Песнь о сгоревшем Фениксе

— Ну что, дамочки, всех на уши подняли, теперь можно и по кроваткам, — Шон хитро ухмыльнулся. Рыжий Уайт во все глаза уставился на то, как Кортес, покручивая в когтистой руке высушенным корнем неизвестного растения, развалистой походкой прошелся от группы грехов и остановился у Хаан, что пыталась незаметно смахнуть непрошенные слезинки. Его взгляд медленно перевелся на светящихся треугольных медуз, что тонкими щупальцами удерживали в воздухе старика, потом на Мамону и остановился на ее диких руках, летающих из стороны в сторону вместе с головой. — В… Вблизи я их еще не видел, — Хугин побледнел на полтона, и Маир выпустила брата из объятий, разворачиваясь к столпам мира сего. — Ты привыкнешь. — Т-ты в этом уверена?.. Уайт глубоко вздохнула и загадочно улыбнулась. — Я же привыкла. Рыжий недоверчиво скривился, оценивающе смотря на баранью голову Похоти, но застыл на месте, когда взгляд уперся в черно-коричневый доспех. — Асмодей, как ты смотришь на то, чтобы выпить за твой счет? — нахально ухмыльнулась Хотару. — Хугин, ты все еще здесь? — Маир потрясла брата за предплечье, но тот никак не отреагировал, ошарашенно переводя округленные глаза со старшей Хаан на младшую. — Да, Владычица, — Похоть почтительно поклонился и проследовал на выход из чайной лавки. — Напитки будут поданы по высшему разряду. — Владычица?.. — Напомните, насколько вы малявки? — воительница скривила рот и оценивающе проскользила взглядом по студентам. — Вам уже можно пить? Сайнаара устало закатила глаза и сунула руки в карманы широких брюк. — Да-а, можно. — Я не хочу! — поспешно воскликнул Шон. — Не с ней! — Что за ущемленный малец. Я тебе кого-то из родителей напоминаю, раз так прицепился? — саркастично прохрипела женщина, лукаво оскалившись, и убрала руки за спину. — Плохой взрослый обидел тебя, и теперь малыш срывается на отдаленно похожих. — Что… Да я… — Да ты можешь и не пить, — прохрипела Владычица, в чьем голосе Хаан уловила нотки угрозы. — Мир от этого не схлопнется. — Крысеныш, хватит, а, — Сайнаара дернула покрасневшего от злости друга за рукав, заставляя посмотреть на себя. — Мы ведь уже это проходили. Хотару нам помогала, или ты забыл? — Хотару?.. — шок на бледном лице Хугина едва ли можно было назвать адекватным. Парень едва сдерживался, чтобы не свалиться в обморок. — Та самая Владычица Хотару Хаан?.. — Да, я тоже тебя помню, — женщина гоготнула, дернув плечами, явно получая удовольствие от забавного диалога. — Как твои успехи в учебе? Особенно меня интересует «История Артефактов». Брови парня поползли наверх, а подбородок как-то странно дернулся, что лишь раззадорило Владычицу. — М-м, всем профессорам задницу подлизал? — Так, довольно, — Маир предупреждающе вскинула руку, на что Хотару расхохоталась еще громче, но от комментариев воздержалась. — Что за привычка такая? Ты со всеми знакомишься через угрозы и запугивание? Отличный способ завязать диалог, ничего не скажешь. — Не со всеми — только с особенными, — хищно улыбнулась Владычица, развернулась на пятках и чуть нагнулась к Шону, когда проходила мимо него. — Действительно зануда. Надо же, как тонко подмечено. Кортес не выдержал, сменив гнев на милость, и прыснул от смеха, увидев возмущение на лице подруги и ее недовольно скрещенные руки на груди. Сайнаара уже давно заметила на себе пристальный взгляд Хугина, но чем больше времени проходило, тем невыносимее было его терпеть. Когда Маир снова попыталась привлечь внимание брата, он вздрогнул, отчаянно проморгался и во все глаза уставился уже на сестру. — Почему они так похожи? — Потому что я — ее реинкарнация, — хрипло отозвалась Хаан и неловко подошла к близнецам. — Сюрпри-и-из! Брови взметнулись вверх, а глаза округлились так быстро, что показалось, будто выражение лица переключилось по щелчку пальцев. Пока Оратор пытался взять себя в руки и усвоить полученную информацию, Сайнаара заметила измученную школьную форму Маир, что не только выцвела на солнце за одну ночь, но и порвалась на лопатках, видимо, когда крылья чистой души прорезались наружу. «Черт, ей, наверное, холодно…» — Ага… Очень мило, — к сожалению, додумать ей не дали. Парень уже приходил в себя и с каждой секундой все больше походил на прежнего надменного пижона. Оратор махнул рукой и с вызовом посмотрел на сестру. — Видимо, у меня изначально не было шансов помешать вам… — Хугин… — Маир предупреждающе сощурилась. — Ведь ты встречаешься с революционеркой. — Хугин! — Чего это там петушок запел? — Шон воинственно упер руки о бока и подлетел к троице так быстро, что пятки сверкали. — Что ты там про мою банши сказал?! Тебе мало вломили?! — Ты вообще умеешь нормально разговаривать? — неверяще прошипел Хугин. — О, Милостивая Матерь… Любая из них, черт возьми, — Маир закрыла глаза и потерла переносицу. — И как вы еще не устали? Близнец высокомерно оскалился, пробежавшись скептичным взглядом по Кортесу в облике Левиафана, но ничего не ответил. — Ну-ну, я вижу твои ядовитые мысли наскво-озь! — с вызовом воскликнул Шон и ткнул серебряным когтем в белый пиджак. — Попробуй, пижон, валяй! В отличие от хладнокровной сестры, Хугин практически пылал. Шея от злости покраснела, меж нахмуренных бровей пролегли глубокие морщинки, а плечи приподнялись от сжатых кулаков. — По части яда тут только ты, ящерица наманикюренная! Рот друга застыл в шокированном «о», а в чешуйчатых белках мелькнули оскорбленные черточки зрачков. — Ящ-щерица?! — Зависть