Песнь о сгоревшем Фениксе

— Маир, постой! Сайнаара ожидала, что девушка после ее слов только ускорит шаг, но Уайт замедлилась и всплеснула руками, не думая оборачиваться. — Эгоистичные… Мерзкие божества. — Маир, пожалуйста… — Что?! — она остановилась посреди коридора и развернулась, проедая Хаан вязким золотом, залившим глаза. — Я… — Сайнаара растерялась, забыв, что собиралась сказать. — М-может… Может, не стоит так о богине… — Почему это? Не вижу никакой проблемы, — мрачно ответила Уайт и продолжила идти к выходу. — Я не понимаю, что тебя так задело… — Не понимаешь? Ну, сама посмотри. Бледные руки распахнули двери, и морозный воздух колкими иглами обдал перепуганное лицо брюнетки. Вздох застрял в груди, когда нога ступила в свежий сугроб. Костяные сакуры цвели, словно весной, а вокруг вихрился снег, подгоняемый то невероятно холодными, то до невозможного жаркими порывами ветра. — Анафема перенеслась на тысячу лет вперед, пролетела этот промежуток, попутно распадаясь на части, — в голосе Маир слышался металл, и каждое слово резало больнее ножа. — Само ее нутро пытается восстановиться, вобрать в себя раскрошенное в ходе путешествия Время, но не может. Я не знаю, где именно она находится, может, само ее сознание присутствует не здесь, а годом вперед, например, а может, она лишь на месяц впереди нас, но чем ближе ее присутствие, тем больше возникает проблем со временем. — И погодой, — от хрипоты собственный голос сел, и Хаан переступила пожелтевший кусок травы, куда осыпались осенние листья. — Значит, дальше будет только хуже… — Времена года перемешались, потому что Анафема вздумала побеседовать с нами, — Маир язвительно фыркнула и продолжила идти по сумасшедшему парку. — Надеюсь, когда ее отголосок пропадет, все вернется на место. — Почему ты думаешь, что это лишь отголосок? — Сайнаара вновь чувствовала себя разбитой, но на этот раз не могла позволить себе упасть в бездну отчаяния. — Может, она уже здесь, в этом времени? Уайт нахмурилась, сосредоточенно глядя на линию конца сугробов, пытаясь рассмотреть и запомнить эту тонкую грань меж летом и зимой. — Потому что последствий от ее появления мало. Сама посуди, она богиня Времени. Неужто ты думаешь, что от ее сломанного появления лишь погода пострадает? — с глубоким вздохом она заметила в дверях общежития кудрявую голову. — А вот и наш Проклинатель Зависти. — Дамочки!.. Дамочки, это просто какой-то абсурд! — пока Шон бежал к ним, то умудрился попасть под ливень, бьющий только по одному небольшому кругу на земле. — Что тут творится?! Где мой замечательный июль?! Не хочу зиму, фу, нет! А как же моя ночь рождения! Я так долго ждал этого! Не-ет! Подарки, тусо-овки! — Ничего особенного, — процедила Маир, гневно сдвинув брови. — Просто поболтали со Временем. — О чем это ты, зануда? — Кортес обхватил руками мокрые плечи, чтобы не замерзнуть, и агрессивно кивнул в сторону. — Может, отойдем туда, где летнее тепло?! Стоять под метелью после дождя такое себе! — Черт, да, конечно, — Сайнаара подхватила Маир за руку и стремительно потащила за другом. Сакуры, затронутые магией, нет, не ей, а самим нутром Анафемы, хрустели костями. Она чувствовала, что Уайт была права, сказав, что это лишь часть, отвалившийся от богини кусок. Никто не знал, в каком именно времени остановилась Матерь Смерти, но это точно был не конец стихийных бедствий. Из глубины угодий с истошным рычанием выскочила длинная фигура с когтистыми руками, почему-то покрытыми густой шерстью. Спутанная высокая прическа растрепалась от порывов ветра и стала похожа на громадное гнездо. Сайнаара узнала Мамону, хоть ее лицо преобразилось в волчью пасть. Алчность в несколько прыжков выбежала на дорожку, истерично оглядываясь по сторонам, и замерла, увидев несчастную троицу. — Это Матерь, господа! Матери Луны и Солнца воюют! — загробно взревела демоница, раскинув звериные конечности в стороны. Старомодные юбки снова порвались, видимо, от неаккуратных путешествий по уродливым угодьям. — Не воюют они, а дохнут, — тихо проворчала Маир и чертыхнулась, увидев, как в одном из окон зажглась свеча. Она махнула рукой в сторону общежития. — Мамона, все