Песнь о сгоревшем Фениксе

Утром Уайт чувствовала себя на седьмом небе — как бы то ни звучало в ее ситуации — от того, что проснулась без крыльев. Сайнаара же ощутила укол обиды, желая каждый день видеть ангельские конечности девушки, но для себя решила, что дальнейшей вечности ей вполне хватит. Как и наставила Маир, первым делом Хаан взялась за уборку, ожидая скорейшего визита Шона с его невероятной историей о шпионских приключениях, приправленной, по обыкновению, парой десятков вымышленных фактов. Но с каждым часом нервозность Уайт все больше росла, а мусора в спальне становилось все меньше. — Такими темпами у меня вообще одежды не останется, — она задумалась о чем-то и скептично хмыкнула. — Хотя нет, скорее, это я разорю всю страну, чтобы спину прикрыть. Маир не нашла ничего лучше, кроме как пренебрежительно кинуть испорченную шелковую рубашку в камин, в котором и так уже сгорали выдранные ангельские перья. — А… — Что-то не так? — Уайт развернулась на пятках и выжидающе изогнула бровь. — А-а, да нет, все отлично, — Сайнаара надула щеки и указала на пол. — Только ковер мы так сжечь не сможем. Маир проследила за рукой, и на лбу пролегла неглубокая морщинка. В этот раз мраморная плитка пострадала особенно сильно, отпечатав не только следы от ботинок, но и то, как ноги провезлись по камню, не отрываясь от пола. — Это уже второй, между прочим. — Что? Кто? — Ковер, — усмехнулась Уайт и села на диван, устало потирая переносицу. — Ладони помнишь? Хаан виновато сморщила нос и скромно села рядом. — Извини-и?.. — Не стоит, — Маир отдала внимание огню в камине и задумчиво провела ногтем по подбородку. — Я просто подумала, что в твоей кузнице пол цел и невредим, и, может, плитка там из особого камня… Что с тобой? Сайнаара смущенно моргнула, когда поняла, что все это время смотрела на Уайт, широко распахнув глаза. — Когда ты говоришь «твоя» кузница, то становится как-то неловко… — Почему же? — Маир развернулась к девушке и осторожно подхватила ее ладонь. — Это твоя кузница. Не Хотару, не Сатаны и никого другого. Твоя. От этих слов отчего-то стало только хуже. Хаан задержала взгляд на большом пальце, почти невесомо поглаживающем ее указательный, и тягостные мысли скромным подзатыльником напомнили о своем существовании. — Мне сложно принять тот факт, что я грех, а не человек, — вслух произнесла Сайнаара. — Что моя прежняя жизнь рано или поздно пропадет, ускользнет. — А что для тебя «прежняя жизнь»? — осторожно поинтересовалась Маир и тепло сжала ладонь. — Ходить на уроки? Служить Владычице после выпуска, а потом доживать старость в поместье? И что тебе мешает заниматься этим в роли греха? Помимо старости, разумеется. Хаан закусила губу, чтобы хоть как-то сосредоточиться и оспорить слова девушки, но и это не помогло. Смысла убегать от очевидного не было. — Ничего, наверное… Но иметь собственную дьявольскую кузницу все еще странно. Когда Хаан вновь столкнулась с вопросительным взглядом, то догадалась, что Маир хоть и сама обрела новый дворец, но не удивилась ему, а смело заявила, что это ее круг. Это и восхищало, и настораживало. Казалось, она не понимала брюнетку по одной простой причине — она Уайт. Сайнаара улыбнулась, приводя девушку в замешательство. — Я же из бедной семьи, — она расслабленно пожала плечами и взглянула на огонь в камине. — И не привыкла получать хоть какие-то подарки, а целый дьявольский круг… На это потребуется время, чтобы привыкнуть. — Да, я… наверное, понимаю. Голос был слегка напряжен, а глаза блуждали по горящим поленьям, пока Маир тщательно переваривала услышанное. Даже если Уайт и не до конца понимала ее, то все равно пыталась и с готовностью принимала такой, а это для Хаан значило гораздо больше, чем неожиданно подаренный шестой круг. — Ты напряжена, — Сайнаара мягко провела пальцем по ладони, привлекая внимание золотых глаз, в которых уже стремительно потухали тревоги. — Почему? Это из-за крысеныша? — Что? — Маир нахмурилась, не успев прогнать посторонние мысли, но поспешила поддерживающе улыбнуться. — Если ты о его вчерашнем поведении, то нет. Да, его поступки я не одобряю, ведь можно было отнестись с пониманием и хоть каплей сочувствия, но я уже привыкла к Шону. Знаю, что он беспокоится, но не всегда умеет это показывать. Хаан почувствовала, как камень, давящий ее плечи, проломил пол, оставив ее бедное тело в покое, и облегченно выдохнула. — Но… Но тогда что случилось, если это не крысеныш? Уайт закусила губу, обдумывая ответ. — Из-за Хугина… Я уверена, что он тоже придет поговорить, и от этого мне не по себе… Чувствую недосказанность, — она взмахнула рукой, обводя комнату. — Он будет вести себя, как прежде, когда мы были вместе? Или будет сторониться? Я не могу знать, и от этого тошно. — Эй, он же пришел к тебе… — Да, верно, с личным эскортом в лице двухметрового бугая и его демонического шнурка, — Уайт закатила глаза и недоуменно посмотрела на Хаан. — Тут кто угодно «придет», Сайнаара. — Ладно-ладно… Но вспомни, вы отлично вчера поговорили. Без неловкости и избегания… — Когда Хугин чуть не умер из-за меня, — проворчала Маир. — Знаешь, на радостях я бы и с Пандорой выпила, только вот наутро задумалась бы… Думаю, мне поможет успокоиться только время. Хаан вскочила с места и потянула Уайт за руку, предлагая встать. — Вот увидишь, твой вспыльчивый брат придет, может, и с неловкостью, но без избегания… А мы пока уберем этот ковер. — Обычно он не такой вспыльчивый, — Маир отмахнулась и отцепила от рубашки герб, чтобы активировать корону и магией сдвинуть мебель. — Не знаю, что на него нашло, видимо, Шон от души постарался, пока тащил его сюда. Нимбус… — Да, крысеныш умеет нервы пощекотать. Спустя четверть часа в дверь постучали, и Уайт автоматически дернулась, чтобы открыть, но остановилась, когда от движения ее рук поднятые в воздух кровать с диваном покачнулись, норовя удариться о стену. — Нет-нет! Я сама открою! Стой смирно! Хаан подлетела к двери и чуть не упала, когда первым в проем влез не Шон, а четыре огромных свертка. В них было явно что-то завернутое в трубочку, хотя содержимое плотно скрывала бумага из бежевого крафта. — Ух, дамочки, дорогу Почтальонам! От усталости пыхтящий Кортес ввалился внутрь под воодушевляющее шипение Левиафана, который занял место на верхнем свертке и воинственно показывал дорогу кончиком хвоста, на что Уайт оценивающе вскинула бровь. — Только не говори, что на этот раз принес моего брата по частям. — Что… Да больно надо! — Шон оскорбленно вздохнул и обернулся, чтобы найти плоскость, на которую можно опустить добычу, но основная мебель уже парила в воздухе. — Ладненько, дорогуши, вы тут времени не теряли, но и я-я в стороне не остался… А, ладно, пусть в углу валяется. Кортес скинул четыре свертка у стены и обворожительно улыбнулся, когда обе подруги вопросительно уставились на него. — У Вель не было такого же огромного ковра, чтобы всю комнату захватывал, поэтому я взял несколько… Их можно накинуть друг на друга, и тогда… Чего хохочешь, зануда? Маир беззвучно рассмеялась, дергая плечами, но руки не опустила, чтобы рухнувшая на пол мебель не пострадала. — Ты купил для меня ковер. — Четыре, прошу заметить, а это не просто цифра, Ваша Светлость! — Шон с умным видом вытянул правую руку и стал загибать пальцы. — У Сайни ночь рождения четвертого числа-а, Леви четвертый гре-ех, в Лавку мы стучим тоже четыре ра-аза… Это цифра нашей судьбы, говорю же! — Спасибо, — Уайт широко улыбнулась, вводя Кортеса в замешательство. — Это очень мило с твоей стороны. — Ой, да ладно тебе, зануда, — Шон заикал от смеха, растрепал кудри и смутился еще больше, когда взглянул на Сайнаару, чей вид был преисполнен гордости. — Да чего вы так пялитесь… Так, все, хватит милостей! К уборке, дамочки, к уборке! Сворачивать истерзанный широкий ковер вдвоем оказалось намного проще, чем одной. Шон то и дело подшучивал над Хаан и ее страстью портить вещи, а потом его хитрый взгляд зацепился за лоскуток алой ткани в камине, и шутки перетекли в русло пагубного влияния одной банши на одну ботаншу. Когда старый ковер был свернут и убран к стене, смуглая ладонь друга аккуратно подхватила упущенное в ходе утренней уборки белое перо. Рот Шона восхищенно открылся, а зелень в глазах, казалось, стала ярче. Он повернулся к Уайт, указывая на перышко, и заговорщически поиграл толстыми бровями. — Весенняя линька? — Крысеныш! Сайнаара хлопнула парня по плечу, пока Маир приходила в себя от возмущения. — Я разве похожа на курицу, чтобы линять? — она с вызовом изогнула бровь. — Имей ввиду, что на это прозвище я точно обижусь. — Да я бы не стал! Не стал!.. Сайни, не бей убогих!