задохнулся от возмущения. — Какое… Какое бес-стыдное нах-хальс-ство! От нового шипящего голоса Хугин дернулся и отступил на шаг. — Что за… — Гос-сподин, поз-звольте с-сож-жрать наглеца! — разъяренный змей порывался подлететь к обидчику, но Шон остановил его. — Нет, Леви, нельзя! Это же брат зануды!.. — Какого дьявола тут происходит? — ошарашенно прошептал Оратор. — Наши дьяволицы тут ни при чем, — траурно покачала головой Маир, потерявшая интерес к перепалке, и подошла к Хаан, разинувшей рот. — Пойдем. Я не откажусь выпить. — Гос-сподин, я и так прос-стил его с-сестре «ш-шнурка», но «ящ-щерица»?! Яблоко от яблоньки! Поз-зор!.. Я понимаю, Леви, спокойнее, давай не жрать его, хорошо? Зависть гневно надул щеки и яростно смерил Оратора убийственным взглядом. — Мож-жет, напугаем хоть? — жалобно прошипел Левиафан. — Я з-знаю его с-секретики… — Нет, — строгий взгляд Маир поумерил пыл греха. — Никто никого пугать не станет. — Ла-а-адно, — Зависть нехотя потупил глаза и разжал кулаки. — Ведете себя как дети малые. — Прости, зануда. Хугин поправил пиджак, оттянув его вниз за полы, и прочистил горло. — Прошу прощения. Маир устало вздохнула и взяла под руку Сайнаару, неодобрительно изогнув бровь на то, как сильно девушка старалась подавить смех. — Теперь их стало двое, — заключила Уайт и двинулась к выходу из чайной. — Хорошо, что я уже седая. Хаан все же не сдержалась и загоготала, запрокидывая голову. — Что смешного? — Так вот почему ты сдружилась с крысенышем, — все еще хихикая, выговорила Сайнаара. — У тебя брат такой же вспыльчивый. — Даже не знаю, смеяться мне или плакать. Хаан закусила губу и боковым зрением заметила кусок нежно-розовой ткани, что обрывком свисал со спины, оголяя лопатку. — А тебе не холодно? — в ответ Уайт лишь вопросительно изогнула бровь. — Ну, я про крылья. Они тебе форму испортили… — Не холодно, не волнуйся, — Маир нахмурилась, обдумывая ответ. — Меня больше беспокоит, сколько такой формы я еще испорчу. — Да ладно, мы что-нибудь придумаем. — Да уж, придумаем. Деваться некуда. Хаан кивнула и бросила беглый взгляд на Алчность, которая что-то яростно рассказывала Вельзевул, усадив себя на один из столов зельевара. — Мамона наверняка знала о Гордыне, — вслух отозвалась она, вовремя себя не одернув, и с беспокойством взглянула на Маир, но та лишь мотнула головой. — Я это понимаю, — Уайт помедлила, формулируя мысли. — Понимаю, что все кругом все знали. Только вот никто и не лгал, кроме Асмодея.

***

Хаан искренне поразилась тому, что Хугин достаточно быстро влился в их греховную компанию. Хотя, может, он лишь искусно сохранял лицо, от безысходности взяв себя в руки, — она точно не знала, но сама впервые за долгое время не испытывала никакого дискомфорта. Эта ночь показалась ей необычайно длинной, хотя близилось лето. И спать совсем не хотелось, что можно было списать на дьявольское начало и стремительный уход от смертности, но Хаан вспомнила слова Вельзевул, что грехи могут подражать людским привычкам, поэтому проблем со сном возникнуть не должно. Когда все стали собираться на выход из круга Похоти, Хугин неловко дернулся, будто хотел о чем-то спросить, но так и не решился. — Вас что-то беспокоит, господин Уайт? Асмодей подплыл со спины, заставив Оратора нервно развернуться, и выжидающе уставился уже привычными бычьими глазами в испуганные золотые. Маир неодобрительно фыркнула, когда Искушение применил магию на ее брате, но ничего не сказала, заинтересовавшись диалогом. — Возможно, кое-что меня беспокоит, — медленно проговорил Хугин, безотрывно глядя в огромные светло-карие радужки. — Кто я теперь? Нечисть или человек? Похоть хитро сощурился, а уголки массивной пасти приоткрылись и искривились в улыбке. Уайт нахмурился, увидев, как зверски и угрожающе сверкнул в тусклом свете луны демонический клык. — Пока что никто, — просто ответил Асмодей и разорвал зрительный контакт. — Как это понимать? — Хугин смутился больше остальных и переступил с ноги на ногу. — Смотрите, сейчас снова солжет, — презрительно хмыкнула Уайт и скрестила руки на груди. — Осторожнее, братец, наш дворецкий с сюрпризом. Сайнаара только открыла рот, чтобы успокоить девушку, но Похоть ее опередил. — Госпожа Маир, мне казалось, что я уже искупил свою вину, — Асмодей решительно выпрямил спину. Казалось, от его уверенности сами зрачки дрожали. — Я понимаю Ваше недоверие и докажу, что на мои слова можно положиться. Уайт сомневалась, проедая демона недоверчивым взглядом из-под сдвинутых бровей. — Мы перешли на имена? — Вы стали полноценным грехом, ведь Ваша душа не только собрана, но и пробуждена, хоть смертная оболочка еще осталась, — сдержанно ответил Асмодей и едва заметно улыбнулся. — У грехов нет фамилий — лишь имя. — Хотару ты по имени не называл. — То было личное пожелание Владычицы. — Пусть так, ладно, — Маир смиренно закрыла глаза и сделала глубокий вдох. — Так что с Хугином? — Да, господин Уайт получил новую душу, но она еще не пробуждена, — Похоть двумя пальцами начертил в воздухе очертания какого-то графина, и Сайнаара узнала в нем сосуд с магмой Сатаны из своих снов. — Только от господина зависит, кем он станет. Его деяния, желания и стремления определят душу — оставят в состоянии человека или перевоплотят в нечисть. — Но я уже знаю, кем хочу быть, — он виновато взглянул на сестру. — Человеком. Изогнутые бычьи рога нежно-бежевым сверкнули в полумраке костяных угодий. — Время покажет, кто Вы.

