собрались, и не без усилия поднялась на ноги, благодаря всех семерых и Анафему с Маир за то, что крепкая хватка Уайт не дала ей упасть обратно на пол. Мамона указала в сторону библиотеки, предлагая продолжить диалог там, и ломаным шагом, шаркая одним каблуком по саже, направилась внутрь. Хаан замялась, смотря демонице вслед, и невольно дернула плечом, вторя Алчности. Стало как-то больно. Почему-то вспомнилось, как тень Мамоны ровно вышагивала по мрамору тронного зала.

«И мы были другими.»

Дышать становилось труднее. Какими они были? «Другими.» Счастливыми? «Семьей.» Хаан нехотя сделала шаг вперед, чтобы догнать демоницу, но, услышав за спиной уже знакомый грохот молота, замерла вместе с Маир, что крепко вцепилась ей в руку. «Люцифер, я, конечно, не против, что ты ошиваешься тут», — сипло засмеялась Сатана, обрушив на наковальню новый удар, — «но тебе нечем заняться?» «Я тебя напрягаю?», — хмыкнул мужчина откуда-то со стороны стойки с доспехами. — «Мне нравится наблюдать: процесс завораживает.» Хаан испуганно замычала, когда из дальнего угла сталь брони загромыхала, будто кто-то задел ее, но в полумраке кузницы ничего не было видно. Даже теней грехов. «Не размахивай крыльями», — пробурчала Сатана, подкрепив свое недовольство новым ударом молота. — «Еще перья после тебя убирать придется.» «Извини», — без сожаления проговорил Гордыня. — «Я не знаю, чем мне заняться. У всех есть обязанности перед людьми, но не у меня.» Сатана скептично хмыкнула, и Сайнаара смогла уловить в этом звуке усмешку. «Я всем это советую, и ты не исключение: найди хобби.» «Почему Матерь Дн… Ночи меня избегает?» «Что за вздор?!», — возмутилась Гнев. — «Никто тебя не избегает!» «Но у меня нет обязанностей.» «Анафема любит тебя», — заверила Сатана. — «Просто у тебя обязанности другие в силу того, что ты дитя Света.» «Я лишь изгой и для Анафемы, и для других грехов», — злобно выговорил Люцифер, снова взмахнув крыльями. — «Они не принимают меня.» «Прекрати! Тебе просто показалось», — прорычала демоница, теряя терпение, и что есть сил ударила по стали. — «Ты не изгой, а новенький! Скоро все к тебе привыкнут… Чего молчишь? Я же смирилась видеть твою ангельскую рожу в моей кузне чуть ли не каждый день.» Сайнаара захотела рассмотреть хотя бы тень от Гордыни, пока тот хранил молчание, но тишина прервалась его холодным, почти обжигающе морозным тоном. «Я понял. Не стану более тревожить, Сатана.» «Что ты там понял?», — Гнев закашлялась, когда ее сиплый голос сорвался, и отложила молот в сторону. — «А куда это ты собрался?» «Искать хобби.» Казалось, что на миг открытия тайны в кузнице все исчезли или застыли, словно каменные изваяния. Хаан не заметила, как зажглись факелы, как прорисовалась ожившая фигура Чревоугодия, порхающая над копьем и короной на столе проклинаний. — Это было еще страннее, чем в прошлый раз, — подала голос Уайт, и Сайнаара резко развернулась к ней. — Вельзевул, что это было? Демоница непонимающе взглянула на Маир и элегантно поправила маскарадную маску, плотнее прижимая к лицу. Ее глаза опасно блеснули, молниеносно меняя цвет с черного на золотой, но в следующую секунду пухлые губы тронула вежливая улыбка. — О чем Вы, госпожа Уайт? — Что мы только что видели? — настойчиво уточнила девушка. — Ты чего несешь, зубрила? — встрепенулся Шон, который, видимо, упустил греховное воспоминание. Зависть на его плече тряхнул тонким телом и наклонил голову набок. — Что-то было? Где? Когда? Сейчас?! Вельзевул отрицательно покачала головой. — Я не понимаю Вас, госпожа, — извиняющимся тоном пропела демоница. — Хватит увиливать, мне и Мамоны достаточно, — бледная ладонь взметнулась вверх, останавливая возражение демоницы. — Мы только что видели какую-то бессмысленную сцену. Вы же грех! Как Вы могли не заметить? Сайнаара аккуратно дотронулась до руки Маир, но та дернулась, не позволяя к себе прикасаться. — Не стоит браниться, госпожа, — предупреждающе проговорила Вельзевул. — Что это были за тени? — терпение Уайт, казалось, было на исходе, и Сайнаара не понимала, почему она так