Песнь о сгоревшем Фениксе

Когда июль вступил в свои права, а до последнего раунда Спаррингов осталось лишь несколько недель, Сайнаара убедилась в наличии у себя шестого или, может, десятого чувства, ведь приподнятое настроение после праздника исчезло, и появилось другое, мутное, грязное, убийственно ненадежное, будто бы привычный порядок событий и жизни скоро разрушится. До конца учебного года осталось два месяца, а ответов будто бы не становилось больше, когда как вопросы лишь множились. Ей было радостно побывать на праздновании летнего солнцестояния, только вот осадок после него остался странный. С одной стороны, Пандора лояльно отнеслась к грехам и позволила отступникам от веры участвовать, но с другой — Ночь беспрекословно подчинилась Дню, поэтому жест доброй воли Матери Света выглядел как подачка, сладость для послушного зверька. Сайнаара не знала, как относиться к младшей богине, не имела понятия, что и думать о ней и ее противоречивых поступках. — Меня смутило кое-что… — Что? — Хаан отвлеклась от своих размышлений, когда Уайт подала голос. Нахмурившись, Маир закусила губу и медленно постучала ногтем по странице открытой книги. Небольшое пламя камина лениво переливалось в золоте глаз, отчего ее мысли казались еще тяжелее. — Помнишь, я говорила, что увидела паутину, когда находилась в Мировом Хороводе? — Да, — Сайнаара уверенно кивнула и плотнее переплела отчего-то замерзшие ноги с ногами Уайт. — Что тебя беспокоит? — Она была… Не знаю, будто бы порванной в нескольких местах, — Маир перевела взгляд со страницы на окно, и морщинка меж бровей стала глубже. — Я не придала этому значения тогда, но сейчас меня это тревожит. — Почему? — Она деформирована, — коротко пояснила Маир, словно этого ответа было достаточно. — И что с того? — Сайнаара заерзала под пледом, удобнее укладывая голову на плече девушки, и заметила, что замерзла не только она, но и Уайт. — Ну, никто и не говорил, что Пандора способная ткачиха. — Да почему же? — костяшки бледных пальцев постучали по твердой обложке. — Может, когда-то она была целой? Хаан закусила щеку, пытаясь понять, что это может значить. — И-и что нам с этих дырок? — Без понятия, — шепотом отозвалась Маир, сосредоточенно глядя в окно. — Но это явно дурной знак. Уайт поднялась на ноги, оставив сборник с правилами Больших Спаррингов на диване рядом с Сайнаарой, и не спеша прошла к выходу из спальни. — Ты куда это? — Хаан приподнялась на локтях, озадаченно смотря на то, как девушка завязывает шнурки на ботинках. — Хочу прогуляться. — Ночью? — Мне нужно подумать, — коротко ответила Маир и на мгновение задержалась в открытых дверях. — И завершить кое-какие дела. — Так, подожди… — ее поведение не так сильно смутило Сайнаару, как слова. — Что за дела? Уайт кинула оценивающий взгляд на брюнетку и слегка склонила голову набок, о чем-то размышляя. — Простые мелочи, тебе не стоит беспокоиться, — она улыбнулась, чтобы подтвердить свои слова, но Хаан это не обмануло. — Я скоро вернусь, а ты хотела изучить дневники Сатаны. — Но… — Я расскажу, когда все будет готово, — настояла Маир, и Хаан почувствовала, как начала сдаваться. — Доверься мне. Сдалась. Уайт кивнула, прежде чем закрыть дверь, и Сайнаара безвольно рухнула обратно на диван. Ее девушка явно не просто что-то замышляла, но усиленно проворачивала. Только вот настораживало брюнетку не это, а возможные последствия. Она верила Маир на все сто процентов с двумя сотнями сверху, но боялась, что если Уайт делает что-то противозаконное, то это однажды может всплыть на поверхность. — Ой, да брось, — на саму себя буркнула Хаан и встала с места, вспомнив о том самом дневнике. С угрюмым видом она прошлепала до тумбочки и грохнулась уже на кровать, отчего матрас глухо скрипнул. Маир была осторожнее их всех, поэтому беспокойство Сайнаары было необоснованным. Плюс ко всему Уайт уже исчезала, когда брюнетка безвольным трупом лежала в ее постели, пытаясь переварить второй раунд Спаррингов и личный визит Пандоры. А после трюка с протезом для Аллена, что был подарен широким жестом доброй и расчетливой воли, она лишь убедилась в осторожности девушки. Нетерпеливо перелистнув страницы, исписанные корявым почерком, внимание само собой приковалось к инструкции по изготовлению доспеха. Размеры явно ей не подходили, рассчитанные на габариты громадной Сатаны, да и внешний вид был чересчур вычурным, но если восстановить в памяти ее броню на Спаррингах, то, быть может, из дьявольской стали получится выплавить более надежную замену. Во сне она не нуждалась, и Сайнаара уже было решила отправиться