***

«Семь клинков Луною согрето.»

Хаан пригнулась, когда протяжный шепот пролетел над головой, будто мог ее задеть, и по обыкновению споткнулась о камень дорожки. — Сайнаара, ты в порядке? — Маир поймала ее за локоть. — Да! Да, я… Ты это слышала? — Ты про песню Бельфегора? — брюнетка и так все поняла, но все же кивнула. — Нам уже стоит считать, сколько строк в ней осталось. — Ты это о чем сейчас? — Хаан смущенно потерла шею, пока они вчетвером почти в тишине направлялись к общежитию. — Очевидно, это пророчество, — Уайт сосредоточенно проследила за голубоватым призраком волка, что крутился у одного из оживших костяных деревьев и пытался зубами достать ветви. — Нужно будет подумать об этом утром. — Почему утром? — возмущенно воскликнул Шон и всплеснул руками. — Я терпел весь вечер! У меня есть сведения о пижоне! — Я вообще-то все еще здесь. — Я устала, — мрачно ответила Маир, пресекая любые попытки возразить. — И я иду отдыхать. Если хотите сейчас что-то обсудить, то вперед, но без меня. Уайт остановилась у дверей общежития и холодно посмотрела в зелень наглых глаз, будто вынуждая Шона поспорить с ней. — Да ладно-ладно, — Кортес надулся, но виновато потупил взгляд. — Завтра, так завтра. — Спасибо за понимание, друг, — она выдавила из себя последнее слово с таким упреком в севшем голосе, что Сайнаара невольно поморщилась, словно тот был адресован ей. — Доброй ночи. Маир кинула последний непроницаемый взгляд на парней, оставила легкий поцелуй на щеке Хаан, который тут же привел ее в чувство, и скрылась за дверьми общежития. — Да что это с ней?.. Шон выглядел смущенным и расстроенным поведением подруги, на что Сайнаара открыла рот, неверяще уставившись на совершенно нелепого и, кажется, безэмпатичного Проклинателя Зависти, и заметила за его спиной второго Уайта, что как-то странно притих и грустно смотрел на свои ботинки. — Ты сейчас серьезно, крысеныш?! — она вскинула руки над головой, отчаянно желая провалиться под землю. — Хугин умирал! Буквально от ее рук, а она не знала! Не знала и о том, что она Гордыня! Я сказала за минуту до того, как она открыла чертову дверь, в которую ты неприлично долго долбил! Лицо Кортеса вытянулось, а кожа близнеца приобрела зеленоватый оттенок. — Черт, если бы я не сказала, если бы оставила на потом, то все могло закончиться еще хуже, чем подпаленные рога Асмодея! — почти истерично воскликнула Сайнаара, чувствуя, как кожа вместе с воздухом вокруг нагреваются. — Мало того, что Хугин вообще не умеет информацию подавать… Серьезно, ну, кто так говорит?! «Привет, это я, твой неоднозначный близнец! Ты меня прости, но мы с тобой один грех, и ты убиваешь меня этим, сестренка!» Просто охренительная подача, забросил трехочковый! Уайт виновато поджал губы, моментально помрачнев, но Хаан не остановилась. От пульсирующего гнева костяная корона продрала путь наружу, а на изумленном лице Кортеса отбликовало пламя яростных глаз. — Теперь я понимаю, почему никто из грехов прямо нам не сказал о нашей сущности. Это вполне может свести с ума, которого вам двоим явно не хватает! — Да почему двоим-то, — промямлил Шон, но как-то неуверенно. — Я искренне надеюсь, что ты сейчас несерьезно, — прорычала Хаан и ткнула друга в грудь. — Даже не знаю, с чего начать. Может, потому что Маир думала, что брат ее предал, а ты без предупреждения притащил его к ней посреди ночи, хотя мы не об этом договаривались?! Или, может, что она чуть не убила его, а ты полез со своими шутками и неуместными историями?! Или, может, что не проявил ни капли сочувствия?! Выбирай, что больше нравится! Сайнаара вскипала уже не изнутри. Она чувствовала, как на щеках и лбу магмой пульсируют взбухшие вены. — Я ничего не забыла? — в ответ Хугин лишь поморщился, а Шон прикрыл лицо ладонью, словно хотел спрятаться, на что Хаан насмешливо оскалилась. — Ах да, точно. Ваши потасовки тоже безумно ее обрадовали, я уверена в этом. Поддержали и утешили. Десять очков по дисциплине «Сказочное Мудачество»! Она шумно вобрала