Песнь о сгоревшем Фениксе

Сайнаара почувствовала прикосновение к лицу, и ей показалось, что услышала почти беззвучный смешок, когда попыталась наугад отмахнуться, но лишь носом уткнулась в шелк рубашки. Кое-как разлепив один глаз и привыкнув к свету в комнате, она тут же забыла свое возмущение, увидев лучезарную улыбку Уайт. — Доброе утро, — Маир снова нагнулась к ней, легко коснулась губами щеки и рассмеялась, когда Сайнаара с хриплым мычанием сморщила нос и недовольно зажмурилась. — Что такое? Не нравится просыпаться от моих поцелуев? Хаан соображала так быстро, как только могла сразу после пробуждения, то есть на полшага быстрее Бельфегора в его самые ленивые дни, но смысл последних слов дошел на удивление молниеносно. — Чего-о?.. Нет! Мне очень нравится! Просто волосы в нос попали, — она обхватила до безобразия счастливое лицо Уайт ладонями и притянула к себе. — Очень-очень нравится, честно-пречестно… Теперь очередь морщиться была за Маир, когда сонная Хаан больше клевала куда попадется, чем целовала. — О-о, что такое? — хрипло передразнила Сайнаара, окончательно разлепив веки, и с коварной улыбкой перевернула Уайт на спину с целью оседлать поверженную Владычицу. Маир вскрикнула от испуга, но в следующий миг хохотнула, отмахиваясь уже от копны спутанных черных волос. — Что-то не нравится, Ваша Светлость? — Я все поняла, Сайнаара! — просмеялась она и аккуратно раздвинула мешающую стену, но, к удивлению, грива девушки все никак не хотела заканчиваться. — Тебе челка не мешает? — О чем ты? — Хаан нахмурилась и попыталась сдуть темные локоны с глаз, но те вернулись на место. После третьей попытки она устало зарычала и опустила голову на ключицы Маир. — Плевать, все равно они непослушные. — Ты когда в последний раз стриглась? — Уайт избавилась от черных волос, что снова легли ей на лицо. — А-а… Да лет сто назад, — Сайнаара пожала плечами. — Перед поступлением… — Ты серьезно? И как ты видишь противника на Спаррингах, не представляю… — Маир усмехнулась и закусила губу. — Вставай, надо тебя постричь. Хаан жалобно заскулила, резко отрываясь от груди, и с щенячьей мольбой взглянула девушке в глаза. — Ну, заче-ем… Давай поваляемся немного-о… Маир покачала головой. — Если мы еще «поваляемся», то опоздаем на занятия. — Ой, так давай прогуляем, — лукаво сощурилась Хаан. — Отдых… Отдых-отдых-отдых! — Сайнаара… — Да ладно! Всем все равно плевать. Мы же в школе-е. Хоть Уайт и закатила глаза, брюнетка все равно увидела веселый блеск в золотых радужках. — Сначала ты подбила на кражу, потом на вандализм, — Маир загибала пальцы, перечисляя все, на что подталкивала непутевая Хаан в последнее время. — А теперь на прогу-улы, да-а, — она закончила за Уайт и аккуратно согнула ей третий палец. — Не делай вид, что паинька, я-то тебя знаю. Сайнаара хихикнула, когда девушка испустила тяжелый выдох. — Ладно… Но! — Маир вскинула ладонь, когда Хаан открыла рот, чтобы радостно запищать. — Во-первых, мы не станем портить ничье имущество. Во-вторых, ты дашь себя постричь. А то еще немного, и твоя челка закроет все лицо. Сайнаара надула щеки, чтобы подавить возмущенный вопль. — Но мы поваляемся? — Поваляемся. — По рукам! — она широко улыбнулась и с самодовольным видом легла рядом, обхватывая девушку и рукой, и ногой. Сердце замерло, а игривый настрой моментально куда-то делся, когда Маир уткнулась губами в макушку и чересчур чувственно сжала Хаан в объятиях. Сайнаара поняла, наконец, почему Уайт так легко согласилась пропустить занятия, и почему ее руки крепко прижимали к себе. Она знала, что меж сдвинутых бровей пролегла морщинка, хоть и не видела ее лица, и от этого грудь лишь больнее сдавило. — Маир?.. — Я так рада, что тебе лучше, — ее дыхание обожгло кожу, и даже тихий голос показался надломленным. — Тебе же лучше? — Лучше, — все, на что хватило Хаан, был лишь эхом отраженный шепот. — Я больше так не пропаду. Она боялась представить, что все это время чувствовала Маир, когда та ежедневно смотрела на ее отсутствующее тело, когда тщетно пыталась заговорить, помочь, но получала либо молчание, либо грубый отказ. Если Сайнаара в полной мере представит, то не сможет остановить себя от новой порции извинений и самобичевания, а это сейчас явно было лишним. Самообвинение ничего не изменит, поэтому она лишь обняла сильнее.

***

Через час Хаан нехотя встала, сломавшись под напором недовольного ворчания Уайт о непригодности нынешней стрижки. — Хорошо-о, но я сама… Сама! — брюнетка устало запрокинула голову и плюхнулась на заправленную кровать, уныло усаживаясь перед зеркалом, в которое совсем не хотелось смотреть. — Как скажешь, — хохотнула Уайт, заняв другой край постели, и выжидающе сощурилась, наблюдая за действиями девушки. — Так, что тут у… — Хаан запнулась и поджала губы, встретившись с коварным прищуром. — А ты можешь не смотреть?.. — Это еще почему? — Маир рассмеялась громче, когда Сайнаара сморщила нос. — Ты меня стесняешься? — Это неловко! — запротестовала она, вскидывая руки. — Да, точно. Неловко, когда смотрят. Будто контролируют! — Ладно-ладно, — Уайт изо всех сил пыталась подавить улыбку, но отвернулась и подхватила с тумбочки книгу, создавая вид увлеченной работы. — Я не смотрю. Удостоверившись в том, что больше не находится под чьим-то вниманием, Хаан схватила предложенные позолоченные ножницы и пальцами попыталась размазать челку по лбу. — Расческа прямо перед тобой… — Маир! — Сайнаара с пыхтением дернулась, метнув возмущенный взгляд на Уайт, но та лишь ухмыльнулась и перелистнула страницу, не отрываясь от чтения. — Я просто сделаю это… Решив побыстрее избавиться от неприятной части дня, Хаан агрессивно приблизилась к зеркалу, одной рукой подхватив челку, и дрожащими от сосредоточения пальцами что есть силы сомкнула инструмент, намереваясь одним махом избавиться от нависшей проблемы. Но вместо этого по ушам больно ударил лязг, будто металл проехался по металлу, а дьявольская сила, вложенная в бедные изысканные ножницы, сломала их пополам, выбив из крепления винтик. И хоть бы волосок с головы упал. — Сайнаара! — Что! Уайт вздрогнула, поморщившись, и приложила к оглушенному уху ладонь, ошарашенно глядя на поломанный инструмент. К удивлению обеих девушек, челка осталась на законном месте. — Ты сломала мои ножницы о волосы? — Маир неверяще перевела глаза на руку Хаан и нахмурилась, увидев на лице брюнетки виноватую улыбку. — Прости-и… — Поразительно! — Маир вскочила на ноги и стремительно обогнула кровать, вплотную подходя к Сайнааре. — У тебя какие-то личные счеты с моими вещами? Никак понять не могу. — Я случайно, правда! — воскликнула она и как можно аккуратнее положила позолоченные половинки обратно на тумбочку. — Еще бы ты нарочно это делала, — хмыкнула Уайт и насмешливо изогнула бровь, глядя на неукротимые пряди, что закрывали виноватые черные глаза. — Ну да, если даже твое пламя не спалило волосы, то что уж говорить о смертных ножницах. Сайнаара с измученным выдохом грохнулась на кровать и пустым взглядом уставилась на потолок. — И что теперь делать? Она взглянула на Уайт, что мягко опустилась рядом, и насупилась, когда ее рука утешающе похлопала по колену. — Может, у Вельзевул в Лавке найдется что-то подходящее. — Не-ет, опять куда-то идти. Мы же хотели отдохнуть, — захныкала Хаан. — Может, денечек поваляемся? — Навалялись уже, — Маир потянула ее за руку. — Не ленись, а вставай. — Да черт.

