Глава 36. Утренняя звезда
18 января 2022 г., 02:27
Сайнаара и не мечтала проснуться отдохнувшей, живой и по-настоящему полной, но даже тот факт, что ночь она провела в спальне Защитниц, а не одной властной Владычицы, не испортило настроение.
Она лениво спустила ноги с кровати и с кривой ухмылкой окинула сонным взглядом мирно спящих однокурсниц. Несколькими месяцами ранее она была уверена, что весь мир настроен против нее, что каждый смотрит косо, поэтому и не пыталась общаться с окружающими, но сейчас, когда каждая девушка в комнате дала совет, каждая проявила участие и поддержала, хотелось примкнуть к этому небольшому мирку, окунуться в него, будто она не Хаан, не Гнев и не перерождение революционерки.
Алекс и так вечно спала, будто была рождена для этого, а грозная Наоми сладко похрапывала с другого конца спальни. Одри даже ночью сохраняла лицо главной сплетницы Защиты, сцепив руки в замок на животе поверх одеяла, создавая вид одной принцессы из сказки, но не Красавицы, а, скажем, Спящей Стервы. Сайнаара беззвучно хихикнула, когда на соседней койке пухленькая Жаклин причмокнула и прижала к груди плюшевого зайца, с каким не расставалась с первого дня учебы.
У всех свои причуды, и Хаан не была исключением. Только вот ее особенность не казалась милой, наоборот, бессмертно-устрашающей. И даже если она притворится человеком, вольется в коллектив, то все равно потеряет каждого. Однажды на идеально гладком лице Маир появятся глубокие морщины, яркие золотые радужки станут блеклыми и практически бесцветными, как у пожилого Владыки Уайта, а после ей тяжело будет говорить и передвигаться, когда как Хаан не потеряет и дня вечной молодости.
Как бы ни пыталась ухватиться за иллюзию смертности, она не могла отрицать, что не принимала пищу уже… Да черт его знает, сколько там времени прошло, она всегда в нем терялась. Но тогда что ей нужно делать в роли греха? Искать прах Феникса, чтобы вернуть… а кого? Огненную птичку? И что это за существо такое, чтобы рвать ради него задницу? Люцифер, к сожалению, не потрудился сообщить, куда спрятал прах. И что теперь? Оставаться в шкуре человека и проверять себя на прочность?
Кажется, она перенимает привычки Шона и придумывает себе драму, которой в помине нет. Хаан решительно поднялась с кровати и вытащила полотенце из шкафчика. Рано думать о трагедии, которая даже на горизонте не мелькает.
«Сначала мыться, а потом на завтрак… который мне не нужен, черт.»
Она вышла из спальни, понимая, что утренний душ стал неким ритуалом для очищения сознания после кошмаров. Только вот сейчас и чистить было нечего. Она замялась, занеся руку над ручкой двери, и нащупала второй ладонью мерно нагревшийся треугольник под футболкой, который носила-то тоже по привычке. Пульс от волнения участился, и из груди вырвался сдавленный выдох, когда она увидела рубин, снова обретающий темно-алые краски.
Стало вдруг теплее, будто частица души возвращалась на законное место, и уголок губ задрожал от застывшей улыбки. Она не понимала, почему так сильно привязалась к Владычице, но ее возвращение, пусть даже незаконченное и медленное, радовало. Вселяло уверенность, что рядом все еще есть рука, решительно защищающая от внешнего мира. И рука эта не смертной Маир, которую саму хотелось оградить от всего на едком свете, которую нельзя было подставлять под удар. А вот себя не было жалко.
Сайнаара закусила губу, когда скулы устали от улыбки, и поспешила зайти в душевую. Может, сегодня она сделает еще что-нибудь правильное и восхитительное. А может, отдохнет, терпеливо ожидая визита ехидной женщины.
***
В холле оказалось пусто, и Хаан нахмурилась, проходя мимо оставленного дивана. До первого звонка оставалось несколько минут, и Шон вряд ли самостоятельно проснулся. «Э-э, он спал в спальне Защитников?.. На своей кровати? Да ну, бред.» Видимо, сегодня вселенная решила пошутить над ней, ломая привычный распорядок дня. С лестницы послышались голоса, среди которых Сайнаара узнала Шона и приглушенное шипение. — Утречка, банши! — Кортес широко улыбнулся и приветливо замахал рукой. — Ты… Ты спал у себя? — с лету осадила Хаан, забыв поздороваться, и неверяще ткнула в спинку потертого дивана. — А как же твое лежбище? — Ну, зна-аешь, — Шон надул губы, оценивающе глядя на старую мебель. — Я решил, что не так плох. — О чем ты? — она проследила за тем, как друг плюхнулся на кожаные подушки и провел по сиденью ладонями. — Я спал тут потому, что думал, что снова пропущу что-то важное, — ответил Кортес и с теплой улыбкой обернулся на озадаченную Сайнаару. — Даже в пижаму не переодевался, чтобы всегда быть готовым. — О, — выдохнула Хаан и неловко присела на край дивана. — Вот оно как… — Поэтому теперь я предпочитаю удобство теплой постельки и мягкость моей пижамки, — довольная улыбка друга стала еще шире. — Ну, раз выяснилось, что это не я последний лох, а звезды так решили. Сайнаара с глубоким вздохом посмотрела на парня, что развалился около нее, по-хозяйски расставив ноги в стороны, и отметила, что свежая изумрудная школьная форма действительно не была мятой, будто ее только что сняли с вешалки, а Кортес почти сиял изнутри. — Круто мы вчера ворчунов уделали, — горячо выдал Шон и неуклюжим прыжком придвинулся ближе. — Они только и могли, что бубнить. — Ты Маир это не скажи, — прохихикала Хаан и изобразила в воздухе фирменный подзатыльник, но вышло далеко не так грациозно. — А то получишь уже по своей ворчалке. — Да ла-адно, зануда мухи не обидит, — небрежно махнул рукой Шон. — Она только угрожает. Сайнаара усмехнулась, но не смогла полностью согласиться с другом. Любого можно вывести из себя, любой может ударить. Может, била Уайт и не руками, но слова подбирала метко, а след после них нельзя было заживить первородным светом. Даже ее молчание и этот взгляд, строгий и колкий, проникали в самые уязвимые места. Хотя, скорее всего, это говорило чувство вины, непонятно каким образом взявшееся в груди, сжимающее сердце сплавом из белого золота. — Я не рассказала кое-что, — тихо начала Хаан, в одиночестве не справляясь с ношей. — Э-э, ты сейчас о чем, Сайни? — прошептал Шон, оглянувшись по сторонам, и придвинулся еще ближе, впитывая каждое слово. Даже Левиафан высунул маленькую голову из-за воротника и уставился на девушку. Сайнаара постаралась не задохнуться и прислушалась к звукам с венозной лестницы, но там было тихо. — Я не сказала, откуда появилась информация о барьере. — И откуда же? — Кортес открыл рот в предвкушении. — Ну же, не тяни. — Хугин, — она предупреждающе замахала рукой, когда глаза Шона округлились. — Да выслушай ты!.. Черт, пижон просто приперся и сказал, что после одиннадцати барьер слаб. — И ты поперлась туда по наводке пи-жо-на? — практически с писком прошипел Кортес, задыхаясь от возмущения. — И нас с занудой потащила!.. Банши, да у тебя в голове солома! — Я знаю, тише, — Хаан яростно прижала ладонь ко рту друга, чтобы заткнуть бурлящий фонтан. — Все же обошлось! Ловушки не было, все в порядке!.. Он сказал, что помогает, что оставил нас в покое. Он же не соврал! Чары действительно ослабли, а на нас никто не напал. — Ши ишиошка, — злобно прошипел Кортес. — Чего?.. — Идиотка ты! — повторил он, вырываясь из-под ладони. — Он же кусок… Кусок дерьма Пандоры, зачем ты… — Все обошлось, — настояла Хаан и тяжело сглотнула. — Только я… я не знаю, как это сказать Маир. Шон поморщился и всплеснул руками. — Поздно говорить! — шепотом прокричал он. — Надо было сразу сказать! — Но тогда Мгла… — Посидела бы в клетке еще пару дней, — поучительно заявил Кортес и с тяжелым театральным закатыванием глаз откинулся на спинку дивана. — Ты зануду не знаешь? Поломалась бы пару деньков и освободила бы твою Мглу. Сайнаара понимала, что наломала дров, что поступила несправедливо, но не знала, что делать дальше. Тема брата и так была для Маир болезненной, а утаивание настолько важной детали без внимания точно не останется. — Я просто не хотела, — она запнулась, забыв сделать вдох. — Не