в грудь воздух, прилагая как можно больше усилий, чтобы успокоить буйную лаву, и одарила парней ядовитой улыбкой. — Вот они — лучший друг и братик. Красавцы, добавить нечего, — когда корона окончательно скрылась в волосах, Сайнаара обратилась непосредственно к Шону. — Кажется, у вас с Маир уже был разговор на подобную тему. Как и наш разговор о Хотару. В твоей голове хоть что-то задерживается? — Мне просто… Мне сложно меняться, Сайни! — Шон успел отойти от оцепенения и теперь агрессивно размахивал руками. — Но я стараюсь. Я стал лучше! — Я знаю. Вижу это. Просто будь капельку человечнее, окей? Нижняя губа Кортеса задрожала, и он безвольно опустил голову, позволяя шипящему с плеча Левиафану утешающе погладить себя по спине. Уайт тихо прочистил горло, чтобы вставить свои пять монеток. — Да, Хаан права… — У меня тоже есть имя, Хугин, прикинь, — Сайнаара устало закатила глаза и развернулась к двери общежития, бросив последний предупреждающий взгляд через плечо. — Оба повторяйте перед сном, как мантру. Эм-па-ти-я. Крутая вещь, рекомендую к использованию.

***

Сайнаара остановилась у крыла Защитников, не зная, куда направиться первым делом. Маир вряд ли уже уснула, поэтому брюнетка тихо проскользнула к себе в спальню, вытащила из шкафчика шорты и замялась. Рука замерла над стопкой одинаковых футболок, и в груди приятно екнуло. Быстро закончив вечерние приготовления, она вылетела из комнаты и побежала вверх по лестнице. Ее восхищала страсть Уайт к строгой одежде, среди которой даже шелковая алая пижама являлась миниатюрной версией костюма, но больше заставила трепетать новость о том, что Маир утаила пропажу одной из футболок Хаан. Костяшки скромно постучали по дереву, и спустя несколько томительных секунд дверь тихо открылась. — Ты долго, — заметила Уайт и прошла вглубь комнаты. Она устало села на край кровати и сощурилась, когда брюнетка с гордым видом протянула ей две футболки. — Сайнаара, не стоило… — Выбирай, — с теплой улыбкой настояла она и нетерпеливо потрясла одеждой. — Черная или серая? Уайт смущенно мотнула головой и усмехнулась. — И почему ты такая прекрасная… — Чего? Повтори, пожалуйста, — Сайнаара подошла ближе, озадаченно глядя на девушку. — Я не расслышала. — Черная, — Маир широко улыбнулась и мягко потянула довольную Хаан на себя. — Но ты не это сказала, — она с лукавым прищуром послушно уселась рядом. — Колись давай. Уайт тихо рассмеялась, чувственно провела рукой по скуле, проскользив к линии челюсти, и не спеша прикоснулась большим пальцем к дрогнувшему подбородку. — Я сказала, что ты прекрасная. Хаан превратилась в одну из статуй седьмого круга, напрочь выбросив потребность дышать и шевелиться, когда взгляд девушки потяжелел, а глаза остановились на губах. — Кажется, нас прервали. Она согласилась, хоть и выдавить ничего не могла. Сейчас Хаан готова была встать на колено и поклясться, что Уайт единственная, кто может свести ее с ума и вернуть обратно за одну секунду, но только для того, чтобы повторить этот порочный круг вновь. Глаза сами собой закрылись, а пальцы на ногах скрутило, когда губы Маир накрыли ее, медленно и нежно прося разрешения, которого ей и не требовалось никогда, ведь Хаан добровольно позволяла делать все, что вздумается. Кислород из легких куда-то высосало, а ноги с позором сжались вместе, когда низ живота превратился в истошно кричащую точку нервов. Ладонь легла на солнечное сплетение и скользнула под футболку, слегка касаясь разгоряченной кожи, отчего мышцы рефлекторно сократились, а дыхание сквозь поцелуй сбилось. Пальцы очерчивали линию груди, ребер и ключиц, бесконечной нежностью одаривая тело, покрытое мурашками. Сайнаара не осознавала, как она успевала дышать, и покорно опустилась, опираясь ладонями о кровать, чтобы дать Уайт возможность продолжить свой танец, и неожиданно тихо выдохнула в губы, когда пальцы сквозь брюки проскользили между ног, заявляя о намерении надорвать каждый сжатый нерв. Маир разорвала поцелуй, но ненадолго, чтобы стащить