***

На черном рынке, к очередному удивлению, было излишне суетливо. Почему-то студенты выстроились в очередь к двери Лавки Феникса, забыв о прилавках и унылых безликих торговцах, приковав все внимание к заветной комнате Чревоугодия. — Что тут происходит? — прошептала Сайнаара, но Маир лишь пожала плечами. — Без понятия. Сейчас узнаем, — она уверенно подошла к одному из студентов и тихо прокашлялась, заставив того повернуться. — Добрый день, мисс Уайт, — кажется, это был Праводелец, но Хаан засомневалась, не научившись отличать их гербы от Купцов. — Чем могу помочь? — Добрый, — вежливо улыбнулась Маир и кивнула в сторону Лавки. — Не подскажете, куда ведет эта очередь? — О-о да, — парень взволнованно перемялся с ноги на ногу, поправил школьный галстук и поучительно взмахнул указательным пальцем. — Раз в году в предпоследнюю среду перед летним солнцестоянием проходят гадания. — Гадания? — встряла Сайнаара и непонимающе моргнула, сбитая с толку. — Перед… солнцестоянием? — Летним! Да, именно так, мисс Хаан, — поддержал, видимо, все-таки Праводелец и глубоко вздохнул. — Солнце находится в самой высокой точке неба. Этот день самый длинный в году и является символом нашей Милостивой Матери Света. Брюнетка неодобрительно хмыкнула и дернула плечом. — Как мило. Что-то не помню, чтобы отмечалось зимнее солнцестояние. — Конечно, оно не отмечается, — студент возмутился и, казалось, даже оскорбился. — Тот день самый короткий и является праздником падшей богини, оскверненной злом и самой длинной ночью! Хаан почувствовала, как ее кулаки гневно сжались, а зубы все больше норовили скрипнуть. — Может, придем в другой день? — как можно успокаивающе прошептала Маир. — Нет, — буркнула Сайнаара и хмуро взглянула на дверь Лавки, откуда вышла очередная довольная студентка. — Я хочу посмотреть на гадания. — Ну, хорошо, — оживленно согласилась Маир. — Как скажешь. Праводелец во все глаза уставился на девушек, не понимая, почему Владычица не просто интересуется мнением Защитницы, но и с готовностью слушается. — А-а… Вы можете пройти без очереди, мисс Уайт. Маир удивленно вскинула брови, но в следующий миг слегка улыбнулась. — Не представляю, зачем мне это. — Мы такие же, как и все, — поддержала Хаан, скрестив руки на груди. — Подождем. Студент сконфуженно повел плечами, не зная, как на такое реагировать, и смущенно кивнул, возвращая внимание своей очереди. Сайнаара недовольно хмыкнула, но так, чтобы никто не услышал. Чем больше времени она проводила в школе, тем отчетливее чувствовала разницу между классами. Единственное место, где она видела действующих Иерархов, помимо их визита по душу проклятого копья, был Замок, где Хаан оказалась во время своего распределения, но даже там она не ощущала эту бездну между студентами и их положением в обществе. Маир отличалась от других Владык, которые даже ничтожного внимания не уделяли какой-то там Защитнице, что непременно радовало, но в то же время заставляло задуматься о несправедливом отношении людей друг к другу. Этот Праводелец поразился отказу Уайт, видимо, потому, что другие учащиеся с факультета Иерархов с готовностью пропускали очередь, глазом не моргнув, словно весь мир чем-то им обязан. «Рассчитывала ли Пандора на такое?» — из слов Асмодея Сайнаара помнила, что Матерь Дня не различала смертных и не видела в них никакой разницы, именно поэтому ее классовая система заставляла смутиться. Раз богиня не понимала устройство человека, то значило ли это, что подавление низших классов в обществе было идеей самих людей, а не богини? Может, то оказались лишь последствия недоработанной системы управления и желание смертных вознестись ближе к Матери Света? К сожалению, на этот вопрос могла ответить только сама Пан-Пан.

«Все люди от мала до велика под знаменем моим равны перед гневом и радостью моей.»

Хаан вспомнила третью заповедь, что отпечаталась в голове с урока по «Основам учения Пандоры». Удивительно было то, что свои изречения Матерь Дня оставила, обращаясь к себе в единственном числе, когда как при личном присутствии предпочитала множественное, создавая впечатление той самой королевы-матки внушительного муравейника. И раз перед гневом и радостью люди равны, то это означало, что бездна меж классами действительно была положена не идеей Пандоры, а самими смертными и их стремлением править. Или же нет. Она не понимала до конца. Сайнаара сглотнула и едва не ударила себя по лбу. Она не могла перестать думать и задавать вопросы отсутствующей богине. Матерь Света слишком рано предложила спросить, а у Хаан совершенно не было шанса и времени как следует подумать, но сейчас, когда эмоциональное состояние выравнивалось, а девушка возвращалась в привычное непрошибаемое русло, она не могла перестать размышлять о таинственной ткачихе и ее паутине Жизни, о которой даже грехи практически ничего не знали. Вот если бы учения Анафемы и Пандоры сложились вместе, если бы существовали в гармонии, то, может быть, мир пришел бы в равновесие. Может быть, существование низших классов стало бы более комфортным. На планете Пандора, которую после тысячелетней победы смертные крестили именем богини Рождения, каждый находил свое место, каждый являлся незаменимым винтиком системы. Безработных не было, как и бездомных. Даже если нищие классы и существовали, то у них все равно была крыша над головой и минимум средств на проживание, как у семьи Хаан, что до поступления Сайнаары не могли себе позволить роскошь телепортации Перевозчика, лишние подарки или поездку в столицу, в которой брюнетка так ни разу и не побывала, но зато их поместье никто не отобрал. Зато у взрослых было рабочее место, а у детей — возможность поступления. Быть может, Пандора создала систему управления Иерархата для красного словца. Быть может, она лишь потакала природному желанию смертных чем-то управлять, хотя сама не понимала примитивных существ. И если все именно так и складывалось, то что же предлагала Анафема своим созданиям, раз они приняли не ее веру, а сестры? К счастью, о Матери Смерти было у кого спросить. Очередь подошла к ним, и девушки вошли в, как оказалось, совсем не Лавку Феникса, а темно-фиолетовый шатер, чьи тканевые стены были усыпаны семиконечными звездами, массивные телескопы по какой-то неизвестной причине смотрели в потолок, а в центре находился треугольный гадальный стол, по углам которого были расставлены цветные свечи, горячим воском растекающиеся по столешнице. «Она притащила сюда свой круг?!» Среди клубов густого дыма мелькнула огненная грива и ярко-фиолетовая маскарадная маска, а из-под нее сверкнули радужные камни лисьих глаз. — Кто в шатре моем гаданье ищет, тот… — Вельзевул, таинственно взмахнувшая руками, замерла, увидев посетительниц, и ее шепот, отскочивший от стен, утонул в возмущенном крике. — Госпожи, грехам не гадаю! Не задерживайте очередь, брысь отсюда! — Мы зря стояли, что ли? — проворчала Сайнаара и деловито сунула руки в карманы брюк. — Что тут творится, не поделишься? Чревоугодие выскочила из тумана и брезгливо замахала ладонью, отчего цветные перстни с браслетами звонко загремели. — Ничего не расскажу. Кыш, кому сказала! — демоница с шипением, не терпящим возражений, грациозно опустилась на свой стул у одной из сторон треугольного стола и сложила пухлые губы бантиком. — Я работаю, госпожи, а до перерыва целый час остался. — Так устрой его раньше, — нагло ухмыльнулась Хаан. — В чем проблема? — Сайнаара, — осадила Маир, оторвавшись от созерцания шатра, и обратилась к Чревоугодию. — Мы не за предсказанием пришли. Скептицизм в лисьих глазах сменился любопытством, и демоница, поерзав на стуле, оперлась локтями о столешницу, готовая слушать. — М-хм, ну же, не томите, госпожи, — девичьим голосом пропела Вельзевул и нетерпеливо махнула рукой, подгоняя Уайт ответить. — Интересно, прямо сказать, адски! Маир прикрыла губы ладонью, подавляя улыбку, и аккуратно села напротив торговки. — Тогда скажи, что тут происходит. — Вот как… Сначала отбираете драгоценное время сеанса, а теперь торговаться со мной вздумали? — хитро сощурилась Чревоугодие. — Ну, информация за информацию… Звучит честно, подвоха не вижу. Сайнаара с тяжелым вздохом подошла ближе, положив руку на плечо Маир, и хмыкнула, увидев лукавую улыбку рыжей демоницы. — Не пойму, Вель, зачем тебе гадания на праздник Пандоры? — Всего-то традиция, — легко качнула головой Вельзевул, будто это ничего не значило. — Мы чтим законы природы, даже если они исходят от иной стороны. Матерь Света тоже понимает важность сохранения баланса вселенной, поэтому мы проводим свои праздники, даже если человечки на них не присутствуют. — Зимнее солнцестояние никто не праздновал, — Хаан нахмурилась, но Чревоугодие прервала ее. — Вы хотели сказать «зимнее луностояние»? — демоница больше утверждала, чем спрашивала. Она небрежно взмахнула рукой и возвела глаза к потолку, будто объясняла очевидные для нее вещи. — Конечно, зимой проводятся празднования. Просто Вы на них не присутствовали, госпожа! Отвечая на Ваш вопрос, скажу, что самая короткая ночь в этом году не пройдет незамеченной. На ней будут присутствовать все Оны Ада. — Кто такие Оны? — прервала повисшее молчание Уайт. — С начала поступления о них слышу, но ничего до сих пор не знаю. — Сторона Анафемы, — певуче ответила Вельзевул, метнув беглый взгляд на часы в углу шатра. — Все смертные и нечисть, посвященные в проклятия. Вы уже видели некоторых из них на Ночи всех Призраков. — Смит одна из Оных? — неверяще прошипела Сайнаара больше самой себе, чем кому-то из присутствующих, но Маир все равно пожала плечами. — В школе реально есть подпольная секта… — Увлекательный человечек, — прохихикала Чревоугодие. — Сама не умеет ни одно проклятие использовать, ибо силенок не хватает, но упорства ей не занимать. — Эм, но она же Владычица, — Сайнаара постаралась не упустить нить разговора и предпочла лихорадочно думать. — Она не может проклинать, но при этом может… может управлять короной? — И когда же Вы поймете принцип магии Анафемы, госпожа? — скучающе пропела Вель и удрученно покачала головой. — Чары Матери Смерти исходят от внутреннего источника души. Чем ярче магический фон проклинающего, тем сильнее выйдет само проклятие. Некоторым таинство закрыто вовсе, увы. — Асмодей с Хотару говорили, что проклятия были доступны всем, — Хаан возразила, не желая прекращать диалог. — Доступны, но не всегда для использования, — Чревоугодие снова махнула рукой и закусила пухлую губу, едва подавляя смешок. — Ну, может, Ваша директриса когда-нибудь сможет телепортировать булочку к чаю, кто знает! — Тогда как работают артефакты Пандоры? — смутилась Сайнаара. — Наверное, берут источник из чего-то другого, — Уайт задумчиво постучала ногтем по подбородку, сосредоточенно глядя куда-то в стол. — Раз проклятия для Смит закрыты, но она все еще является Владычицей и может в полной мере использовать заклинания короны, то, очевидно, чары Матери Дня исходят от нее самой, а не от силы смертного? — она обратилась к Вельзевул. — Раз души связаны паутиной Жизни, то и связь с богиней непрерывно поддерживается. Демоница, казалось, совсем потеряла интерес к беседе, но нехотя кивнула. — М-хм, мы с грехами тоже склоняемся именно к этому, но не знаем наверняка. Пандора ревностно охраняет свои секреты… Госпожа Хаан никогда не находилась на паутине, но тоже могла использовать копье Матери Дня, пока та не лишила ее своего благословения. Возможно, артефакт — лишь проводник, ключ к источнику Света, — она томно вздохнула, прикрыв веки. — Госпожи, у вас очень много вопросов, я понимаю, но у меня работа. Ра-бо-та. Давайте сюда свою сплетню и убирайтесь вон! Маир усмехнулась, заметив насупленное лицо Хаан, когда очередь дошла до обсуждения ее утренней проблемы. — Скажи, Вельзевул, у Сатаны или Хотару не возникало сложностей, скажем, со стрижкой? — Маир многозначительно изогнула брови. — Было бы хорошо найти дьявольскую замену моему инструменту, а то уже боюсь разориться. Чревоугодие лишь секунду изумленно моргала, но когда поняла смысл вопроса, разразилась заливистым хохотом, хватаясь за грудь в тщетных попытках отдышаться. — Да чего ты ржешь, — недовольно буркнула Сайнаара и скрестила руки на груди, когда услышала тихий смешок уже от Маир. — Охренеть… Давайте, ага. Смейтесь надо мной, я не мешаю. — Да-а… Было такое! — меж громкого смеха ответила Чревоугодие. — Неужто наш стальной волосок не взяли ножнички человечков? До чего ж весело, Мамона обхохочется! — демоница элегантно смахнула слезинку и яро ударила наманикюренной ладонью по гадальному столу. — Владычица Хаан однажды пыталась состричь себе коготки… Лязга было! Ужас, все черти дрожали. — Да-да, мы все уже поняли, что Гнев любит крушить и ломать, — съязвила Сайнаара, с угрюмым видом скривив уголок рта, но долго злиться не получилось, когда рядом сидела Уайт, чьи плечи слегка подрагивали от тихого смеха. — Я все думаю плитку в комнате поменять, — Маир проигнорировала оскорбленный вздох Хаан и усмехнулась хихикающей Вельзевул. — А то однажды пол точно не выдержит, и придется познакомиться с третьим этажом Защитниц поближе. На какую-то долю секунды Хаан показалось, что Чревоугодие хрюкнула от смеха, но она тут же выудила из-под роскошной мантии гадальную карту и ударила ей по столу. — Ух-х, похохотали и хватит. Теперь надо отдышаться, — демоница звучно выдохнула и с нескрываемым весельем протянула руки над столешницей. — Пятьдесят семь слез надзвездных куют душу иллюзорно. Печь. Воздух будто втянулся в созвездие Сайнаары, а телескопы скрипнули, пододвигаясь ближе к центру. Увеличенная в размерах карта взмыла над девушками и собой пробила путь до шестого круга в полу. — Прошу, госпожи, не стесняйтесь, — весело махнула ладонью Вельзевул. — В кузнице должны были остаться инструменты, если Владычица при жизни себе не заныкала. — Благодарю за увлекательный диалог, — Уайт вежливо улыбнулась, вставая с места, и кивнула Хаан. — Пойдем, не будем отнимать у гадалки время. — Да уж, спасибо, Вель, — буркнула Сайнаара, но приняла ладонь Уайт. — Ах да, госпожи! — Чревоугодие окликнула их, когда девушки уже стояли у края черной пропасти. — Обязательно приходите на праздник! Он продлится всю короткую ночь. — Мы придем, — ухмыльнулась Хаан под уверенный кивок Маир. — Зрелище наверняка будет увлекательным, — поддержала Уайт. — А как же, — хихикнула Вельзевул, загадочно потупив глаза на гадальный стол. — Бельфегор целый год к нему готовился. Сайнаара нахмурилась, не представляя, каким образом окаменелый старик мог сделать хоть что-то самостоятельно, но молча приняла комментарий демоницы, стараясь долго на этом не зацикливаться. Ладонь Маир показалась на удивление теплой, и Хаан с тревогой взглянула на нее, когда Уайт уверенно шагнула к прямоугольной дыре. — А тебе не страшно? — еле слышно прошептала брюнетка. — С тобой не страшно, — девушка улыбнулась, и Сайнаара невольно отпустила беспокойство. — Тем более мы уже практически живем в темноте, и она до сих пор меня не съела. Хаан хотела задохнуться в своем восхищении, сократить расстояние и обнять, но вспомнила, что пришли они не за тем. — Задерживаете очере-едь, — насмешливо пропела Вельзевул в спины, напоминая о себе, и более нетерпеливо замахала рукой. — Кыш-кыш, перерыв короткий, а мне надо успеть с женушкой похихикать. Когда Уайт сжала ладонь, Сайнаара одновременно с ней ступила вперед, падая в пропасть, чья чернота была настолько слепой, что Хаан показалось, будто глаз у нее вовсе не было. Но на этот раз падение не продлилось долго, а отголоски прошлого Сатаны и Люцифера не стали их тревожить. Мягко опустившись на пол, девушки вздрогнули, когда факела по краям обширной кузницы зажглись сами по себе, будто круг давно ожидал возвращения своей хозяйки. — Помнится, тут было грязно в наш последний визит, — задумчиво проговорила Уайт, указывая на кем-то вычищенный от сажи пол. Сайнаара невольно открыла рот, когда заметила, что не только от пыли не осталось ни следа, но и на стойках латы с оружием были отполированы до неприличного блеска. — Асмодей прибрался? — предположила Хаан. — Вполне возможно, — протянула Маир и уверенно прошла вглубь кузни. — Хотя это странно… Обычно без прямого на то указания он и пальцем не пошевелит. — В этом все его Искушение, — фыркнула Сайнаара, лениво следуя за девушкой. — Не сделает, пока сама не попросишь. И все же без греховного вмешательства тут не обошлось. Хаан заметила у левой стены ранее пустые полки, на которые кто-то — видимо, одна Алчность — услужливо вернула на законное место все дневники Сатаны. Брюнетка осторожно провела пальцем по практически идеально сохраненному переплету и ухмыльнулась. — А это приятно, — заключила она и повернулась к Маир. — Их забота приятна. — Понимаю… Нашла, — поддержала Уайт и подхватила с крючка темно-медные ножницы, чьи ручки оплетали черным золотом выплавленные растения, кажется, вьюны. — Хотару их не «заныкала». — Цветочки не в ее характере, — всезнающе пожала плечами Сайнаара. — Зато в характере Сатаны, — хохотнула Маир и жестом позвала Хаан к себе. — Зеркал тут нет, так что смирись, стричь буду я. — Да ладно-ладно, — устало промычала брюнетка и послушно подошла к девушке. — Подумаешь, обросла немного… — Сайнаара, ты не пещерный человек. Вот и не бурчи.