должны уснуть! — Поняла, госпожа, — яростно зашипела Алчность. — Будет сделано. Демоница вытянула руки перед собой, и кровь, бурлящая в глазах, вскипела пуще прежнего. — Силой, данной мне Матерью Ночи, приказываю: усните те, чье время сочтено. — Ой, дамоч…ки… — Крысеныш! — Нимбус. Сайнаара кинулась к другу, но тот лишь покачнулся, сладко улыбаясь. — Ночки вам… Хаан промахнулась, пытаясь поймать Кортеса, но Уайт опередила ее, активировав белую корону. Ладонь взметнулась вверх как раз в тот момент, когда кудрявая шевелюра едва коснулась осенней грязи. — Черт побери, Мамона! — воскликнула Маир, удерживая Шона в воздухе, и осуждающе зыркнула на демоницу. — Его-то зачем? — Напортачила чутка, — Алчность пожала плечами и одним ногтем начертила перевернутый треугольник, пока подходила к троице. Кортес что-то глухо промычал, немедленно просыпаясь. — Что ж делать, если господин смертен. Зато Ад спит. — Господа! Маир только вздохнула, чтобы ответить, как из-за спин девушек раздался на удивление взволнованный бас. Сквозь вьюгу и дождь к ним пробирался Асмодей, прикрыв бычью пасть одной рукой. Под мышкой второй он держал окаменелого старика, чьи чистые слезы уносили хаотичные порывы ветра. — Скорее внутрь! Не стойте на месте! — Да. Идем, не будем мерзнуть, — Уайт дождалась, когда Хаан кивнет ей, и направилась вслед за Мамоной к общежитию.

***

— Ух, дорогуши, нельзя же так… Шон громко плюхнулся на диван, когда Маир развеяла чары короны, и оскорбленно схватился за нос, который успел-таки захватить слякоть. — И-и-иу, фу, до чего же мерзко, — Кортес оскалился, рукавом стирая грязь с лица и волос. Хаан, потерявшая дар речи, как только нога ступила за порог школы, застыла перед диваном холла, увидев совершенно ненормальную картину. Маир заняла свое привычное место в кресле, а Мамона успела принять человеческий облик и уселась рядом с Шоном, пока Асмодей ставил Бельфегора у ног Уайт. Для полного собрания грехов не хватало лишь Вельзевул и Хотару, но ни гадалки, ни Владычицы нигде не было. — Пойдем по порядку, — тихо начала Маир, перебивая повисшее молчание. — Вы знали, что богини умирают? — Чего?! Не-ет, — Шон открыл рот и сразу же его закрыл, когда Мамона топнула по полу босой ногой. — Я не был уверен, — Похоть аккуратно опустился в кресло напротив и предупреждающе взглянул на Алчность. — Мы знали, что Анафема пострадала и знали о дыре в паутине, но до сих пор баланс так сильно не нарушался. — Я говорю вам, они воюют! Помяните мое слово… — Уймись, Мамона, — Асмодей хлопнул ладонью по подлокотнику, когда демоница снова начала свою шарманку. — Мы не можем знать наверняка. — В каком именно времени оказалась Анафема? — Уайт перебила, наблюдая, как Сайнаара в тягучем молчании опускается на пол рядом с Бельфегором. — Или этого вы тоже не знаете? — Увы, — прорычал Асмодей и стиснул челюсти, когда Алчность снова топнула. — Ма-мо-на… — Да я вам клык даю! — трясущийся палец взметнулся, и худая рука пронеслась в опасной близости от плеча испуганного Шона. — В эту ночь Пандора попрятала врата от девятого круга! Их нет на месте, а мои Гончие в панике! Души не могут найти покой. Это переворот! Пандора пошла в наступление. — Вот гадючка, — пораженно прошептал Кортес, из-за ворота рубашки которого выглянула змеиная голова. Из бычьей пасти раздалось рычание, но демона остановила Уайт. — Никакое это не наступление, — она закусила губу и потупила глаза на Бельфегора, заливающего пол слезами, — а дисбаланс. Анафема показала мне узор целой паутины Пандоры… Полагаю, ее ткань и есть Пространство, то есть все, что нас окружает. Оно рушится вместе со Временем. Отсюда меняющиеся коридоры, закрытые круги, пропавшие врата, остановка и ускорение времени без причины… Без Феникса богини долго не протянут. — Они распадаются на начальную энергию, — пораженно пробубнил Асмодей и прочистил горло, когда грехи непонимающе уставились на него. Все, кроме Мамоны, что подтянула колени к груди, водрузив грязные ноги на диван, и принялась отковыривать от пальцев и ногтей засохшую грязь. — Я поясню, господа. Изначально, когда Пространства не было, существовала лишь чистая энергия в кромешной