мешающую одежду. Сердце уже не пропускало удары — оно вовсе перестало биться, встало на паузу, боясь треснуть, если все-таки решится возобновить работу. Во рту пересохло, когда от желания потемневшие глаза томно блуждали по открытому телу, словно видели его впервые, а за ними, вторя беспрекословно, двигались пальцы, подушечками изучая изгибы. Голова запрокинулась, а из груди вырвался охрипший выдох, когда губы легли в ложбинку меж ключиц, язык проложил влажную дорожку, повторяя их форму, а волосы пощекотали плечо. Хаан что-то беззвучно прошептала, когда рука остановилась на внутренней стороне дрогнувшего бедра, но Маир и так все поняла, а может, она просто сама этого хотела — никто из них так и не узнает никогда. Сайнаара уже осознала и приняла всю тягу Уайт к той мýке, что она творила с ее телом и разумом каждый раз. Неспешной и до преступного чувственной пытке. Маир сама подтянулась к лицу и поймала дрожащие от неразмеренного дыхания губы девушки, осторожно вводя пальцы внутрь. С каждым аккуратным толчком давление падало все сильнее, а тишину разрывала лишь вязкая страсть, тягучей магмой переползающая от сердца дальше по венам. Веки дрожали, затекшие ладони окаменели, а локти так и не выдержали, когда изнутри изнывал каждый мускул. Она позволила себе окончательно съехать на кровать, но первый охрипший стон все же вырвался, когда язык, повторяя движения умелых рук, прильнул к груди. Вмиг ослабевшая ладонь провела по белым волосам, зарываясь в них, чтобы ногтями задеть кожу, и темп Уайт медленно стал ускоряться. Когда зубы прикусили измученный сосок, а пальцы отчаянно согнулись, все те надрывно орущие нервы вовсе испепелились, а сиплый, низкий то ли стон, то ли крик утонул в писке, что стоял в ушах. Изогнутая спина рухнула обратно на кровать, а перед глазами все куда-то поплыло. Бедра крупно задрожали, а рот уже не пытался что-то сказать — лишь прерывисто дышать и послушно глотать, раз у мозга остались только эти две функции. — Вот теперь закончили. Сквозь пелену Хаан услышала мурлыкающий над ухом голос, от которого чуть не получила вторую разрядку подряд, и почувствовала, как Маир легла рядом, а ее нос уперся под челюсть. — Я… А-м… Ты п… — Даже не пытайся, — просмеялась Уайт, явно довольная своей работой. И здесь Хаан послушалась со всей готовностью. Рассудок снова возвращался, и новая волна мурашек пробежала по телу от того, как пальцы что-то осторожно рисовали на груди, изогнутой линией спускаясь к ребрам. Оказалось, это Маир, едва касаясь, проводила по взбухшим венам, что пламенем пульсировали под кожей, будто хотела выбить их в памяти, запомнить до мельчайших деталей. — Совершенство, — прошептала Уайт, но Хаан услышала и замерла, готовая разорваться в клочья. — Ты — совершенство. И все же что-то сломалось-таки. Сайнаара не помнила, когда ее в последний раз кто-то называл красивой, кроме матери, но «совершенство»? Маир была первой. Грудная клетка изнутри зарокотала, а из охрипшего горла вырвался тихий счастливый смех. Она была не такой, как Уайт. Не тратила неприличное количество времени на то, чтобы выглядеть не просто достойно, но умопомрачительно даже в чертовой пижаме и без макияжа. Сайнаара не старалась, ведь тренировки с Коллинз и ежедневный душ сами делали всю работу за нее, поэтому получать настолько высокую похвалу оказалось странно, ново и волнительно. Что не касалось Уайт. Та прекрасно знала, что красива, ведь для поддержания планки она вкладывала в свой внешний вид столько, сколько Сайнаара не видела ни в ком более, поэтому и не стеснялась обнажаться при Хаан и не удивлялась, когда получала комплименты, ведь сама довела себя до идеала. Сайнаара хотела ответить, но заметила, как рука на ее груди замерла и расслабилась, а дыхание на шее стало поверхностным и спокойным. Может, и не стоило ничего говорить — умиротворяющая тишина выполнила эту работу. Усталость, что до этого хранила молчание, напомнила о себе, веки потяжелели и начали слипаться, аккуратно утягивая в сон.