***

— Чувствую себя голой, — проскулила Хаан, когда Маир отложила ножницы. — Незащищенной… Без моей опорной стены я беспомощна! И кто оградит меня от мира стремных смертных? Я же… все вижу теперь. Не спрятаться, не убежать! Уайт закусила губу, легко ухмыляясь, и подошла обратно к девушке, что развалилась на скамье. — Всегда пожалуйста, любимая. От этих слов сердце где-то не здесь пораженно ухнуло, а опора из-под ног куда-то ушла, оставив бедную Хаан совсем одну. Сайнаара задохнулась, а Маир, лукаво сощурившись, лишь мягко провела большим пальцем по скуле. — Что-то не так? — Ты еще не называла меня так, — прохрипела она, напрочь забыв прошлое возмущение. — Я люблю тебя, — тепло улыбнулась Уайт, когда Хаан притянула ее к себе. — Логично, что ты — моя любимая. Сайнаара чувствовала, что сейчас заплачет. Сердце неожиданно вернулось на место, принявшись отчаянно избивать клетку изнутри, словно пыталось достучаться до хозяйки, крича о том, что действия девушки противозаконны, и угрожая не только треснуть, но разорваться на тысячу осколков. — Ты сейчас портишь мое имущество, — непонятно что проскулила Хаан, стремительно поднявшись на дрогнувшие ноги. — Сердечко не выдерживает. — Да что ты говоришь, — просмеялась Маир в губы Сайнаары. — Месть подают горячей. Горячей сейчас была лишь Хаан, задыхаясь каждой клеточкой тела. Сократив удушающее расстояние, она впилась в губы Уайт, со сдавленным рычанием углубляя поцелуй. — И ты моя любимая, — меж касаний прошептала Сайнаара, изо всех сил стараясь окончательно не распалиться. — Спасибо тебе. Маир отстранилась, когда воздух кончился, и со счастливой улыбкой заглянула в черные глаза. — Тебе нельзя закрывать лицо, — прошептала она, аккуратно убирая темные пряди за уши. — Ведь ты совершенна. Не прошло и пары минут, как израненному сердцу вновь потребовалась неотложная помощь. — А-а, я поняла, — многозначительно протянула Сайнаара, пытаясь не выдать свое сконфуженное и вдребезги разбитое состояние. — В ход пошла тяжелая артиллерия, госпожа Маир. — Как ты могла о таком подумать? — игриво изогнула брови Уайт, уже не стараясь подавить улыбку. — Это грязные методы. — Которыми ты не брезгуешь, — прошептала Хаан, оставляя на алых губах еще один многообещающий поцелуй. Маир не стала отвечать, даже если в запасе уже была пара метких комментариев. Сейчас для нее была важна лишь одна девушка, которая наконец отпустила ситуацию с приходом враждебной богини и встала на ноги.