разозлилась. — Люцифер, Сатана… Какие-то пустые разговоры! Почему мы их слышим? Почему Шон этого не видел? Зрачки Чревоугодия дрогнули и сузились, и Хаан сама начала паниковать, почувствовав подкативший к горлу ком. — Мы в Аду, госпожа, — медленно проговорила Вельзевул, переступив с ноги на ногу. — Это живой организм, а не примитивное пространство… Порой отголоски прошлого или настоящего возникают тут и там. Кулак Маир сжался практически до боли, но в следующую секунду девушка отпустила свое возмущение, словно его не было никогда, и ее тон потерял гневные краски. — И это несет в себе тайный смысл? — спокойно спросила Уайт. — Какой, например? — смущенно моргнула Вельзевул. — Например, как увиденное относится к нам? — Хаан напряглась от напора девушки, будто та вела допрос с ней, а не торговкой. — Все, что показывает Мамона, имеет смысл, так где же он здесь? — Вы задаете неправильные вопросы, госпожа Уайт, — загадочно пропела демоница. — Подумайте еще. Маир застыла, так и не опустив руку. Бледные пальцы дрогнули, пока золотой взгляд отчаянно цеплялся за черную маску феникса. Вельзевул будто издевалась, но и помогала одновременно. Ее лисьи глаза, хитрые до безумия, слегка закрылись, а взгляд опустился куда-то вниз, под ноги Уайт. Сайнаара не увидела, что творилось на лице девушки, но непонятно откуда взявшееся оцепенение неожиданно сменилось безвольно опущенной рукой. — Органная партия давно окончилась, моя дорогая госпожа, — мягко напомнила Вельзевул и кивнула в сторону библиотеки, где их ждала Мамона. — Идите, иначе можете опоздать. — Маир? — напомнила о себе Хаан, не осмелившись взять ее за руку. Уайт моргнула, когда охрипший голос Сайнаары выдернул ее из размышлений, и морщинка на лбу разгладилась. — Все в порядке? — прошептала брюнетка. — Да, сейчас буду в норме, — приглушенно ответила она, как-то слишком вдумчиво всматриваясь в лицо Хаан, но быстро мотнула головой и направилась к столу, где осталась книга по ковке. Девушка слишком громко захлопнула фолиант, что тоже показалось необычным, ведь она всегда предельно аккуратно обращалась с рукописями, пожалуй, помимо ночи перед произнесением присяги. — Пойдем, Иерархат ждать не будет, — Маир прижала книгу к груди и решительно улыбнулась. — Раздавим их.

АНТРЕ

Уроки уже закончились, когда троица покинула кузницу Сатаны. По словам Вельзевул, проверка должна прибыть сразу перед ужином, поэтому у друзей было в запасе несколько часов, чтобы привести себя в порядок и тщательно подготовиться. К счастью, на листе с расписанием Сайнаары появилась новая надпись:

«Актовый зал; оценка Защиты.»

Это значило, что присутствие Маир не станет неожиданностью, и все пройдет гладко, если они будут следовать плану, разработанному Мамоной и Вельзевул… Гладко. Если только никто и ничто не помешает им. Если высший Иерархат не решит вздернуть очередную предательницу Хаан. Сайнаара глубоко вздохнула, чтобы насытить тело кислородом и свежестью, хотя в облаке пара от горячей воды это оказалось сложно сделать. Она металась. Хотелось сдать назад, отмотать время и… Не хотелось. А куда его отматывать? На отработку с Коллинз? Так Иерархат вызвала не она, а, видимо, Хугин, который с первого дня мечтал избавить сестру от ее общества. На урок с Защитниками? Ее копье уже тогда было темным. Бесполезно. На битву с осколком Кай? Если бы корона не прорезала путь наружу, если бы грехи не признали ее Владычицей, то, может, все обошлось бы, но… Смешно до чертиков. Хаан жалела лишь о том, что не смогла заметить одержимость раньше, что позволила Маир страдать… Что не помогла ей, хотя заверила, что все для этого сделает. Она злилась на Хотару за то, что та не сообщила об осколке, но, кажется, она сама о нем не знала, а догадалась уже тогда, когда было поздно. Глупое стечение обстоятельств, нелепая случайность, тянущаяся за другой случайностью, пожирающая собственный хвост, как удушающий Левиафан на шее хозяина. Сайнаара привалилась к мокрой стене, из-за чего струи воды забили по лицу, и безучастно взглянула на бесполезный кулон в форме треугольника, в рубине которого осталась