***

— А мне бы раз взглянуть в твои глаза. Хаан сделала шаг вперед, когда оказалась перед массивной дубовой дверью, из-за которой лился приглушенный голос. Осознание, что она находится во сне, пришло незамедлительно, но вот в чьем именно — оставалось загадкой. — А мне бы раз скользнуть к плечам. Музыкальный зал, выполненный в черно-коричневых тонах, ответил сам за себя. Хотару, облаченная в парадное платье верховной Владычицы, стояла к ней спиной, напряженно вглядываясь в позолоченное окно, за которым вовсю мела вьюга. — Как рьяно мы дрались за право… Звонкий голос, что лился со стороны инструментов, словно окликнул ее, но женщина не повернулась, продолжая лишь слушать печальную песню, чьи протяжные гласные вторили пальцам, порхающим над роялем цвета дьявольской сажи. — Быть вдвоем назло смертям, — полуприкрыв веки, Кай Уайт нерасторопно вдавливала белоснежные клавиши, делая лишь небольшие вдохи меж строк. — Как жутко стало вмиг на поле. Сайнаара неуклюже шагнула вглубь зала, как можно осторожнее ступая по каменной плитке, и взгляд безотрывно приковался к Гордыне, что не знала о себе, когда Хотару предпочла стоять к той спиной. — Где голову вскружили Оны… В отражении замерзшего окна уголок рта Владычицы болезненно дернулся, а черные глаза опустились на гранитный подоконник. — Как тошно быть с тобой вдвоем. Кажется, Сайнаара уже слышала эту мелодию, но слов не могла разобрать. Раньше, но не сейчас. Ее она напевала перед открытием тайника, и той же песней Бельфегор успокаивал изнывающую от отчаяния мадам Мамону. — Как сложно жить одним лишь днем… Хотару сделала глубокий вдох и развернулась на пятках, с прямым упреком глядя Кай в озорные глаза. — Ты позвала меня, чтобы спеть или оскорбить? Уайт закусила губу и мечтательно хлопнула себя по коленям. Ее кроваво-алый мундир говорил о том, что время этого сна проходило до начала войны. — Мне эта песня показалась очень глубокой, — смущенно улыбнулась она. — Личной. Владычица пренебрежительно фыркнула, но Сайнаара уже знала ее повадки и не поверила этому жесту. — Слова плоские, строчки однообразные… Какие-то Оны. Что это вообще такое? — Хотару закатила глаза и махнула рукой, увешанной черными кольцами, прежде чем сложить за спиной. — Как вообще такое можно было придумать? Кай снова улыбнулась, будто слова женщины ее совсем не задели. — Может, это прозвучит глупо, но… Я услышала ее во сне. Хотару застыла всего на пару мгновений, но после недоверчиво хмыкнула и, мотнув головой, стремительно направилась к выходу, где сейчас стояла Сайнаара. — Ты права, это глупо звучит. Хоть Владычица и рычала, но Хаан захотелось ее остановить, влепить заслуженную затрещину и вытрясти информацию, ведь лицо женщины помрачнело, черты стали грубее, а брови опустились, будто ей только что вынесла смертный приговор та, кто эту голову и снесет. Хаан открыла рот, но звука не было. Она протянула руку, вставая в проходе, но Хотару, словно эфемерное тело, прошла сквозь нее, попутно прожигая кожу насквозь. Наплевав на сбитое дыхание, она бросилась к Кай, что на коленях сжала кулаки и опустила голову, мертвенными глазами уставившись в холодные клавиши инструмента. Пламенные руки забарабанили по отполированной крышке, а рот в немом крике открылся, будто хотя бы во сне, хотя бы сейчас она сможет исправить ошибку эгоистичной прародительницы. Безуспешно. Ладони покраснели от ударов, а челюсть болезненно свело. Сердце замерло, пронзив колючей льдинкой, когда в гробовой тишине соленая капля упала на алые брюки. Мизинец Защитницы дернулся, когда руки легли на рояль, а замерзшие подушечки с сомнением надавили на клавиши. — И пе-сня эта — сталь по сердцу, — тихо, не поднимая головы, продолжила Кай. — Что ангелица нын-че… не уснет. Сайнаара глухо упала на пол, оказываясь подле скамьи пианистки. Она безотрывно, боясь нарушить сон даже глотанием, всматривалась в плотно зажмуренные глаза, как по ровному носу проложили соленые дорожки давно рвущиеся слезы, как тонкие губы, что дрожали вместе с подбородком, заикаясь, продолжали петь. — Как… льдинка в айсберг пре…вратится, — плечи надорвались, а из груди вырвался гортанный выдох, сминая алый мундир на животе. — Та-ак столе-етья боли про-не-сет. Брови Хаан, сдвинутые вместе, заболели, а пальцы, что отчаянно сцепили футболку, побелели от напряжения. Защитница Уайт рвано вздохнула, резко поднимая голову, и большие миндалевидные глаза с пустотой уставились куда-то под потолок. И хоть похож был лишь чертов нос и белый цвет волос, Сайнаара все же сжалась всем телом, подтянув колени к груди. Кай костяшками пальцев растерла по щекам слезы, что уже высыхали и начали щипать кожу, и дождалась, когда дыхание станет ровным. — Спасибо. Сайнаара не поняла, кому была адресована благодарность, может, Хотару все же вернулась? Но краска спала с лица вместе с разбитым сердцем, когда Защитница повернулась именно к ней, к брюнетке, что все это время сидела на полу у ее скамьи. — Спасибо, что дослушала.