***

Пестрые квадратные ковры, которые Маир будто невзначай охарактеризовала «бабушкиными», почти гармонично наслаивались друг на друга и выглядели в строгой комнате Уайт забавно, но Хаан показалось, что девушка осталась в меру довольной, ограничившись только одним скривленным уголком губ. Шон плюхнулся на диван, закинул ногу на ногу и с коварным прищуром проследил за тем, как слева от него сели подруги. Маир устало опрокинула голову на спинку и вскинула руку на подлокотник, а Сайнаара вдруг захотела съехать на пол и растянуться там, отчаянно желая размять затекшие части тела. — Итак, дорогуши, у меня сведения о пижо… Когда в дверь скромно постучали, перебивая монолог нетерпеливого Кортеса, Хаан внутренне позлорадствовала тому, что вселенная не только над ней хохочет. Маир с прерывистым вздохом встала и стремительно пересекла комнату, лишь на секунду замявшись перед ручкой двери. — Добрый вечер. Сайнаара привстала, чтобы рассмотреть, кто за ее спиной так нервно поздоровался. — Добрый, — эхом повторила Уайт и непонимающе уставилась на серебряный поднос в руках смущенного брата. — Это… — Я… приготовил печенье, — Хугин неловко зашел в комнату и кивнул шокированной Хаан и даже Шону, который поспешил надуть щеки и отвернуться. — Я попросил мистера Асмодея помочь, ведь вы с Сайнаарой не переносите смертное. Лицо брюнетки от удивления вытянулось, когда он назвал ее по имени, но губы растянулись в довольной улыбке. Ей понравилось осознавать, что оба парня не только услышали ее гневные речи, но и приняли их во внимание. — Каким образом? — Маир нахмурилась и, казалось, побледнела сильнее прошлого. — Ты же не знаешь пароль от круга. — Я просто позвал, и он пришел, — смущенно рассмеялся рыжий Уайт и дернул плечом. — Ладно, хорошо… Проходи, пожалуйста, Хугин, не нужно стесняться, — Маир махнула рукой в сторону камина, и Сайнаара уже не знала, кто из близнецов нервничает больше. Шон вскочил с места, когда Уайт не нашел, куда поставить поднос, схватил прикроватную тумбочку, в которой крыльями измученные стеклянные банки издали предсмертный звон, и с гордым видом водрузил перед камином, но не удосужился одарить Хугина даже мимолетным взглядом. — Так ты сдружился с нашим дворецким? — Маир беззлобно ухмыльнулась, приглашая брата сесть, и закатила глаза, когда Кортес демонстративно уселся на пол. — Я рада, что ты снова можешь готовить. Хугин приложил кулак ко рту, и Сайнаара заметила, как он улыбнулся, а в радужках что-то озорно заблестело. — Вообще-то я иногда пробирался на кухню в школе, чтобы что-то испечь. — Какая прелесть! — Маир хохотнула, запрокидывая голову. — Кто-то нарушал священные законы школы. Рот Хаан, видимо, не мог долго держаться закрытым. То ли петли заржавели, то ли воспитания не хватало — точно ответить было нельзя, но факт остался фактом — челюсть отвисла. Сложно было представить Оратора, что поклонялся Пандоре, хладнокровно выполнял ее поручения, например, насылал убийственных волотов на безоружных пьяных студентов, а после как ни в чем не бывало шел на кухню в милом фартуке готовить печенье. От этого из горла вырвался нервный смешок, но Сайнаара поначалу подумала, что это сделал рот такого же шокированного Шона. — Не просто кто-то, а белоснежный Уайт, — рыжий не заметил или специально не обратил внимание на поведение Хаан и Кортеса. Вместо этого он поддержал Маир и заговорщически сощурился. — А его сестра в это время крутила интриги против действующей власти. — О, Милостивая Матерь, — она снова схватилась за переносицу, будто массаж мог успокоить. — Боюсь представить, что бы матушка сказала на это. Хугин возвел глаза к потолку. — Будто ты не знаешь. Когда близнецы странно переглянулись, Сайнаара вообще перестала осознавать действительность. — Ведите себя, как Владыкам положено, ибо имя наше белоснежно и не мешается с грязью низшего общества. Хаан все-таки догадалась закрыть рот, когда Уайты закончили передразнивать мать, и обменялась с Шоном ошарашенными взглядами. Обстановка была новой и непривычной, но Сайнаара сочла ее очаровательной, сидя между двумя неожиданно синхронизировавшимися Уайтами и Кортесом с обратной стороны самодельного стола. Хаан не удержалась, когда Хугин снова предложил печенье, и с довольной миной закинула в рот сразу два. Шон наотрез отказался и демонстративно отвернулся, скрестив руки на груди. — Вхушно-о-о… — Сайнаара даже представить не могла, насколько соскучилась по человеческой еде, хоть и была она приготовлена с помощью демона. — Шашибо, Шушин. — Да не за что, — Хугин ухмыльнулся уголком губ. — Ты похож на огромного перекачанного ребенка, когда так дуешься, — съязвила Маир и злорадно улыбнулась, глядя на то, с каким отчаянием Кортес старался держать рот на замке и не выливать яд на противника. — Не будь такой язвой, Шон. Когда угощают, отказываться невежливо. На это он лишь показал язык и надулся еще больше, хоть по глазам было видно, что парочка ехидных комментариев в запасе уже была. — У тебя новые ковры? — Хугина ничуть не смутил отказ, и он указал на пол. — Вроде бы ты делала заказ на другой несколько месяцев назад… Брови Маир удивленно поднялись. — Ты следил за моими заказами? Как подло, дорогой брат. Что еще Пандоре интересно? Какое нижнее белье носит Левиафан? — Хаан уже хотела в очередной раз успокаивать девушку, но облегченно выдохнула, увидев на ее лице улыбку. Уайт вспомнила о коврах и снова скривила губы. — И да, похоже, моя спальня превращается в дом престарелых. — Эй! — Шон оскорбленно схватился за грудь. — А мне нравится, — смущенно ответил Хугин. — Здесь стало уютнее и как-то… не знаю, по-домашнему? Маир низко рассмеялась и указала на поднос. — Да уж, с твоим печеньем мы действительно будто в гостях у бабушки, — она смерила Кортеса оценивающим взглядом и усмехнулась, заметив в его глазах щенячий блеск. — Точно не хочешь попробовать? Шон мялся, переводя глаза с подруг на пижона, но, видимо, непреднамеренный комплимент его бабушкиным коврам смог растопить язвительную льдинку в сердце. Со смиренным видом он подхватил одно, закинул в рот, всячески избегая встречаться взглядом с Оратором, и лицо немедленно вытянулось. — Эшо… Имбилное?.. — Да, я понимаю, что сейчас не Рождество, — Хугин смущенно прочистил горло и сильнее прежнего выпрямил спину. — Но это мое любимое, и я готовлю его чаще остальных, поэтому и не подумал, что это будет странно… — Мое шо-о-оше… — с набитым ртом Шона сложно было понять, но по щенячьим глазам, устремленным на опешившего Хугина, стало ясно, что сладости он оценил. Маир с долгим прищуром вглядывалась в Кортеса, задумчиво проводя ногтем по нижней губе, но палец замер, когда она обратила внимание на брата и его на полтона порозовевшую шею. Хаан непонимающе уставилась на девушку, когда с ее стороны раздался вымученный выдох, и была готова отдать голову на отсечение, что услышала с трауром прошептанное «о, богиня, только не это». — Маир, что-то случилось? — Все нормально! — она яростно вскинула руку, подперев второй щеку. — Все просто выше всяческих похвал. Сайнаара не поняла, почему в голосе послышалось столько сарказма, а выражение лица было не просто скептичным, а отдавало легкой аурой раздраженности, и испугалась, что пропустила что-то важное, пока смотрела за тем, как Шон за обе щеки уминал печенье. — У тебя были какие-то сведения, — напомнила Уайт, и друг изнутри засиял от долгожданного предложения. — Да! Шон вскочил с места, попутно пнув тумбочку, и чудом не уронил с нее поднос. Чудом по одной простой причине — Хаан подхватила его носком ботинка как раз в тот момент, когда Хугин от испуга побледнел, Маир удрученно схватилась за висок, а Кортес забавно вытянулся, уперев руки о бока, будто ничего и не произошло. — Крысеныш!.. — Дамочки, не поверите, я стал свидетелем невероятного! — как гром посреди ясного неба взревел Кортес. — Как вы обе знаете, я очень ответственно подхожу к вопросам нашей греховной важности. Как отважный рыцарь я пробирался по зарослям тайн злостного петуха… Хугин