хотела делать больно… — И в ее глазах выглядеть глупо тоже, — с ехидством и неодобрением заключил Шон. — Ах да, и получить резкий отказ. Задница ты, банши. — Да… я знаю… Я должна ей сказать. Хаан вскочила с места, но Кортес оказался быстрее, ухватил за край рубашки на спине и дернул назад, опрокидывая обратно на диван. — Да что-о такое? — Ничего ей не говори, — по слогам произнес Шон, грозя пальцем перед лицом после каждого слова. — Зануда и так с ума сходит от Спаррингов, а пижон у нас в команде. — Но… Кортес щелкнул ее по носу, приводя в бешенство. — Не будем наваливать на нее еще и петуха, — серьезный тон друга охладил пыл Сайнаары. — Зануда взвинченная в последнее время. Представь, что ты придешь и заставишь ее гадать о пижоне. Хороший он или все же мудак? А в это время и тебя, и меня будут колотить на арене… А если выяснится, что он хороший?! — он поморщился, будто это слово вызывало дискомфорт. — Черт, она будет переживать и о братце, который в нашей команде до конца игр! Хаан тяжело сглотнула. — Но это несправедливо… — Несправедливо выливать на нее информацию, которая может навредить. Сайнаара уже приподнялась, но замерла, когда Шон выдал примерно то же, что и Хугин в день праздника, в одиночестве пьющий у ног своей богини. — Я так не могу, — одними губами прошептала Хаан и взглянула на друга. — Она должна знать. Я сглупила, надо было сразу сказать. Кортес пылал изнутри, хоть тон его был убийственно решительным, но губы дрожали, а ноги нервно постукивали по полу. Он принялся грызть искусанный ноготь, что-то тщательно обдумывая, а после резко ударил кулаком по подушке дивана. — Тогда поступим, как зануда. — Как? — смутилась брюнетка. — Соберем информацию, выясним, кого он из себя корчит, и тогда уже скажем, — уверенно заключил Шон и гордо улыбнулся. — Миссия «Раскуси злодея». — Какое тупое название, — усмехнулась Сайнаара и вздрогнула, когда в холле раздался звонок. — М-м, «Зашпионь шпиона»? — Это еще тупее, крысеныш. — «Прищучь богача». — Ну уж нет! — загоготала Хаан и шутливо пнула носком ботинок Шона. — Тьфу на тебя, — надулся он. — Я тут так стараюсь, пытаюсь делать умные вещи. Сайнаара лукаво ухмыльнулась и резким движением растрепала кудри хохочущего друга. — А кто говорил, что был ботаном в старшей школе? Где твой тайный мозг спрятан? — Я был ботаном. Был! Прошедшее время! Гогот Хаан стал громче, но студенты настолько привыкли к нему, что уже никто не обращал внимания. Она схватилась за живот, когда мышцы неприятно свело, и чуть не поперхнулась, когда Шон толкнул ее под колено и указал куда-то вправо. — Доброе утро, — с легкой улыбкой поздоровалась Маир. — Даров, зубрила. — Доброе, — Сайнаара вскочила с места и с расплавленным сердцем позволила девушке себя обнять. — Так приятно услышать твой смех с утра, — счастливо улыбнулась Уайт и слегка отстранилась. Хаан хихикнула, чувствуя, как заливается краской, и что-то больно екнуло в груди, когда девушка коснулась ее носа своим. Маир проделала столько работы над собой, открывшись Сайнааре, позволив себе проявлять чувства не только наедине, но и на людях, а она, неблагодарная дура, скрыла информацию о брате, утаила. Хотя, может, в словах Шона есть доля истины. Уайт была слишком напряжена в последнее время, а туманные известия о Хугине могли дать ложную надежду, хрупкую настолько, что та сломалась бы от малейшего дуновения ветра. Плюс ко всему девушка сама так поступила однажды, когда узнала о греховном начале Хаан. Значит, она поймет. По крайней мере должна. «Мы все выясним, и я скажу ей… Обязательно скажу.» — Ну что? Почапали на завтрак, дорогуши? — Кортес опустил широкие ладони на плечи подруг и мечтательно улыбнулся. — В животе урчи-ит, а я не выдерживаю! — Да, пойдем, — Маир протянула руку Сайнааре. — Проверим тебя на переносимость кофе. Брюнетка гоготнула, и на мгновение ее пальцы дрогнули, принимая ладонь. Этот почти неуловимый жест не остался незамеченным от внимательных глаз Уайт. — Что-то не так? — тихо спросила она. — Нет-нет, — сердце снова больно ударило о клетку. — Просто… Будет жаль, если я не смогу его переварить. Маир понимающе кивнула, слегка помрачнев, но тут же вернула самообладание и обнадеживающе улыбнулась. — В этом нет ничего страшного, — заверила она и предложила покинуть общежитие. — Уверена, что Асмодей готовит не только чай с алкоголем. — Да-а, ты права, это легко решается, — нервно согласилась Сайнаара и потерла свободной рукой шею. Наглая, гадкая, омерзительная ложь будто резала горло изнутри, царапала когтями. Неуклюжая и неуверенная. Совершенно бесполезная и незаслуженная. Маир обязана знать правду, а Хаан не должна вставать на эту скользкую дорожку, но было поздно. Слова произнесены, а стрелки на часах не повернуть назад. На душе было как-то мерзко, словно ее кто-то возмутительно полапал грязными руками, сальными и липкими. Уайт не поступала так с ней, а сразу сказала, что узнала что-то важное в кузнице, и попросила дать ей время. Почему Сайнаара не сделала так же? Ответ был очевиден — стушевалась, замялась, не сообразила. Она сама считала свой поступок лживым дерьмом, хотя прямого вранья не было — лишь утаивание. Непреднамеренное, нелепое. Но не теперь. Больше не простое утаивание. И чем ближе было здание величественной адской школы, тем глубже в сердце закрадывалась уверенность в том, что ее необдуманный поступок сильно аукнется в будущем, причем недалеком. Когда они вошли внутрь, и Хаан зацепилась взглядом за рамки скелетных картин, то ей почему-то показалось, будто сделаны они из ее костей. Она не боялась злости Маир, нет, не ее — последствий. Больше всего она страшилась потерять доверие и уважение самой важной девушки в своей жизни, сделать этой информацией больно. Да и как она могла позволить себе разрушить это спокойствие собственными силами, когда Уайт шла рядом с ней, нежно держа за руку, и смеялась вместе с Шоном над Коллинз и ее ночным колпаком? Это кощунство, издевательство, а может, ложь во благо? — После вас, дамочки. Кортес услужливо распахнул дверь столовой, с самодовольной улыбкой пропуская подруг вперед, и многозначительно подмигнул побледневшей Хаан. От этого и без того спавшая с лица краска покинула тело целиком. «Еще и Шона втянула в свое дерьмо. Молодец, идиотка.» По обыкновению шумный зал, полный студентов, запахов бекона, курицы и яичницы, снова не радовал. Белую спину Хугина Хаан заметила как-то само собой, не уследив за своим вспыхнувшим интересом, будто специально выцепляла его из толпы. Когда Маир даже не пыталась смотреть в его сторону. Черт возьми, несправедливо оставлять ее в неведении, это неправильно. «Перестань ругать себя. Хватит.» Она заставила себя отвлечься и сосредоточилась на другом: откуда пижон знал о способностях Маир, если та о них прознала лишь в ночь пробуждения Левиафана, и почему он не удивился, увидев пламя в глазах Сайнаары?«Только рожками меня не проткни.»
«Рожками?..» — она почти упала на скамью, безотрывно созерцая точеный профиль близнеца Уайт. — «Черт, откуда он знает о моей чистой душе?» Вопрос никому не был адресован и не просил ответа, потому как предположений оказалось слишком много. Неужели он пытался помешать Хаан сблизиться с Маир из-за ее греховности? Он знал с самого начала?«Чернь.»
Выплюнутое оскорбление всплыло в памяти, но сейчас она даже не обиделась на него.«Отойти в сторону и не трогать, чтобы не навредить.»
Отошел и не навредил, это похвально, но чем именно? Своей службой Пандоре? Может, Хугин состоял в тайной секте, что была запрещена на законодательном уровне? Она поджала потрескавшиеся губы, прогоняя эту глупую и нелепую версию, и сосредоточилась на новой мысли. Если пижон с самого начала знал о Гневе внутри Сайнаары, о перерождении из Сатаны… А о Хотару?.. Где проходили границы его осведомленности? И можно ли верить такому человеку, как пижон?«Такой же слащавый лицемер.»
Хриплый голос Владычицы бил по голове, как в набат.«Доверишь тайну Уайту — покупай место на кладбище.»