***

Дни летели лениво, но каждый последующий оказывался для Хаан лучше предыдущего. Не радовало только то, что пришлось снова посещать занятия, но и скучные уроки с тошнотворными профессорами меркли с последним звонком и лучезарной улыбкой Маир. Сайнаара почувствовала, что начала расслабляться, и добровольно позволила себе на некоторое время упасть в рутину обычных школьных будней. Хугин не забыл про цепочку и настоял на том, что ключ обязательно надо собрать, но каждый день у кого-то из четверки находились причины, чтобы отложить греховное таинство на следующий вечер. Правда сказать, в само летнее солнцестояние отказаться ни у кого не получилось, потому что в школе официально был объявлен выходной. Двадцать первого июня Хаан проснулась от того, что что-то тяжелое и теплое обняло ее, точнее сказать, накрыло и собственнически притянуло куда-то в сторону Уайт. Еле разлепив веки, Сайнаара подняла голову и лбом встретилась с захватившим ее крылом. Стараясь хихикать как можно тише, она зашевелилась под ангельской конечностью, разворачиваясь лицом к спящей девушке, но миссия тут же провалилась, и золотые радужки сонно сверкнули из-под опущенных век. — О нет, — еле слышно простонала Маир, поняв, что именно их разбудило. — О да-а, — гоготнула Хаан и любовно провела пальцами по щеке снова засыпающей Уайт. — Добрейшее утро, не находишь? Девушка в ответ что-то промычала, желая погрузиться обратно в сон, и рефлекторно дернула крылом, вминая брюнетку в матрас. — Прости, — с закрытыми глазами прошептала Маир, но конечность не убрала. — Что-то в последнее время они зачастили вылезать, — с улыбкой заметила Сайнаара. — Пусть лезут обратно, — проворчала Уайт, но от одного ее слова крылья никуда не делись. — Бесстыдные лопасти. — Опять обзываешься. — Ничуть, — отмахнулась Маир и удрученно вздохнула, упустив последнюю возможность снова уснуть. — И что им нужно, не понимаю… Сайнаара гоготнула, когда Уайт попыталась перевернуться на спину, но с усталым вздохом опустилась обратно, когда массивные крылья, занимающие неприлично много места, помешали свободно шевелиться. — У них нет разума, — напомнила Хаан под недовольное хмыканье. — Это часть тебя, а не отдельный организм. — Да знаю я, — Маир закатила глаза, желая кого-то обвинить и поворчать побольше. — Но это не мешает мне общаться с ними. — Скоро придут Шон с Хугином, — напомнила Сайнаара, подползая ближе, и уткнулась губами в переносицу Уайт. — Надо вставать. — Мы даже не знаем, где находится куб, — она хоть и закатила глаза, но заметно расслабилась. — И не уверены, будут ли последствия от собранного ключа… Кто знает, может, комната взлетит на воздух. — Не взлетит. С чего бы ей это делать? — с улыбкой переспросила Сайнаара. — Ну, даже предположить не могу, — Маир закусила губу, делая вид, будто о чем-то глубоко задумалась. — Учитывая страсть каждого твоего воплощения к пиротехнике… — Опять ты за свое. — Могу точно сказать, что от взрыва мы не застрахованы. — Ничего не взорвется! — уверенно заявила Сайнаара. — Давай, надо вставать. — И куда ты так рвешься… Я тебя не узнаю. Пока Хаан вылезала из-под плена крыла, Уайт скептично изогнула бровь, наблюдая за девушкой, но в конце концов ее губы дрогнули от улыбки, когда Сайнаара с победным видом и взрывом спутанных черных волос встала на ноги, гордо скрестив руки на груди. — Я рвусь?.. Ну, ты потратишь около трех часов, чтобы собраться на праздник, — ответила брюнетка и игриво усмехнулась, кинув мимолетный взгляд на заветный шкаф. — А еще тебя так ждет тот помпезный костюм, сшитый на заказ для благородной госпожи Уайт… Ты так много времени потратила, снимая мерки. — Обычное дело, — пробубнила Маир, не желая двигаться, и лениво дернула крылом. — Сама сказала «благородная Уайт». — Бро-ось, ты же так любишь наряжаться, — промурлыкала Сайнаара, раскрыв дверцу шкафа, из которой вылез белый рукав, у краев расшитый золотыми розами. — И тебе он так понравился, м-м. — Ладно, уговорила. Я встаю.

***

— Дамочки, это может быть опасно! — Шон вскинул перед собой ладонь, жестом призывая подруг отойти за диван, что сегодня послужил для них укрытием. — А может, все-таки не в моей комнате это делать будем?! — нетерпеливо возмутилась Маир. — И Хугин еще не пришел. Но непробиваемый Кортес прервал ее, молниеносно подхватил с кровати часы, оставленные близнецом Уайт, и агрессивно вкрутил черную цепь в треугольный циферблат. — Да что ты!.. — Пря-ячьтесь! — заорал Шон, откидывая ключ за кровать, и кинулся к подругам, чтобы своим весом сбить их за спасательный диван. — Придурок! Какой же ты… Идиот! — крикнула Маир, тяжело упав на опешившую Хаан. — Затылку больно-о, — проскулила Сайнаара, придавленная к полу. — А ну всем цыц, — шикнул Кортес, ладонями зажимая рты возмущенных подруг. — Я что-то слышал… Маир яростно убрала руку друга, не забыв влепить смачный подзатыльник, но прислушалась к шорохам. — Ничего нет, — хмыкнула Уайт и все же поднялась на ноги, попутно помогая разбитой Хаан встать. — Не больно?.. — Все в порядке, — поспешила заверить Сайнаара, но потерла ушибленное место на голове. — Пройдет. — Неуклюжий болван, — прошипела Маир, метнув убийственный взгляд на Шона, что бесстыдно заикал от смеха. — Я вас спасал, дамочки! — От чего это? — съязвила Хаан и указала на кровать, за которой исчезли несчастные часы. — Они не подорвались. Я же говорила. — А могли! — взревел Кортес и обиженно сложил руки на груди, привалившись к спинке дивана. — А если бы бабахнули?.. — И именно поэтому ты решил «бабахнуть» в моей комнате? — Уайт удрученно вздохнула, на мгновение зажмурившись, и проследовала в другой конец спальни, чтобы достать ключ. — Очень предусмотрительно, слов нет. — Да ладно тебе, — Шон криво улыбнулся и взъерошил кудри. — Весело зато. Маир сдавленно фыркнула, предельно осторожно вынимая часы из-под кровати, стараясь лишний раз не касаться белоснежными рукавами пола, а Сайнаара едва пнула серебряный сапог друга и насмешливо оскалилась. — Да-а, крысеныш, животики надорвешь, — она отдала внимание Уайт, наблюдая за тем, как та убирает ключ в тумбочку. — А Хугин расстроится, что мы собрали части без него? — Надеюсь, нет, — Маир вернулась к друзьям и сверху вниз оценивающе взглянула на Кортеса. — Хотя виноват тут только один из нас. — Эй! — Облажался, вот и не возмущайся, — Сайнаара показала язык другу. — И костюм мне измял, — проворчала Маир, пытаясь разгладить мелкие складки на белом жилете. — От себя лучше спас бы, оболтус ряженый. — Ой, да ладно, пара пылинок, — Кортес надулся, но поднялся с пола и обеспокоенно вгляделся в зеркало на дверце шкафа, проверяя изумрудный камзол на случай нахождения неровностей. — Я вот себя чуть не замызгал, а это, знаете ли… — Ты выглядишь идеально, — Хаан не обратила внимания на друга и поспешила успокоить Уайт. Она аккуратно разогнула завернувшийся стоячий ворот рубашки и завела белую прядь обратно в высокую прическу, чтобы та не запуталась в золотой серьге. — Ты совершенна. — Нагло воруешь мои приемы, — со слабой улыбкой поддразнила Маир, но слова брюнетки растопили язвительный настрой. — И ты совершенна. Сайнаара закатила глаза, вспомнив, что не стала заморачиваться по поводу внешнего вида, вновь ограничившись хвостом и мешковатым темно-коричневым костюмом, но комплимент приняла. — А я?! — возмутился Шон, заливаясь, как решила Хаан, неистовым пыхтением от колющей его зависти. — Я так старался! — А ты иди на выход, — ухмыльнулась Уайт и кивнула в сторону двери. — Празднование должно было начаться в полдень, а сейчас уже вечереть начнет. — И ты тоже круто выглядишь, — поддержала раздавленного друга Хаан и сунула руки в карманы брюк. — «Круто»… Как сухо, банши, — Шон гордо вскинул подбородок и всмотрелся в зеркало, любовно разглаживая невидимые складки на плечах. — Я сложен, как бог! Атлетичен и собран, как Аполлон, я… — Ты вообще не похож на Аполлона, — возразила Уайт к удивлению обоих друзей. — И он не бог. — Откуда ты знаешь, как он выглядит? — нахмурилась Сайнаара. — У-у, а он что… Он разве не выдуманный? — Кортес вскинул брови и задумчиво что-то промычал. — Я думал, это миф из детских сказок… Да и внешность его не описывалась нигде. — Не понимаю, — Маир нахмурилась, пытаясь сообразить, откуда она взяла эту информацию. — Просто знаю, что не похож. — Прикольно, — гоготнула Хаан, не найдя достойного ответа. — Ну, раз никто не знает, то можем идти на праздник? — Да, загадочные дамочки, погнали! — Шон вальяжно прошел к выходу и распахнул дверь для подруг, сгибаясь пополам в театральном поклоне. — После вас!