возмущенно изогнул брови и вцепился короткими ногтями в сиденье дивана. — Да как ты!.. Шон не обращал внимания. Распетушившись не меньше пижона, он с лисьим прищуром принял боевую стойку и сердечно всплеснул руками. — Как змей, шипящий из тени, я крался за ним по пятам, почти наступая на пятки… Но виду не подавал. — Да тебя за километр видно было! — Готовый в любой момент ужалить, я притаился, — Кортес пригнулся, спрятавшись за тумбочкой, и приложил палец к губам. — И глаза мои узрели невиданное доселе… Маир, искренне развеселившись, закинула ногу на ногу, когда ее брат яростно вскочил с места. — Да уж, такого цирка у нас еще не было, — прошептала Уайт на ухо хихикающей Хаан. — Так он терпел больше суток, — на что Сайнаара потрясенно оскалилась. — Весь извелся. Уайт насмешливо сощурилась, глядя почему-то на Хугина. — М-м, да, уверена, дело именно в этом. — И вот стоим мы у тайного коридора в потусторонний мир. Я стараюсь не дышать, ведь даже малю-юсенькая капелька пота, упавшая на камень, может стать для меня последней… — Кортес скорбно потупил глаза, но в следующий миг его лицо приняло прежнее непробиваемо убийственное выражение. — И тогда… Воздух вокруг пижона заискрился, а на меня, вашего покорного рыцаря, из-за угла выпрыгнул его приспешник… — Да не так все было! — Десять! — Какого черта ты несешь?! — Оратор с мольбой взглянул на сестру. — Маир, не слушай его, он порет какую-то чушь! — М-м, неужели? — весело прошептала она. Пока Хугин заикался, Шон воинственно вышел из-за укрытия, выпятив грудь колесом, и Сайнаара на какую-то долю секунды поверила в его актерскую игру. — И вот на меня уже несется толпа бродячих богачей, я отбиваюсь, блокирую справа, кричу им «одумайтесь, богачи!», — Кортес яростно вскинул кулак. — Но безуспешно… Кажется, до несчастного пижона стало что-то доходить. — Они колотили меня со всех сторон, били мешками с деньгами, но я все еще держался! Хугин безвольно рухнул обратно на диван, неверяще уставившись на Шона, и возмутился, увидев коварную улыбку на лице сестры и тихо хихикающую Хаан. — Да вы просто смеетесь надо мной?.. Видимо, Кортес решил сменить тактику, поняв, что пижон поначалу воспринял его слова всерьез, и перевел свой рассказ в совершенно фантастическое русло. — Так меня и убили, дамочки, — заключил он и смиренно сложил руки за спиной. — Но я вернулся, чтобы поведать эту историю. Сайнаара неодобрительно вздохнула и поерзала на месте, пытаясь принять более удобное положение. — Что это был за спектакль? — возмущенно прошипел Хугин и указал на ехидного парня. Маир смахнула с рукава рубашки соринку и сочувствующе взглянула на брата. — Поздравляю, ты прошел обряд знакомства с Кортесом, — коварная улыбка на алых губах стала шире. — Исправлять его бесполезно. — Добро пожаловать в семью, — прохрипела Сайнаара и гоготнула, когда друг театрально поклонился. Под насмешливыми взглядами сестры и Шона Хугин поежился и потупил глаза. От одного его подавленного вида Хаан поймала себя на мысли, что ей даже жаль бедолагу. За последние два дня ему пришлось пережить столько, что в страшном сне от Мамоны не придет. — Ладно, что-то мы заигрались, — Маир кивнула другу, и тот, к удивлению Сайнаары, все понял и спокойно сел обратно на пол, сбросив маску актера-неудачника. — Что было на самом деле? — Пижон крутился у нашего демонического крыла, у его входа, но внутрь не заходил, — деловито изрек Кортес и обратился к Хугину. — Что ты там забыл? — А-а… Да, я… — Уайт прочистил горло, чтобы выиграть себе хоть немного времени и вернуться в прежнее русло. — Я хотел пройти внутрь. — Зачем? — Сайнаара нахмурилась и моментально напряглась всем телом. — Чтобы попасть в библиотеку, но коридора никакого не было — только обычная гранитная стена, что и везде. Маир нагнулась вперед, чтобы было удобнее смотреть брату в глаза, минуя сидящую между ними Хаан. — Откуда ты о ней узнал? — Я нашел записку в поместье, когда был на каникулах, — Хугин глубоко вздохнул, придя в себя, и закинул ногу на ногу, повторяя позу сестры. Его тон окончательно потерял прежние смущенные нотки. — Не знаю, от кого она была, но выглядела очень старой… Выпала из книги. Я решил, что раз Пандора ничего мне не говорит, то скажет Анафема. — Кто-то из нашей семьи был связан с Анафемой? — брови Маир удивленно приподнялись, а ноготь отчаянно застучал по подбородку. — Как интересно… — Что именно было в записке? — Только пароль, — Хугин решительно ответил на вопрос Хаан. — Где находится крыло, я и так знал. За вами легко проследить. — Как ты допер, что там именно библиотека? — Шон выпучил глаза и непонимающе хлопнул ресницами. — И что это именно пароль, а не бессмыслица… — Мне пришлось много думать, — почти саркастично ухмыльнулся Хугин. — Я же говорил, что был один. Пандора не помогала. Сайнаара оказалась под впечатлением. В глубине души она была рада, что к ним присоединился еще один здравомыслящий человек, и ответственность с Маир распределилась еще и на его плечи. По крайней мере теперь думать будут два Уайта, а не одна. — Хорошо, — медленно проговорила она и взглянула на брата. Сайнаара затаила дыхание от того, какой неистовый блеск стоял в глазах девушки. Она давно его не видела, а сейчас, когда перед Маир открывался новый спектр знаний, она словно ожила. — Поговорим о главной злодейке. Что нужно Пандоре? Зачем ей Спарринги? Зачем «цель»? — Подслушивать нехорошо, — Хугин тихо рассмеялся, прикрыв рот кулаком, и более расслабленно развалился на диване. — Ей нужно, чтобы новая Гнев, то есть Сайнаара, умерла. — Зачем? Хаан задохнулась от того, как буднично близнецы обсуждали ее смерть. — Не знаю… Я не уверен, но Сайнаара ей точно мешает. — Почему тогда не прислать Иерархат? — Уайт не унималась, а лишь загоралась. — Повесили бы на нее хоть одно преступление, за которое тут же ждал бы эшафот, и дело с концом. Почему Пандора не пришла сама и не испепелила? Она же богиня, черт ее дери! Зачем ей Спарринги? Показательная казнь? — Я не знаю, — ответил Хугин сразу на все. — Но, видимо, по какой-то причине сама она не может. — Ладно, допустим… Зачем было посылать волотов? — дамбу Маир прорвало. Видимо, она слишком долго хранила молчание, а сейчас, когда выдался шанс получить все ответы разом, она не упустила его. — Это не было похоже на покушение, братец. Там собрались все Защитники и Военные всех трех курсов, включая Коллинз. — Потому что это было не покушение, — Хугин пожал плечами и выудил из кармана белых брюк небольшие часы из черного металла. — Мне нужно было это. Дыхание у Хаан сперло. Она не видела этот прибор раньше, но подсознательно знала, кто мог его изготовить. Работа была выполнена столь ювелирно и изящно, что помимо дьявольского молота тут не обошлось без помощи гадалки. Треугольный каркас из полированного черного металла завораживал и одновременно с этим настораживал. Не круглых циферблатов она еще не встречала. Как и того, что цифр на нем было лишь семь, а не двенадцать, и вырезаны они были на драгоценных камнях. По углам стояли три стрелки разной длины и ширины, будто никогда не приходили в движение. Смущала только веревка, на которой висели карманные часы, будто ее купили отдельно в какой-то дешевой лавке. — И что это? — Маир вопросительно взглянула на брата. — Ключ от куба Иерарха. — Ты выкрал его у Смит?! Оратор пожал плечами. — Она надела часы лишь на праздник, — Хугин протянул механизм Кортесу, когда тот не выдержал и замахал рукой. — Я не знал, где еще могу их найти. — Все сходится… Черт, так и знала, — Уайт закусила губу и сосредоточенно проследила за рукой брата. — Это не просто куб, верно? Иерарх, найденный в войну тысячу лет назад, — шкатулка Пандоры с прахом Феникса, который туда спрятал Люцифер. Для этого ты нужен был Матери Дня. «Так это и есть шкатулка», — Хаан задумчиво закусила губу, но отвлеклась, когда напротив нее Шон интенсивно заморгал, озадаченно проводя пальцем по циферблату. — Но… Куб уничтожила Хотару, — смущенно пробурчал он. — Выкрала его у Кай и пуфнула.