Этому Уайту нельзя верить? А можно ли опираться на слова женщины, что таила информацию от якобы любимой Кай? Черт, она поступает, как Хотару… — Сайнаара, твой кофе, — Маир погладила девушку по предплечью, отрывая от раздумий, и брюнетка почувствовала, как ей захотелось дернуться и закричать. Уайт вместе с Шоном выжидающе смотрели на нее, будто на подопытного кролика, с интересом и вниманием, но это не задевало. Едва взглянув на предложенный напиток, желудок неприятно скрутило. В нем не было каштана — только молоко, но все же странное чувство дежавю пронзило каждую клеточку беспокойного разума. — Пей уже, банши! Сайнаара вздрогнула, но приняла чашку. От запаха дурно не было, что являлось хорошим знаком, но она так и не смогла сделать глоток, застыв с открытым ртом. Карие глаза впились в пустую тарелку по правую руку. — Ты не ела? — поинтересовалась она у Маир, но та лишь непонимающе моргнула. — Да… Не хочется. — Но ты всегда завтракаешь, — настояла Сайнаара и указала на блюдо с овощами. — Покушай, ты чего?.. — Мне кофе хватит, не волнуйся, — Маир тепло улыбнулась и указала на свою кружку. — Правда, в школе его варят отвратительно, но это меньшая из проблем данного места. Приподнятое настроение Уайт сметало мысли о том, что девушка не ест из-за стресса, хотя Хаан была не в доме Психологов и не изучала их науки, поэтому и утверждать не могла. Она с минуту сверлила угрюмым взглядом пустую белую тарелку, отодвинутую чуть в сторону, чтобы не мешалась полупустой чашке, и поставила свою на стол, когда осознала, что все еще сжимала ее. По левую руку раздалось интенсивное шевеление, троица обернулась на звук, и, к удивлению всех присутствующих, за кафедру поднялась Пенелопа Смит, в утренних солнечных лучах так похожая на птицу с этим длинным тонким носом и миндалевидными глазами. Директриса даже издалека выглядела нервной, с некой опаской оглядывая окружающих, и перебирала сложенными пальцами, будто этот жест мог ее успокоить. — Черт, чего ей нужно? — Шон заерзал на месте и взволнованно взглянул на подруг, сидящих напротив. — Пропажу заметили, — мрачно заключила Маир и рефлекторно выпрямила без того ровную спину. Сайнаара само собой зыркнула на Хугина, что лениво крутил в руке вилку, и на мгновение поймала его взгляд. Его глаза чуть прикрылись, сощурившись, но парень тут же отвернулся, отдавая внимание Владычице Смит. — Дорогие студенты, с добрым утром вас, — она прочистила горло, приготовившись произнести речь, и сердце в груди Хаан замерло в томительном ожидании. — Высшим Иерархатом было решено изменить второй раунд Больших Спаррингов. Вместо привычного боя с чудовищем-хранителем будет подготовлено иное испытание… — А что случилось? — Чего?! — Да ну! Каждый год бьем монстров! — Это традиция! Зал столовой взорвался от недовольного гула, а разъяренная Коллинз, оскорбившаяся неподобающим поведением, вскочила из-за преподавательского стола и гаркнула фирменное «закрыли рты, салаги!», немедленно прекратив перепалку. Смит прокашлялась, возвращая внимание к себе. — Сегодня утром чудовище, приготовленное для испытаний, умерло от истощения. Черная магия окончательно покинула его тело… — Истощения?.. — рот Сайнаары безвольно открылся, а шепот утонул в новой волне возмущения студентов. С комом в горле она посмотрела на Маир в поисках объяснений, но та выглядела такой же сбитой с толку, как и Шон. — Подробности второго раунда остаются в секрете, — продолжала директриса. — Как только информация от высшего Иерархата поступит в школу, мы немедленно сообщим. Спасибо за внимание! — Вот так сюрприз, — тихо выговорила Уайт, озадаченно следя за передвижениями Смит. — Но мы же… вы же, ты, — Кортес чуть не задохнулся в тщетных попытках сформулировать мысль и ударил ладонью по столу. — Не так все было! — Я знаю, — согласилась Маир и задумчиво нахмурилась, наблюдая, как директриса покидает зал столовой. — Она нас покрывает. — Ты уверена? — эхом отозвалась Сайнаара, обратив внимание на другую подозрительную личность, с темно-медными волосами. — Уверена, что она? — А кто еще? — смутилась Уайт. — Может, это был Асмодей, но мы не заказывали его услуги, поэтому верится слабо. — Ну да, — на автомате согласилась она. — Слабо… Она не помнила, чтобы у знакомых грехов была магия иллюзий помимо страхов Левиафана, но тот отношения к этому не имел. Раз чудовище «умерло» от истощения, значит, на поле нет кратора, лавы, клетка цела, а внутри должно было оказаться то самое тело Беса. Вряд ли у пижона получилось бы за ночь замести все следы, да и зачем ему это делать, а вот Смит… Она вполне могла соврать, ведь через действующий барьер ничего не видно, и поле кажется пустым. — И сколько ей известно? — загробно прохрипела Сайнаара, теряясь в догадках. — Не имею ни малейшего понятия, — шок на бледном лице быстро испарился, и Уайт выглядела расслабленной, видимо, ее не сильно удивило тайное покровительство директрисы. — Но это определенно нам на руку. — На руку?.. — неверяще уточнила Хаан и тут же мотнула головой. — Да, ты права. Конечно… на руку. Когда с трапезой Кортеса было покончено, и троица поднялась с места, кто-то из Владык-первокурсников окрикнул Маир. — Эй, Уайт, — тихо прошипел студент. — Да? — она нахмурилась. — Что-то нужно? — Можно… эм, можно отвлечь тебя по учебному вопросу? Маир едва заметно вздохнула, но кивнула и отошла в сторону, кинув друзьям через плечо: «сейчас вернусь». — Опять домашку просят, — неодобрительно хмыкнул Шон и, что-то вспомнив, склонился к Хаан, яростно зашипев в ухо. — Короче, план такой. Отвлекай зануду, а я прослежу за пижоном. Похожу за ним хвостиком денек, вынюхаю подробности и ужалю, если придется, как хитрый змей. Друг злорадно захихикал, предвкушенный будущим шпионажем, и Сайнаара ударила себя по лбу. — Хреновая идея, крысеныш, давай расскажем сейчас, — взмолилась Сайнаара, будто решение зависело от Кортеса, а не от нее. — Хреновой идеей было не говорить с самого начала, — съязвил он и высунул язык. — Отстань, банши, поздно мямлить. Я уже все обмозговал. — Я все еще сомневаюсь, что смогу врать… — Прояви свои таланты, Сайни, — настоял Шон. — Ты уже утаила, но если расскажешь ей, когда будешь иметь на руках все козыри, то останешься в выигрыше. — Думаешь? — Хаан напряженно следила за тем, как Маир что-то доказывает внимательному однокурснику, стоя к ней спиной. — Уверен на все сто. — Ну, ладно, — нехотя согласилась Сайнаара и поджала губы, когда Уайт закончила диалог и направилась к ним. — Ну что, дорогуши, — Кортес хлопнул в ладони. — Какие планы на день? Вся неделя свободна от уроков. — Думала сходить в… — Библиотеку, ага, зануда, как неожиданно, — махнул рукой Шон. — Нет, у меня были другие планы, — просмеялась Маир, вызывая у друга бурную реакцию искреннего недоумения. — Я хотела посетить медицинское крыло. Слышала, что у Аллена возникли проблемы с рукой. — Какие? — внутри все похолодело, и Хаан испугалась, что Маир решила самостоятельно излечить Защитника. — Без понятия, — она пожала плечами. — Для этого и иду туда, чтобы узнать. — Скучно с тобой, зубрила, — надул губы Шон. — А у вас какие? — Уайт проигнорировала комментарий друга, хоть и запнулась на мгновение. — Я думала… Да никаких, — оскалилась Хаан и одернула себя, чтобы снова не мять шею, побоявшись, что это может вызвать подозрения. — Я тренироваться пойду, — мечтательно пропел Шон, будто ложь ему давалась без труда. — Знаете, побегаю тут и там, разомнусь, чтобы ко второму раунду быть в лучшей форме… Душнилы подохнут от одного моего вида, дамочки! Уайт улыбнулась артистичности друга и мягко заглянула в карие глаза, что так усиленно ее избегали с самого утра. — Если хочешь, можем проверить Аллена вместе, — предложила Маир и заключила руку Хаан в свои ладони. — Я знаю, что ты переживаешь по поводу Спаррингов. Может, если поговоришь с ним, то станет немного лучше? Сайнаара почти заскулила от бесконечной заботы девушки и едва не провалилась в бездну самообвинения. И как ей наглости хватает принимать помощь, когда сама гадко врет, глядя в эти искренне любящие глаза?! — Да, я с удовольствием, — как-то слишком криво улыбнулась Хаан. Она переживет всего лишь один день, маленький, короткий. Он пролетит быстро, а если Шон ничего не найдет, не узнает, то к вечеру она все равно расскажет. Да, это будет правильно. — Тогда вперед? — спросила Маир и кивнула в сторону выхода. — Угу, — уверенно согласилась Сайнаара и проследовала за девушкой. — Удачи, дорогуши!***