***

Что-то нетерпеливо ударило по щеке, а в нос забралось нечто мягкое, агрессивно пощекотав ноздрю. Лицо Хаан сквозь сон скривилось, а руки рефлекторно замахали перед собой, пытаясь избавиться от мешающего предмета. Сон как рукой сняло, когда то самое Что-то бестактно столкнуло ее с кровати, заставив скатиться на пол и больно удариться плечом. — Ух, зара-а-аза… — Твою мать! Да за что мне это горе, черт побери! Сайнаара едва услышала разгневанный крик Маир и увидела, как в потемках на них кто-то напал. Кто-то огромный и сильный снес с обеих тумбочек ночник и стопку книг, заставив свет в комнате окончательно потухнуть, а Уайт — взвыть еще и от темноты. С обратной стороны кровати Хаан заметила, как кожа девушки замигала спасительными лучами, но быстро погасла, видимо, от того, что у нее не получалось взять себя в руки. — Сайнаара, пожалуйста! Она поняла, едва услышав свое имя, и по-пластунски, не до конца проснувшись, поползла к дивану, пока над головой что-то яростно летало, миновала свои же прожженные следы на ковре и вскинула руку, разжигая в камине огонь. Маир от безысходности или, наоборот, облегчения горько застонала, пряча лицо в ладонях, и Сайнаара едва не потеряла челюсть, когда поднялась и застала Уайт уже сидящей на кровати, а за ней отчаянно бились о стены и тумбочки напавшие на них широкие крылья. — Эта гребаная ночь когда-нибудь кончится или нет… Маир сжалась, подтянув ноги к груди, и опустила голову на колени, потряхиваясь из стороны в сторону от новых непослушных конечностей. Шелковая рубашка на спине продралась, меж больших белых перьев застряли алые лоскутки, и Хаан, решив не медлить, быстро натянула футболку с шортами и кинулась обратно к девушке. — Маир, что случилось? Что? Откуда они… — Не знаю я! — воскликнула Уайт, в отчаянии отрывая голову от ладоней, и гневно оперлась руками о съехавший матрас. — Понятия не имею! Видела сны, а потом проснулась от того, что эти… лопасти продрали мне рубашку и столкнули на пол! Знаешь, черт возьми, это больно! Они еще застряли под спиной, когда вырастали, мне будто руки заломили… — Тише, ну же, все хорошо, это просто крылья, — Хаан придвинулась к девушке, нежно обхватывая ее бесконечно грустное лицо, и заставила посмотреть на себя. — Нет в них ничего страшного. Видимо, сегодня у вселенной был шанс как следует отыграться на ней, противореча любому произнесенному слову. Крылья как можно шире распахнулись и ударили по стене за спиной Уайт, из-за чего длинные маховые перья загнулись в углах, так и не поместившись в крохотной для них спальне. — Мои лопасти с тобой поспорили бы. — Нет-нет-нет, — Хаан хихикнула, когда щеки Маир в ее руках забавно примялись, а девушка все так же ворчала с мрачным видом. — Никакие не лопасти, не говори так. А крылья, самые настоящие, самой настоящей ангелицы. Уайт закатила глаза и громко хмыкнула, всем своим видом показывая, что слова Сайнаары ее не успокоили. — Тогда пойду и скажу Шону, что теперь я не просто зануда, но и голубь. Хоть кто-то будет рад моим лоп… крыльям. — Маир… — Крылатый книжный червь, как тебе нравится? — Это не та-а-ак! — Или нет, стой, если в его стиле, то летающая зубрила. Седьмая из грехов, Ботанша Небесная. — Маир! Черт! Да перестань ты, — Хаан против воли хмурилась, изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица, но все же захихикала, когда губы Уайт дрогнули от улыбки. — Никакой ты не голубь и не летающий червь. Что вообще за глупости? Тебе не просто идут эти крылья. Настоящее совершенство тут ты. Ресницы от неожиданного заявления дрогнули, а в золотых радужках надтреснуло. Сайнаара ласково провела большими пальцами по щекам и коснулась носа Уайт своим. — Прекрасные ангельские крылья. — Я не знаю, как их убрать, — сокрушенно прошептала Маир, прикрыв веки. — Это так… странно. Я их чувствую, будто вторые руки, но из лопаток… Противно. Сайнаара закусила губу и задумчиво посмотрела на крылья, что изредка дергались, но теперь почти смиренно опустились по обе стороны от кровати, бело-золотыми перьями закрывая пол. — Тебе правда противно? — она перевела взгляд на Уайт и заговорщически подмигнула. — Или просто ворчишь? — Противно, — по слогам ответила Маир, но после того, как брови Сайнаары вопросительно изогнулись, нехотя фыркнула и небрежно махнула рукой. — Ворчу. — Так и зна-ала, — Хаан нахально ухмыльнулась и указала на скинутые с матраса подушки. — Спать не хочешь? — О-о, я с удовольствием! Только как ты это представляешь? — Уайт потрясенно указала на крыло, которое тут же криво приподнялось, громко толкнув тумбочку, разнося по комнате звон стекла, и тут же безвольно грохнулось обратно. — Я их не контролирую! Или ты предлагаешь спать сидя? Вот уж не думала, что приду к медитациям таким способом. Сайнаара вскочила на кровати, едва не потеряв равновесие, и постаралась оценить масштаб проблемы. — М-м, ты же поймала меня, — вдумчиво произнесла Хаан и потерла подбородок. — Значит, они тебя слушаются. — Это была разовая акция, — она сокрушенно покачала головой. — Вынужденная мера, так скажем. — Ла-адно, — Сайнаара прошлепала до края матраса и присела на корточки. — Тогда давай я перенесу их на одну сторону, а ты поспишь на боку? — М-м, валяй, — недовольно буркнула Уайт и обняла свои ноги, уткнувшись подбородком в колени. Хаан замялась, не понимая, как лучше поднять крыло, но увидела у него два сгиба, по строению действительно напоминающих большую