«Все, что было сказано здесь — бред собачий.»

Сайнаара прерывисто вздохнула. — Хотару была на том уроке, — она сглотнула, когда все три пары глаз уставилось на нее. — Она сказала, что история врет, а потом показала мне полотна с ее историей. Это Кай выкрала куб у Хотару и спрятала его, чтобы никто не нашел. — Оке-ей, — Кортес озадаченно растрепал волосы и приоткрыл рот, пытаясь о чем-то быстро думать. — Раз куб был у нее, то почему Феникс до сих пор в нем? У нее ключа не было? — «Тот, кто положил, сможет и достать», — пораженно ответила Сайнаара, повторяя слова своего первого воплощения. — «Любой может открыть шкатулку, но вынуть оттуда сможет лишь то, что сам однажды положил» — вот, что сказала Сатана. Ключ, может, у Хотару и был, но к праху доступ имела только Кай — перерождение Люцифера. — Поэтому она ответила на твою молитву, — Маир с сожалением взглянула на брата. — Ей для чего-то нужен Феникс, а ты мог этот доступ обеспечить. — Все верно, — кивнул Хугин. — Только для чего? Она не сказала? Уайт отрицательно покачал головой. — Во всяком случае осталась лишь ты. Я больше не несу первородный Свет. — Кто вообще этот Феникс? — смутился Шон. — Зачем он Пандоре? Зачем Анафеме? Зачем Люцифер его спрятал? — Я не знаю, — нехотя ответил Хугин, явно недовольный своими скромными познаниями. — Могу предположить, что это своеобразный символ власти, но-о… — Но это явно божественная сущность, — когда он запнулся, за него закончила Маир. — Вряд ли Феникс просто какой-то символ. Сайнаара протяжно выдохнула, медленно и со скрипом усваивая полученную информацию. Голова от этого потока гудела, а сидеть стало как-то неудобно. Друзья, казалось, чувствовали то же самое, и тишину нарушал лишь треск в камине. — Так зачем ей Спарринги? — себе под нос прошептала Маир и поспешила расслабить нахмуренные брови, которые от долгого напряжения уже успели заболеть. — Не понимаю… — Зачем Пандоре — понятия не имею, — в тон проговорил Хугин и снова указал на карманные часы, что лежали на подносе. — Но знаю, зачем они мне. — М-м, так не тяни, — встрепенулась Уайт, когда брат замолк. — К чему эти драматические паузы? — Да, прошу прощения, — он мотнул головой, вырываясь из мыслей. — Ключ разобран, приглядитесь. Цепочка на часах отсутствует. Пандора сказала, что во втором раунде будет недостающее звено… Где-то на поле. — Прости? — Маир возмущенно вскинула руку. — Она издевается? Что это вообще за ребусы такие. Я не ослышалась? Цепочка от ключа на арене второго раунда? Это звучит, как гребаный бред! — Ее предоставит высший Иерархат для испытания, — смущенно ответил Хугин. — Я сам не понимаю, зачем… Уайт от негодования кипела изнутри. Гневно изогнув брови, она неверяще указала на часы. — Ключ у Смит на празднике, цепочка от ключа у Иерархата на Спаррингах… Складывается ощущение, будто они сами не знают, какими артефактами раскидываются. Близнец виновато потупил глаза, словно сестра нападала на него. — Может, и не знают. Извини, я сам не понимаю происходящее… — Хватит уже извиняться, Хугин, — Маир вскинула руку, перебивая его. — Я же не на тебя злюсь. — Ладно, да, прости… То есть!.. Черт, — Уайт издал тихий смешок, мысленно поругав себя за очередное извинение. — Я понятия не имею, откуда часы у директрисы, откуда цепь у Иерархов, почему Пандора хочет убить Сайнаару на Спаррингах. Я хотел ей помешать в меру своих возможностей. Говорил, что Сайнаара слабая, и ничего не сможет сделать против богини, но она вцепилась за идею убить ее… — Хугин испуганно взглянул на Хаан. — Тебя, то есть! Прости, что говорю в третьем лице, будто тебя здесь нет. — Все в порядке, не беспокойся, — она с яростным шепотом замахала рукой. — Продолжай, пожалуйста. — Да… Я не был уверен, что ты грех, а когда начал догадываться, что точно не простая смертная, то вывел на драку, чтобы увидеть хоть немного черной магии, но и тогда ничего не произошло, — Хугин мрачно вздохнул. — Никаких костей, пламени в глазах или бычьих голов. Я и не знал, почему Пандора хочет твоей смерти. А потом подозрения лишь росли. Так что Матерь Дня ничего не рассказала, кроме моего греховного начала. Сайнаара уставилась на Маир, рефлекторно схватив ее за руку, и увидела, как та смущенно моргнула, и в глазах, преисполненных благодарностью, что-то заискрилось, когда она услышала, что брат, как оказалось, слабой ее не считал. — А ты умный индюк, — присвистнул Кортес, явно впечатленный размышлениями парня. — Сам допетрил… У зануды появился конкурент, а-а! — Шон, — Маир гневно сощурилась, — следи за языком. — Мы никогда не соревнуемся, — по-доброму улыбнулся Хугин. — Но за комплимент благодарю. — Ой, не кукарекай! А на уроках что происходит? — Поддержание семейной планки, — скривилась Маир. Сайнаара встала с дивана, чтобы от души потянуться, когда конечности окончательно одеревенели. — Так какой план? Ждем второго раунда? Когда он там будет? — Через два месяца, — деловито изрек Шон и ткнул пальцем в Оратора. — А ты, пижон, все еще болтаешь с Пандорой? — Нет, — Хугин обреченно выдохнул. — Я пытался с ней заговорить сегодня утром, но не получилось. Видимо, я ей больше не нужен. — А вот это глупо, — Маир нахмурилась и пододвинулась ближе к брату. — Ключ же у тебя. Даже если прах ты достать не можешь, то союзник все еще ценный. Уайт скривил губы. — Я тоже ее не понимаю. — Полагаю, это неважно, — Сайнаара вставила свое слово и поспешила объясниться, когда столкнулась с непониманием друзей. — Наверное, она знает, что теперь Хугин за нас. Она же богиня все-таки. Проблема в том, что шкатулка нужна и нам тоже. И раз Феникса вернуть может только Маир, то и козыри все у нас на руках. По-моему, все отлично выходит. — Да уж, лучше некуда, — Уайт фыркнула и устало потерла висок. — Что ж, раз до раунда осталось два месяца, то у нас есть время к нему подготовиться. Не будем его терять. Шон от волнения подпрыгнул и уселся удобнее. — Да, так держать, дамочки!.. и не-дамочка. — Ну, спасибо, — процедил Хугин. — Что будем делать? — Хаан гоготнула на комментарий Уайта. — Какой план? Маир поднялась с дивана и решительно направилась к книжным полкам, чтобы вытащить с третьей слева свой излюбленный белый дневник. — Переиграем Матерь Интриг.

***

Два месяца спустя.

Время пролетело как-то незаметно. Маир показала брату вход в демоническое крыло и открыла библиотеку Анафемы, хотя Кортес был категорически против предоставлять знания Матери Ночи пижону. Хаан же доверяла решениям девушки. Раз та верила своему брату, то и она будет. Пока близнецы углублялись в поиски сведений о загадочной цепочке и Фениксе, Сайнаара с Шоном предпочли полностью отдаться изнурительным тренировкам, лишь изредка прогуливая уроки. Брюнетке пришлось несладко. Никто не знал, что их ждет во втором раунде, поэтому пришлось учиться скрывать чистую душу. Благо к ним иногда присоединялась Маир, чтобы освоить контроль над непослушными крыльями, которые все никак не переставали появляться во сне. Время было потрачено на пользу, и Сайнаара облегченно выдохнула, когда ангельские конечности послушно исчезали. Правда, они все еще могли нежданно появиться, когда Уайт закрывала глаза и засыпала, но теперь она могла убирать их от греха подальше. В глубине души Хаан хотела снова увидеть Кай и поговорить с ней, но вторая Гордыня так и не пришла более. Во время их визитов Асмодей с Хотару не остались в стороне, решительно взяв на себя ответственность за боевые навыки юных Защитников. Хаан вспомнила, что даже под проклятьем Анафемы она не увидела костяную корону Владычицы, когда впервые оказалась в обители Искушения, что натолкнуло на мысль о том, что сущность можно скрыть даже от ее глаз.

«Стоит лишь захотеть.»

К общей уверенности добавило осознание, что в «Легионе» Сайнаара смогла спрятать душу от всех, кроме Мглы, когда приказывала ей отступить. Сейчас же, когда второй раунд был официально объявлен, Хаан стояла у амфитеатра, готовая практически ко всему, например, провалиться под землю и встретить чертову Матерь. — Банши, как ты? Шон подошел незаметно, но Сайнаара не дрогнула. Широкая ладонь легла на плечо и слегка за него потрепала. — Завтра «Кто же бродит в темноте», ты готова? И снова вопрос утонул где-то, остался за спиной вместе с Кортесом и последними лучами заходящего солнца. — Знаешь, что зануда сказала бы на это? — Шон поучительно взмахнул пальцем в воздухе и встал рядом. — «Кто придумал это дурацкое название?!» — У тебя плохо получается пародировать ее тон, — с тяжелым вздохом Хаан вырвалась из своих мыслей и повернулась к другу. — Мы точно сможем? — Что? Ты это о чем? — Кортес обернулся к подруге и застыл, увидев в ее глазах слезы. — Сайни, ты чего-о… — Феникс, Пандора, Спарринги… Мы точно справимся? В голос говорить не получилось. Все эти два месяца она потратила на подготовку к состязаниям, где едва не умерла, а теперь, когда до них оставалось лишь несколько тягостных часов, когда она точно знала, что летальный исход разрешен исключительно ради ее головы… Ком в горле уже не был просто комом. То был черствый камень, плотностью выше, чем у гранита, вставший поперек глотки и мешающий не только глотать, но и дышать спокойно. — Конечно, мы справимся! — Кортес обеими руками вцепился в плечи подруги, заставляя посмотреть на себя, и камень слегка ослабил хватку. — Я защищу тебя, Сайни. Я буду защищать нас всех. Никто тебя не убьет. Мы найдем цепочку и выберемся оттуда живыми. А если и не найдем, то проберемся туда ночью и выкрадем, как Мглу. Сейчас, когда слева потухал закат, а справа возвышался грозный амфитеатр. Сейчас, когда верные ладони сцепили плечи, а зелень в глазах проедала решимостью насквозь. Сейчас она не была ни в чем уверена. Колкие сомнения закрадывались в разум Хаан, а головоломка никак не хотела складываться. Все происходящее вокруг стало похоже на театральную сцену, партию в изощренной божественной постановке, что играли почему-то на их костях. Вот они, одновременно и актеры, и зрители. Зеваки, что столпились вокруг Анафемы с Пандорой и, разинув рты, глотали шаги сестер.

Шах.