Она уже привыкла держать за руку Уайт, будто не могла передвигаться рядом с ней без ее ладони, меняющей температуру в зависимости от эмоциональных всплесков, и отметила, что сейчас та была теплой. — У тебя хорошее настроение, — с ухмылкой заметила Хаан. Маир глубоко вздохнула, обдумывая ответ, и пробежалась взглядом по коридору. Для нее он все еще был гранитным и скучным, когда как для Сайнаары на белых мраморных стенах мерно пульсировали космические вены, а колонны были выполнены из желтоватых костей. В этот момент она пожалела, что девушка не видит ее глазами, не знает, как на самом деле выглядит Ад, и снова упала в пропасть мыслей о смертности. — Да, оно хорошее, — после долгого молчания протянула Уайт. — Сама посуди. Я выспалась, ты рядом со мной целая и невредимая, Пандора до сих пор не превратила нас в кучку пепла за кражу Беса, а Смит прикрыла наши тылы, причем очень убедительно, — она повернулась к Хаан. — Почему ты удивлена? — А-а, м-м, — Сайнаара прокашлялась, обдумывая ответ. — Просто вчера ты была… злой немного. Маир издала тихий смешок, уловив смущение девушки, и закатила глаза. — Это было вчера, а сегодня я все обдумала. — И чего же? — не поняла Хаан. — Меня раздражала драматичность Шона, но, кажется, я начинаю ее принимать, — улыбнулась Уайт. — Раз он не может без нее обойтись, то я могу поменять свое восприятие, так что одной проблемой меньше. — Ты и на меня злилась, — нахмурилась Сайнаара и замедлилась, поднимаясь по лестнице. — Нет, ты неправильно поняла, — поспешила заверить Маир. — Не на тебя, а на происходящее вокруг. Меня злит моя неспособность помочь на арене, где тебя могут случайно проткнуть. Злит, что служители Пандоры будто специально дразнят, посылая Беса, создание Сатаны, сражаться с тобой, с Гневом. Это низко… Злит, что они изменили правила в последний момент, будто подстраивая все так, чтобы сломать тебя, — она сделала паузу и устало выдохнула. — Когда я предлагала подать прошение на исключение, то и не надеялась, что оно сработает, даже если ты согласишься. — Почему это? — тихо спросила Хаан, останавливаясь около дверей в медицинское крыло. — Потому что загадочная «цель» — это ты, очевидно, — заключила Маир. — Правила устанавливает высший Иерархат, он же и подбирает чудовищ и противников… Это подозрительно. После нашей встречи с ними они разрешили смерти и включили Беса с Двоедушниками… Не думаю, что они поверили в нашу ложь с копьем, Сайнаара. Жгучий холод вернулся в сердце, пронзая тело со всех сторон, и девушка тяжело сглотнула. Если она и есть «цель», о которой говорил Хугин, то не значит ли это, что пижон работает в сговоре с властью? — Насколько? — она запнулась, когда тихий голос сорвался. — Насколько высший этот Иерархат? Кто именно придумывает правила? Уайт будто ждала этого вопроса. Уголки губ больно дернулись, а золотые радужки словно потускнели. — Согласование правил проходит в том кругу, что ты встретила на распределении, а утверждает их действующая верховная Владычица, — медленно проговорила она. — Моя мать. — Вот черт… Что-то внутри вдребезги разбилось, напрочь отказываясь собираться обратно, а сама Хаан почувствовала, будто пол из-под ног куда-то ушел, оставив в подвешенном состоянии. Это не просто странная и загадочная семья, плетущая заговоры. Сейчас Маир казалась самой понятной и простой из всех Уайтов, но при этом самой сложной из остальных смертных. — Теперь ты понимаешь, что злилась я не на тебя? — нежность в голосе словно повязала бинт на разбившееся сердце, и Сайнаара рвано убрала с глаз челку, что неожиданно показалась лишней. Маир подхватила ее ладонь, мягко отодвигая в сторону, и провела пальцами по лбу девушки. — Сейчас ты единственная в этом хаосе, кто не злит меня. Поэтому извини за то, что выплеснула свою агрессию на тебя. — Не извиняйся, пожалуйста, — Хаан интенсивно замотала головой, но перестала, когда она закружилась. — Все хорошо, я просто переживала за тебя. — Не стоит, — заверила Маир. — У тебя и без того переживаний много. За меня хоть не волнуйся. — Да разве это возможно? — трагично усмехнулась Сайнаара и закусила губу. — Да… Наверное, невозможно. Когда они вошли внутрь медицинского крыла, и брюнетка зацепилась взглядом за пожилую Ораторку Беркутову, что донесла на нее Иерархату, то под черепушку снова закралась мысль о том, что все кругом что-то знают, в чем-то подозревают. И теперь этот список состоял не только из грехов и Хугина, к нему прибавилась верхушка власти и, кажется, администрация школы. Ощущение было такое, будто они с Маир и Шоном все это время не двигались с места, стоя посреди урагана, в эпицентре из хаотично выплясывающих людей, воюющих меж собой. Если и делали какой-то шаг, то путались в паутине тайн, а мысли сбивались в кучу. Попробуй разбери в этой суматохе врага или союзника. Первых было как-то слишком много, а вот вторых… Сейчас Хаан точно знала, что пора собирать собственную армию, даже если она не знала, что будет завтра и наступит ли оно вообще. Аллен, что лежал за одной из белых ширм, выглядел, мягко сказать, плохо. Сайнаара поджала губы, когда заметила плотно перебинтованную руку, точнее, ее обрубок у локтя, через бинт которого просачивалась коричневая кровь с болотно-зеленой мазью. Темно-зеленые глаза лениво приоткрылись, и Защитник невесело улыбнулся, заметив дрогнувшую губу брюнетки. — Пришла испортить себе настроение, Хаан? — голос русого парня едва ли сохранял жизнерадостные нотки. — Черт, Аллен, — прохрипела Сайнаара и сделала небольшой шаг к койке, освобождая проход для Маир. — Мисс Уайт, — поздоровался студент, когда заметил еще одну посетительницу. — Я бы поклонился, но… — Не стоит, — остановила она легким взмахом руки и указала на несчастный обрубок. — Как успехи с ранением? Слышала, у Вас возникли сложности. Защитник поморщился и облизал пересохшие губы, когда сам взглянул на оторванную правую руку. — Хах, — выдохнул он. — Недолго мне в высшей школе жить осталось. — Подробнее, — нахмурилась Маир и сложила ладони на животе, стоя у изголовья койки. — Что это значит? Хаан с отсутствующим видом присела на табурет для посетителей, что находился у прикроватной тумбочки, не зная, что можно сказать однокурснику, и отдала внимание диалогу. — Ну-у… у моей семьи не хватает средств, чтобы приобрести протез, — скривился Аллен, явно испытывая дискомфорт от этой информации, но сквозь боль продолжил. — Для Защиты простой не подходит — нужен артефакт. Без этого протеза я копье держать не смогу, а это значит, что скоро меня отсюда выпнут… Буду Аллен из дома Черни. — Прости, — выдавила Сайнаара, захлебнувшись удушающей виной, и поймала удивленный взгляд парня. — Это из-за меня, из-за… всего… — Ты чего несешь, Хаан? — возмутился Аллен и закашлялся, поперхнувшись. — Не твоя это вина вот вообще. — Моя, — гневно оскалилась она, сжимая в кулаках ткань брюк на коленях. — Нет, Хаан! Черт. Это тот шестирукий хрен сделал, а не ты! — Я оставила тебя в башне! — И что с того? — Я отправила Эбби с Робом в лес, а они запустили… — И что, черт побери?! — не выдерживал Аллен. Его губы искривились в оскале, а глаза опасно сверкнули. — Ты их заставляла палить фейерверками?! Собственной рукой выпустила огни?! Или, может, это ты погнала Мэйсона со всей хреновой командой за ними?! Или, ох, погоди. Может, это ты загнала меня в ловушку, как дебила вытащив на вершину башни, и вынудила моего Щита полетать немного?! — Я… Нет, я… — Вот и все тут, — фыркнул Аллен, тяжело дыша от злости, и отвернулся от Сайнаары, устремив взгляд в потолок. — Благодаря тебе я живым остался. — О чем ты? — промычала Хаан, смутившись заявлению. — Ты вовремя пришла… Этот шестирукий хотел покончить со мной. Сайнаара замерла, затаив дыхание, и закрыла рот, не найдя достойного ответа. Маир скромно прокашлялась, привлекая к себе внимание. — Да, мисс Уайт, извините, — проговорил Защитник, сбитый с толку своим поведением. — Вам… Наверное, Вам что-то нужно? — Только мерки Вашей левой руки, чтобы сделать по ним замену правой, — вежливо улыбнулась она, и лицо студента вытянулось. — Я оплачу Ваш протез. — Это… Что? — Аллен пораженно вскинул брови и сглотнул. — Но чем я заслужил милость Вашей семьи?.. — Это не от имени Уайтов, — покачала головой Маир, — а от меня лично. — Тогда тем более не понимаю… — Причин несколько, — медленно проговорила она и сложила руки на груди. — Главная из них — я не могу позволить Вам потерять положение и титул из-за правил, предложенных и установленных членами моей семьи. Это самое малое, что я могу для Вас сделать. Сайнаара хоть и удивилась не меньше однокурсника, но виду не подала и обнадеживающе улыбнулась ему. — Будешь снова затыкать Мэйсона, Аллен. — Хаан, ты… Я… Я… Мисс Уайт, это, — он запнулся, потерявшись в приливе эмоций. — Вы позволите снять мерки? — мягко спросила Маир, заметив навернувшиеся на глаза Защитника слезы. — А-а… Д-да, мисс Уайт, — гортанно выдавил студент, прикрыв лицо левой рукой, и выдохнул, нервно улыбнувшись. — Спасибо вам… вам обеим. — Хорошо, — кивнула Маир и указала Сайнааре на выход. — Пойдем, надо привести Оратора. Нижняя губа Хаан задрожала, но она все же поднялась и поспешила выйти из-за ширмы, напоследок услышав с благодарностью прошептанное в спину: — Ваш Свет будет литься вечно.***