лишь жалкая кроха алого. Еще одна сломанная безделушка. Будто все кругом крошится на части. Очередной артефакт, что неустанно теряет свою мощь, только вот этот починить нельзя. Вельзевул лишь пожала плечами, сказав, что кулон состоит как из Света, так и из Тьмы, а ковкой занималась сама Хотару, не оставив ни одной записи о его производстве. «Заставляешь людей привязываться к тебе, а потом бросаешь…» Гнева уже не было, только скорбь, режущая ребра изнутри. Ярость вежливо уступила место пустоте и до омерзения зияющей дыре в груди. Сайнаара лениво вышла из душа, безразлично пробежавшись взглядом по фигуре в зеркале напротив, и, заметив впалые щеки, отметила, что все еще не хочет есть. Единственное, что привлекло внимание, были зубья костяной короны, которые видно было, пожалуй, лишь в угрюмом отражении. «К черту.» Хаан обернулась в полотенце и вышла в коридор, послав почти болезненную истощенность куда подальше. Еще это поведение Маир. Девушка вела себя странно, хотя обычно сохраняла лицо и невозмутимость, но после дьявольской ковки ее будто что-то выбило из колеи. Хаан списала это на приближение Иерархата, этих напыщенных индюков, которые легко могут решить… «Стоп. Хватит. План хороший, у нас все получится.» Грех точно сможет обмануть человека. Мамона заверила, что глаз смертного слеп, а взор легко смутить. Значит, нужно верить в это. Ей просто нужно немного веры. В спальне Защитниц было непривычно тихо, когда Сайнаара вошла туда. Однокурсницы замолчали и смотрели на нее с неприкрытым любопытством, видимо, уже вся школа узнала о ее загадочном проступке, и за день — она была уверена — по скучным коридорам разошлись горячие сплетни. Только в этот раз это не имело значения. Хаан уже не пыталась скрыть нервозность, не обращала внимания на пристальные взгляды в спину, не вслушивалась в тихие перешептывания. Она не знала, что ей двигало, когда вытащила из шкафа свой первый купленный в Лавке Феникса фрак вместо школьной формы. Сейчас хотелось выглядеть победоносно, покорить пафос пафосом, встретить судьбу или напыщенность такой же напыщенностью. Возможно, отдать должное Хотару и ее боевому облику. Длинные пальцы ловко застегнули золотые запонки на рукавах выглаженной черной рубашки. Раздвоенные полы темно-коричневого фрака прикрыли едва дрожащие ноги. Хаан смахнула с брюк несколько соринок и прилипших еще с Ночи всех Призраков волос. Лакированные черные ботинки на невысоком каблуке хоть и добавили к росту всего пару сантиметров, но от этого уверенность лишь увеличилась. Сайнаара аккуратно прикрепила копию своего прежнего герба к расшитому золотом лацкану и собрала густые волосы в высокий конский хвост. На минуту она пожалела, что не пользовалась косметикой, как Маир, но решила, что с первого раза начеркать что-то приличное на лице не получится. Хаан развернулась на пятках, торжественно захлопнув дверцы шкафчика, и выжидающе, с насмешкой взглянула на однокурсниц. — Согласитесь, для казни я выгляжу достойно, — прохрипела она, хищно ухмыльнувшись. — Б-более чем, — ошарашенно ответила одна из девушек, видимо, растерявшись от неожиданной сцены. — Просто великолепно, — довольно гоготнула Сайнаара и проследовала на выход. — Кровать не занимать! Я еще вернусь. Когда Хаан вышла из крыла, сохраняя тягучее молчание, то не удивилась, увидев Уайт на лестнице, терпеливо ожидающую ее. Поразило только то, что девушка сама не смогла отказаться от торжественности и надела строгое белоснежное платье с кровавой подкладкой в свободной юбке. Оно оказалось похожим на то, в каком Маир предстала в день встречи после рождественских каникул, но выглядело более помпезно: подол был расшит алыми розами, и на этот раз рукава отсутствовали. — Превосходный выбор костюма, госпожа Хаан, — проговорила она, слегка улыбаясь. — И Вы восхищаете меня своей статностью, госпожа Уайт, — ухмыльнулась Сайнаара, глубоко поклонившись, и предложила девушке незаметно дрогнувший локоть. — Вы готовы? Маир траурно хохотнула, из-за чего ее голос сел на половину октавы, но она уверенно приняла руку. — С Вами всегда готова.