в кузницу, но вспомнила, что по субботам уроки никто не отменял, поэтому, смиренно стиснув челюсти, усадила себя обратно на кровать и приковала внимание к дневнику. Чем больше она вчитывалась в инструкции и вникала в виды сплавов, тем больше решений приходило в голову. Подсознательно Хаан знала, какие мерки нужно снять со своего тела, сколько металла убрать и как получить нужную форму доспеха, хоть и не могла отследить природу своих мыслей. Перевернув несколько страниц, она увидела чертеж того самого молота, что послужил основой для души Хугина, которая скоро должна пробудиться, но Сайнаара не была уверена, сколько времени на это уйдет. Как только Хаан вспомнила о невероятно удачливом близнеце Уайт, к ней пришла одна гениальная идея. Вряд ли после Больших Спаррингов опасности мира Пандоры оставят их в покое, что неустанно подсказывало ее шестое чувство, поэтому если трюк с ковкой доспеха получится, то можно будет заняться вооружением Оратора. Часы тикали, и делать все равно было нечего, поэтому Сайнаара решила совместить приятное с полезным. Поняв, что бездвижно читать было лениво, она сползла с кровати, положила раскрытый дневник в центр комнаты и легла перед ним на пол. — Главное, не залить своим пóтом страницы, — Хаан криво усмехнулась, опираясь на руки, и на всякий случай носом отодвинула книгу подальше, решив, что ее изнурительные отжимания точно заставят попотеть. — Итак, оди-ин… Боевой магии у Хугина не было, а его золотой фолиант являлся сомнительной заменой оружию. Плюс ко всему парень вряд ли согласится носить кинжал за поясом. Пока Сайнаара усиленно потела, отжимаясь слишком шумно, то сама не заметила, как начала думать быстрее. Физические нагрузки всегда вынуждали ее мозг работать сверх привычных возможностей, поэтому сейчас, когда страницы дневника первого воплощения рвано перелистывались, а намокшая футболка липла к спине, перед глазами всплыл образ Хотару, размахивающей белой тростью. — Хугин… Черт. Сорок де-евять… Может фехтовать… Пятьдесят! — Хаан выругалась, не представляя, каким образом сможет выковать для Оратора клинок, который можно носить с собой. — Пятьдесят оди-ин… Бинго! Придумала. Да, детка! — Сайнаара?.. Маир зашла в комнату слишком тихо, видимо, боясь разбудить девушку, но застала забавную картину, когда Хаан что-то испуганно крикнула и прыжком развернулась к ней. — Я придумала самую злобную и гениальную штуку! — яростно заявила Сайнаара, молниеносно вставая с пола, и подбежала к ней так быстро, как только могла. — Придумала! Уайт выглядела довольной, видимо, потому, что ее загадочные «дела» прошли успешно, и алые губы растянулись в улыбке, когда радостная Хаан обхватила ее плечи и с неистовым блеском в черных глазах затараторила. — Во-первых, ты знаешь точный рост Хугина? Во-вторых, мне нужны его мерки от конца руки до пола. В-третьих, размер ладони, а лучше слепок. В-четвертых… — Так, подожди-ка, — просмеялась Маир, сбитая с толку примерно после второго пункта. — Во-первых, я не знаю брата по сантиметрам. Во-вторых, почему бы тебе не спросить его самого? — А ведь точно, — Сайнаара моргнула, во все глаза уставившись на Уайт. — Как-то не подумала об этом. — Если тебе понадобится слепок его ладони, то можем посетить мой круг, — предложила она и мягко убрала руки Хаан со своих плеч. — В самой мастерской ты не была, но там есть инструменты, камни и гипс. — Да нет, если будет Хугин, то слепок не нужен… Стой, ты ходила туда еще? — переспросила Сайнаара. — Разумеется, — Маир ухмыльнулась, проходя вглубь комнаты, и села перед камином, устало потирая переносицу. — Мне было интересно узнать свой, как ты однажды сказала, дворец. — И как там? Мастерская еще больше, чем зал на входе? — Сайнаара заговорщически вскинула брови и плюхнулась рядом на диван. — Нет, выставочный зал всегда превосходит размерами остальные… — она отрицательно покачала головой и потерла ладони, пытаясь согреться, когда заметила необычно низкую температуру в комнате. — И почему тут так холодно? Камины вдруг перестали выполнять свою единственную функцию? — Сейчас помогу. Сайнаара хихикнула и придвинулась ближе, с легкостью заливая глаза бурлящей в венах магмой. Благо контроль девушке с каждым разом давался все проще, а нагреть небольшую спальню не составляло труда. — Только не вскипяти нас, прошу тебя, — Уайт откинулась на спинку дивана, прикрыв веки, и довольно вздохнула. — Так зачем тебе ладонь Хугина? — Хочу сделать для него трость, — Хаан коварно оскалилась, когда Маир вопросительно изогнула бровь, — с сюрпризом в ручке. — Прости? Каким еще сюрпризом?..