— Это было неожиданно и… сильно, — осклабилась Сайнаара, впечатленная щедростью девушки, и покинула медицинское крыло, когда мерки с руки были сняты, все приказы на изготовление протеза отданы, а чеки на круглую сумму — подписаны. — Ничего удивительного, — задумчиво ответила Маир и хитро сощурилась. — Другая важная причина — союзники. — Чего? — моргнула Хаан. — Нам нужны верные и надежные союзники, — просто ответила Уайт. — На всякий случай. — Ты уже к войне готовишься? — смутилась Сайнаара, понимая, что подумала об этом только сегодня, а Маир, кажется, уже давно. — Я готовлюсь ко всему. Брюнетка с еще бóльшим восторгом посмотрела в золотые глаза, пока не спеша пересекала коридор. — Что такое? — поинтересовалась Уайт, заметив застывшую глупую улыбку на лице. — Ты такая… Владычица, — хихикнула она и игриво закусила губу, когда Маир вопросительно изогнула бровь. — Ну, знаешь, кажется, власти ты уже не страшишься. — Кажется, да, — со смехом согласилась она. Хаан остановилась посреди лестницы, не обращая внимания на проходящих мимо студентов, и с притихшим сердцем проследила за ладонью, что взметнулась вверх, по привычке пряча за собой улыбку. — Что там дальше по плану? — тихо спросила Сайнаара. — Думала пойти в библиотеку… — в глазах мелькнули озорные искорки. — Но как насчет небольшого свидания? — Свидания? — гоготнула Хаан и надула щеки, моментально смутившись. — Ну да, знаешь, как у «нормальных» людей, — Маир поднялась на ступеньку выше, вставая рядом с девушкой, и нежно провела тыльной стороной ладони по скуле. — Я с удовольствием, — прошептала Хаан, растворяясь в прикосновении, и притянула Уайт к себе за талию. — Только понятия не имею, куда тут можно пойти. — С тобой — куда угодно. Улыбка стала шире, а щеки покрылись румянцем. — Прям уж куда угодно?.. — Только не на диван в холле, — строго проговорила Маир. — Хватит с меня этой развалюхи. — Тогда что-нибудь придумаем. Они двинулись дальше вниз по лестнице, а Сайнаара даже на секунду не смогла представить, что они займутся чем-то обычным. Тем, что не связано с грехами, слежкой или освобождением адских чудищ. А заслужила ли она это? Хаан вдруг почувствовала себя невероятно маленькой, беззащитной и ничтожной, будто своими руками уничтожала самоуважение. Такими темпами к концу дня не Маир перестанет ей доверять, а она сама. «Хватит уже. Я жду ответ от Шона. Хватит.» — Можем сходить на рынок, — предложила Уайт, задумчиво проведя ногтем по подбородку. — Погулять, посмотреть… Может, что-нибудь приглянется. — М-м, да! — встрепенулась Сайнаара. — Отличная идея.***
Внутри было привычно таинственно. Небольшие пестрые тележки, потрепанные временем, студенты в маскарадных масках и глубоких капюшонах, пыль, лениво летающая в воздухе, сверкала в огне покошенной люстры, и шепот посетителей и продавцов, что был едва громче шагов по расписным коврам, навевали легкую ауру загадки. Хаан не знала, что может здесь найти, зачем ей безделушки с символикой факультетов или сладкие батончики с напитками, в которых она не нуждалась, но все равно с наслаждением шла по мрачному коридору за Маир, которой отчего-то приглянулась тележка с кофе. — Здесь он намного лучше, чем в столовой, — шепотом пояснила она и указала на вывеску, где мелом от руки перечислялся ассортимент. — Что выберешь? Хаан задумчиво поджала губы и придвинулась ближе, чтобы уловить неожиданно приятный запах, и почувствовала слабое урчание в животе. — Маир, я проголодалась, — выпучила глаза Сайнаара и уставилась на девушку. — Что за… Почему?.. Уайт хмыкнула, ухмыльнувшись, и снова указала на вывеску. — Посмотри на названия, — предложила она. — Ничего не напоминает? Хаан пришлось подбирать челюсть и подавлять нервный смешок. — «Поцелуй гадалки»?.. «Волчья кровь», «Шипящая погибель»… — прихрюкивая, хихикала она. — Что за нелепости. — Угадай, кто их поставщик, — Маир улыбнулась и заговорщически подмигнула. — Подсказка: кое-кто во фраке. — О-о-о, поэтому я чувствую голод, — понимающе прошипела Сайнаара и с готовностью сделала шаг вперед, когда очередь подошла к ним. — Выбери на твой вкус. Уайт отрицательно покачала головой. — Лучше ты, — ответ девушки поставил Хаан в тупик. — Однажды я пристрастила тебя к кофе с каштаном. Теперь твой черед. Выбирай. Сайнаара замялась, потерявшись в предложенных напитках, но взяла ситуацию в свои руки и с задумчивым видом нагнулась к продавцу. — Скажите, а вот этот с чем? — «Демон во фраке»? — тем же шепотом переспросил парень в маске. — С имбирем. — Хм-м, ла-адно, — Хаан поморщилась, дернула плечом и указала на другой. — А «Мраморный рассвет»? — С каштаном. «Нихрена себе совпадение», — про себя пробубнила Сайнаара. В голову закралось странное чувство, будто где-то она уже встречала это название или его часть, но вспомнить не смогла. — «Закаленный в стали»?.. Черт, почему здесь нет описаний, — беспрерывно ворчала она, забыв, что разговаривает с продавцом. — «Слезное небо» звучит невкусно. — Для описаний места не хватило, — ответил парень и кивнул на вывеску. — Она же маленькая. «Сталь» у нас с горьким шоколадом, а «Небо» — с соленой карамелью. Вы готовы сделать заказ? — Э-э-э, да, — уверенно заключила Хаан, уперев руки о бока. — Две «Стали», пожалуйста. — Отличный выбор, — лукаво улыбнулась Маир, склонившись к уху, и Хаан могла поклясться, что волна мурашек, моментально пробежавшая по ней, наэлектризовала каждую клеточку тела. — Я сама заплачу. Сайнаара не успела схватиться за карманы брюк, как Уайт опередила ее. — Что? Мой же заказ, я… — Нет, — перебила она, останавливая руку брюнетки. — Я пригласила тебя, значит, я плачу. — Какая-то ты сегодня слишком щедрая, — поддразнила Хаан, оставляя в покое свой тонкий кошель. — Прости? — Уайт расплатилась за кофе и отошла в сторону, дожидаясь его приготовления. — Почему слишком? — Ну-у, даже не знаю, — с наигранной задумчивостью протянула Сайнаара и хихикнула. — Утром ты выкинула миллион золотых на протез. Уже забыла? — Ничего особенного, — просто ответила Маир и безучастно оглядела соседние тележки с сувенирами. — Еще от пары сотен не обнищаю. Хоть слова девушки слегка охладили пыл, ведь она была из самой богатой семьи страны, но все же Хаан не могла оставить этот широкий жест без внимания. Может, для Уайт ничего не стоило выбросить миллион на ветер, легким движением выписав Защитнику чек, — хотя и в это верилось слабо — однако для Сайнаары данная сумма жала горло. Она чувствовала, будто Маир оплатила протез не для Аллена, а для нее, чтобы она не теряла бойца на арене, чтобы не винила себя, чтобы к ней относились лучше. Поэтому она предложила Уайт исследовать остальные части рынка, решительно настроившись найти что-то достойное для девушки. Ну или приблизительно приличное. Словом, что-то, что потянет ее жалкий кошелек. Правда, взгляд зацепился не за блестящие украшения, а за стойку с красками. Она еще не встречала на территории школы художников, что пользовались бы приобретенными здесь товарами, но яркие цвета и стеклянные банки с широкими пробками приковали все внимание. Она помнила, что в обязательное обучение Уайт входила живопись, поэтому это занятие ей в новинку не будет. Неожиданно захотелось немного пошалить. — Я сейчас вернусь, — тихо заверила Маир и сжала ладонь Хаан на прощание. — Наш кофе готов. — А-а, поняла, хорошо. Сайнаара закусила губу, придумав самый коварный во тьме план, дождалась, когда девушка отойдет, и яростно зашептала опешившему продавцу. — Мне нужна самая термоядерная, яркая и крутая краска, что есть в Вашей лавке!.. И она должна рисовать по камню. — Э-э, окей, — пожал плечами особенно низкий парень, который оказался даже меньше самой Сайнаары, забавно выглядывающий из-за слишком высокой для него тележки. — Сейчас поищу… Предпочтения в производителе? — Да без разницы, — от волнения Хаан подпрыгивала на месте, переминалась с ноги на ногу и без конца оглядывалась, боясь, что Уайт вот-вот вернется и спалит ее хитрую контору. — Быстрее, будьте так любезны. С шепотом она явно переборщила. Он вышел оглушительным и приказным. Продавец молниеносным движением вывалил на прилавок яркие наборы и во все глаза уставился на покупательницу. — Черт, — выругалась Хаан, стараясь взять себя в руки и больше не применять дьявольский шепот. — Мерси, благодарю, сколько с меня? Она рвано схватила первую попавшуюся коробку, в которой сразу же звякнуло стекло, и яростно потрясла ей перед глазами парня. — Эй! Думай быстрее. — Три тысячи золотых, — скучающе ответил продавец, скептично оглядывая покупательницу. — Вот же черт, — Сайнаара хлопнула ресницами, понимая, что денег ей не хватает. — Может, скидочку? — Скидок не делаем, — он встрепенулся, когда речь зашла о торгах, и Хаан устало вздохнула. — Либо полная сумма, либо ничего! Видимо, без дьвольского внушения здесь не обойтись. Парень отшатнулся, увидев коварный оскал девушки, что облокотилась о тележку, и сглотнул, когда в ее глазах блеснула лава. — Я сказала, что мне не хватает монеток, малец, — вкрадчиво прошептала она и нагнулась еще ближе. — Что будем с этим делать? — Может, скидочку? — пискнул торговец. — Какое неожиданно приятное предложение, — оскалилась Сайнаара и с довольным видом сжала набор с красками под мышкой. — Только вот насколько оно приятное? — На пятьсот… — Тысячу, — процедила Хаан. — На тысячу золотых. — А кисти ты отдашь бесплатно, — казалось, брюнетка успешно вошла в роль устрашающей