АДАЖИО

Когда они спустились в холл, Шон взволновано вскочил с дивана, едва увидев подруг. — Дамочки! Вы уверены, что мне не нужно присутствовать? — осадил Кортес, но тут же прикусил язык, оценивая внешний вид девушек. — А чего это вы так вырядились? — Ты серьезно спрашиваешь? — изогнула бровь Уайт и грациозно поправила без того идеально заплетенную косу, аккуратно опоясывающую голову. — Пандора любит роскошь, ее прислужники тоже. — Они придут пафосно. Мы ничем не хуже, — в ответ оскалилась Сайнаара. — Клин клином вышибают, Шон, — поддержала Маир и задержалась в открытых дверях, обернувшись на друга. — Там наверняка будет один из твоих отцов… Сам сказал, что не хочешь с ним видеться. — Ну да-а, но я хочу поддержать вас, — Кортес неловко взъерошил кудри. — Все в порядке, крысеныш. Все-таки это наше дело, — заверила Сайнаара. — Поддержишь нас, когда вернемся. Будешь всю ночь восклицать от восторга. Парень всплеснул руками, придумывая ответ, но так и не нашел, чем возразить. — Ладно, я верю в вас. Тогда удачи, дорогуши, — он широко улыбнулся, плюхнулся на диван и, к удивлению, открыл какую-то книгу. — Буду ждать здесь. На улице все еще грело солнце, не спеша клонившееся к горизонту, и Хаан залюбовалась небольшими бутонами на сакурах парка. Хоть они еще не распустились и предстанут во всей красе только через месяц, который пролетит, как обычно, одинаково, она все равно уже впитывала неописуемую красоту идеально ровных деревьев, сквозь бело-розовые ветки которых виднелись иссиня-черные космические вены готической школы. На взгляды прохожих было плевать. Пусть смотрят и дрожат. Глупые зеваки. Сайнаара придержала дверь для Маир и скрылась внутри, когда девушка с легкой улыбкой приняла приглашение. — Ты была сегодня слишком напряженной, — заметила Хаан, нарушая гнетущую тишину. Уайт задумчиво закусила губу, и брюнетка растерялась, задавшись вопросом, каким образом алая помада никогда не смазывалась. Наверное, это были чары. — Меня напрягло кое-что, что я прочла в фолианте по дьявольской ковке, — после небольшой паузы ответила Маир. — И что же? — Я пока не могу сказать… — Как это? — возмутилась Сайнаара, но извиняющийся тон Уайт охладил пыл. — Прости… Понимаешь, сначала мне нужно кое в чем разобраться, — медленно проговорила девушка и схватилась свободной рукой за мраморные перила, будто могла в любой момент потерять опору. — Как только я все обдумаю, то расскажу. — Н-но… — Я обещаю, что все расскажу, — настояла Маир, уверенно заглядывая в карие глаза. — Мне нужно лишь немного времени, чтобы все проверить. Хаан остановилась перед дверьми актового зала, не осмеливаясь войти внутрь. — М-м, ну… Ну, хорошо, — согласно кивнула брюнетка и с глубоким вздохом поправила фрак. — Сколько угодно. — Спасибо, — Маир благодарно улыбнулась и приблизилась к девушке, чтобы оставить многообещающий поцелуй в уголке губ. Пальцы невесомо проскользили по линии челюсти и задержались под ухом. — А сейчас давай попрощаемся с этим цирком. — С удовольствием, — криво ухмыльнулась Хаан, моментально превратившись в лужу от родных прикосновений.

ВАРИАЦИИ

Дыхание будто покинуло ее, когда в обширном актовом Сайнаара узнала тронный зал. На месте, где сейчас располагался портал, из сандаловой двери которого вышли три фигуры, будто ожидающие момента, когда девушки откроют собственную дверь, возвышался костяной трон. Его алая обивка нелепо врезалась в дерево, а громадные подлокотники из черепов с высокими ножками вылезали за пределы каменного круга. Откуда-то справа подбежала миссис Коллинз, и в груди Хаан болезненно кольнуло. Злость вперемешку с обидой всколыхнулись внутри. Она-то помнила, как профессорка отреагировала на корону. «Вы взяли меня на отработку, потому что подозревали в черной магии», — про себя оскалилась Сайнаара. — «Вы строили из себя подружку, но про себя называли очередной предательницей.» Но сейчас она посчитала свое знание оружием. Смертоносным, дающим превосходство над неожиданным врагом. — Слава Пандоре, Вы не опоздали, мисс Хаан, — прошипела профессорка и недоуменно посмотрела на Маир, которая не удостоила ее даже взглядом. — Мисс Уайт, что Вы здесь забыли?! Девушка не обратила внимания и на это. Кажется, ей понравилось игнорировать женщину еще со схватки на лестнице. Вместо ответа Маир холодно скользила взглядом по приближающейся к ним троице из высшего Иерархата. — Мисс Уайт, идите