***

Время словно ускорило свое течение, пока Сайнаара занималась ковкой нового доспеха. Клинок для Уайта пришлось отложить. Хаан хотела сделать все идеально или хотя бы приемлемо, понимая, что рыжий благородный близнец любит роскошь не меньше его сестры. Брюнетка хотела прибегнуть к помощи Хотару, ведь та явно сама ковала броню, но отказалась от этой задумки, поставив себе задачей самостоятельно освоить мастерство Сатаны, ведь если у Владычицы вышло, то и у нее получится. После того, как доспех был готов и красовался на новой стойке в кузне, Сайнаара с чистой совестью приступила к изготовлению клинка. Хугин был рад поучаствовать, хоть понятия не имел, как можно с нуля спроектировать шпагу для фехтования, замаскированную под обычную трость. Хаан обратилась к Мамоне за помощью, но та, как оказалось, мало понимала в расчетах и предпочитала гуманитарные науки. Алчность посоветовала заглянуть к греховной гадалке, по обыкновению двусмысленно намекнув, что читающая по звездам вполне может иметь математический склад ума. Чревоугодие вдохновилась предложением Хаан и немедленно утащила близнецов Уайт в свой шатер. — А они точно, ну… Не будут против, что я пришел без приглашения? — Шон взволнованно всплеснул руками. — С чего бы им быть против? Причем такой безвозмездной, искренней помощи сэра рыцаря Крысеныша Великолепного? — Сайнаара с кривой усмешкой сложила ладони в перевернутый треугольник и закрыла глаза, готовая произнести пароль. — Да и с каких пор тебя это волнует? — Может, у них и так все получается, а я только лишним буду, — парень перемялся с ноги на ногу. — И меня всегда волнует. — Великая Матерь Шепота, мы стоим перед тобой: Защитник Кортес и шестая дочь твоя, Сайнаара. Слезами своими омой мои руки, дабы увидели звезды начертанное судьбой. Хаан фыркнула, когда закончила произносить проклятие, и в ожидании уставилась на Шона. — «Всегда»? Очень заметно, — она закатила глаза, когда друг насупился. — По-моему, твое «всегда» сопровождалось приставкой «эгоист». — Да нет же! Я просто… Не знаю, как это показывать, — Шон жалобно выпятил нижнюю губу. — Я ж расплачусь, если буду, ну… Я всегда плачу, Сайни! — Хочешь сказать, что разревешься, если открыто предложишь помощь? Звучит бредово даже по твоим меркам. — Да не-ет, ты меня не понимаешь! Я просто сам по себе эмоциональный и, э-эм, слишком… Ну, не привык я, короче. — Так привыкай, не маленький уже, — Сайнаара хмыкнула и уставилась на черный гранит. — Почему ничего не происходит?.. Шон встрепенулся и ткнул пальцем в камень. — Сбои в системе безопасности? — съязвил он, но тут же нахмурился. — Не помню раньше такого… — Так, давай еще раз попробуем, — Хаан снова сложила ладони на животе, но тут стена лениво замерцала, превращаясь в ткань пятого круга. — Черт возьми, странно это все. — А кто отвечает за открытие дверей? — Шон раздвинул шторку, пропуская Сайнаару внутрь. — Не знаю, — угрюмо пробубнила она и заметила в глубине шатра двух Уайтов с Вельзевул, склонившихся над столом с чертежами. Троица явно что-то не поделила и разошлась во мнениях. — Но тот точно халтурит. — Ага, ленивый хрыч, — деловито подытожил Кортес и развалистой походкой прошлепал к грехам и Хугину. — Добрый вечерок, дорогуши! Что тут у нас? О-о, н-да, рисование не по вашей части, я смотрю. Как же хорошо, что я решил заглянуть! — Шон, ты как нельзя вовремя, — Маир приложила ладонь ко лбу и ткнула в один из листов. — Нам как раз нужен твой хваленый и до сих пор неподтвержденный художественный взгляд. Посмотри, пожалуйста. — Ты художник? — лицо Хугина удивленно вытянулось. — Да та-ак, калякаю иногда, — Шон прикрыл веки и потупил глаза, как бы невзначай дернув плечами, на что Вельзевул тихо хихикнула и причмокнула, закинув в рот печенье Уайта. — Пару раз приходилось браться за карандаш с красками… Ну, знаешь, пятнадцать часов в неделю с младшей школы, выпускник-медалист художественной группы портретистов центральной гимназии Искусств Альба Урбус… — он понизил голос, с сочувствием глядя на Оратора. — Столица наша, если вдруг не в курсе. Выставки то там, то сям… — Ты закончил паясничать? — Маир более требовательно указала на стол и под коварное «ой» Чревоугодия смахнула с листа крошки. — Можешь теперь удостоить наши жалкие наброски своим господским вниманием, выпускник-медалист гимназии Искусств столицы Альба Урбус? — О, так ты знаешь, что это, Ваша Светлость? — Шон нахально улыбнулся и чуть не получил подзатыльник. — Представь себе, знаю. — Мы там живем, — Хугин возвел глаза к потолку. — На Викториа. — Прям на главной улице, да ладно? — Кортес задумчиво промычал что-то себе под нос. — Ну-у, непло-охо. Маир нетерпеливо постучала ногтем по наброску. — Надеюсь, твое «неплохо» адресовано чертежам, — она предупреждающе сощурилась, глядя уже на брата. — Или еще чем-то похвастаетесь? — А-а, да, ты права, извини, — рыжий виновато улыбнулся и поспешил склониться над столом. — Ой, будет тебе, зануда, — икнул Кортес и взъерошил кудри, как делал каждый раз, когда смущался. — Давайте гляну… Я буду рад… Рад помочь вам. Сайнаара обходила шатер по периметру, но замерла, едва услышав последний кусок диалога. Она невольно усмехнулась, когда пересеклась взглядом с Маир, чьи брови от удивления изогнулись. — Да уж, спасибо за помощь, — не менее пораженно ответила Уайт и мотнула головой, возвращая внимание чертежам. — Итак, что тут у нас… Хугин предлагает резной вариант, но он не так практичен, как мой минималистичный… Да и рисунок сомнительный. — Нет же, это будет… — Хугин, не перебивай, пожалуйста. — Извини. — Смотри, Шон, тебе не кажется, что резьба выходит слишком глубокой? — Угу, зануда права… Ножны могут сломаться. Да и форма не ахти, не подходит золотому сечению, а оно приятнее всего глазу… А это что такое? — Камушки, естественно, — голос подала Вельзевул, коварно закусив губу. — Куда же господину без драгоценностей, я Вас умоляю! — Камни в трости?.. Нет, ну, можно, конечно, вставить в ручку, но на древко пойдут только маленькие, а то алмазы на дыры похожи. Жуть. Шон передернул плечами, и Сайнаара, тихо хихикнув, прошла к дальней стене фиолетового шатра. Ей приходилось изучать основы живописи, когда обучалась в старшей школе, как и всем ее одногруппникам, но из головы уже все вылетело, и память занимали лишь боевые техники Защиты Пандоры. Поэтому Хаан предпочла получше познакомиться с пятым кругом Ада и не мешать друзьям разбираться с тростью. Казалось, в обители Чревоугодия все было таинственным. Даже глобусы, усеянные странными картами. Названий городов или островов на них не было — только точки и очертания материков. Удивительным было то, что эти планеты не входили в солнечную систему, и Сайнаара видела их впервые. Под одним из шаров она заметила стопку исписанных листов и узнала нервным почерком нарисованные вычисления.