дьяволицы и вовсю пользовалась силой шепота. — Мне много не надо. — Кисти бесплатно… — словно в трансе ответил продавец и протянул несколько кисточек разных размеров. — По рукам! — ухмыльнулась Сайнаара. — Держи, коротышка. Она вытряхнула содержимое кошелька на прилавок, из-за чего монеты чуть ли не посыпались на пол, и поспешила отойти в сторону, засунув кисти в карман, чтобы не привлекать к себе еще больше внимания. — Ита-ак… и где же моя богатая женщина? — пробурчала она себе под нос, проходя к кофейной лавке, но тут же широко улыбнулась, когда заметила белую голову и алую рубашку в толпе. Маир снова кто-то отвлек, кажется, с курса Банкиров. Невооруженным глазом было видно, что девушке беседа неприятна. Кулак правой руки сжался так сильно, что бледная кожа готова была треснуть, а ногти — продырявить ладонь. — И все же Спарринги — великое событие, мисс Уайт! — шепот этого, как уже успела понять Хаан, ублюдка почти переходил на голос от перевозбуждения, а сам студент агрессивно жестикулировал, с умным видом что-то доказывая девушке. — Понимаете, мы отдаем честь Матери Света. Все те жертвы не напрасны, а являются важной частью ритуала! — Прошу прощения, но я не вижу смысла в продолжении этого спора… — Нет же, мисс Уайт, Вы только послушайте! Вы меня поймете. Маир поборола желание вскинуть ладонь и заткнуть парня, ведь это противоречило правилам хорошего тона. Благо Сайнаару редко останавливал этикет. — О-оу, неужели кто-то делает вид, будто что-то смыслит в Спаррингах? — скептично прошептала брюнетка и тепло обхватила ладонью сжатый кулак, заставив тот дрогнуть и расслабиться. — И чего же в них такого прекрасного, м-м?! — Ну, эм-м, — парень замялся, когда в спор вмешалось третье лицо, но тут же гордо надулся, словно шарик. — Защита Пандоры демонстрирует свою доблесть, добивается славы! Ведь… — Чушь собачья, — огрызнулась Сайнаара, нагло перебивая студента. — Таким, как ты, диванным критикам, легко рассуждать о поле боя, на котором ваши торгашные задницы отсутствуют, верно? Честь для Матери Света? В жизни ничего тупее не слышала. — Позвольте не согласи… — Я бы назвала этот цирк мясной дробилкой для Матери Пан-Пан, — заткнула Хаан и дернула плечом, делая вид, что задумалась о чем-то. — Знаешь, нарезка бекона к завтраку. — Да как Вы смеете так выражаться! — Надо будет спросить у Пандоры при случае, — протянула Сайнаара, с упоением игнорируя возмущение Банкира, — каким был Ланге на вкус. Не слишком жилистым? — Вы… это… мерзко, мисс Хаан, — осуждающе процедил студент и пригрозил пальцем. — Вам поучиться бы манерам, а то ведете себя не по статусу! — Ты чего? — гоготнула Сайнаара и выпрямила спину. — Помни с кем разговариваешь. Я вообще-то представляю доблестную Защиту Пандоры. Банкир опешил еще больше, чуть не задохнулся от наглости девушки и попытался найти поддержку в Маир, но, встретившись с ее холодными глазами, прикусил язык. — Было… было приятно поговорить, мисс Уайт, всего хорошего! — он злобно поклонился и агрессивно проследовал на выход с рынка, расталкивая других студентов в стороны. — Ишь какой борзый, — пробурчала Сайнаара, провожая взглядом парня. — Весьма дипломатично, — хмыкнула Маир и повернулась к девушке, с легкой насмешкой глядя той в глаза, но тут же улыбнулась, будто потеряла давящий плечи груз. — Спасибо, что вступилась. Мистер… Ох, черт, я забыла его имя. В общем, он никак не хотел прекращать диалог. — Расскажешь? — предложила Сайнаара и криво усмехнулась. — Можешь заворчать его до смерти, пока мы пьем кофе. — Да уж, это я легко устрою, — фыркнула Уайт и с неподдельным возмущением нагнулась вплотную к Сайнааре. — Сколько хамства должно быть в человеке, чтобы просто встать на пути и не позволить пройти? — Так он тебя буквально не пускал? — неверяще прошипела Хаан. — Твою ж, надо было ему вмазать… — Ну, нет. Не стоит так уж радикально… — Маир забрала забытые стаканчики кофе, протянула один брюнетке и направилась с ней к выходу. — Но поступок неприятный, это верно. Сайнаара смутилась замечанию и вспомнила слова Шона о том, что на самом деле Уайт может ударить лишь словом, и задумалась, что если бы Маир пришлось использовать кулаки, то это точно было бы крайней мерой. — Считать Спарринги даром небес лишь из-за того, что какая-то недобогиня придумала их, — она убрала белую прядь за ухо, прежде чем подхватить ладонь Хаан, и указала стаканчиком в сторону амфитеатра. — Вот уж поистине гениальный дар. Кучка подростков пытается перебить друг друга и в итоге ничего за это не получает. Давали бы какие-нибудь привилегии победителям, даже не знаю… Благословение? Повышение? Кубки? Но нет, они заставляют драться просто так. На потеху публики. — А разве за победу не вручают кубок чемпионов? — смутилась Сайнаара и нахмурилась. — Как-то совсем бесполезно все выходит. — Да нет, сам-то кубок есть, — нехотя согласилась Маир. — Видела кабинет Коллинз? Вручают награду ей, а не настоящим победителям. — Чего? — Хаан возмутилась, а под кожей отчего-то всколыхнулось пламя, словно эта новость задевала за живое. — А она тут каким боком?! — Она глава Защиты, — просто ответила Уайт. — Поэтому все лавры отходят ей. — Фу. Хоть в этом коротком комментарии Сайнаара и пыталась передать весь спектр заключенных внутри эмоций, но не смогла. Она вдруг вспомнила, что все еще удерживала под мышкой коробку с красками, а из кармана торчали кисти, будто девушка неожиданно приобщилась к искусству. — Хочешь пар выпустить? — Каким образом? — переспросила Уайт, но, проследив за карими глазами вниз, загорелась интересом и сощурилась. — Госпожа Хаан хочет научиться рисовать? Так это к Шону, а не ко мне. Сайнаара гортанно загоготала, запрокидывая голову, но не от комментария Маир, а от собственного коварства. — Госпожа Хаан хотела бы наследить в школе вместе с госпожой Уайт. — Поразительно, — рассмеялась она и закусила губу. — Вчера ты подталкивала меня к краже, сегодня — к вандализму. Боюсь предположить, что будет завтра. — Да бро-о-ось, — проскулила Сайнаара и поспешила обогнать девушку, стараясь незаметно завести за угол запретного крыла школы. Туда, где всегда было меньше всего людей. — Было же весело, ну-у! — Кому как, — смеясь, покачала головой Маир. — Да ладно, скажи, ты хоть раз в жизни делала пакости? — Хаан цокнула языком, когда девушка хотела ей ответить. — Я говорю о настоящих пакостях, выходящих за рамки дозволенного. Подсунуть Мглу Асмодею или вырвать страницу из книги Сатаны за шалости не катят. Уайт обреченно закатила глаза. — Наверное, я покажусь тебе скучной. — Чего?! Как ты могла такое подумать? Никогда не покажешься, — Сайнаара застыла на месте, забыв, что все это время шла спиной вперед, и из-за этого Маир едва не столкнулась с ней. — Ты интереснее всех. Всегда была и будешь. Что-то в этих золотых радужках дрогнуло. Хаан успела проклясть себя за то, что не сдержала язык за зубами раньше и, видимо, затронула больную мозоль. Уайт потупила глаза, снова взглянув на краски, сжатые под мышкой, заметила кисти, нелепо торчащие из кармана излишне широких брюк, ботинок, нервно отстукивающий рваный ритм, повторяя ход хаотичных мыслей брюнетки, и снова отдала внимание обеспокоенному лицу. — На какой именно стене ты хочешь наследить? — Ты сейчас серьезно? — пропищала Сайнаара, внутренне ликуя. — А-а… На этой! Хаан быстрыми глотками опустошила несчастный стаканчик кофе, чудом не поперхнувшись, и поспешила сжечь его, раз никто не видит. — Сай… Ох, не торопись ты так. Откуда такая спешка? — неверяще просмеялась Маир, наблюдая забавную картину. — А вдруг ты передумаешь, пока я тут коф… кофейничаю, — пожала плечами Хаан, отряхивая руку от пепла о штанину. — Есть вообще такое слово?.. А плевать, пойдем скорее! Солнце над парком клонилось к горизонту, а они выбрали самое темное место за школой, где не оказалось студентов, даже деревья там встречались реже. Кусок белой мраморной стены, оплетенный венами и костями, будто рамкой, давно привлекал внимание Хаан. К слову сказать, она выбрала бы своим холстом главную дверь, но на это Маир точно не согласилась бы, поэтому пришлось придержать непослушный язык за зубами и довольствоваться мрачными уголками. — Есть идеи? — зачем-то шепотом произнесла Сайнаара, скрываясь с девушкой в тени. — Может, послание для потомков? — М-м, парочка найдется, — задумчиво ответила Уайт и приняла протянутую кисть. Она зажевала губу, пока Хаан, коварно ухмыляясь, открывала банки с красками, и провела кончиками пальцев по стене, аккуратно огибая линию иссиня-черных вен. Сайнаара с облегчением выдохнула, заметив в коробке пузырек с водой для промывки кистей, но тут же замерла, увидев жест девушки. «Она… Она это случайно? Или она видит вены?..» — Что ж, понятия не имею, зачем я на это согласилась, но раз сегодня я вандалка, — протянула Маир, вернув внимание краскам, — то порча государственного имущества меня не волнует. — Умышленная порча, — гоготнула Сайнаара, взяв в левую руку свою кисть, — божественного имущества. Мы же в Аду. — Еще лучше.Гвендалин Коллинз — младенец с кубками.