Тьме. Энергия эта была Временем, что текло всегда и одновременно никогда, ведь в материальном виде Анафемы не существовало. Оно хаотично двигалось и замирало в бесконечном танце вне Пространства. Когда энергия разделилась надвое, ход часов стал течь более размеренно, ибо мрака стало меньше. С возникновением Пандоры Анафема сама обрела материальное тело, но не перестала существовать в виде Времени. В итоге наша Матерь есть везде, где отсчет можно измерить в часах, и одновременно она существует в своем теле, что перенеслось с падением Гармонии. — Именно тогда возник сам Феникс, — поддержала Уайт. Похоть утвердительно кивнул. — Все верно. Две божественные сущности обрели свою плоть в один миг и породили третью, власти у которой вовсе нет, — Гармонию меж сестрами. Только вот Время и есть Тьма, оно и без физической оболочки всегда существовало, поэтому Анафема старше любых богов. Хаан мысленно хлопнула себя по лбу. Она уже не задавалась вопросом, каким образом у Асмодея получалось заставить ее голову кипеть и болеть каждый раз, когда бычья пасть произносила хоть слово. Казалось, Шон был солидарен с ней. — А-а… Дамочки, кто-нибудь что-нибудь понял, или я один такой тупой?.. — Значит, Феникс своим существованием удерживает богинь в равновесии и не позволяет им распадаться на чистую энергию, с этим мы разобрались, — Маир и бровью не повела на озадаченный писк Кортеса. — Хорошо… Почему вы сами не достали шкатулку? Может, хоть ты сможешь ответить на этот вопрос, не затрагивая тему шахмат? Похоть нахмурился и тяжело вобрал в грудь побольше воздуха. — Пока Матерь позволение не даст, — унылый и до слез на глазах мертвенный голос Бельфегора заставил Сайнаару поперхнуться от удивления. — Грех пост свой не предаст. — Благодарю за пояснение, — по слогам пробасил Асмодей, когда Уныние его перебил. — Бельфегор прав, мы не можем покинуть Ад без личного позволения Анафемы. — Я его… Я тебя понимаю, — пораженно прошептала Хаан, во все глаза уставившись на старшего демона. — Да, я тоже, — отмахнулась Уайт. — Полагаю, это из-за папоротника. — Эй! А я не понимаю… Вот бли-ин, вы теперь шарите на языке мертвых, — Шон обиженно надул губы. — А цветок все еще у вас? Я это… Одолжу на минуточку? — Боюсь, магия цветка не поможет Вам, господин, — процедил Асмодей, исподлобья глядя на Кортеса. Реакция Похоти на бестактного друга, казалось, позабавила Маир, отчего та едва слышно хмыкнула. — Вы его не находили, не Вам и знания получать. — Пф, ну и ладно, — Шон скрестил руки на груди и нагло улыбнулся. — В следующем году я вас обскочу. Нижняя губа Сайнаары дернулась, и девушка скривилась от своей слабости. — Если этот год наступит. — Наступит, — тихо заверила Уайт, с пронзительной уверенностью глядя в глаза Хаан. — Мы найдем шкатулку, я обещаю тебе. Брюнетка мотнула головой. — Ты не можешь этого обещать… — Могу, — Сайнаара дрогнула, заметив внутреннюю борьбу Маир. Она редко что-то обещала и тщательно взвешивала слова, прежде чем сказать что-то важное, но теперь она будто приняла решение за одну секунду, долго не думая. Уайт прикрыла веки, разрывая зрительный контакт, и обратилась уже к Асмодею. — Почему вы не можете покинуть Ад? Это какая-то клятва для греха? — Все верно, это магический контракт с Матерью Смерти, он нерушим. По условиям клятвы мы можем покинуть Ад лишь однажды за сотню лет и лишь на один день. В эту сотню мы с Вельзевул уже уходили с поста, чтобы познакомить вас… Но Вы с госпожой Хаан и господином Кортесом Анафеме не присягали, поэтому можете беспрепятственно покинуть Преисподнюю. — И Левиафан, видимо, тоже может? — Уайт подалась вперед, с интересом рассматривая небольшого змея на плече Шона. — У него контракт с Проклинателем, а не с Анафемой. — Конечно, — Асмодей сдержанно кивнул. — Левиафан — мост между мирами смертных и бессмертных. Но, к сожалению, он был вне партии последнюю тысячу лет по слепой прихоти одной из нас, — Похоть выпрямился и встал с места, когда услышал треск костей за окном. — Прошу меня простить, но природа усмирилась, и нам с Бельфегором нужно успеть прибраться до наступления рассвета. Мамона, ты идешь с нами? Алчность