«Я сама создам это будущее.»

Было ли это простым совпадением, или Вельзевул специально оставила именно эти бумаги практически под носом любопытной посетительницы, но Хаан все равно аккуратно вынула верхний листок из-под тяжелого металлического глобуса. Чернила размазались, а сам чертеж пожелтел от времени, но разобрать на бумаге зарисовку паутины с дырой практически в центре она смогла. «Дырой?..» Ткань Жизни действительно была рваной, но в одном месте, когда как Маир совершенно точно выразилась во множественном. — И что это значит?.. — едва слышно прошептала Сайнаара и одернула себя, вспомнив, что ее могли услышать, но Чревоугодие стояла к ней спиной и была слишком занята, доказывая друзьям важность добавления украшений. Хаан поджала губы и вырвала из-под планеты оставшуюся стопку. Черные глаза почти истерично бегали по строчкам, цифрам и кривым сноскам, пока не остановились на одной из странных фраз.

«Ты действительно считаешь, что богине есть дело до того, что подумают о ней смертные?»

Отчего-то эта неизвестная цитата заставила дрогнуть и тяжело сглотнуть, словно была адресована именно ей. Нет, Хаан ничего не знала о богинях и их собственной природе, явно отличающейся от человеческой. Если даже грехи неохотно делились своими тайнами с такими же грехами, то что уж говорить о Матерях Смерти и Рождения. — Сайнаара, у нас есть пара набросков, сможешь выковать? Когда Маир окликнула ее, то Хаан едва не выронила заветные бумаги. Дрожащими пальцами положив их на место, она поспешила к общему столу. — Д-да, сейчас взгляну. Сайнаара обеспокоенно посмотрела на Вельзевул, но та, опустив густые ресницы, лениво водила пальцем по листу, повторяя изгибы новой резьбы и не уделяя и капли внимания брюнетке. — Да, это у меня получится, — уверенно заявила Хаан, прогоняя тяжелые мысли. — Ничего сложного. — Отлично, — Маир свернула чертеж и указала на выход. — Тогда пойдем в обитель? Асмодей должен помочь с деревянной частью трости. — Вперед, дорогуши, я аж загорелся, серьезно! — Шон воинственно вскинул руки. — Вот это у нас команда, вот это я понимаю! — Спасибо за помощь, — Хугин попытался улыбнуться Кортесу, но вышло как-то нервно. — Это было неожиданно… И рисунок красивый получился. — Премного благодарен, — Шон лукаво подмигнул Уайту, отчего тот смутился еще больше. — Ты обращайся, мои двери всегда открыты. — Когда же это закончится, о, Матерь, — удрученно прошептала Маир, следуя на выход из шатра. — Сайнаара, чего спишь? Пойдем уже. Хаан моргнула, поняв, что все это время буравила рыжую демоницу. Она не знала, в какой момент Вельзевул оторвалась от созерцания набросков и чернеющими глазами уставилась на нее, но сейчас Сайнааре даже показалось, будто Чревоугодие вела молчаливый диалог. — Да, иду, — как-то отстраненно ответила брюнетка и заставила себя кивнуть торговке. — Спасибо, Вель… И до скорой встречи… Наверное. — Всего доброго, господа, — она мило улыбнулась и едва слышно цокнула языком. — Скорой? М-хм, хорошо бы… Представьте, будто можно было бы, скажем, переместиться во времени? Перепрыгнуть этот промежуток. — З-зачем это? — непонимающе прохрипела Сайнаара. — Чтобы быстрее встретиться, разумеется, — Чревоугодие заливисто рассмеялась, дергая плечами, и интенсивно замахала рукой. — Ну, довольно. Кыш отсюда.