Осторожно! Не учебная тревога! Кто-то размазал козявки на диване в холле Иерархов!
— Очень по-взрослому, — саркастично улыбнулась Уайт. — Ой, а сама-то о младенцах, — она язвительно показала язык.Хугин Срайт
— Сайнаара! — укоризненно закатила глаза Маир и рассмеялась. — Это и моя фамилия тоже! — Черт, прости, — пробурчала Хаан и облизнула кончик кисти, чтобы замазать неудачное оскорбление, но на половине ее руку остановила Маир. — А-а?.. — М-м, оставь так, — заключила Уайт и потянулась к надписи, чтобы добавить от себя.Хугин Срайтеныш
СрХугин Срайтеныш
***
Когда солнце село за горизонт, а на темное небо взошел блинчик луны, они сидели под своей расписанной разным почерком стеной, освещенные лишь слабыми лучами Маир, и о чем-то долго молчали. Бледная рука узор за узором выводила на запястье тонкой кистью, пока Хаан, облокотившись спиной о мрамор, с немым восторгом впитывала каждое движение склонившейся над ее ладонью девушки. Бутон кроваво-алой розы все больше распускался на ее руке после каждого мазка, а утренние тревоги тягучим осадком проплывали где-то на дне сознания. — Маир? — М-м-м? — Уайт лишь вопросительно изогнула брови, но от занятия не отвлеклась, кропотливо выводя зелено-коричневые иглы на стебле. — Я хотела тебе кое-что рассказать. Сайнаара все еще сомневалась, корила себя за то, что не осмелилась сообщить раньше, но сейчас уже не хотелось молчать. Даже тогда, когда встретилась с тягучим золотом пронзительных глаз. Она усмехнулась, заметив на щеке Маир фиолетовую краску, и удивилась тому, что даже эта небольшая небрежность не убавляла серьезности, а, наоборот, лишь увеличивала, создавая впечатление глубокой погруженности в работу. — Что-то случилось? — уточнила Уайт, когда тишина затянулась, и Сайнаара вздрогнула, отвлекаясь от мыслей. — Да, я… я не сказала тебе кое-что, — виновато произнесла Хаан, потупив глаза, и облизнула вмиг пересохшие губы. — Я просто не знала, как подойти с этой информацией, понимаешь, она немного стремная и пугающая… Даже, ну, я бы не сказала, что прям вот пуга-ающая, скорее… Странная! Поведение странным было, вот, да. — Так, подожди, — Уайт мотнула головой и отложила кисть в сторону. — Сделай глубокий вдох, успокойся и скажи как есть. Что за информация? Сайнаара послушно выполнила указания и выпрямила спину, приготовившись получить заслуженную оплеуху. — Это Хугин рассказал мне о слабости барьера, — выпалила она на одном дыхании и поджала губы, плотно зажмурившись, но пощечины так и не последовало — лишь тягучее молчание. — Ты это о чем? Хаан распахнула веки, во все глаза уставившись на сбитую с толку Уайт. — Ну… Он подошел ко мне и рассказал. Кажется, он знает обо мне и… И о тебе тоже. О лечении. Шок Маир быстро сменился вспышкой страха, но и он тут же погас. На лицо опустилась нечитаемая маска, а тело застыло, словно стало холодной мраморной статуей. Она безотрывно смотрела в карие глаза, но Хаан не могла понять, что та чувствует и слышит ли ее сейчас. — Он сказал, что оставил нас в покое, что помогает… Она тщетно повторяла то, что сказала Шону утром, но безуспешно. Движения Уайт ограничивались лишь слабым дыханием. — Я не сказала сразу… Не сказала, потому что… я не знаю. Я не знаю, я просто забыла про это, испугалась, что это будет… Стремно и глупо звучать, понимаешь? Свет вокруг Маир мигнул, будто пощечины раздавала Сайнаара, и брюнетка запнулась, когда за спиной в яростной вспышке что-то мелькнуло. Лицо, что не отражало никаких эмоций, помрачнело, веки опустились, а черты словно стали острее. — Забыла? Едва различимый шепот она все же уловила и поморщилась от сквозящего в нем напряжения. — Как ты могла забыть о таком? — сквозь стиснутые челюсти прошептала Маир. — Ты соврала мне?.. — Нет! Нет, я не врала, я… только немного, — задыхалась Хаан, чувствуя, как воздух вокруг становится тяжелее, отдавая слабыми вибрациями. — Я хотела все выяснить, я хотела узнать, что ему нужно, а потом рассказать! Белки глаз девушки медленно затягивались золотом, что не спеша стекалось к зрачкам, пока Уайт старалась держать себя в руках, но каждое произнесенное слово било сильнее предыдущего. — Ты сказала, что узнала это от Мамоны, — процедила Маир и медленно, будто в трансе, поднялась на ноги. — Утром сказала, что волнуешься из-за непереносимости смертной еды. Это тоже была ложь. Стеклянные банки расплескали краску, когда Сайнаара вскочила с земли и сделала шаг к девушке, рефлекторно шагнувшей назад. — Мамона действительно рассказала мне подробности! Это правда! От Хугина я узнала только то, что барьер после одиннадцати слаб! Маир, пожалуйста, я не хотела тебе врать. Я хотела лишь выиграть немного времени, но… — Ты могла попросить дать тебе время, — почти выкрикнула Уайт, часто заморгала, будто это могло помочь унять магию, но так и не справилась с задачей, поэтому развернулась и стремительно зашагала в сторону общежития, чтобы спрятаться куда-нибудь, закрыться, снова взять все под контроль. — Как это сделала я, Сайнаара. Так поступают люди, уважающие друг друга! Сайнаара почти бежала за девушкой, спотыкаясь о камни дорожки. — Я растерялась, — Хаан почувствовала, как ее нижняя губа затряслась, а на глаза навернулись слезы. Паника мешалась с чувством вины, а вибрации в воздухе не думали становиться слабее, увеличиваясь в диаметре. — Прости меня, я и правда сглупила… Она не знала, что еще можно сказать, как возможно связать хоть два слова вместе, остудить пыл, доказать то, что Хаан лишь безмозглая дура, а не коварная дьяволица, что строит козни и унижает. Дверь общежития хлопнула прямо перед носом, и Сайнаара едва не впечаталась в нее лицом. Маир агрессивно стучала ботинками по ступеням, не обращая внимания на выкрики в затылок. — Пожалуйста, послушай! Я не хотела, чтобы на тебя наваливалось слишком много! — Слишком много? — неверяще прорычала Маир и остановилась на последнем лестничном пролете. — Неужели и ты считаешь меня слабой?! Хаан застыла с протянутыми руками, когда Уайт резко развернулась к ней, выплюнув последнее слово одновременно со вспышкой. Лучи неистово замигали, и в свете, исходящем от нее, Сайнаара заметила очертания тех самых крыльев за спиной, сотканных из света. — Маир, ты… — Не трогай меня, — требовательно прошипела она, вскинув ладонь. «Гордыня.» — Нет, постой, пожалуйста, — Хаан задыхалась, пока освещение мигало. Казалось, само пространство дрожало вместе с ним, а вены на мраморных перилах затрепетали, ускоряя биение. Восторг, комом вставший в горле, вытеснял вину, и откуда-то слева звонко захрустела костяная рамка картины, распадаясь в пыль. — Прости меня! Я никогда не считала тебя слабой! Я лишь хотела уберечь, не давать ложную надежду. Я запуталась.«Проснись, Сайнаара… Проснись!»
И тот шепот, которым она разбудила Маир после каникул, и тот… тот же шепот, которым сама Уайт разбудила в новогоднюю ночь. Черт. — Я не допущу больше такой ошибки!«Почему ты хочешь, чтобы я тебя признала?»
И визит в угодья. Первым Уайт оскорбило не предательство брата, нет, не оно. Первой задета была гордость.«Потому что я эгоистка.»