отсюда, — требовательно прошипела профессорка, едва шевеля губами, и встала рядом с брюнеткой, вытянувшись по струнке. — Вспомните, с кем Вы разговариваете, Защитница Коллинз, — спокойно отрезала Маир и сложила руки на животе. — Сейчас мы вне уроков, поэтому выше Вас по званию. Неужели нам стоит напоминать правила этикета Защитнице, тринадцать лет прослужившей верховной Владычице? Хаан онемела, когда боковым зрением заметила, как округлились глаза Коллинз, как ее подбородок гордо взметнулся вверх, и лицо приняло самодовольное выражение. — Прошу прощения, Владычица Уайт, — по слогам выговорила профессорка, будто вела диалог с начальницей. — Вы совершенно правы. Тем временем трое человек подошло к девушкам. Сайнаара невольно выпрямила спину, повторяя позу Маир, но руки сложила за спиной. Первой в глаза бросилась кудрявая шевелюра высокого, широкоплечего мужчины средних лет в серебряно-изумрудных доспехах. Защитник со смуглой кожей решительно отошел в сторону, торжественно опустив копье на мраморный пол, тем самым освобождая дорогу пожилому Владыке. Внутри похолодело от ужаса, когда она узнала старого Уайта, которому преклонила колено. Дыхание моментально сперло, но Маир предполагала, что именно ее дедушка захочет присутствовать здесь. Правда, Сайнаара надеялась, что Владыкой будет не один из «белоснежной» семьи. — Ваш Свет будет литься вечно, — хором провозгласили девушки и профессорка. Сайнаара согнулась в глубоком поклоне вместе с рядом стоявшей Коллинз, а Маир лишь слегка склонила голову, не разрывая зрительный контакт со старым Владыкой, чьи холодные, мертвые глаза сдержанно остановились на брюнетке. — Владычица Смит сегодня отсутствует, — извинилась профессорка, и брюнетка чуть не потеряла челюсть от осознания, что ее директриса, мать ее, Владычица. — Мы заменяем сегодня… Как глава Защитников, разумеется. «А Вы все загадочнее, госпожа Смит.» Пожилого Уайта это, кажется, совсем не интересовало. — Поступила информация, что Ваше копье нестабильно. Это так, Защитница Хаан? — хриплый и до мурашек спокойный голос совсем не добавлял уверенности. — Просим прощения, но сведения ошибочны, Владыка, — ровно заверила Сайнаара, почти не дрогнув, заставила себя оторваться от созерцания белого костюма и смело встретилась с блеклыми золотыми глазами. — Наше копье действительно изменило цвет, но оно полностью стабильно. — Изменило цвет? — голос подала молодая темно-русая Ораторка, прибывшая вместе с делегацией. Ее нежно-аметистовая мантия плавно переливалась в желтом пламени от настенных канделябров и костяных люстр. — Это невозможно! — Боимся, что возможно, — вмешалась Маир. Сайнаара подавила в себе желание уставиться на девушку и сосредоточилась на нечитаемом старике. — Копье Защитницы поменяло цветовую палитру вместе с нашей короной Владычицы. Старший Кортес не сдержался и нахмурился, но пожилой Уайт остался невозмутим. — Что?.. Значит, это темная магия! — воскликнула женщина, гневно взмахнув рукой. — Владыка, в учении Пандоры ясно сказано, что артефакты Света не могут менять форму и состав! Значит, они прокляты! — Продемонстрируйте, — холодно приказал мужчина. Прежде чем брюнетка успела стащить с груди герб, откуда-то сзади хлопнула дверь, и в актовый или уже тронный зал кто-то вошел. — Ваш Свет будет литься вечно, — слащаво поприветствовал Хугин, чье осунувшееся, бледное и слишком потрепанное усталостью лицо даже не захотелось стереть в порошок. — Просим простить наше опоздание. Парень занял место рядом с сестрой, и Сайнаара отметила для себя, что столько Уайтов в одном помещении она еще не видела. И что холодность, исходящая от каждого из них, ощущалась всеми клеточками тела. Старший Кортес выглядел не так, как Шон, хоть внешне они и были похожи, но Защитник явно знал свое место на иерархальной лестнице и не спешил прыгать и орать от малейшего шума. — Были причины Вашей задержки, Оратор Уайт? Вопрос старика поставил в тупик почему-то Сайнаару, а не Хугина. И почему один из главенствующей семьи занимает пост намного ниже Владыки? Даже ниже Защитника. Можно было все списать на болезненный вид, но парень обычно выглядел бодро и свежо, а сейчас под глазами пролегли тяжелые синяки, хоть выражение лица осталось надменным. — Нас задержали из-за наплыва пострадавших студентов, — учтиво заверил Хугин, но Хаан боковым зрением заметила его сжавшийся кулак на животе. — Мы выполняли свой долг