***

— Баран у тебя для зелий, это я поняла, но почему ты опять бык? — не выдержала Хаан, наблюдая за тем, как Асмодей аккуратно стругает ветвь ясеня. — Человеческая голова была практичнее… Рога нигде не застревают, например. — Это мой боевой облик, госпожа, — покорно пробасил Похоть и нахмурился, внимательно рассматривая древко. — Мы же не на поле брани, — к разговору присоединилась Маир и закинула ногу на ногу, перед этим едва не наступив на какого-то жучка в высокой траве угодий. — И с кем ты борешься? — С собой, — демон дернул уголком бычьей пасти, когда Хаан непонимающе скривилась, а Уайт изогнула бровь. — У каждого из нас своя война, госпожи. И вы, прошу заметить, не исключение. — Да черт, — выругалась брюнетка и поерзала на скамье. — Я все еще не понимаю. — Вам и не нужно, — демон, кажется, напрягся, увидев заинтересованность девушек, но спустя мгновение его взгляд смягчился, а мускулы на морде расслабились. — Но, может, однажды поймете. Пока Асмодей заканчивал стругать ножны для будущей шпаги, а Шон нашел компанию Хугина более-менее приятной, распивая чай у барной стойки и изредка подкидывая остатки печенья до безобразия довольной Мгле, Сайнаара попыталась сложить в голове полученную картину, словно вышивала в сознании, собирая по частям нитку за ниткой. Только вот полученный гобелен оказался в хаотичных дырах. В кошмарах Мамона подавала информацию нелинейно, возможно, в силу своего сумасшествия, обрывала сон или вовсе пропадала на неопределенный срок, а о Вельзевул и ее загадочных уловках вообще можно было не говорить. Вытянуть что-то из Асмодея было сложной задачей, а когда прямого вопроса не стояло, то и спрашивать было не о чем. Ощущение было такое, будто что-то усиленно ускользало от Хаан, вертелось на кончике языка. Одновременно существовало и нет. Зачем двум богиням биться за Феникса, несущего гармонию? К чему вообще была эта борьба? — Скажи, Асмодей, — Сайнаара замялась, тщательно формулируя мысли, и дождалась, когда демон отложит трость и посмотрит на нее. — Что это за гармония такая? Этот Феникс. Гармония чего? — Меж Светом и Тьмой, — Похоть сложил руки на коленях и выжидающе перевел глаза с Хаан на Уайт. — Он и есть Равновесие. — А… То есть Анафема пропала из-за того, что Феникс сгорел? — брюнетка, казалось, никогда так быстро не думала, как сейчас. — Из-за нарушения баланса между богинями? — Верно, госпожа. — Тогда почему Пандора не пропала? — Сайнаара не унималась и подалась вперед, впитывая каждое слово старшего демона. — Почему только Анафема?.. Неужели падение Феникса никак не сказалось на Пан-Пан? — В этом я не уверен, ибо природа Матери Солнца закрыта от нас, — Хаан могла поклясться, что на секунду в бычьих глазах мелькнули веселые искорки, едва Асмодей услышал прозвище богини. Он повернулся к Уайт, отрывая ее от размышлений. — Быть может, Вы сможете ответить на этот вопрос? — С чего ты это взял? — Сайнаара смутилась еще больше, когда кулак Маир сжался. — Сказалось, — уверенность в тихом голосе девушки заставила прислушаться. — Просто по-другому. Ты сам говорил, что богини разные. Мне кажется… Нет, я точно знаю, что от падения Феникса пострадала паутина Жизни. Предупреждая следующий вопрос, я не знаю, как это повлияло на души, что находились там, но ткань пространства Пандоры в дырах. Глаза Асмодея сосредоточенно и рвано блуждали по лицу Уайт, пока та говорила, но никаких эмоций морда не выдавала. — А я все еще не понимаю, зачем им биться за Феникса… — от отчаяния Хаан почти хваталась за голову. — Это что-то из разряда «будет жить только одна из нас»? — Я тоже их не понимаю, — Маир потерла переносицу, когда лоб заболел от нахмуренных бровей. — Ни Анафему, ни Пандору. — Боюсь, я мало чем могу помочь вам, госпожи, ведь Феникс прежде не сгорал, — демон задумчиво втянул носом воздух и протянул готовое древко девушкам. — Но тысяча лет в виде праха ничем хорошим не грозит. — Тогда ладно… Сами разберемся, — Сайнаара фыркнула и встала со скамьи. Беспокойное шестое чувство неистово стучало в висках, а дрожь в теле никак не покидала с момента завершения летнего солнцестояния, словно этот праздник еще больше нарушил без того шаткий баланс. — Спасибо, Асмодей, и доброй тебе ночи, — Маир коротко улыбнулась. — Пожалуй, один совет я все же могу дать, — настойчивый бас демона остановил девушек. — Какой же? — переспросила Хаан, обернувшись у выхода из чайной. — Чтобы узнать богиню, необязательно лично знакомиться с ней, — Похоть сложил длинные руки за спиной, грозно возвышаясь над юными грехами. — Достаточно понять ее творения. — А-а… Ладно, спасибо, — Сайнаара криво улыбнулась, загруженная странным советом, и поспешила покинуть круг третьего сына Тьмы. Как только дверь за девушками закрылась, Асмодей шумно вздохнул, разворачиваясь на месте, и устремил светло-карие глаза в небо, словно пытался уловить в воздухе неощутимые вибрации. — В дырах? — неверяще пробубнил Похоть, щурясь еще яростнее, но перемен никаких не ощутил. — Вельзевул говорила об одной. Это невозможно… «Господин Асмодей, мы можем помочь.» «Господин, позвольте помочь.» «Господин.» Похоть обернулся на треск костяных сакур, что подали скрипучие голоса и припали к земле в поклоне. — Да, возьмите лучших темных Ищеек, выстройтесь по периметру Ада, — он взмахнул длинной правой рукой, отдавая приказы слугам. — Высматривайте мельчайшие колебания в пространстве и немедленно сообщите о любых помехах, даже незначительных, лично мне. «Конечно…» «Разумеется.» «Что ждет нас, господин Асмодей?» «Что ждет нас?» — Если за тысячу лет дыр стало больше… — демон стиснул челюсти. — Лучше бы госпожа Маир оговорилась.

***

Ковку Хаан пришлось отложить до следующих выходных, так как в школе началась пора усиленной подготовки к экзаменам. Время текло то невыносимо лениво, то ускоряло свой ход, и будни пролетали стремительно, но Сайнаара не придавала этому особого значения. В очередное воскресенье она направилась в кузницу, чтобы закончить оружие для Оратора, вдохновленная своим новым занятием. Сегодня даже настроение оказалось более приподнятым, чем пару недель назад. Уайт все так же загадочно исчезала, но заверила Сайнаару в том, что ее действия почти полностью законны. Что бы это ни значило, брюнетку эта новость успокоила, пусть всего лишь наполовину. Хаан настолько потерялась в своих размышлениях, что еле увернулась, когда впереди идущий студент замер посреди коридора, будто часы его времени остановились. — Эй, осторожнее, окей?! — Сайнаара уже хотела наброситься на бедолагу, но воздержалась, увидев его застывшее выражение лица. — Что за… Рот был открыт, словно Священник хотел вздохнуть, а занесенная нога так и не коснулась пола. Хаан протянула руку, чтобы ткнуть его в плечо, но парень очнулся и как ни в чем не бывало продолжил свой путь по коридору. — Чертовщина какая-то, — буркнула Сайнаара и мотнула головой, вспоминая, зачем вообще пришла в выходной в школу. — А-а, да. Дела греховные не ждут.