вытянутую руку. Кое-как перешагнув его, чтобы зайти Маир за спину, от волнения вспотевшими пальцами она подхватила то, что предположительно должно быть предплечьем, и едва не отпустила, когда Уайт дернулась от испуга вместе с крыльями, но тут же расслабилась и крепче сцепила колени. Знакомиться с ними на ощупь оказалось более волнительно, чем на первый взгляд. Кроющие перья, что устилали большую часть конечности, по размеру были меньше остальных трех видов и словно наслаивались друг на друга, добавляя внушительный объем. Чуть больше были наплечные, что исходили из лопаток и забавно торчали в разные стороны, отчего казалось, будто они пушистые у корней. Хаан осторожно согнула крыло в, как показалось, локте и не удержалась, осторожно проскользив пальцами по самым большим перьям, что исходили из запястья, — маховым переднего ряда, на чьих внушительных концах сверкало золото. — С-сайнаара, не хочу тебя отвлекать, но не могла бы ты ускориться?.. Хаан спохватилась и подпрыгнула на кровати, виновато потупив глаза, но услышала в тихом голосе Уайт легкую дрожь. — Извини! А-а… Я как-то не так согнула? Я сделала больно?! — Нет, просто… ощущения странные. Она не видела лица Маир, стоя за ее спиной с согнутым крылом в руках, но заметила кончик покрасневшего уха, выглядывающий из-за стены белых волос. На лице Хаан застыла глупая улыбка, но она решила более не тревожить шаткое эмоциональное состояние девушки. Каким-то чудом устояв на ногах и подхватив второе крыло, она водрузила их вытянутые запястья, где заканчивались кроющие и брали начало маховые, себе на плечи. — Я сейчас буду поворачивать… Ты готова? — Угу. После неловкого шага в сторону, улыбка стала шире, когда Уайт повторила ее движение, но рефлекторно дернув при этом не только телом, но и крыльями, снося брюнетку с кровати на пол. Уайт отчаянно попыталась обернуться, но кроме бесконечных перьев ничего не увидела. — Ох, Сайнаара, прости, пожалуйста! Ты там жива? — Да, все в порядке! — и очередным чудом удержав равновесие, она выпрямилась, закидывая съехавшее правое крыло обратно на плечо. — Зато развернулись одним рывком. — Так себе утешение… — Теперь, — Сайнаара подпрыгнула, пытаясь расправить длинные перья, чьи золотые концы волочились по ковру и странно загибались у ее ног. — Теперь ложись. Маир послушно выпустила свои колени, и Хаан мягко наклонилась в сторону вслед за ней, укладывая скоро приобретенные конечности на пол. Только вот она не учла, что правое крыло накроет ее макушку и провезет гриву черных волос вперед на лицо, когда Сайнаара станет выползать из-под его плена. С победным писком выбравшись наружу, брюнетка раздвинула стену волос, агрессивно выплюнув попавший в рот клок, встала у изголовья кровати и завороженно уставилась на плоды своих трудов. Правда, в спальне царил беспорядок, которого не было здесь никогда. Мелкие белые перья, что выдрались от ночного поединка, хаотично валялись на прожженном магмой полу, матрас криво съехал в сторону, а вместе с ним выкинуты были и подушки с одеялом. Ночник, подаренный Хугином, потерял пробку и расплескал по измученному ковру масло, а книги со второй тумбочки улетели и в стену, и под кровать, зверски сминая пожелтевшие страницы. Маир лежала тихо, подтянув к животу колени, и о чем-то сосредоточенно думала. После нескольких минут тщательных размышлений, она передвинулась к противоположному краю широкой кровати, и Хаан восхищенно затаила дыхание, когда свисающие с матраса крылья сами подтянулись, рвано, но все же послушно укладываясь за спиной. — Не хочу, чтобы наутро они затекли, — нехотя и смущенно пояснила Уайт, заметив выражение лица Хаан. — Если, конечно, они не исчезнут. — Мы справимся и с этим, — тепло улыбнулась Сайнаара, подходя к своей скромно оставленной четверти кровати, и протянула Маир ее подушку. — У Асмодея тоже есть крылья, но они ему как-то не мешают. Когда-то их видно, а когда — нет. Помнишь, он часто показывает только одно из них. Уайт недовольно поморщилась, пока Хаан накрывала ее одеялом. — Видно, сама вселенная говорит мне обращаться к нему за помощью. — Да ла-адно тебе, — она плюхнулась рядом, с наслаждением вминая голову в прохладную подушку, и лучезарно улыбнулась девушке. — Он помог тебе. Вернул же Хугина. — Да, сам облажался и сам вернул. Ладно хоть совесть у него осталась. — Ему жаль, — как можно тверже заверила Хаан, сама не понимая, откуда у нее такая уверенность. — Я знаю это. — С чего бы тебе знать? — Просто знаю. Маир с сомнением сощурилась, долго вглядываясь в искренние черные глаза, но испустила усталый выдох, когда не нашла никакого подвоха. — Ладно, госпожа Ищейка, поверю на слово. Сайнаара залюбовалась Уайт, которая в нынешнем усталом и эмоционально истощенном виде казалась умиротворенной и спокойной. Видимо, она осознала-таки наличие у себя крыльев, хоть и не приняла до конца и не могла ими управлять. — Ты во сне говорила, — тихо прошептала Маир, вспомнив детали своего пробуждения. — Напевала что-то без слов, просто мычала… Что тебе снилось? Веки Хаан распахнулись от удивления, а от волнения дыхание сперло. — Да-а, снилось… Хотару и Кай. — Снова? — Ну, их история не до конца ясна, — Сайнаара облизнула пересохшие губы. — Знаешь, что странно? — М-м? — Этот сон был не от лица Хотару. Его поведала Кай. Маир нахмурилась и примяла подушку, чтобы та не закрывала ей обзор. — Это как? — Она говорила со мной. Ну, именно со мной. — Любопытно…