Возмутительный оборот речи. Издевка старшей Матери над младшей. Или это нечто большее? Даже если так — к черту. С чего они взяли, что у них получится? Когда у изначальных грехов не вышло, то почему у них должно? Когда Хотару проиграла Кай, почему они обязательно выиграют? — Да, ты прав, Шон, — себе наперекор ответила Сайнаара и смиренно улыбнулась. — Мы все сможем. Кортес в ее лодке. Он страдает от того же, что и она. Покушаются и на его жизнь. Не стоит взваливать перед испытанием на плечи друга такую ношу, ведь это было бы эгоистично. Она не заплачет. Не сейчас, не перед ним. Она поплачет позже, когда раунд закончится. — Вот так-то лучше! Вот это настрой, банши! — Шон лучезарно улыбнулся и похлопал огромной ладонью по плечу. — Пойдем, надо выспаться перед раундом. — Да, пошли.

***

Плакать она не будет. Тревоги можно поставить на паузу, просто отключить эти чувства, как она это уже делала множество раз. Нога замерла над порогом крыла Защитников. Ведь ей так нравится наступать на порочные грабли снова и снова. Бить их палкой себе по лбу и повторять вновь. Ведь это так весело — деградировать. Ботинки неистово застучали по ступеням. Можно ведь не развиваться, постоянно откатываясь в прошлое. Крохотно ступать по дорожке саморазвития и делать смачный кувырок назад. До омерзения весело, смешно до коликов не только в животе, но и тупорылой голове, в которой напрочь отсутствует логика. Кулак рвано ударил по двери. Можно же не слушать себя, а лишь слепо повторять ошибку за ошибкой. — Сайнаара? Спотыкаться, падать без конца, а после давить дебильную мину, подниматься и снова — в грязь! — Привет, — голос дрожал то ли от волнения, то ли от истерики, а глаза с носом щипало так сильно, что она готова была впечататься лицом в стену, чтобы избавиться от этого чувства. — Пожалуйста, Маир… — Что такое? — испуганная Уайт стремительно подхватила ее ладони. — Что случилось? — Пожалуйста, мне нужно что-нибудь сжечь. Маир нахмурилась, пытаясь сообразить, но Хаан требовательно потянула ее за собой на выход. — Сжечь. Надо что-нибудь сжечь… — Нет-нет, а ну-ка подожди, — Уайт резко остановила ее и развернула к себе, когда они уже летели вниз по лестнице. — Давай не будем поступать необдуманно, хорошо? Трясло не просто все тело — вибрировало изнутри, лавой рокотало, поднимаясь вверх по легким. — Мне нужно выплеснуть это, — тяжело сглотнула Хаан, губой поймала до жути соленую каплю, что сорвалась с ресниц, и снизу вверх взглянула на девушку. — Мне страшно. — Так… Давай сядем и поговорим, — Маир потянула за руку, но Сайнаара не сдвинулась, как вкопанная застыв на ступеньке. — Может, ты выплеснешь это словами, а не магмой? «Да?» — сказала она самой себе, позволив сдержанной волне прокатиться по горлу, и вдохнула так глубоко, как могли позволить вмиг натянувшиеся ребра. Хаан рухнула прямо на лестницу, а голова безвольно опустилась. Страшно было не только от ощущения неминуемой смерти. Осознание, что целый мир безотрывно смотрит на нее исподлобья, пришло внезапно, отчего холодный ужас до костей проник, въелся в кожу, наждачкой царапая путь вовнутрь. — Что именно тебя беспокоит? Тихий голос Маир сам по себе успокаивал, интересно, и как это у нее получалось?.. — А если я не смогу?.. Что если м-меня… — договорить не получилось — язык застрял где-то, прилип к небу и не хотел двигаться. — Я приду, — уверенность Уайт заставила вздрогнуть и поднять заплаканные глаза. — Поймаю. — Т-ты в судьях. — Мне плевать, — теплые пальцы стерли сырую дорожку с щеки, и Сайнаара едва не заплакала снова. — Я поймаю. Она знала, что за этим стоит. Если Маир действительно покинет скамью судей, если зайдет на арену, то ее саму ждет эшафот, а если и нет, то от лишения титула она точно не застрахована. Только вот… — Не нужно, — если она действительно будет умирать, то… — До этого не дойдет. Если все же дойдет, то они обе знают, что скамья сверкающей ложи потеряет одну ангелицу. — Пообещай, что не станешь, — Хаан вперила испуганные черные глаза в девушку. — Сайнаара, не надо требовать от меня этого… — Пообещай, — настояла она. — Пожалуйста, скажи, что не будешь вмешиваться. Надломленный взгляд Маир блуждал по лицу, а кулак по старой привычке сжался, ногтями впиваясь в ладонь. — Хорошо… прямо вмешиваться не стану, — странное обещание, выговоренное из-под палки, но и оно Хаан устроило. — Отлично, — с нервной улыбкой выдавила Сайнаара. — Да, хорошо, отлично. Уайт медленно поднялась на ноги и с мрачным видом снова потянула ее за руку. — Пойдем, тебе нужно выспаться перед раундом.