***

Маир сосредоточенно заносила в дневник свои наблюдения, вычеркивала старые и вписывала новые имена, напротив каждого добавляя боевые характеристики. До конца Больших Спаррингов осталось совсем немного, и девушка переживала, что это будет чуть ли не последний шанс Пандоры отыграться на Хаан. Поэтому Уайт не могла позволить себе упустить время, которое и без того текло, словно сумасшедшее. Почему-то кожа покрылась мурашками, а изо рта вырвалось облако густого пара. Температура в комнате опустилась, и Маир взглянула в окно, которое с обратной стороны покрылось инеем. Такое уже случалось несколько раз за последние две недели, и Сайнаара перед выходом предусмотрительно разожгла камин своей магией, но в этот раз и дьявольское пламя не помогло. — Лед Матери Ночи… Анафема? Уайт нахмурилась, откладывая белый дневник в сторону, и встала с дивана, чтобы получше рассмотреть морозные узоры на стекле, так похожие на рисунок целой паутины. Рубашка на спине натянулась, норовя треснуть, и Уайт чертыхнулась, изо всех сил подавляя непослушные ангельские крылья. — Да что вам от меня… Нужно! Спину словно разорвало. Как бы сильно она ни пыталась укротить свою магию, с каждой неделей она становилась лишь неистовее. Уайт со сдавленным криком рухнула на колени, когда крылья распахнулись, задев диван, и нетерпеливым толчком опрокинули хозяйку на пол. Дневник свалился недалеко от нее, и Маир, наплевав на идиотские конечности, перелистнула страницы, попутно чуть не порвав несколько из них. Золотые глаза неверяще уставились на зарисовку изуродованной ткани Жизни, сделанную по памяти, и переметнулись на окно, где красовался ровный строй морозных нитей. Веки испуганно распахнулись, когда смысл таинства дошел до нее. — Она умирает, — прошептала Уайт, глядя на дыры паутины в дневнике. — Вы обе. Собрав всю свою волю в кулак, Маир зажмурилась. — Пошли. Прочь. Крылья нехотя послушались, с шуршанием тысячи перьев втягиваясь обратно в спину. Девушка вскочила на ноги, оставив дневник на полу, и кинулась к шкафу за новой рубашкой. Сейчас нужно было как можно скорее найти Сайнаару, рассказать ей и продумать план действий, ибо времени становилось все меньше.

***

Мамона почитывала. Она слышала, что говорили жена с братом о нарушениях законов природы, но они были столь незначительны, что обращать на них внимание было преступно. У Алчности хватало забот, и демоническую работу никто не отменял, так что если у гадалки и зельевара находилась лишняя минутка, то у первой из грехов такой не было. Подцепив острым черным ногтем бумагу, она с наслаждением перелистнула страницу, желая подобрать для женушки новый список романов, да таких, что челюсть волнующей Вельзевул порвется в переплете, а сердце любовно ахнет. Но из глубин библиотеки раздался вой и грохот массивных когтей, некультурно прерывая изнурительную работу. — Кого еще принесло?! — свежий роман агрессивно хлопнул по столу. — Моя госпожа… — Геката? Что ты здесь забыла? — Алчность вскочила и черным дымом пронеслась к голубому призраку волчицы, покорно склонившей голову. — Ты должна провожать души умерших. Как ты посмела оставить свой пост?! — Моя госпожа, врата девятого круга, они… — волчица запнулась, когда из глотки демоницы вырвалось предупреждающее рычание. — Что с вратами? — особенно низко процедила Мамона, медленным, ломаным шагом приближаясь к прислужнице. — Они исчезли, моя госпожа, я не могу сопроводить души… — Как это… Просто испарились? — белки глаз Алчности залились кровью, что практически кипела. — Да, их… Их нет на месте, они… — Пан-до-ра… Мелкая ты… Тварь, — ноги Алчности вытягивались, покрываясь густой шерстью, ногти твердели, с треском вырастая, а старомодные туфли слетели со стоп. Геката попятилась, когда демоница окончательно приняла облик волколачки, на прямых звериных ногах приблизившись к прислужнице. — М-моя госпожа?.. — Созвать Гончих! — взревела Мамона и стремительно рванула к выходу из библиотеки. — Созвать всех! Благо адские конечности у Алчности были в порядке, и большое расстояние она легко могла преодолеть. В самой темной части угодий, где юные демоница с ангелицей отыскали заветный цветок папоротника, куда не проникал и солнца луч, пещера, уходящая под землю, оказалась завалена и заросла травой, будто ее здесь и не было никогда. Волки сбегались в стаи, с беспокойным воем обнюхивая почву, стараясь найти хоть намек на проход для умерших душ. Призраки Гончих расступились перед Мамоной, чья грудь, затянутая корсетом, тяжело и яростно вздымалась. Первая из грехов дернула острым ухом, и ее волчья пасть угрожающе обнажила белоснежные клыки. — Баргест! — рявкнула она, повернувшись к стае. — Моя госпожа, — внушительных размеров Гончий поклонился, почтительно прикрыв красные глаза. — Возьми всех, кого только сможешь, — прорычала Алчность, яростно дернув когтистыми руками. — Обыщите каждый уголок, проверьте под каждым камнем, в каждой щелке! Врата не могли просто исчезнуть, они переместились, я чую их присутствие! — Будет сделано, моя госпожа. Баргест запрокинул голову. Звериная грудная клетка расширилась, и громогласный вой разнесся по округе, созывая каждого из слуг Мамоны. — И если придется, — демоница решительно взглянула на Гончего, — покиньте Ад. Мышцы на морде Баргеста сократились в оскале, подтверждая важность отданного приказа. — Да, моя госпожа.