***

На лестнице троица столкнулась с Хугином, который, видимо, потратил немного больше времени на приготовления к празднику, чем его сестра. Шон нервно рассмеялся, глядя на идеально зачесанные рыжие волосы и роскошный белый костюм. — Петух какой, ля. — А сам-то, — Уайт опешил, но виду не подал, стоя на несколько ступеней ниже, и указал на драгоценные камни в ушах и на шее Кортеса. — Скажи только, своим полным обмундированием ты решил побыть маяком или погремушкой? Нижняя губа Шона дрогнула, а ладонь хлопнула по груди, громко звякнув при этом многочисленным серебром с изумрудами. — Я хотя бы не похож на белое пятно! — злобно прошипел он. — Уайты, видать, никогда о красках не слышали. — Шо-он, — предупреждающе проговорила Маир. — Уже который месяц я наблюдаю у тебя какой-то изощренный вид мазохизма. Ты хочешь получить уже от двух Уайтов? — Не боись, тебя это не касается, Ваша Светлость. Кортес смиренно вздохнул и оскорбленно прошел вниз, слишком высоко задрав подбородок. Он затормозил и кинул в спину озадаченному Хугину язвительное: «Ни черта в красоте не понимаешь». — Почему это? — Уайт нервно улыбнулся, отчего-то начав заикаться. — Я разве сказал, что ты н-некрасив? По-моему, вп-полне себе. Шон поперхнулся и едва не запнулся на ступеньках, ошарашенно глядя на рыжего, и не смог взять себя в руки, поэтому с бóльшим пыхтением слетел вниз по лестнице, никому не оставляя даже шанса вставить слово. — Жду внизу, дорогуши! — Это чего сейчас было? — удивленно прохрипела Сайнаара. — Самый дешевый подкат, — Маир закатила глаза, под руку с Хаан спускаясь по лестнице, и осуждающе посмотрела на брата. — Стыд-то какой, Хугин. — Что, прости? Но я не подкатывал, — возмутился Уайт. — Вот дела-а, — присвистнула Хаан. — Я сказал, как есть, — хоть Оратор и не задыхался, но Сайнаара все же усмехнулась его покрасневшей шее. — Не врать же мне. Он не урод. — Да-да, — скептично протянула Маир. — Болтай больше, — поддержала Сайнаара. — Это правда, — Уайт сконфуженно сложил руки на груди и дернул плечом. — Знаете, признавать чью-то красоту не означает подкатывать. Это мнение устаревшее. Или вы делаете комплименты только тем, к кому испытываете романтические чувства? Бред какой. — С этим я согласна, — Маир обернулась, через плечо насмешливо глядя на брата. — Только вот краснеешь ты, как подросток, по какой причине? — Что?.. Я не… — Еще и за-за-заикается, — ехидно промурлыкала Сайнаара, загоготав от забавной ситуации. — Еще минута, и алый станет родным цветом кожи. — Хватит издеваться, — теперь Уайт задыхался. — Не нравится он мне. — Хугин, — Маир прервала его, останавливаясь на последнем пролете лестницы, и кивнула в сторону холла, где чересчур громкий Кортес уже нашел себе компанию. — Если тебе кто-то симпатичен, то в этом нет ничего преступного. Но прошу тебя, будь изящнее. А то позорище какое-то, в самом деле. Хаан поджала губы, чтобы не рассмеяться во все горло, когда Хугин окончательно опешил и замялся. Зато Маир выглядела довольной, будто добилась желаемого эффекта. Сайнаара встретилась с озорными глазами Шона и про себя усмехнулась тому, что друг, по всей видимости, оценил комплимент, хоть и смутился ему настолько, что предпочел вовсе сбежать. — Там уже почти закончили проводить круг Солнца, — подытожил Кортес, поравнявшись с троицей. — До заката всего полчаса, но мы можем успеть. — А что за круг? — Сайнаара уже не удивлялась своему незнанию традиций, ведь в ее забытой глубинке практически ничего не праздновали — только поздравляли. — Одна из даней Пандоре, — отмахнулся Шон, первым выходя на улицу, и под вопросительное «э-э» брюнетки обвел рукой происходящее вокруг. — Поприветствуем Мировой Хоровод, дорогуши! Хаан крепче вцепилась в локоть Маир, когда проследила за жестом Кортеса. К ее удивлению, костяные сакуры, что наполняли парк, снова распустили нежно-розовые бутоны, хотя сделали это еще весной, а меж них студенты, взявшись за руки, действительно вели неспешные хороводы по направлению движения Солнца. Только вот кругов в нем было намного больше одного и даже десяти. И если бы Сайнаара взлетела, то увидела бы, что студенты в цветных костюмах, неустанно поющие древние песни, составляли один большой плотный диск, в центре которого находился высокий шест. — А что это за палка? — Хаан попыталась перекричать хор людей. — Майское Дерево, — ответила Маир и указала на верхушку. — Видишь большой венок на конце? К нему привязаны пестрые ленты. Его еще называют «шест обещаний». — И зачем он? — непонимающе моргнула Хаан. — Заморочки Пандоры, — хмыкнула Уайт, пожав плечами. — Символизирует добрые начала богини Рождения. В самую короткую ночь года именно она покровительствует всеми таинствами колдовства, даже когда на небо взойдет Луна. — А так разве можно? — Сайнаара скривилась, но прошла дальше за девушкой, присоединяясь к общему Мировому Хороводу. — Раз в году можно. Почему бы и нет, — Уайт приняла чью-то протянутую ладонь и нетерпеливо утащила за собой Хаан. — И, видимо, в зимнее луностояние днем покровительствует Ночь. «Только вот Анафему никто не почитает», — про себя съязвила брюнетка и нехотя взяла кого-то за руку. Через скептичный ком в горле она признала, что традиция единения народа неплоха. На эти несколько оставшихся минут, пока последние лучи небесного светила уходили за горизонт, она вновь почувствовала себя частью иной системы, что противоречила учению Матери Ночи, и даже могла поклясться, что на долю секунды ощутила присутствие белоснежной паутины, опоясывающей планету. И сегодня ткань Пространства защищающим теплом пронизывала даже тех, чьи души благословила Анафема. «Грехи готовились к ее празднику», — слушая дружную песнь, подумала Сайнаара и поняла, что не различает в громких строчках слова. — «Язык мертвых… Бельфегор?» Интуитивно она осознавала, о чем поют студенты. Слышала в голосах мольбу о Свете. Чтобы тот покрывал их жизненный путь вплоть до наступления Смерти, и чтобы душа никогда не покидала ткань мироздания Матери Дня. Сайнаара вгляделась в лица соседей и невольно задержала дыхание. Танцующие в хороводах люди не выглядели одержимыми чужой сущностью и в этот раз ничего не отдавали Пандоре, как было на Крещении, а, наоборот, словно впитывали ее первородный Свет, получая благословение на весь грядущий год. Когда последний луч мелькнул над горизонтом, Мировой Хоровод остановил свое движение, а студенты, разорвав связь, вскинули ладони, сложенные правильным треугольником, вверх, к небу. — Наш Свет будет литься вечно! Хаан подпрыгнула, когда над парком прогремел восторженный рев сотен голосов. С глупой улыбкой она повернулась к Уайт и застыла, увидев яркие лучи, исходящие от ее кожи. — О нет, Маир, — Сайнаара схватила девушку за руку, но та лишь покачала головой. — А если крылья… — Все в порядке, — заверила она, с шумным выдохом заглушая непослушный Свет чистой души. — Я себя контролирую, не беспокойся… Просто это так странно. — Что именно? — Весь день чувствую и знаю будто бы всех и одновременно только себя, — Маир взволнованно огляделась по сторонам, пока счастливые студенты разбредались кто куда. — А в этом Мировом Хороводе… Уайты каждый год принимают в нем участие, и я не исключение, но в этот раз… В этот раз я видела ее. — Кого? — смутилась Хаан. — Паутину, души на ней, — восторженно прошептала она, закусив губу. — Почти чувствовала состояние каждого, восторг и ликование… Знаешь, если Пандора ощущает это постоянно, то, должно быть, она сильно зависима от этой системы. — Это потрясающе, — прошептала Хаан, на миг забыв свою неприязнь к богине с дурным характером. — И странно, — усмехнулась Маир. Сайнаара заметила, что радужки девушки неестественно золотым светились после участия в общем хороводе, а кожа так и не утратила слабый белый свет, но крылья не появились, а значит, все действительно было под контролем. Откуда-то справа выскочил до жути довольный Шон и яростно указал на редкую колонну студентов, уходящую вглубь парка. — Это те Оны, о которых вы говорили? — воодушевленно зашипел Кортес. — Там будет ночная часть праздника, наверное. — С чего ты взял? — Хаан нахмурилась, но различие в поведении студентов все же уловила. — Остальные расходятся по общежитиям или другим частям парка, — пояснил он. — Ну, или просто болтают, а эти, — рука агрессивнее указала на колонну. — Эти ныкаются и уходят в одну сторону. — Согласна, это странно, — Маир кивнула и попыталась найти в оставшейся толпе Хугина. — Братца моего не видел? — Снова окружен фанатами, — Кортес надул губы и кивнул куда-то себе за спину. — Да плевать, пойдем без… — Нет, — отрезала Уайт и уверенно направилась к небольшой группе студентов, в центре которой мелькнул белый костюм. — Фу, противная какая, — обиженно пробубнил Шон и попытался найти поддержку в Хаан. — Мы же греховная брутальная секта. Зачем нам пижон? — Противный тут только ты, крысеныш, — она усмехнулась поведению друга. — Хугин теперь с нами. Ты еще не привык? Почти три месяца прошло. — Да плевать я хотел на петушару, — огрызнулся Кортес, разочаровавшись в предавшей его подруге. — Он назвал меня погремушкой! — Красивой погремушкой, — гоготнула Хаан. — Да, я такой… Красивый, — по слогам проговорил Шон и со смиренным видом разгладил камзол на животе. — Сложно быть настолько прекрасным в этом несправедливом мире, понимаешь, банши? Это большая ответственность. Никто не может устоять передо мной. — Неужели? — оскалилась Сайнаара и толкнула друга в плечо. — По-моему, это ты не смог устоять перед комплиментом. — Чего-о?! — Кубарем по лестнице скатился. — А вот и нет! — М-м, то есть нам с Маир показалось? — Хаан очаровательно моргнула. — А кто же это был? Кто же так громко топал и пищал: «О нет, мне сделал комплимент пижон! Он, оказывается, не так плох!» — Да я… Да ты!.. — униженный Шон возмущенно хватал ртом воздух. — Кому попало глазки строить ты горазд, это да, — но Сайнаара не остановилась. — А от Хугина удрал быстрее молнии. Брутальный качок испугался ботаника. Пока Кортес пытался отдышаться, хватаясь то за грудь, то за живот, Хаан с милой улыбкой приняла локоть вернувшейся Маир и с самодовольным прищуром одними губами прошептала другу «томат». — Коварная… — ноздри от гнева раздулись, и Шон, не обращая внимания на удивленные взгляды обоих Уайтов, засеменил за Сайнаарой, шипя колкости в спину. — Подлая, мстительная, злопамятная… п-п… подлючка! Я все Леви расскажу! — А его с тобой нет? — спросила Маир. — Что?.. Ой, зануда, не о том сейчас, — Кортес махнул рукой. — У меня тут война намечается. — Отстань, крысеныш, — съехидничала Хаан, довольно закусывая губу. — Не надо было меня дразнить. — Задница ты, Сайни. — Прелюбопытно, — протянула Маир, когда обиженный Шон отошел в сторону, скрестив руки на груди. — Я пропустила что-то интересное? — Всего-то возмездие, — гоготнула Сайнаара. Маир многозначительно изогнула бровь и хмыкнула. — О, тогда понимаю.