Оратора. «У вас одинаковые привычки, придурок», — про себя нахмурилась Сайнаара. — «Я слишком хорошо знаю этот жест. Ты темнишь, пижон.» — Да, Владыка, все верно, пострадавших много, — подтвердила Коллинз, гордо кивнув, но обеспокоенности в ее голосе не было. — В школе начинается отборный этап на Большие Спарринги. Травм не избежать. «А ты, кажется, не темнишь…» Старик медленно перевел взгляд с внука на внучку и остановился на Хаан. — Мы хотим взглянуть на гербы. Сайнаара снова подавила желание переглянуться с Маир, чтобы не выглядеть странно, и отстегнула значок от фрака. «Да начнется шоу.» Чтобы не показаться подозрительной, брюнетка применила все свои скрытые таланты, о которых не подозревала до этой самой секунды, и, изобразив гордую сосредоточенность, закрыла глаза. «Помните, госпожа, Ваш герб принадлежит Тьме, поэтому магия покроет Ваши белки целиком, а не только зрачки, как у Матери Дня.» Предостерегающий голос Вельзевул бил по нервам, как в набат. Лава тихо просочилась наружу, но не затронула костяные рога и вены, спокойно нагревая обратную сторону век. «Вам нужно лишь подумать об оружии, которое хотите призвать, проклятие не требуется.» «Копье», — прислушалась она к голосу Мамоны, что вальяжно расхаживала меж книжных полок той ночью. «Но вслух придется произнести заклинание, чтобы убедить Иерархов.» — Хаста. — Нимбус. Сайнаара дождалась, когда пламя отступит, и открыла глаза. Ораторка изумленно вздохнула, когда в руках девушек вытянулись их символы власти. — Невероятно! Это просто немыслимо! — восклицала женщина, боясь даже прикоснуться к белой короне или черному копью. — Почему камни разные?! «А вот теперь вступает главная часть плана», — проворковала Вельзевул, самодовольно улыбаясь. — «Госпожи, я не сдержалась, натура я творческая…» — Защитница Хаан принесла нам присягу, — громко начала Маир, привлекая внимание всех присутствующих. Золотые глаза Хугина с едва уловимым испугом блуждали с одного артефакта на другой и остановились на убийственно черных зрачках Сайнаары. — Какую еще… — возникла Ораторка, но Уайт перебила. — В день своего распределения Защитница Хаан на Ваших глазах преклонили колено, Владыка, — спокойно отметила Маир. — Но клятву они принесли нам. В знак единства, доверия и вечной, неизменной верности наши гербы поменяли цвета и структуру камней. «Возьмите инициативу на себя, госпожа Уайт», — наставляла Вельзевул. — «Вас они послушают с большей готовностью, чем госпожу Хаан.» Старик оценивающе проскользил взглядом по кровавым рубинам белой короны, на которой из алмазов остался лишь центральный, и вперил хищный взгляд в черное, словно копоть, копье, переливающееся уже алмазами, на котором был лишь один рубин, тоже центральный, у основания наконечника. — Кто-нибудь из присутствующих Ораторов слышал о подобном? — хрипло, но строго спросил Владыка, и его мертвые золотые глаза гневно сощурились, когда Хугин недоуменно взглянул на старика, а приглашенная женщина яростно качнула головой. — Нет, такого точно не было в… — Клятва стара, как этот мир, Ораторка Лестер, — перебил Владыка. — Почему же такие детали ускользнули от Вас? — М-мы уверены, что подобное… Детали принесения клятвы были стерты и размыты после войны с падшей семьей Хаан, — затараторила она и взмахнула рукой. — Как же это так… Драгоценные алмазы! Вершина власти осквернена… Продемонстрируйте заклинание! Любое. Сложное! Мы должны убедиться, что здесь отсутствует черная магия! Владычица Уайт, просим Вас! «Если Ваша рубиновая корона заинтересует их больше алмазного копья, то они не попросят госпожу Хаан заклинать», — взволнованно стукнула кулаком по столу Мамона. — «И тогда никто не увидит лаву ее чистой души!» Маир аккуратно водрузила на голову белоснежную корону и вскинула правую руку. Радужки ее глаз ярко засветились, ослепляя золотом. Там, где находился трон, послышался треск и глухой удар камня по камню. Делегация обернулась на звук, внимательно впитывая заклинание. «Мы с Мамоной можем нанести проклятие, скрывающее душу», — задумчиво пропела Вельзевул, постукивая розовым ногтем по подбородку, — «но оно не держится долго, поэтому придется как-то выкручиваться.» Каменный круг задрожал и приподнялся, когда заклинание Уайт было окончено. Чтобы не навредить мрамору зала, Маир аккуратно опустила портал на место и выжидающе уставилась на Ораторку. — Поразительно, это же совершенно… Это же