***

— Дорогие друзья! — громогласно возвестила Смит, отчего Хаан шумно вобрала в грудь воздух. — Сегодня нас ждет испытание доблести. В первый день лета солнце пекло так яростно, что от тяжелого доспеха стало только хуже. И утро началось отвратительно, будто кто-то нагадил под дверь. Или в шкаф. Ведь на стойке с доспехами не оказалось кольчуги, а лишь костюм с тонкой подкладкой, будто броню с каждым разом делали не просто легче, но ненадежней. — Сегодня команды обеих школ встретятся с ужасами проклятого поместья лицом к лицу! Шон нагнулся к уху Сайнаары. — Леви говорит, что Пандора позорит его благородный дом, — оскорбленно прошипел он. — Показательно пародирует царство страха. — Зачем ей это? — смутилась Хаан и переступила с ноги на ногу, стоя вместе с остальными Защитниками и Военными в арке амфитеатра. — Демонстрация власти, — она заметила, как Кортес стиснул челюсти. — Поставить нас на место решила… Но Леви говорит, что волноваться не стоит. Это лишь жалкая пародия. — Задача у команд одна — выжить, пока время не истечет. — Итак, банши, план такой, — Шон положил руку на плечо, звякнув при этом изумрудной перчаткой. — Сейчас откроется ее, э-эм, домик, и мы все перетрем. Надо держаться вместе, — он обернулся на коллег и приветливо помахал Аллену с новой рукой. — Поняли меня?! Держимся вместе! Когда зрители дружно встали со своих мест, а над головой пронеслась их молитва, то пришлось в который раз зажмуриться. Солнце, находящееся в зените, забило столь беспощадно, стирая из поля зрения пустую арену, что даже сквозь закрытые веки стало дурно. От этих чар, пронзивших каждый мускул, захотелось убежать, испариться, чтобы не быть убитой в эту же секунду. От магии Пандоры лучи чистой души Маир показались детской забавой, а Сайнаара так бы и упала на колени, чувствуя, как собственная сила покидает ее, если бы не рука Шона, крепко удерживающая на месте. Но и этой ладони оказалось недостаточно. Что-то потянуло ее вперед, а позади кто-то испуганно вскрикнул, кажется, Эббигейл, ее непутевая Мечница. Возглас Кортеса утонул где-то слева, пока из легких Хаан вытягивали воздух, а что-то, нагло схватив за нагрудник, тащило вперед. — Да начнется «Кто же бродит в темноте»! Вокруг стало слишком темно, а в ушах зазвенело. Сайнаара рухнула на что-то глухое, по звуку, кажется, деревянное, но успела выставить перед собой руки, чтобы не столкнуться лицом с полом. — Ш… Шон? Ответа не последовало, и Хаан отчаянно проморгалась, привыкая к слепой темноте. Это действительно оказалось поместье, на вид очень старое и мрачное. Покошенные картины, почему-то с черными полотнами, без рисунка, слегка покачивались на обшарпанных грязных стенах, будто кто-то незримый двигал их. Дряхлые половицы под ногами беспорядочно скрипели, словно продавливались под чьими-то невидимыми ступнями. И стоило лишь сделать неловкий шаг вперед, как ужас пробрал до костей, электричеством задевая каждую клеточку тела. Это место оказалось не простым проклятым поместьем. Сердце больно сжалось, и почему-то захотелось плакать, разнести здесь все к черту, ведь что-то упорно подсказывало, кричало о том, что это был ее дом. Родовое гнездо, где жила еще Хотару до того, как поместье разгромила война. Только вот интерьер изменен — мебель была столичной, популярной два века назад, а не стиля семьи Хаан. Сайнаара стиснула челюсти. Дряная пародия на страх вызывала лишь слепую ярость. Темноты и таинственных скрипов она не боялась, поэтому и обуявший ужас быстро потух. Хаан остановилась у входа в гостиную, где с золотой пыльной люстры свисала толстая паутина, напоминающая ту, что наполняла промежутки костяных крыльев Асмодея. Колено от напряжения задрожало, постукивая пластинами брони, когда из глубины зала послышался детский смех, такой задорный, что поначалу показался счастливым, даже задиристым. — Хаста. «Бред какой… Ладно, надо найти цепь», — вспомнив о своей миссии, Сайнаара вытянула в руке черное копье. Правила Смит почему-то не удосужилась озвучить, будто поленилась, но что-то упорно подсказывало, что за коротким «выжить» скрывались не только Двоедушники, но и ужасы поместья. Как в доказательство, за спиной что-то заскрипело и чавкнуло, словно открыло затекшую челюсть, выплюнув изо рта мокрый язык. Хаан развернулась, вскидывая перед собой оружие, но гостиная все еще была пуста. Краем глаза она увидела мелькнувшее сбоку белое пятно, но и оно тут же испарилось. Скрепя измученное сердце, пришлось отдать должное Пандоре и Иерархату за старания. Заикой шестая из грехов отсюда точно уйдет. Осторожно ступая по старому дереву, Сайнаара осмотрела пыльную мебель на случай обнаружения хоть какой-то цепочки — ничего. Ни нитей, ни звеньев — лишь гниющая пища на оставленном обеденном столе с жужжащими над ней мухами. «Так, ладно, минус комната.» Она испуганно вздрогнула, когда откуда-то сверху кто-то закричал, и сломя голову помчалась на звук, узнав в нем голос Мэйсона. Но стоило лишь ступить на ступень, как голова закружилась, а перед глазами выросла стена, которую Хаан не успела обогнуть, приложившись о нее и лбом, и нагрудником. — Это еще что за… хрень? — Сайнаара отошла и ошарашенно взглянула на препятствие. — Твою мать. И как теперь наверх идти?! Прямо над головой крик повторился, но тут же начал отдаляться, будто Защитник пытался от кого-то убежать, и Сайнаара, задрав голову, с бешено бьющимся сердцем, двинулась по направлению звука. О пол второго этажа что-то ударилось, и Хаан стиснула челюсти, когда одичавший вопль утонул в хрусте и скрежете когтей о металл. Пыльная крошка посыпалась сверху, когда тело поверженного Защитника рухнуло. — Твою… Нет, черт. Нет. Откуда-то снизу мелькнула чья-то макушка, и Сайнаара, с ужасом отпрыгнув назад, опустила глаза с потолка на сероволосую девочку, кажется, это был призрак, чьи белки без зрачков с открытым безразличием приковались к ее перепуганному лицу. Но стоило моргнуть — она исчезла, будто и не стояла перед Хаан никогда. Судорожно сглотнув, она попыталась отдышаться, чтобы хоть как-то унять гулко бьющееся сердце. Но это место не позволило успокоиться — звуки, что до этого отсутствовали, свалились со всех сторон, оглушая криками и Двоедушников, и Защитников. Хаан дернулась, но только куда податься, если лестница исчезла? С кем биться, если никого кругом не было — только чертовы стены. И этот детский смех, льющийся хором сразу отовсюду, нисколько не смягчал обстановку, когда вокруг царил настоящий шторм. Сайнаара вбежала обратно в гостиную — единственную комнату на ее этаже, помимо коридора и закрытой лестницы, будто там могло появиться что-то еще. Хоть кто-то, черт возьми. Ни черта. Над ней потешаются. Смеются эти незримые дети, дразнят криками друзей и плененных чертей. Оставалось только биться о стены, истерично барабанить по ним, копьем пытаясь пробить щель, даже если от этого она лишится его — плевать, ведь прямо сейчас, прямо перед ней неистово рычал Шон, со звоном оружия отгоняя от себя кого-то. Сайнаара сжалась, когда шум с обратной стороны стены утих, но раз крика Кортеса не было, значит ли это, что он жив? На какую-то долю секунды показалось, что все закончилось, звуки исчезли, а по перепонкам ударила гробовая тишина, но что-то посыпалось на обеденный стол за ее спиной. Осторожно подойдя в центр гостиной, она задрала голову, пока пыльная крошка летела на гниющие тарелки, и приготовилась услышать худшее, но вместо этого кусок потолка исчез, и сквозь него что-то пронеслось, рухнуло вниз, предсмертным чавканьем и звоном посуды отпечатавшись в сознании. Она не хотела опускать глаза, но они сделали это за нее. Время словно замерло, а в ушах стоял белый шум. Ее Мечница, Эббигейл О’Нил, упала неудачно, пробив грудную клетку настольным канделябром, чьи концы отчего-то были сплавлены в пики, вместо подставок для свеч. Большие глаза Эбби, что слепо уставились на нее, с каждым мигом становились стеклянными, ко вспотевшему лбу прилипли темные пряди, а тело все еще содрогалось от редких конвульсий. Из разинутого рта булькала слюна, смешавшаяся с кровью, и Хаан почувствовала, как к собственному горлу подступила желчь. Маленькая, хрупкая Эббигейл, что испугалась шорохов в лесу, никогда больше не испугается. Она не могла заставить себя отвернуться, но по лицу текло что-то липкое, наверное, кровь ее Мечницы, брызнувшая после удара, а с обратной стороны стола снова появилось уже знакомое белое пятно. Девочка-призрак в легком летнем платье сидела необычайно ровно, немигающим взглядом пустых белков уставившись на Хаан. Темно-серые волосы свободно ниспадали на плечи, скрываясь ниже поясницы, а белые ресницы терялись на фоне такого же цвета кожи. Больше призраков Хаан здесь не видела — только смех из-за углов, да и эту странную девочку не могла такой назвать, ведь ее тело явно материально. Только вот один ее вид вызывал ужас. Она не моргала и не дышала, застыв на стуле напротив, безотрывно следя за каждым движением брюнетки. Ее босые ноги не доставали до пола, а на вид можно было дать от силы лет двенадцать. — Сайнаара! Она испуганно обернулась, когда услышала за спиной крик, с готовностью вскидывая копье. Хугин из ниоткуда ввалился внутрь гостиной и едва не рухнул, зацепившись латным ботинком о старую половицу. Его белый доспех помялся на груди, будто сверху свалили камень, а под левым глазом сияла гематома. — По…моги! Сайнаара заметила погоню до того, как Оратор окрикнул, и без единой целостной мысли выпустила из раскрученного над головой копья язык пламени, опалив голову напавшего Двоедушника. Студент пошатнулся, взвыв от боли, и схватился за обожженное лицо, только вот вместо рук у него были каменные секиры, не позволяющие стереть кровь и прикрыть ожоги. Хаан встала между ним и Хугином, пряча рыжего за спиной. Гнев, охвативший с головой, не заставил долго ждать. Эта изощренная игра, переходящая все дозволенные рамки, встала поперек горла, и Сайнаара с радостью ощутила, как ее нагрудник нагревается изнутри. Прежняя насмешка первого раунда показалась легким разогревом и утонула в откровенной издевке второго. Кто именно над ней хохочет — Пандора или высший Иерархат — было уже неважно. Только этот полудемон, что криво встал на ноги и с остервенением кинулся на нее.

«Двоедушники не закрывают демонические части, потому что при ранениях страдает демон, а не человек.»

Копье взлетело в левой руке, рассекая застежки доспеха. Никто не сможет заставить ее просто смотреть, как гибнут товарищи. Никто не в силах оставить ее в стороне.

«Если же ты пронзишь закрытую доспехами часть, то ранишь самого человека.»