***

Колонна из редких студентов действительно уходила вглубь парка, где кора с деревьев окончательно пропадала, оголяя большие человеческие кости, а остальные учащиеся, не относящиеся к Оным, словно и не замечали никого, под неизвестными чарами огибая заветную тропинку. Таинство этой ночи уже отличалось от всех предыдущих. Луна на небе и не думала останавливать свой быстрый ход, и сам воздух не был таким темным, будто почва за самый длинный день в году напиталась солнечным светом и теперь лениво его отражала. Нигде не было призраков, а о греховном присутствии говорила лишь голубоватым горящая высокая трава. Откуда-то спереди полилось приглушенное пение, которое становилось все громче по мере продвижения по густому лесу. Меж кривых стволов показались огни, и Сайнаара проглотила язык, когда они вышли на поляну, где проходило основное действо праздника. Справа кто-то дико закричал, и Хаан поперхнулась, увидев кружащихся в быстром танце студентов, выплясывающих вокруг общего костра. Кто-то особенно смелый подхватил под руку одну из девушек, и пара под ободряющее улюлюканье перепрыгнула через огонь, чудом не опалив одежду. — Невероятно, — прошептала Маир, и Сайнаара проследила за ее взглядом. — А…га. Там, куда смотрела Уайт, у берега кристально чистой реки другая группа студентов плела венки, и Хаан заметила в кругу не только Владычицу Смит, но и рядом сидящую Вельзевул, любовно переплетающую полевые цветы. Чревоугодие не ограничилась одним простым венком и поучительно наставляла незнающих мастерства студентов. Привычная маска на демонице отсутствовала, и ее вздернутый миниатюрный нос иногда морщился от переизбытка пыльцы в воздухе. Какая-то учащаяся скромно протянула ромашку, и Вельзевул широко улыбнулась, нагибаясь к девушке, охотно позволяя той оставить цветок в кудрявых огненных волосах. Лисьи острые глаза игриво сверкнули, встретившись с карими Сайнаары, и демоница, казалось, даже подмигнула. — Господа, добро пожаловать. Друзья обернулись на знакомый бас. Только вот вместо бычьей или бараньей Хаан увидела человеческую голову. Асмодей, в который раз сменивший облик, почтительно поклонился и поджал без того невероятно тонкие губы. — Невежливо так пялиться, господа. Но Сайнаара не могла этого не делать. Она слабо представляла, как выглядит Похоть в облике человека, но совершенно не удивилась длинному лицу с острыми скулами и такому же орлиному носу, о горбинку которого вполне можно было пораниться. Светло-карие глаза смиренно прикрылись, а тонкие брови выжидающе изогнулись. — Сколько у тебя их? — хмыкнула Маир, прерывая повисшее молчание. — Голов. — Три, госпожа, — Асмодей провел ладонью по аккуратно уложенным русым волосам, будто не привык ощущать их наличие, и едва заметно вздохнул. — Матерь Лита любит идеал, поэтому пришлось использовать данный облик. — Лита? — Хугин нахмурился, мельком взглянув на сестру, но та пожала плечами. — Тоже впервые слышу, — промямлила Хаан. — Одно из малоизвестных имен Пандоры, — пробасил демон. — В эту ночь она здесь хозяйка. — А ресницы не слишком пышные? — встрял Шон, забыв о правилах приличия, и ткнул в лицо Асмодея. — Охренеть какие… — Сочту за комплимент, — холодно ответил Похоть и обычным человеческим шагом, будто крыльев у него и не было никогда, прошел мимо друзей. — Господа, мне нужно занять свое место у напитков, а вам предлагаю принять участие в приготовленных забавах. Почтите традиции самой короткой ночи. Демон-дворецкий снова поклонился, сложив длинные руки за спиной, и уголки его тонких губ изогнулись в улыбке. — И, может, тогда Купáла вознаградит вас. — Купала? Кто это? — Кортес завертел головой, переводя глаза со стремительно уходящего Асмодея на подруг. — Думаю, мы узнаем, когда «позабавимся», — предположил Хугин, дернув плечом. — Шон, я никак тебя не пойму, — Маир устало потерла висок и удрученно махнула рукой. — Сколько месяцев общаемся, а ты никак не научишься хотя бы базовым манерам. — Ой, зануда, нормальный я!.. Куда это вы? Эй! Кортес показал язык, но подруги уже не слушали. Потеряв всякий интерес к Шону, Хаан подхватила ладонь Уайт и с тихим смешком повела в сторону костра, где весело плясала толпа. — Они поют, а я не понимаю, — гоготнула Сайнаара, присоединяясь к общему танцу. — Не ты одна, — задумчиво протянула Маир. — Пора бы начать изучать язык мертвых. Хаан сделала выпад вперед, притягивая девушку ближе к себе, и не заметила, как на лице расплылась глупая улыбка. — Что такое? — озорно сощурилась Уайт. — Ваша грация, госпожа Маир, меня пленила, — прохрипела Сайнаара, проводя большим пальцем по талии. — Госпожа Хаан, сегодня какой-то особый день комплиментов? — рассмеялась Уайт, но с нежностью заглянула в карие глаза. — Благодарю, Вы милы, как и всегда. — А ты сногсшибательна, как и всегда, — мечтательно пропела Сайнаара, не думая прекращать напор. Ей редко удавалось застать Маир врасплох, смутить настолько, что девушке нечего было ответить, поэтому сейчас, когда та счастливо улыбнулась, а золото в глазах заблестело ярче, Хаан сделала вывод, что такая реакция Уайт в тысячу раз лучше любых комплиментов. — Моя ненаглядная! Пойдем скорее! Дикий хохот Мамоны перекрыл хор песни, и девушки были вынуждены остановиться, когда заметили демоницу, сменившую рваное платье на новое и целое, но все еще черное и старомодное, туго затянутое кожаным корсетом. Алчность нетерпеливо схватила Вельзевул за предплечье и, подпрыгивая, потянула в их с Маир сторону. Пестрые юбки Чревоугодия будто плясали вместо нее, а певучий смех утонул в новом куплете студентов. Демоницы, крепко взявшись за руки, разбежались и с громким визгом перепрыгнули через костер. Пламя яростно отбликовало в черных зрачках Алчности, которая не стала сильно заморачиваться по поводу внешнего облика, оставив при себе заостренные уши и клыки. Сайнаара хмыкнула, вспомнив комментарий Шона, и сделала вывод, что ресницы Вельзевул оказались более пышными, чем у Асмодея. Мамона подхватила жену под поясницу, закружив ее в общем танце, и та едва не потеряла ромашку, аккуратно заправленную за ухо, но заливисто хохочущая Чревоугодие, видимо, привыкла к поведению Алчности и успела поймать бедный цветок до того, как он покинул огненные волосы. — Традиции мы чтим, женушка, — лукаво пропела Вель, положив руки на плечи демоницы. — Но вот венок ты не сплела. — Ты же знаешь, у меня не получится, — траурно воскликнула Мамона, хаотично дернув головой. — У меня все валится… — Не волнуйся, я уже смастерила нам несколько, — успокаивающе заверила она. — Хотя бы пусти его по реке. — Это я могу, — уверенно кивнула Мамона, и ее черные губы растянулись в дикой улыбке, когда она заметила девушек. — Госпожи, мое кровавое сердце так радо видеть вас! Ну же, не стойте. Прыгайте! Через костер надо прыгнуть! — Купала будет счастлив, — расхохоталась Вельзевул и повела жену к берегу, строго наставляя, что именно той нужно сделать. Сайнаара хихикнула и взглянула на Уайт. — Прыгнем? — Очень безопасное занятие, — хмыкнула Маир и указала на свой белый жилет. — Мой до безобразия дорогой костюм весь день ждал именно этого. Прыгнуть в пламя. — Через пламя, — мягко поправила Хаан. — Ничего с ним не случится. — Увлекательное получается зрелище, — скептично хмыкнула Маир, не думая останавливаться. — Владычица Уайт, скачущая через костер на собрании подпольной секты, главой которой является другая Владычица и по совместительству директриса ее школы… Кстати, неплохо было бы с ней поговорить. — Ты такая милая, когда так делаешь, — гоготнула Сайнаара, вводя девушку в замешательство. — Прости? Что именно? — Когда переживаешь или беспокоишься о чем-то, то ворчишь сильнее обычного, — Хаан рассмеялась громче, когда веки Уайт дрогнули. — Ладно, прыгаем. — Чего? — Сайнаара запнулась, во все глаза уставившись на Маир. — Я не переживаю, — она расслабленно пожала плечами и кивнула в сторону костра. — Пойдем, почтим традиции. — Ты шутишь? — неверяще улыбнулась Хаан, догоняя девушку. — Я тебя обидела? — Ничуть, — Уайт обернулась, ожидая, когда впереди стоящая пара совершит свой прыжок. — Вельзевул права. Здесь все соблюдают традиции. А если кто-то из этих сектантов хоть слово скажет о происходящем сегодня, то мне даже не придется с ними судиться, ведь само это сборище противозаконно. — А-а… — Все в порядке, — заверила Маир и сжала ладонь брюнетки. — Я и правда порой слишком много ворчу. — Совсем не много, — Сайнаара шагнула к девушке и провела пальцами по линии челюсти. — Идеально, я бы сказала. Уайт хотела что-то ответить, но за спиной Хаан раздалось чье-то недовольное шипение. — Да черт бы с ним… С костром, — жалобно хныкающий Кортес обиженно надул губы. — Через него парами прыгают. А я идиот, чтобы один