знания! Утерянные знания, которые так сложно было отыскать, — завороженно прошептала Лестер. — И это огромное упущение для Вас и всего Вашего дома, — строго прервал Владыка, чьи акульи глаза буравили подчиненную. — Вы обязаны были знать детали клятвы заранее. — Но предательница Хотару уничтожила… — Когда говорим мы, принято молчать. Знайте свое место, — морозный тон старика, кажется, заставил поежиться каждого в этом зале. Уайт обратился к своему Защитнику. — За ложный донос и обвинения в использовании черной магии Ораторки Беркутова и Лестер должны понести штраф. — Да, Владыка, — торжественно выкрикнул старший Кортес, ударив серебряным копьем, и поджал губы. «Что?! Я думала, это Хугин донес на меня…» — девушка как можно незаметнее кинула встревоженный взгляд на пижона, но его уставшее лицо было нечитаемым. — «Какой же ты странный. Я бы донесла.» — Пусть Банкир Смит займется этим вопросом, — медленно закончил старший Уайт и смерил Сайнаару долгим изучающим взглядом. Он о ее присутствии не забыл. — От имени Высшего Иерархата приносим извинения за клевету. Глава Вашего семейства Мичие Хаан получит соответствующую выплату за причиненный моральный ущерб. «Уже и ма знает?.. Хреново.» — Д-да, Владыка, — смутившись, ответила брюнетка и глубоко поклонилась. Старик обернулся к потерявшей лицо Лестер. — Собирайте свободных Ораторов и приступайте к детальному изучению вопроса о принесении присяги. Что это такое и как влияет на связанных клятвой. — Мы поняли Вас, Владыка, — сокрушенно ответила Лестер. — Мы найдем все, что потребуется. «И тогда снобы ни черта не найдут! Все сведения у меня! В библиотеке!» — Ваш Свет будет литься вечно! — тройка студентов вместе с приставленной к ним профессоркой поклонились отбывающей делегации.

ДИВЕРТИСМЕНТ

В ушах все еще стоял дикий хохот Мамоны, а Хаан вдруг осознала, что даже этот старик, кажется, не был в курсе деталей клятвы. Или был, но слишком хорошо это скрывал. Когда сандаловая дверь за членами высшего Иерархата захлопнулась и начала растворяться, то Сайнаара увидела, что все это время вокруг костяного трона бродила чья-то тень, точнее, ее большие ступни. И не просто бродила, а танцевала. И, черт возьми, не одна, а в паре с кем-то. Но ни музыки, ни шагов, ни голосов не было. Обе тени подпрыгивали, крутились на месте, грациозно и легко вышагивали, будто вели войну, полную страсти. Широкие сапоги отступали от строгих ботинок, тень от которых терялась в чем-то длинном, кажется, в крыльях, и снова ступали друг к другу. — Итак, желторотики! — оживилась Коллинз и взглянула на двух Уайтов и одну Хаан. — Идите по койкам живо! Завтра на уроки! Сайнаара заметила, как тень от сапог подпрыгнула навстречу второй, и ботинки закружились в быстром ритме. Тени на какую-то незначительную секунду стали отчетливее, и крылья стали рельефнее, на мраморном полу прорисовались очертания больших перьев и чего-то еще. Она уже поняла, что это были Люцифер и Сатана, но что же мелькнуло над демоницей, девушка не успела уловить. — Живее, Хаан, — гаркнула Коллинз, и брюнетке действительно захотелось ей врезать. — Уже ухожу, — буркнула Сайнаара и направилась к выходу, взяв под руку сосредоточенную Маир, которая, видимо, тоже заметила танец теней. Хугин перемялся с ноги на ногу, будто его муха за зад укусила, и что-то сдержанно ответил профессорке. «Почему сегодня все Уайты такие странные, черт побери?!» Когда дверь тронного зала за их спинами закрылась, и девушки отошли на безопасное расстояние, Уайт стремительно преодолела ступени мраморной лестницы, шустро стуча по ним каблуками, будто ее желание сбежать было сильнее любого другого. — Маир, куда ты так понеслась? — дыхание Хаан сбилось, пока она пыталась не выпустить цепкую ладонь и не споткнуться. Уайт рвано распахнула входную дверь и привалилась белой спиной к стене, наплевав на чистоту платья. Золотые глаза блуждали по лицу брюнетки, будто она не могла насмотреться на девушку. — Маир, как ты? Что с тобой? Это из-за Хугина? Или деда? Из-за встречи? Или из-за теней? — Сайнаара выплеснула весь поток вопросов, изумленно вглядываясь в потерянное лицо напротив. К великому возмущению, это Уайт тоже проигнорировала. Вместо этого руки схватили лацканы фрака и требовательно притянули к себе. Алые губы жадно впились в губы Хаан, и брюнетка, сдавленно крикнув, потеряла дар речи от неистовости поцелуя, при этом чуть не свалившись