***

Тем временем после комендантского часа.

Сайнаара едва успела закончить дьявольскую ковку, так умудрилась заблудиться там, где никогда бы не подумала. Казалось, потеряться в школе может каждый, но не в конце учебного года, и точно не следуя по привычному маршруту. Зубы от злости уже скрипели, когда Хаан вышла почему-то к лестнице второго этажа, хотя помнила, что уже спустилась на первый. Иссиня-черные космические вены, оплетающие белый мрамор стен, тяжело бились, словно заставляли себя делать это, тоскливо и невероятно лениво поддерживая биение адского сердца. — Порой отголоски прошлого или настоящего возникают тут и там… Сайнаара вздрогнула, услышав фрагмент уже знакомой фразы Вельзевул. Коридор перед ней поменялся, вмялся к стопам, приближая нужный поворот, словно не мог дождаться, когда же брюнетка перестанет вертеть трость в руке и изволит продолжить свой путь. Что-то происходило, и ноги сами понесли Сайнаару вглубь древнего замка. Слева показалась знакомая дверь кабинета Коллинз, а из-за нее полились приглушенные ноты уже знакомого оргáна. Изнутри послышался размеренный стук каблуков, и Хаан застыла на месте, пораженная жгучим чувством дежавю. Она уже видела это, только в прошлый раз находилась по ту сторону стены. Органистку во фраке, необычно ровную походку Мамоны и этот шепот Матери Смерти, приказавший ей уносить ноги от профессорки. — Беги. Сайнаара подпрыгнула от испуга, когда событие последней неудачной отработки повторилось. Только вот Коллинз не выскочила из-за двери. Вместо этого молниеносная тень первой из грехов пронеслась перед носом опешившей студентки. — Отголоски… возникают тут и там, — глухим эхом вторила Вельзевул. Последние ноты органной партии повторились, словно их кто-то перемотал назад. — Беги. На этот раз она послушалась. Хаан не понимала, что за чертовщина творилась вокруг, но знала точно, что сам Ад хотел что-то показать, поэтому Сайнаара неслась за тенью Алчности, изо всех сил стараясь аккуратно вписываться в повороты. И все же прямой шаг демоницы говорил о том, что это воспоминание Преисподней было запечатлено до войны. — Я знаю, что времени мало, но… — пробегая мимо зала фехтования, Хаан едва не споткнулась, услышав фрагмент диалога Хугина с Пандорой. — Но она слаба… Ноги затормозили, когда тень Мамоны испарилась, и Сайнаара припала к запертой двери. — Что происходит, мать твою?! — она ударила по дереву, будто кто-то стоял прямо за стеной, но кроме адских воспоминаний ничего не было. — Что проис… — Отголоски… — пела Вельзевул. — Времени мало, но, — повторил Хугин. — Возникают тут и там, — буднично закончила Чревоугодие. Сайнаара отшатнулась от двери, поняв, что Преисподняя ничего не показывала, а только говорила с ней. Нет, не она… Это был кто-то другой. И словно в подтверждение раздался приглушенный голос Маир, тот самый фрагмент, когда друзья впервые оказались в ее спальне. — Проникновение в мысли, ускоренное течение времени… Очень похоже на магию Анафемы. Мраморный пол содрогнулся от громогласного пароля от седьмого круга. — Великая Матерь Времени, мы стоим перед тобой!.. — Что?.. — Сайнаара попятилась, когда в коридоре вновь прогремела органная партия. — Беги. Она оглянулась и на негнущихся ногах засеменила за тенью Мамоны. — Время застыло: тишиною покрыто… Каблуки Алчности лишь на минуту остановились перед входом в актовый зал, будто воспоминание демоницы покорно ожидало кого-то. Хаан осторожно приблизилась и услышала с другого конца коридора нетерпеливый стук ботинок, но не приглушенный, не пережиток прошлого. — Сайнаара?! — Маир чуть не сбила брюнетку и еле успела подхватить за плечи. — Ох, прости, пожалуйста… Меня привела тень Мамоны, отовсюду лились голоса, коридоры менялись, я будто плутала в лабиринте… Ты уже слышала это?! — Я ни черта не понимаю, что тут происходит, — казалось, еще минута, и шарики за ролики поедут уже не у Алчности, а у Хаан. — Она говорит с нами, рассказывает, — протараторила Уайт и дернула девушку за руку, подгоняя пройти в актовый зал. — Ну же, Сайнаара, время уходит. — Кто?.. — Анафема, кто же еще? — вопрос был риторическим, и Маир рывком распахнула двери, пуская в коридор слабый лунный свет. В центре пустого помещения возвышался костяной трон, к которому уже успела подбежать тень Мамоны, а на алой обивке еле проглядывались очертания двухметрового силуэта. Матерь Смерти Хаан могла узнать даже в темноте и издалека. Тело богини отсутствовало, но по бокам от нее красовалось семь черных статуй, чьи третьи глаза оказались распахнуты на высоких лбах и горели чистыми душами грехов. Девушки медленно прошли вглубь тронного зала, вставая подле первой из них. Но Анафема сама не говорила, будто по какой-то неизвестной причине не могла этого сделать. — Т-ты… Ты прям… Прям здесь?.. Сейчас?! Это что, не сон?.. — рот Сайнаары сам по себе пролепетал что-то нечленораздельное, а холодные пальцы