— Я поставлю тебя в известность, если что-то узнаю, я скажу тебе прямо, я обещаю тебе! Уязвленная, ущемленная, вечно и всеми пренебрегаемая Гордыня. «— Может, кто-нибудь расскажет, что здесь случилось? — перебила повисшее молчание Маир и указала на груду книг. — Не терпится везде сунуть нос, госпожа Уайт?» Насмешливый бас Асмодея бил по перепонкам, пока Сайнаара делала маленькие неловкие шаги навстречу. — Я не хотела делать тебе больно, — прошептала она. — Я лишь боялась навредить. Перед глазами всплыл смутный образ. Как над обеденным столом парила усыпленная Уайт, как из глаз текли золотые слезы, оголяя часть чистой души, хотя остальные студенты в столовой и не думали преображаться. И подлый, коварный, хитрый Левиафан, что так искусно хранил молчание, поглотивший страхи семи. Кем же была седьмая из грехов, раз морской змей полностью восстал? Очевидный вопрос. «Такое же перерождение. Бессмертное. Как я!» — Прости меня, — почему-то с улыбкой, глупой и кривой, сказала Хаан, судорожно выдыхая в солнечной духоте лестницы. — Пожалуйста, прости. Маир дрогнула, а свет вокруг нее наконец стал выравниваться. Что бы другие ни говорили, она все еще оставалась понимающей, самой гибкой, готовой к переменам.«Я так устала от своей гордыни.»
«Ведь я та еще гордячка.»
Казалось, поведение брюнетки приводило Уайт в большее замешательство с каждым произнесенным словом, и гнев медленно сменялся на милость. «Мраморный рассвет» с каштаном, созвездие Скульптора из сна, а герб семьи Уайт — тот же алый рассвет у моря. — И как это понимать? — прошипела она, агрессивно шагнув навстречу, и вцепилась в перила, чтобы иметь хоть какую-то опору. — Вот чего ты улыбаешься?.. Раскаяние так и прет, черт возьми, из всех щелей! Так подло мне солгала! Как тебе наглости хват… — Прости… прости. Прости. Прости! Она не могла сдерживаться и подавлять до безумия нелепый смех, не сейчас. Не когда седьмая из грехов стояла перед ней, осыпая проклятиями, шокировано изогнув изящные брови. — Что ты… — Маир запнулась, сбившись с мысли, и с холодной яростью взглянула в карие глаза. — Ты смеешься надо мной?.. — Нет! Нет, я бы никогда, — горячо прошептала Сайнаара, оказываясь в сантиметрах от разгневанного лица Уайт. — Я просто… Ты моя богиня. Брови девушки дернулись вверх, но Маир не успела сделать никаких выводов. Хаан крепко обхватила ее за талию, придвигая ближе, и впилась в губы так страстно, что почувствовала изумленный выдох и дрогнувшее колено. Какой-то долей сознания она боялась, что получит-таки по лицу, но сама дернулась вперед, заставляя Маир столкнуться с чем-то, наверное, с теми же перилами, когда ее рука запуталась в черных волосах и с некой грубостью прижала за затылок к себе. Поцелуй был не просто жадным, но пылкой, неистовой вспышкой. — Не здесь, — в губы прорычала Уайт и, схватив Хаан за рубашку, потащила наверх. Дверь комнаты закрылась, и Маир притянула девушку к себе так близко, что та в который раз съежилась от мурашек, когда ее дыхание обожгло губы. — Еще раз соврешь мне… — Обещаю, что не стану. Дослушивать не нужно было, чтобы понять, что мимолетной вспышкой ярости Сайнаара больше не отделается. Она покрывала ее лицо поцелуями, уводя куда-то в сторону, и ухмыльнулась, когда Уайт спиной уперлась в спинку дивана. — Я скажу сразу, — клялась она между касаниями. — Я попрошу дать время. Прости меня. Хаан сдавленно выдохнула, когда Уайт поймала и колко прикусила ее нижнюю губу. Сайнаара запустила нетерпеливую руку под рубашку, что выправилась из брюк в погоне, не скрывая свое ликование от задрожавших ребер, и с упоением проглотила низкий стон девушки, когда пальцы сквозь топ обвели и сжали сосок. Губы спустились ниже, под челюсть, а Маир, часто дыша, яростнее вцепилась в волосы, когда зубы прикусили кожу. — Интересный… способ… получить прощение, — меж вздохов съязвила она, когда Хаан дошла до мочки. Брюнетка усмехнулась и, не собираясь проявлять сдержанность, горячо обвела языком форму уха. — А у меня получается? — прохрипела Хаан, всем телом прижимаясь как можно ближе, и чувственно провела пальцами по ребрам и талии, спускаясь к бедрам. — Если постараешься, — сдавленно ответила Уайт, пытаясь сделать вдох и сдержать рвущиеся белые лучи, — то я подумаю. Каким образом она умудрилась не повредить рубашку, пока расстегивала пуговицы, никто из них так и не узнал. — Я не хотела делать тебе больно, — прошептала Сайнаара в разгоряченное ухо и провела пальцами по внешней стороне бедра. — Никогда не хотела. Уайт выгнулась навстречу, одной рукой вцепившись в спинку дивана, отчего его кожаная обивка заскрипела, а другой сжала в кулаке копну волос, когда Хаан впилась долгим поцелуем под челюстью. — Очень заметно, — выдохнула Маир, задрожав всем телом, и запрокинула голову, подставляясь под горячий язык Хаан. — Это правда, — томно прохрипела она, не в силах совладать с кипящей под кожей лавой, и нехотя отстранилась, чтобы заглянуть в вязкое золото глаз. — Я бы никогда не причинила тебе боль умышленно. То, как Уайт посмотрела на нее — надломленно, но в то же время страстно, почти что яростно — дало понять, что сейчас девушка не простит прерванного возбуждения, если она не предпримет хоть что-то. Поэтому она не стала медлить. Школьная рубашка скользнула по рукам, следом за ней в сторону полетел белый топ, а язык прильнул к груди, вырывая из Уайт глубокий стон. — То-олько попро-обуй, — задыхалась она и оперлась ладонями о диван, выгибая спину, чтобы дать Хаан больше пространства. Сайнаара не знала, что хотела сказать Маир — слова утонули в слабом рычании, когда она подхватила девушку за поясницу, жарко впиваясь в ее губы, и повела в сторону, чтобы мягко уложить на несчастный диван. Руки блуждали по телу, словно во всепоглощающем танце, а сердце готово было остановиться каждый раз, когда ногти царапали затылок, а Уайт выдыхала ей в рот. Хаан приложила все возможные усилия, чтобы удержать костяную корону, боясь задеть зубьями, когда рука девушки через ткань брюк чувственно замассировала вокруг напряженной точки. Яростно смаргивая лаву и зарычав почти исступленно, она отстранилась, чтобы вернуть себе контроль, и поймала разочарованный взгляд из-под опущенных ресниц. — Нет-нет, сначала ты, — с коварной ухмылкой заявила Сайнаара и оставила легкий поцелуй на проворной ладони, спускаясь все ниже по запястью. Колено уперлось между ног, и Маир ахнула, когда оно медленно задвигалось. Хаан восторженно заметила мелькнувшие белоснежные крылья, что так и не сформировались до конца, и не смогла больше ждать, напрочь потеряв голову от глубокого осознания происходящего. Все было, как в тумане. От дрожащих пальцев скрипнула ширинка, и алые брюки слетели с ног. Черная рубашка, неизвестно когда потерявшая пару пуговиц, была яростно выброшена куда-то в сторону двери вместе со спортивной майкой. Хаан очнулась только тогда, когда ногти впились ей в спину, а вокруг пальцев сжались мышцы. Голова закружилась от рваных выдохов ей в плечо, а нос пощекотало белое перо с золотым концом. Она ускорила темп, когда почувствовала, что Уайт подходит к разрядке, и накрыла ее губы своими, чтобы поймать финальный стон, переходящий во что-то охрипшее и неразборчивое. Тягучее золото, залившее белки глаз, нехотя спадало, а тело Маир снова забилось крупной дрожью от легких, едва уловимых движений пальцев внутри. — Ладно, — выдохнула Уайт, опрокидывая голову на диванную подушку. — Прощаю. Сайнаара счастливо рассмеялась, зарываясь носом в растрепанные белые волосы, но тут же сердце перестало работать, когда в дверь кто-то дико постучал. — Черт… Уайт застыла от испуганного писка брюнетки и нахмурилась, но после устало закатила глаза. — Плевать, мы спим, — шикнула Маир, но стук повторился. — Да кого еще принесло? — Нас могли услышать? — внутри все похолодело. — Нет, на комнатах Владык чары, — нахмурилась Уайт. — Изнутри мы слышим, но снаружи — нет. — Тогда… Тогда я не знаю, что… Твою ж мать. — Что? — Маир сощурилась и с подозрением посмотрела на то, как Хаан виновато закусила губу. — Сайнаара, выкладывай уже. — Это Шон, — прошептала она, удрученно вздохнув. Маир фыркнула и снова закатила глаза. — Что за проходной двор… Подождет до утра. — Вернулся с миссии… — Какой еще миссии?! О дверь что-то глухо ударилось, будто кого-то приложили о нее парой ласковых пинков, и из коридора послышались приглушенные голоса. — Не рыпайся, пижон. — У тебя вообще мозгов нет?! Не распускай руки! — Зануда, открывай! Уайт скептично вздернула бровь и перевела пронзительный взгляд на Хаан. — Что еще ты мне не рассказала?