на землю, когда одна ладонь все же отпустила бедный костюм и прижала еще ближе за затылок. — Все закончилось! — выдохнула Маир, резко отстраняясь, и тихо рассмеялась. — Закончилось. Черт. — М-м-м, — то ли согласно, то ли потеряно промычала Сайнаара, приложив дрожащие пальцы к разгоряченным губам, и смущенно заглянула в горящие золотые глаза. — Маир?.. Ты в порядке? — Почти… — завороженно прошептала она. — Мой дед и брат замораживали актовый зал около… Сколько времени прошло? Час, два? — Н-но все же обошлось, — Сайнаара попыталась найти слова поддержки, но все будто вылетело из гудящей головы. — Конечно, и ты была невероятно стойкой, — восхищенно заверила Уайт, подхватывая дрожащие ладони, и с чувством сжала их. — Все позади, никто с ножами на тебя больше не кинется. Хаан ссутулила плечи и смущенно моргнула. — Думаешь? Клятва же… Это же таинство Анафемы, — прошептала брюнетка, удостоверившись, что их никто не слышит. — Да, — согласилась Маир, почему-то счастливо и широко улыбаясь. — Только они этого не знают. — Откуда тогда Шон знал? — еще больше смутилась Сайнаара. Искреннюю радость Уайт, кажется, ничто не могло затмить. — Это же он показал нам библиотеку, забыла? Видимо, прочел в прошлом году. — Ну да, верно, — согласилась Хаан, понимая, наконец, что проблема с копьем решена. — Все закончилось… — Закончилось, — эхом повторила Маир, чей эмоциональный поток стал выравниваться, и девушка устало оперлась затылком о сероватый мрамор стены. Сайнаара засмотрелась на девушку и не смогла не заметить, что золотых прядей практически не осталось, кажется, их стало еще меньше, чем сегодня утром… А волосы Хугина почти перестали быть рыжими, может, отливали чем-то медным в пламени свечи, но еще чуть-чуть, и они точно станут совсем уж черными. Эта резкая перемена не скрылась от Хаан. Было ли потемнение его волос связано с побитым видом? Парень напоминал Маир, когда ту пронзил осколок, и от этого стало не по себе. Может, он выполнял стремные поручения «повелительницы» и просто устал? Или та же повелительница высасывала из него жизненные силы, как осколок забирал магию у Маир? Это было бы вполне логично, ведь семейная магия, которая так стремительно покидала его тело, должна отходить куда-то. Только куда? — Может, пойдем в общежитие? — размышления прервала Уайт и любяще провела кончиками пальцев по скуле Хаан. — Послушаем возгласы Шона о том, какие же мы выпендрежницы. Сайнаара хрипло рассмеялась, представляя вытянутое в возмущении лицо друга. — Да, идем.

КОДА

Когда пылкое обсуждение прошедшего дня закончилось, и Хаан с чистой душой отправилась к себе в крыло Защитниц, Уайт тихо закрыла дверь своей спальни, будто кто-то мог услышать и прознать о ее намерениях. Она не стала снимать обувь или распускать косу. Вместо этого Маир подошла к полке с книгами и осторожно взяла с третьей дневник в белом кожаном переплете. Не теряя времени, она прошла к прикроватной тумбочке и вынула из верхнего ящика вырванную страницу. — Я уверена, что Мамона это заметит, — проворчала она, поморщившись от собственного поступка. В конце концов даже для высшей цели вырывать страницы из фолианта по дьявольской ковке было преступлением. — Ладно, к черту. Уайт подошла к горящему камину, чтобы лучше все рассмотреть, и сосредоточенно перебрала страницы дневника, намереваясь переписать выдранный лист к себе, а после вернуть его на законное место в библиотеке. Золотые глаза быстро и слегка неверяще блуждали по дьявольскому тексту, написанному знакомым корявым почерком, и остановились на правилах пользования кузницей. — Как же хреново все выходит, Сайнаара, — прошептала себе под нос Маир и закусила губу. В отличие от Хаан она рассмотрела ту самую рогатую тень, танцующую вокруг трона, и умела решать элементарные загадки. Единственным препятствием выступала Кай, но сейчас ее не было в беловолосой голове, и девушке никто не мешал. — Тысячу лет назад, значит, — продолжала Уайт, опустив себя и книгу на пол, и нервно постукивала ногтями по подбородку. — Потом двести лет назад… Маир с тяжелым вздохом отложила вырванную страницу и поднялась на ноги, сверху вниз разглядывая этот до боли знакомый почерк, что заполнял шесть писем в ее тумбочке. — «Правило первое: молот дьявольский удержать сможет лишь длань греховная», — на последних словах веки дрогнули, а ладони будто стали еще холоднее. — И что же нам делать, черт возьми?..