скакать?! — У меня тоже нет пары… М-можем прыгнуть вместе, — заикаясь от смущения, предложил Хугин. — Да пф… С тобой?! — Шон оскорбленно вздохнул, но сконфуженно замялся, изо всех сил пряча собственное смущение за театральной деловитостью. — Ну… Чисто теоретически я могу оказать тебе такую услугу, чтобы ты не прыгал один. Почему бы и… да? Окей. Вообще без… Вообще без проблем. — Ох, Сайнаара, пойдем уже. Не могу больше на это смотреть, — взмолилась Маир, дергая девушку за руку. — Мои глаза с ушами должны отдохнуть, а то мне уже стыдно за них, как за себя. — Почему это вдруг? — она захихикала, но послушно приготовилась к разбегу. — Сама заикалась, когда признавалась мне в чувствах. — Ну, все. Уайт дернула ее за руку, не позволяя договорить, и девушки под радостный гогот Хаан перепрыгнули костер, успешно приземлившись с обратной стороны. — С костюмом все в порядке, — промурлыкала довольная Сайнаара. — Теперь пустим венок? — Пустим, — лучезарно улыбнулась Уайт и закатила глаза, заметив, как ее брат яростно отмахивается от Кортеса, крича что-то о неудобном разбеге и поиске подходящего угла для прыжка. — Только побыстрее, а то я эмпанирую их неловкость и эту медвежью неуклюжесть. — Хорошо-хорошо! Как только Маир заговорила о Смит, она куда-то испарилась, но тут же нашлась, удивительно, у бара, где усиленно орудовал очеловеченный Асмодей, покорно подливая в стакан подозрительную темную жидкость и терпеливо выслушивая, по всей видимости, бесконечные жалобы на профессоров и студентов. — Интересно, она знает, кто мы? — вслух размышляла Сайнаара, доплетая свой скромный венок. — Скорее всего, — Маир оценивающе осмотрела плоды своих трудов и скривила уголок губ, заметив лишний стебелек, выбившийся из ровного строя пышного венка. — А к чему ты спрашиваешь? — Она даже не смотрит на нас, — незамедлительно ответила Хаан. — Никто даже бровью не повел, когда мы сюда пришли… Да и на других грехов всем плевать. — Вот и отлично, — заключила Уайт, удовлетворенно сощурившись, когда работа была завершена, и никаких мешающих цветов не осталось. — Очевидно, Оны о нас знают. Очевидно, уже давно. Сайнаара пораженно вскинула брови. — И тебя это не смущает? — А ты еще не привыкла? Пора бы. Нет, с этим она смиряться не хотела. И когда мимо проходила какая-то старшекурсница, брюнетка окрикнула ее, привлекая к себе внимание. — Да, госпожа Хаан? — она вежливо и как-то нервно улыбнулась, когда Сайнаара запнулась. — Вы с госпожой Маир хотели что-то узнать? — А-а… — один вопрос был снят. Раз сектантка назвала Уайт по имени, а ее по фамилии, то о греховных сущностях присутствующие точно знали, что доказывала излишняя нервозность девушки. — А кто… А кто такие Оны? — Тайный орден Матери Ночи, — с легкой улыбкой ответила она. — Знания о проклятиях передаются у нас из поколения в поколение. — М-м, вот как… А чем вы занимаетесь? — Сайнаара опустила щеку на ладонь, локтем опершись о колено, и неверяще изогнула брови. — Ну, там… Зачем вы вообще существуете? — Прошу прощения, госпожа Хаан, но Вы не одна из Оных, и я не имею права разглашать эту информацию. — Даже греху? — Уайт решила свалить на голову студентки наковальню, но та не смутилась, а лишь виновато потупила глаза. — Извините, госпожа Маир, но даже грехам мы не разглашаем, — она нервно присела, делая легкий поклон, и указала в сторону костра. — Еще раз прошу прощения, но мне нужно присоединиться к остальным. Скоро придет Великий Купала, и начнутся поиски цветка. — Какого цветка? — переспросила Уайт. — О нем-то Вы можете рассказать? — Да, конечно, — девушка заметно выдохнула, когда тема разговора сменилась на более простую. — Речь идет о цветке папоротника. Он цветет только в эту ночь и лишь один миг. Ровно в полночь. — И в чем прикол? — Сайнаара скривилась, но приготовилась слушать. — Дохера особенный, что ли? — Разумеется, — студентка кивнула, уперев руки о бока. — Он растет только в самой темной части угодий, куда не проникает и солнца луч. Ходят поверья, что нужно заблудиться, чтобы отыскать цвет. Он наделяет сорвавшего магическими свойствами… Правда, мы не знаем, какими именно, ведь цветок еще никому не удалось найти. — Папоротники размножаются спорами, — Уайт скептично вздохнула. — Они не цветут. — Говорят, этот цветет, — и снова виноватая улыбка. — Любопытно, — рассмеялась Маир и покрутила меж пальцев венок. — Поди туда — не знаю куда. Найди то — не знаю что. Прелестно. Кто, говорите, это придумал? Старшекурсница поджала губы, подавив хихиканье. Кажется, от непринужденного диалога с грехами она окончательно расслабилась и отпустила первое смущение. — Я не говорила, но придумал это наш Великий Купала. — М-м, а Купала тот еще шутник, — язвительно прошипела Уайт. — Сам в догонялки играть не может, но вот посмотреть на заплутавших студентов любит. — Что?.. Извините, госпожа Маир, я не расслышала. — Ничего особенного, — она вежливо улыбнулась и коротко кивнула. — Благодарю Вас за помощь. — Обращайтесь, госпожи, — студентка снова поклонилась и поспешила присоединиться к своей группе у костра. — Ве-есело, — протянула Сайнаара и случайно слишком сильно сжала в кулаке венок. — Ой… Давай пустим их по реке, а потом сгоняем за цветком? Или… Черт, там будет темно. И, видимо, очень. Маир покачала головой. — Не переживай, я же говорила, что мне стало легче, — она устало поднялась на ноги и протянула руку Хаан. — И ты будешь со мной, так что бояться нечего. Когда венки поплыли по воде, то Сайнаара указала на них и нахмурилась. — Э-эм, а они разве не?.. — Да, плывут против течения, — согласилась Маир и задумчиво указала на общий цветочный строй. — Я всегда знала, что Бельфегор сильный, но настолько… — Ты это о чем? — Сайнаара смутилась и проследила за рукой. — Песни на мертвом языке, что поют в Мировых Хороводах на территории всей планеты, — Уайт загибала пальцы. — И течение, повернувшееся вспять… Я такое уже замечала раньше, когда находилась в столице… И это тоже было на летнее солнцестояние. Сегодня законы природы нарушаются, а проводником воли Матери Лита является Бельфегор, — Маир дернула уголком губ в усмешке. — Теперь понимаю, почему он окаменел. Чтобы использовать свою магию, ему не нужно много двигаться. — Ну да, ты права, — протянула Сайнаара, присвистнув, и обернулась на чей-то особенно громкий возглас. — Пора искать цветок, наверное… Ответом послужили пестрые платья, кажется, сарафаны, в которые каким-то образом успели переодеться девушки-Оны. Парни предпочли косоворотки классических голубых и красных цветов, подпоясанные тонкими лентами. Свободные льняные штанины касались земли, и Хаан отметила, что у всех сектантов отсутствовала обувь. — Интересно, откуда пошла эта традиция, — ухмыльнулась Сайнаара и предложила Маир пройти к общему кругу. — Без понятия, — ответила Уайт и кивнула озадаченному Хугину. — Вы будете искать в паре? — спросил Оратор, когда девушки поравнялись с ним. — Именно, — нагло оскалилась Хаан, но тут же неодобрительно фыркнула, увидев Шона, агрессивно размахивающего руками перед лицом какого-то парня. — Тогда желаю удачи, — сдержанно улыбнулся Уайт. — Да, и тебе, — Маир осуждающе зыркнула на Кортеса, когда тот заметил ее и показал язык. Сайнаара попыталась отыскать в толпе Мамону или Вельзевул, но те куда-то испарились. Асмодей тоже оставил бар, а о Левиафане с самого утра ничего не было слышно. Видимо, приготовления к грядущим поискам окончились, и в их небольшой круг вышла Пенелопа Смит в легком летнем платье. Ее короткие волосы терялись в пышном венке из полевых трав, который со стопроцентной вероятностью был сплетен Чревоугодием. Директриса лишь на секунду задержала небольшие глаза на девушках, и Хаан невольно дернула губами, улыбаясь женщине в ответ. — Друзья мои, в эту ночь, подвластную Матери Лита, мы отдаем почести Рождению, покорно уступающему место Смерти, — Владычица отчего-то взглянула на Сайнаару, будто хотела ей что-то сказать. — Ибо без Гармонии нет ни Пространства, ни Времени. И пока Свет неустанно сменяется Тьмой, так и Ночь отдает власть Дню, — женщина вскинула руки, возвращая внимание остальным. — Под знаменем Оных мы воспеваем вечно льющий Свет, ибо сегодня Тьма мироздания покорна Пандоре. И в поисках магического цвета пусть поможет нам Добрый Мóлодец Купáла! Под восторженные вопли студентов Хаан испуганно подняла ногу, когда капельки росы лениво поднялись в воздух, устремляясь вверх. Кто-то хватался за руки, радостно скрываясь в глубине темного леса, кто-то еще раз перепрыгнул костер, прежде чем догнать знакомых. — Это самый странный праздник на моей памяти, — пораженно прошептала Маир, взглядом провожая директрису. — Что ж, мне даже любопытно стало, что это за цветок такой. — Тогда найдем его.