Хаан нырнула под ноги, и Двоедушник с обожженным лицом пронесся мимо, так и не задев секирой. Пластина с его ноги упала, когда лишилась креплений, а черное копье вонзилось в человеческое бедро, так удачно лишенное кольчужной подкладки. Сайнаара не позволила ему даже взвыть, тыльной стороной оружия приложив по затылку. — Твари, — яростно выплюнула она и ударила древком по полу. Демон, заключенный в гербе, так и не пострадал. Оглушенный студент стремительно принимал прежний облик, и его каменные конечности становились смертными. — Ты как? — она смотрела мимо Хугина, на стол за его спиной, где, раскинув в стороны руки, пустыми глазами на нее уставился труп Эбби. — Почему ты вообще на поле? Уайт поморщился и приложил пальцы к шее Двоедушника, проверяя наличие у него пульса. — Меня затянуло сюда вместе с вами, — он выпрямился и посмотрел на брюнетку одним целым глазом. — Видимо, раз вы выбрали меня в команду, то я обязан присутствовать на каждом испытании. Сайнаара заставила себя отвернуться от ее Мечницы и глубоко вздохнула. — Твоя книга Оратора может хоть одно боевое заклинание выпустить? Уайт взглянул на золотой герб в правой руке и скривился. — Нет. Артефакт только на поддерживающие способен. — Хреново, — Сайнаара выдохнула, не зная, куда идти и что делать дальше, но одна мысль все же ее посетила. — Откуда ты взялся? По лестнице спустился? — Нет, из соседней комнаты, — Хугин помялся. — Сначала там была стена, но потом она куда-то пропала. Хаан кивнула и вышла в коридор. Никаких новых помещений там не оказалось, а пыли будто бы стало больше. Когда крики, что доносились сверху, стали отчетливее, приближаясь к ним, Сайнаара решила, что бездействовать она больше не будет. Тщательно осмотрев место, где должна быть лестница, она поняла, что стены были не простой иллюзией, а чарами самой Пандоры, магией Матери Пространства. Благо сама Сайнаара была не простой смертной, а два месяца тренировок не пропали даром. За это время она хоть и не научилась в полной мере скрывать чистую душу, но одно усвоила точно — ей не обязательно нагреваться магмой и показывать костяную корону, чтобы быть чертовым Гневом. Стена, что закрывала проход наверх, все еще стояла на месте, но это ведь ничто, пустяк, а не преграда перед слепой яростью. Широко размахнувшись копьем, она всадила его кончик меж трещин, и древко в ее сжатой ладони завибрировало. — Взорвись. От шипящего рычания камень лопнул, бросая кирпичные ошметки на ступени. Имитация магии Пандоры удалась на славу. Шепот никто не услышал, ведь Хугин не выглядел озадаченным, а лишь активировал свой герб, пока была такая возможность. Значит, и пламени в глазах не было. — Ты нашел, что нам нужно? — В моей комнате было пусто, — Уайт покачал головой, одной рукой в воздухе удерживая массивный золотой фолиант. — Это была гостевая спальня. Не понимаю, по какому принципу здесь построено… Как громом пораженная, Хаан остановилась на лестничном пролете. И как она не поняла раньше. Раз поместье является копией ее родного дома, то цепь может оказаться только в одном месте. Ее спальня. Не удосужившись объяснить, она стремительно преодолела последние ступени, перепрыгнула через Двоедушника, чья сломанная челюсть искривилась под неестественным углом, и с размаху раздвинула двери своей комнаты. Только вот тут же застыла на пороге. Ей казалось, что Шон был внизу, за соседней стеной, а не… Не здесь. Кортес сидел, привалившись к изголовью кровати, тяжело и прерывисто дыша. — Са-айни, — друг поднял голову и попытался сглотнуть, но зашелся кашлем. — А ну тише, эй! — Хаан упала на колени рядом и попыталась не сойти с ума от одного его вида. — Черт возьми, кто это сделал?! Она пыталась дышать и не смотреть на продранный нагрудник и кровоточащий живот. — Санитатэм, — Хугин времени не терял и, в стороны раскинув руки, прочитал заклинание, пока золотые страницы парящей перед ним книги перелистывались. Хаан безотрывно смотрела на Кортеса, пока магия медика поддерживала его, унимая боль. Зрачки в зеленых радужках от ужаса стали совсем крохотными, когда друг поднял глаза с пола и взглянул за спину Уайта. Страх пробрал тело, и Сайнаара среагировала недостаточно быстро. В проходе стоял шестирукий студент, исподлобья глядя прямо на нее. Три конечности взметнулись вверх, пока Хаан вскакивала на ноги, но Хугин оказался проворнее. Не закончив лечение, обеими ладонями схватил свой же раскрытый фолиант, разворачиваясь на пятках, и что есть силы ударил по лицу Двоедушника, отбрасывая за пределы спальни. Уайт закрыл массивную книгу, когда противник снова кинулся, и впечатал металлическим углом под подбородком. Хаан успела подняться, вынырнула из-за белой спины Хугина, решив, что тараном победить мудака намного проще, и, вложив в удар весь собственный вес, плечом толкнула студента, заставив, как им же убитого Щитовика Ланге, споткнуться и перелететь через перила, звонко приземлившись где-то на первом этаже. — Месть подают горячей, тварь, — мускул на щеке дергался, пока она прорычала. Тяжело дыша от пульсирующего в висках гнева, Хаан повернула голову, заметив движение справа. В другом конце коридора вновь стояла та самая девочка. И опять ярость сменилась замешательством. Ощущение было странным, будто та говорила с Сайнаарой, не произнося ни слова. Показалось даже, что уголки ее губ едва приподнялись в улыбке, а на нежное лицо упала тень, и легче от этого не стало, наоборот, этот ребенок злорадствовал, издевался, холодно проедая пустыми белками глаз. — Са-а-айни, иди-ка сюда. Когда Хугин закончил накладывать поддерживающие чары, Шон криво поднялся на ноги, опираясь на серебряное копье, свалился на мягкую кровать и позвал подругу обратно в комнату. Когда Сайнаара отвлеклась на его возглас, девочка-призрак испарилась. — Закрой дверь от греха подальше, — просипел Кортес и дождался, когда Хаан выполнит просьбу. — Мне кажется, что это не простое место. Сайнаара смутилась, но подошла ближе. Видимо, сообщил ему Левиафан, но друг побоялся озвучивать это вслух. — В каком это смысле? — Хугин заметно напрягся, а на лбу пролегли морщинки. — Это же что-то вроде иллюзии страхов? — Не просто, — Шон нервно сглотнул и с беспокойством взглянул на дверь. — Само-то место обычное, но что-то тут не так. Здесь слишком сильная энергетика. Нечеловеческая. Хаан оглянулась по сторонам, недоверчиво осматривая свою комнату. Если все поместье было копией дома Хотару, то эта спальня была нынешним обиталищем Сайнаары. Даже след от выброшенного в последний день пера остался, чернилами забрызгав стену. — Сколько времени у нас осталось? — прохрипела она, вспомнив, что испытание ограничено. — Примерно час, — пропыхтел Кортес. — А что? — Идите отсюда. Спрячьтесь где-нибудь, а я останусь. Парни с непониманием переглянулись, будто девушка над ними плохо пошутила. — Доверьтесь мне, — заверила Хаан и указала на выход. — Крайняя дверь слева — хозяйская спальня, там есть замок. — Откуда ты знаешь? — лицо Кортеса вытянулось, на что брюнетка как бы невзначай пожала плечами. — Дверь там резная и большая. Выделяется на общем фоне. Хугин под пристальным взглядом Сайнаары, кажется, начал что-то понимать. — Да, пойдем. Шон завертел головой, пытаясь найти поддержку хотя бы в одном из них. — Что? Да вы спятили?! Нам нельзя разделяться! Там душнилы, эй! А я не могу драться… — У меня есть книга, — Оратор повел рукой, пододвигая к себе фолиант, и схватил с письменного стола подсвечник. — И это. — О да-а, теперь ты гроза всех чертил, пижон, — недовольно съязвил Шон, но поднялся с низкой кровати. — Что за бред… Оба парня осторожно вышли из спальни, аккуратно закрыв за собой дверь, и Сайнаара едва не свалилась на пол от усталости. Если она все правильно помнила, то к каждому участнику был приставлен Владыка-судья, что с ложи наблюдал за действиями своего подопытного. Ее судьей была Маир, а значит, даже если она станет делать что-то незаконное, то никто и не узнает, кроме нее. Поэтому нужно было избавиться от Шона и Хугина. Их судьи немедленно настучали бы о нарушении правил, если бы увидели, что собирается делать Сайнаара. Поэтому она сосредоточилась на последнем препятствии — чтобы никто из зрителей в эту минуту не следил за ней. Закрыв глаза, она представила, как каждый зевака отворачивается, уводит свой артефакт для слежки, похожий на театральный бинокль, в сторону, на другого игрока. Как ее собственная сцена становится пустой, скрытой от глаз всех, кроме одной, и убийственная решимость колючими мурашками прокатилась под броней. Привалившись плечом к низкой кровати без ножек, она сдвинула мебель, как в каникулы, когда открывала тайник Хотару. Пыльный ковер точно так же свернулся в гармошку, и Хаан посетило до боли знакомое чувство дежавю. На деревянном полу был выжжен треугольник, но не Анафемы, а Пандоры, основанием повернутый вниз. Сейчас две сестры показались такими похожими, что их едва ли можно было назвать противоположностями. Только вот на этот раз никаких завываний с улицы не было, никто не пел — только детский смех со скрипом старых досок слышались по ту сторону двери, а здесь, в комнате, под треугольником, едва шумели какие-то механизмы, похожие на часы, видимо, подражающие мастерству Сатаны. Не найдя никаких отверстий в печати, Хаан концом копья подцепила одну из досок, используя оружие в качестве рычага, и с неприятным звуком ржавых гвоздей выдернула дощечку. Вопрос застрял в горле, когда она увидела черную матовую цепь, натянутую меж шестеренок, и сделала вывод, что она приводила в движение машину, меняющую расположение стен и комнат в поместье. Тяжело сглотнув, Сайнаара вдруг поняла, зачем с виду бесполезная цепь была необходима для завершения ключа к шкатулке. Поняла, почему Иерархат предоставил ее для испытания. Видимо, эти снобы действительно не знали, что обычная цепочка с толстыми треугольными звеньями не только опора для имитации живого поместья Хаан, но является сильнейшим артефактом древности, что заключал в себе магию самой Сатаны. Когда из коридора послышался стук и звон копья, Сайнаара обеими руками вцепилась в черный металл и что есть силы выдернула из пола цепь, заставив шестерни перестать крутиться, а незримые часы — тикать. Вмиг детский смех затих, устрашающие скрипы больше не тревожили разум, а в доме почему-то стало намного светлее, будто в окнах по щелчку загорелось солнце. Кое-как намотав артефакт на запястье и спрятав его концы в латной перчатке, она вышла из спальни, предварительно задвинув кровать на место. Может, все эти смерти тоже были иллюзией? Как девочка в белом платье, заливистый хохот и движение рамок картин? Хаан с опаской взглянула через перила и с упавшим сердцем обнаружила внизу шестирукого студента, что принял свой человеческий вид, сломав шею о лестницу первого этажа. — Твою мать… — дышать стало сложно. Это она сделала? Своими руками? — Нет… Символично и забавно до безобразия. Обидчик получил по заслугам, пал той же смертью, что и его жертва в первом раунде, от рук той, кого сам хотел дважды убить. — Время вышло! Голос Владычицы Смит, прогремевший с судейской ложи, вернул в реальность. Сейчас нужно было перестать смотреть, найти Шона с Хугином и… — Победителями второго раунда объявляются… И забрать их, увести отсюда, чтобы не видеть больше это тупое место. Дверь материнской спальни открылась сама по себе, будто не держалась на петлях, и Сайнаара отпрыгнула назад, когда на нее наставилось копье Аллена, чья новая золотая рука со множеством креплений и шестеренок ослепила, отбликовав заходящее за окном солнце. — Прошедшие с минимальными потерями… Следующей в нее полетела закинутая над головой ораторская книга, и Хаан испуганно заорала, чтобы ее никто не убил. — Призыватели низшей школы Пандоры! — Сайнаара! Черт тебя дери, нельзя же так пугать! — Уайт опустил поднятый фолиант и осуждающе взглянул на Хаан. — Тебя стучать не учили?! Она хотела уже ответить, но не смогла. С тяжелым сердцем она поняла, что в комнате было лишь несколько человек. — Это все выжившие?.. Когда Аллен сдержанно кивнул и убрал желтое копье, Хаан почувствовала, как на глаза снова наворачиваются слезы. Двоедушники выиграли раунд, потому что их осталось больше, а вот Защита их школы едва ли состояла из половины прежней команды. И Эбби среди них не оказалось. Как и Мэйсона. Остальных по именам она не знала, но это и не нужно было, ведь в третьем испытании, финальном, против более серьезных Призывателей выйдут лишь трое Защитников, один Оратор, два выживших Меча и ее Щитовик, Роберт. — Команда Мэйсона полностью… — она запнулась. — Они вообще? — Как и твоя Мечница, Хаан, — сочувствующе произнес Аллен и сжал металлический кулак. — Мне жаль, она была в другой комнате, я не мог добраться… — Понятно. Внутри ничего не осталось — только гнетущая пустота, удушающая с каждой минутой все яростнее. Зря она выбрала ее своим Мечом, зря потащила на арену, зря не провела беседу, как наставляли соседки по комнате, совершенно забыв об этом. Сейчас Сайнаара не знала, что и думать, а просто подхватила Шона под одну руку и в молчании повела на выход из поместья, боясь даже взглянуть в глаза потерянному и потрясенному Робу. Сейчас у нее был лишь измученный разум, сломанный где-то внутри. И пока она не придет в себя, не осознает реальность, то не сможет найти и обезвредить все покореженные части травмированной психики. Спустившись на первый этаж, она не взглянула в гостиную, где на столе канделябром прикованная Эбби смотрела в никуда. На улице уже был закат, а светлые трибуны ревели от восторга, с жадностью насытившись их страданиями. И пока за спиной отдалялись черные декорации сегодняшнего спектакля, Хаан смотрела лишь в арку древнего амфитеатра, за которой ее ждала неизвестная пустота.