Маир лишь сильнее сцепили ее руку. Краска с лица Уайт окончательно спала, и девушка безотрывно следила за каждым мимолетным движением богини, будто не могла и слово из себя выдавить. — Почему ты тень?.. — То есть Анафема пропала из-за того, что Феникс сгорел? — откуда-то из-за спины пробубнило воспоминание самой Хаан, ответив на поставленный вопрос. — Богини не противоположны, — пробасил Похоть. — Они просто разные. — Сказалось… — подхватил фрагмент диалога Уайт. — Просто по-другому. — Представьте, будто можно было бы, скажем, переместиться во времени? — Вельзевул хихикнула, и Хаан могла поклясться, что увидела, как ее глаза игриво закатились. — Перепрыгнуть этот промежуток. — Великая Матерь Времени, мы стоим перед тобой!.. — Маир дернулась, когда зал сотрясся от ее же крика. — То есть ты… переместилась во времени? — по слогам проговорила Сайнаара, изо всех сил пытаясь понять божественный посыл. — Я все еще не понимаю, почему ты тень… — Время покажет, кто Вы, — пробасило воспоминание Асмодея. — Матерь Времени. Хаан отшатнулась от трона, едва смысл дошел до нее. — Нет, ты и есть Время, — неверяще прошептала она. — Ты сама — воплощение Времени. Поэтому ты переместилась… Но почему пропала? — Она умирает, — голос Уайт лился из-за стен как-то приглушенно, сопровождаясь шуршанием крыльев. — Вы обе. — У… Умираешь? — повторила Сайнаара. — Умираете? — Ты распадаешься, как ткань пространства Пандоры, — заключила настоящая Маир, сжав свободный кулак. Речь все больше возвращалась, и она заставила себя забыть о присутствии богини и продолжила говорить. — Вы разные. Пандора — Пространство, ее паутина Жизни рушится, но ты — Время… И ты не просто переместилась в нем на тысячу лет вперед, но сама продолжаешь распадаться без горящего Феникса. — Ибо без Гармонии нет ни Пространства, ни Времени, — отголосок Владычицы Смит подтвердил сказанное. Уайт пришла в себя намного быстрее Хаан. Она вскинула свободную руку и едва подалась вперед к трону. — Почему вы ничего не сделали с этим? Ладно тебя здесь нет, раз нет и плоти, но как же Пандора? У нее плоть имеется, почему она сама не забрала шкатулку? Почему не заставила открыть руками Кай при жизни? Почему до сих пор не взяла контроль над моим телом? Почему не открыла руками Хугина, когда тот нес ее Свет? Что за уловки такие?! Она же богиня! Она может управлять сознанием! — Пока партия не окончена, — рядом стоящая тень Мамоны поучительно вскинула трясущийся палец, — пока шах и мат не поставлен!.. Маир безвольно опустила ладонь, ее взгляд потяжелел, а черты лица от холодной злости стали острее. — Вы умираете, но продолжаете играть? — загробным шепотом заключила она. — Поразительно. Сайнаара смогла уловить только малую часть сказанного. Переваривать информацию, поступающую от богини, оказалось невероятно сложно, но она была рада, что на этот раз рядом оказалась Маир, чья реакция была сродни вспышке. — Вы обе ставите под угрозу существование целого мира, — Уайт стиснула челюсти. — Обе наплевали на смертных, на грехов, ангелов и прочую нечисть… Вместо того, чтобы просто достать шкатулку и спокойно продолжить партию?.. Мамона с Асмодеем были не правы. Они слишком хорошего мнения о своей Матери, — глаза девушки залились ярким золотом, а новая рубашка на спине натянулась. — Вы обе эгоцентричны, властолюбивы и бессердечны! — Маир, не нужно… — Хаан попыталась успокоить, шагнула навстречу, но Гордыня рефлекторно отошла, предупреждающе вскинув руку. — Мне плевать, во что вы играете, — прошипела она, глядя на тень Анафемы. — Знай, что я достану этого Феникса не ради тебя или твоей сестрицы. Я открою шкатулку Пандоры, чтобы этот мир жил, вопреки вам обеим. Уайт развернулась так быстро, что Хаан не успела и вздохнуть. — Сайнаара, пойдем отсюда. Но она лишь хватала ртом воздух, переводя испуганные глаза с богини на греха. Переступив с ноги на ногу, она кинулась на выход, где громко хлопнула тяжелая дверь. Она почти не обратила внимания на воспоминание Асмодея, льющееся будто бы из космических вен, что оплетали колонны тронного зала. — Тысячу лет тому назад власти Анафемы пришел конец из-за предательства одного из нас, Люцифера, греха Гордыни. — Феникс сгорел в языках пламени Люцифера. — Он украл чужое. — Тебе нормально следить за близнецом?.. Для нас Хугин чужой человек, но не для тебя! — она узнала ссору Шона с Маир практически с первых слов. Кортес надрывался, переходя на крик. — А ты сейчас похожа на сухарь! Ты и нас кинешь при случае, глазом не моргнув?! Хаан остановилась на пороге и обернулась к трону, где отголосок времени Анафемы практически растворился, прекращая свое существование. — Что ты хочешь этим сказать? — непонимающе скривилась Сайнаара. — Что она такая же?.. Бред… Ты ошибаешься. Ты ее не знаешь! Хаан дрожащими руками хлопнула дверью и понеслась прочь из школы, желая поскорее догнать разъяренную Уайт. — Время покажет, кто Вы…