***

Путешествовать по таинственным угодьям на этот раз было непривычно. Ощущение, что за ними кто-то наблюдает, не покидало ни на миг, но страшно от этих взглядов не было. Чем глубже они шли, крепко держась за руки, тем страннее становилась обстановка. Роса, против всех законов природы поднявшаяся в воздух, уже была на уровне крон. Слева треснула костяная ветка, и Сайнаара дернулась, услышав клацанье волчьей пасти. — Все хорошо, — заверила Маир и огляделась по сторонам. — Ну, первую часть задания мы выполнили. Я понятия не имею, где мы находимся… — Я тоже, — чувство направления оставило Хаан, а над головой кто-то или что-то угрожающе застрекотало, будто все это время за ними шел огромных размеров жук. — Фу-фу-фу! Черт, насекомые… Отврат! Сайнаара пригнулась, когда стрекотание повторилось, но уже ближе, и на этот раз к нему прибавилось нетерпеливое жужжание хитиновых крыльев. — Спокойно, должно быть, это слуги Вельзевул, — Уайт положила руку на плечо Хаан и сжала. — Просто пойдем дальше. — Угу. Свет чистой души оказался почему-то недоступен, а чернота перед глазами становилась все гуще. Лучи Маир окончательно погасли, и Сайнаара почувствовала, как девушка напряглась. Костяные деревья уродливыми вихрями преграждали путь, а стрекотание сверчков с воем волков не отступали вплоть до конца пути. Сами сакуры трещали, едва шевелясь, но Хаан застыла, стиснув ладонь Уайт, когда справа на ветвях мелькнул рыбий хвост. — Это… Маир, это… — Сирена, — проговорила она, проследив за взглядом, и сощурилась, пытаясь рассмотреть в потемках девушку-русалку. — Я думала, волоты их перебили, — восторженно прошептала Сайнаара, невольно залюбовавшись прислужницей Бельфегора, которая почему-то была так похожа на Маир и словно звала к себе, до безобразия очаровательно прикрыв золотые глаза. — Она такая… — Так. Идем отсюда немедленно, — прошипела Уайт, первая взяв себя в руки, и яростно дернула Сайнаару, заставляя оторваться от великолепной русалки. — Сейчас она запоет, и мы точно пропадем. — Но… — Это всего лишь чары, — проворчала она, старательно смотря себе под ноги и игнорируя сирен на костяных ветвях. — Их облику верить нельзя. — Но они прекрасны… — Сайнаара, это обман, — Маир не остановилась, огибая следующее дерево, и Хаан чуть не впечаталась лицом в склизкий хвост. — Просто не смотри. — Хорошо, да, я поняла. Брюнетка покорно опустила голову. К великому облегчению Уайт, сирены не запели, видимо, оставив свой чарующий голос для других несчастных студентов, хотя, может, грехи его и не слышали вовсе. Полночь почти наступила, и темень угодий стала бы совсем непроглядной, но впереди мелькнул алый огонек, и Хаан, подняв голову, ткнула в его сторону пальцем. — Маир! — Вижу, — она кивнула и уверенно направилась на просвет. — Вот это сюрприз. Сайнаара согласилась, выдавив из себя нервный смешок. Нефритовая чешуя угрожающе сверкнула, и массивные кольца туловища змея сильнее сцепили куст заветного папоротника. — Леви?.. Громадная голова спящего чудовища оторвалась от земли, нависая над девушками, и вертикальные зрачки в изумрудных глазах довольно расширились. Хаан успела забыть о морской натуре Зависти, но сейчас вновь увидела плавники на туловище, по форме напоминающие крылья бабочки. Раздвоенный язык высунулся, и из пасти разнеслось истошное шипение, будто Левиафан звал к себе кого-то. Змеиные кольца ослабили хватку, и чудовище освободило место, открывая спрятанное сокровище самой короткой ночи. — На тебе была охрана цветка, серьезно? — выдохнула Сайнаара, словно через арку проходя под туловищем. — Самое ленивое занятие, — хмыкнула Уайт, но улыбнулась Зависти. — Надеюсь, после тысячи лет сна ты рад снова охранять его. Голова согласно опустилась, а язык довольного змея снова зашелестел. — Маир, иди сюда, — Сайнаара интенсивно махнула рукой, подзывая девушку к себе в кольцо. — Бутон почти раскрылся. Уайт прислушалась и осторожно опустилась на корточки, всю ночь стараясь не испачкать дорогой костюм. — Цветущий папоротник… Невероятно. — Вместе? — прошептала Хаан, взяв Маир за руку, наблюдая, как огненные лепестки стремительно распускаются. — Вместе, — твердо ответила она, положив вторую ладонь на стебель. Как только пробила полночь, они сами поняли. Цветное пламя удивительного бутона загорелось ярче, а пальцы девушек одновременно надломили стебелек. Левиафан зашипел сильнее прежнего, отчего все нефритовое тело зарокотало, а Сайнаара почувствовала необычный прилив сил, будто в один миг собрала в себе энергию всех живущих. — Радостно, что именно вы справились с поисками, госпожи. Чей-то бесконечно добрый голос отвлек от созерцания цветка, и они повернули головы на новый звук. Меж деревьев стоял высокий молодой мужчина. Его светлые волосы были пострижены под горшок, а чистые голубые глаза с нескрываемым весельем смотрели то на Хаан, то на Уайт. — Вы добились радости Купалы, — только вот ни возраст, ни отсутствие вечных слез не смогли их обмануть. Демон широко улыбнулся, складывая на щеках глубокие ямочки, и вскинул правую руку. — Прошу, пройдемте, я выведу вас. Омолодившийся Бельфегор с легкостью развернулся, босыми ногами ступая по траве, и провел ладонями, рисуя в воздухе перевернутый треугольник Анафемы. — Я хренею, — прохрипела Сайнаара. — Я, кажется, тоже, — эхом ответила Маир и встала вместе с Хаан. Уныние замедлился, когда девушки выходили с небольшой поляны, и кивнул через острое плечо, растянув пухлые губы в загадочной улыбке. — Не посмейте оборачиваться. — Э-эм, ладно, — Сайнаара пожала плечами, передавая огненный цветок Уайт. — Как скажешь, Добрый Молодец, — Маир саркастично ухмыльнулась. Оглядываться Хаан и не собиралась. Ее больше интересовал демон, ступающий впереди. Кажется, ни в ком она не видела столько жизни и цветения, как в Бельфегоре этой ночью. Красная рубаха-косоворотка не висела мешком на подтянутом теле, а светлее его льняных брюк были лишь ровно подстриженные блондинистые волосы, что в этот раз не были седыми и не липли к заплаканному лицу. На щеках Уныния был живой румянец, а голубые глаза светились от безграничного и чистого счастья. Роса, поднятая в воздух, сама загорелась, белыми огоньками переливаясь в появившемся свете Луны. Сирены на ветвях оживленно дергали рыбьими хвостами и кланялись, приветствуя господина Купалу, а Хаан только и оставалось, что бесконечно восхищаться тайнами семи грехов. Были то чары цветка или этой ночи, но сегодня Бельфегора они понимали. Сайнаара почувствовала укол обиды, осознав, что уже завтра Уныние вернется в свой привычный окаменелый облик, но тут же одернула себя, когда последние костяные сакуры расступились, и у общего костра показались остальные грехи. Из-за деревьев лениво возвращались студенты, огорченные тем, что не смогли найти цветок, но как только в поле их зрения попадал Бельфегор, то Оны моментально сгибались в почтительном поклоне. Когда Купала ступил в общий круг быстрого танца, а из-за спин девушек выполз гигантский морской змей, решительно направляясь к берегу реки, Мамона разразилась диким хохотом и подкинула в костер побольше дров. Вельзевул возмущенно ахнула и, подхватив юбки, сорвалась с места, крича Зависти о том, что тот своими телесами раздавит все обрядовые венки. — Хороводы до зари продлятся, — пропел Бельфегор, смело прыгая через костер, и закружил одну из девушек в танце, отбивая босыми ногами быстрый ритм. — Уважьте же Купалу! Сайнаара хихикнула, наблюдая за радостным Унынием, что вскинул руки над головой и с громким смехом кружил около огня. — Твоя Тьма и есть мироздание, — Асмодей уважительно поклонился старшему демону и со смиренным видом присоединился к диким пляскам. — Твоя Тьма и есть мироздание! — прокричала Мамона, с остервенением закидывая новый венок как можно дальше от Левиафана. — Да здравствует Добрый Молодец Купала, — Смит склонила голову улыбчивому Бельфегору. — Ваша Тьма и есть мироздание. — Потанцуем? — хихикнула Сайнаара, ущипнув Маир за локоть. — С удовольствием, — Уайт с нежностью заправила огненный цветок за ухо брюнетки, крепко вплетая его стебель в волосы, и широко улыбнулась, рассматривая результат своих трудов. — А тебе идет. — Благодарю, — гоготнула Хаан и повела Маир к дикому хороводу. Девушки как-то странно переглянулись, когда Бельфегор затормозил, обратив на них внимание. — Твоя Тьма и есть мироздание! — в один голос провозгласили Хаан и Уайт, склонив головы. Уныние поклонился в ответ и весело мотнул головой в следующем движении танца. — Веселиться же извольте, госпожи! Демон тихо рассмеялся, всплеснув руками, и вода в реке нежно-голубым замерцала, ярко отражая в глади звезды чистого ночного неба. И ощущение, что в эту ночь все источники планеты обрели собственное свечение, пришло к каждому из них. — Под покровом Матери Лита Купала благоволит вам.