***

Снаружи уже дожидалась Маир, подбежавшая так скоро, как только могла. Ее ладони обхватили убитое лицо, а золотые глаза все пытались поймать на себе рассеянные карие, в которых уже стояли слезы. — Ступора нет, — прошептала она и махнула рукой Защитнику. — Аллен, бери Шона. — Конечно, мисс Уайт. — Я сама могу дотащить, — тихо возразила Хаан. — Нет, Шона потащит Аллен, — отрезала Маир и подхватила ее за поясницу, стремительно уводя от амфитеатра. — Все закончилось, ты умница, все уже позади. За этим «позади» она ощущала лишь два белых глаза, в спину устремленных из открытых дверей мрачного поместья. — А ты где был, Уильям? — Шон, которого под руки вели Защитник в желтой броне и рыжий Оратор, хрипло обратился к коллеге и зашелся новым приступом мокрого кашля. — Какая-то кладовка, — Аллен нахмурился. — Там был мой Мечник. Еле устояли против Вурдалачки, но положили того с ногами зайца… А потом стена преобразилась, и мы оказались в гостиной… Жуткое зрелище. — А что там? — Шон попытался поймать на себе зеленые глаза Уильяма, но не смог повернуть голову. — Ничего хорошего, — шикнул Хугин, затыкая дальнейшие расспросы, и кинул обеспокоенный взгляд в спины сестры и Хаан, идущих недалеко от них. — А что… — Потом, Кортес. — Ла-адно, — Шон хотел надуться, но, видимо, раненый живот не позволил этого сделать. До общежития они дошли в тишине, а Хаан все мечтала поскорее снять доспех и смыть с лица пот с кровью Эббигейл. Она не знала, чего добивалась Пандора, но в этом раунде она явно не собиралась ее убивать, а… Проучить? Прилюдно унизить, показав бесконечную беспомощность и неспособность контролировать ситуацию. Смириться с этим было трудно. — Отведи его на четвертый этаж, — наставила Маир брату, когда студенты достигли третьего и встали напротив дверей крыла Защитников. — А почему не медицинское крыло? — Уильям озадаченно уставился на побитого Шона, за которым капала струящаяся через доспех кровь. — Раны серьезные, мистер Уайт с ними не справится. — Ты меня извини, Аллен, но проблем нам от тебя не нужно, — фыркнула Маир, стремительно сокращая расстояние. — Мисс Уайт?.. Договорить она не дала и впечатала два пальца в лоб студента, пока тот не успел опомниться. Воздух в пустом коридоре завибрировал, и Хугин с Шоном обернулись, стоя на пролет выше, изумленно наблюдая за тем, как девушка заливается белыми лучами. — Пусть тот, что узнал тайну, познает и забвение. Аллен пошатнулся и упал на спину, когда Маир закончила читать проклятие. Он смущенно моргнул, пытаясь сообразить, где сейчас находится, и Сайнаара обернулась на лестницу, но парни уже скрылись на четвертом этаже. — Хаан? Мисс Уайт? — Уильям прокашлялся и схватился за висок новой золотой рукой. — Как я здесь… Только что был у амфитеатра. — Вы переволновались и потеряли сознание, — Маир сложила руки на животе и вежливо улыбнулась. — Ваши коллеги донесли Вас до общежития. Скажите, Вам уже лучше? — А-а… Да, — Аллен смутился еще больше, но подвоха в словах не нашел. — После такого как тут не переволноваться… Прошу прощения за доставленные неудобства. — Все в порядке, не стоит, — Уайт указала на дверь. — Кажется, Вам не помешает отдохнуть после тяжелого поединка. Аллен криво поднялся на ноги и коротко поклонился. — Да. Да, спасибо еще раз. До встречи. Когда Защитник скрылся в их крыле, Сайнаара даже не попыталась сформулировать вопрос или возмутиться. Они все понимали, что осторожность лишней не будет. Сейчас она была уверена в том, что Маир точно так же стерла память тому Банкиру, что помог дотащить Хаан на этаж Владык. — Мне нужно переодеться, — прохрипела Сайнаара, нехотя моргнув грязными от крови и пыли ресницами. — И помыться. Маир обеспокоенно вгляделась в ее лицо, но кивнула. — Хорошо, тогда я пока что вылечу Шона с Хугином, — Уайт нахмурилась и закусила губу, чтобы сказать что-то еще, но сама выглядела нездорово бледной. — Буду ждать наверху. — Да, ладно. Хаан развернулась, привалившись к двери, и, смотря куда-то под ноги, поплелась в спальню, чтобы сбросить с себя чертов доспех, а после — смыть с лица ошметки Эббигейл. Окаменелое сердце стучало за ребрами, но как-то на автомате. Она даже не знала, хочет ли сейчас заниматься чем-то, думать, обсуждать минувшие события. Хотелось просто лечь на пол, покорно свернуться в клубок и позволить тому самому сердцу остановиться. Стянув перчатки с рук, Сайнаара грохнулась на кровать, не задумавшись о том, что испачкала грязью покрывало, и лениво окинула уныло сидящую Алекс в комнате Защитниц, не спеша развязывать доспех. У нее больше нет Мечницы. Их осталось семеро из прежних тринадцати. Зато теперь на запястье красовалась треугольная цепь, а на будущее намечен путь. Только вот как по нему возможно было идти, если в одних лишь Спаррингах умирали ни в чем не повинные. Показательно погибали, валились перед ней на стол, крича о несправедливости. Ведь ответственность за их смерть лежала исключительно на плечах Хаан. Если бы она отдала свою голову, если бы склонилась и позволила себя убить, то больше никто не пал бы. Так ведь? И та девочка в поместье, что выбивалась на общем фоне. Сайнаара чувствовала ее взгляд, когда покидала арену, знала, что пустые белки смотрят на нее, сверлят уставшую спину. Или это было лишь ее фантазией, а призрак исчез вместе со скрипами сломанного механизма и такого же убитого разума Хаан. Неизвестно, сколько времени она так просидела. Все соседки уже вернулись с трибун, а это значит, что прошел как минимум час. Только вот почему-то Защитницы в ее комнате замолчали, словно их поставили на паузу, захлопнули одновременно все четыре рта. Сайнаара вырвалась из своих мыслей, когда знакомые, словно в трансе, подошли к своим кроватям, и Хаан в ужасе схватилась за значок, когда однокурсницы идеально синхронно сели, медленно опустили головы на подушки и закрыли глаза, будто являлись куклами. — Что здесь проис… Вопрос сам за себя ответил, когда левым глазом Хаан заметила белое пятно в открытых дверях. Неверяще повернув голову, она увидела ту самую девочку лет двенадцати. И все желания куда-то испарились, крики стерлись, а шумы затихли. В первый день лета она увидела ее, так не похожую на статую, возвышающуюся на главной площади. В первый день лета ей захотелось уничтожить себя, чтобы не видеть эти полные безразличия глаза.

И кто же бродит в темноте?

Босая детская нога поднялась над полом, чтобы сделать шаг, но вместо этого само пространство подвинулось к ней, вминая комнату к стопам, когда пятка опустилась на холодный камень. Стало и невыносимо жарко, и холодно, когда вблизи оказалось ее лицо. Такое невинное, нежное, но до безумия ледяное. Девочка сложила руки за идеально ровной спиной, а на лбу Хаан с замиранием сердца заметила тонкую вертикальную полоску закрытого третьего глаза. «Что… Что ты здесь делаешь?..» Словно прочитав мысли, она заговорила, миллионами звонких голосов оглушая со всех сторон. — Мы пришли посмотреть на ферзя Анафемы.