зашевелилась, но ее безумие с привычного дерганья конечностями и бессвязными речами неожиданно сменилось другим, хитрым и до безобразия наглым сумасшествием. Демоница, калачиком замерев на диване, выглядела так, будто ее посетила гениальная мысль, а черные прищуренные глаза блуждали где-то за спиной Уайт, что-то без конца выискивая. Первая из грехов вскочила на ноги, растянула темные губы в дикой улыбке и присела в ломаном реверансе. — Да, мадам Мамоне тоже следует идти. Доброй вам ночи, господа. Когда троица грехов скрылась за дверьми общежития, Хаан почувствовала, как груз ответственности немедленно лег на ее плечи. Она настолько привыкла к нему, что сейчас поймала себя на мысли, словно без этого камня, вдавливающего вниз, она ощущала себя наполовину пустой. — И где же нам искать шкатулку? — хрипло произнесла Сайнаара, разворачиваясь к Маир. — Боюсь, ты спрашиваешь не у той Гордыни, — Уайт опустила голову на ладонь и прикрыла глаза. — Тогда спросите у той, — подруги, как одна, шокировано уставились на Шона, заставив того смутиться. — Ну, Сайни же рассказывала, что Кай говорила с ней… Может, если позвать ее, то беседа получится? — Ого, — пораженно выдавила Хаан. — Невероятно, — скептично протянула Уайт. — Я и забыла об этом. — Так вот где твой тайный мозг, — Сайнаара загоготала и еле увернулась от диванной подушки. С тихим смешком она повернулась к Маир. — Это может сработать, если я ее позову… Хотя без понятия, как вообще работают сны. — Попробовать стоит, — Уайт не спеша подошла к Хаан и протянула той руку, помогая встать. — Прямо сейчас и попробуем. — Удачи, дамочки, — Кортес с самодовольным видом растянулся на диване и уставился в окно, мечтательно улыбаясь. — А я тут поваляюсь… Обмозгую еще чего-нибудь. Уайт дернула бровью и фыркнула. — Раз в год и палка стреляет. — Чего-чего? — Шон завертел головой, оборачиваясь к лестнице. — Бухти громче, зануда. — И тебе удачи с умственными нагрузками, — Маир махнула рукой, пока Сайнаара кусала щеки, чтобы не рассмеяться. — Уверена, это весьма энергозатратно. — Угу, вот я это уже ощутил, да, — Кортес вскинул локоть на спинку дивана и снова задумчиво уставился в окно. — Прям чувствую процесс мыслеварения.

***

После короткого приема душа Хаан свалилась на кровать, чувствуя, как каждая мышца тела расслабляется. За последние месяцы она заметила за собой снижение активности и разговорчивости. Язык уже не застревал в горле, а вовсе отказывался шевелиться. Как только Сайнаара оказывалась в большой компании, так рот сам по себе закрывался, и девушке только и оставалось, что слушать, ждать и впитывать тоннами поступающую информацию. Ее это не смущало, ведь Хаан никогда не была широка на слова и предпочитала выражаться коротко, но сегодня, когда почти все грехи собрались вместе, она заметила, что так и не вступила в диалог. Она могла раскрепоститься только с Маир и Шоном, которые никогда косо на нее не посмотрят, если Сайнаара сморозит глупость, но при этом брюнетка чувствовала, что мало говорила и много слушала по какой-то другой причине, нежели простого страха показаться несмышленой. — Ты готова? Уайт успела вернуться из душа и переодеться в пижаму, пока Хаан устало валялась звездочкой на постели. — Да… Правда, понятия не имею, что мне делать, — Сайнаара привстала на локтях и сосредоточенно поджала губы. — Мне… Мне надо просто заснуть и думать о визите Кай или?.. — Можно начать с этого, — Уайт кивнула и аккуратно опустилась на край кровати. — Я буду рядом и разбужу, если Мамона подкинет кошмар. — Да, хорошо… Ладно, я готова. Сайнаара плотно закрыла веки, приготовившись к неизвестному путешествию. Она еще не пыталась самостоятельно отыскать ответы во власти Мамоны, но искренне надеялась, что у нее получится. Сон немедленно брал свое, стоило лишь о нем подумать, и Хаан распахнула веки. Вокруг было темно и пусто, и кошмаров, приготовленных Алчностью, не оказалось. Наоборот, сейчас даже показалось, что первая из грехов сама пустила ее внутрь своих личных владений. — Кай?.. — рот Сайнаара открыла, но звука не было. Ощущение было необычным, будто имя она произнесла, но собственный шепот полился не от девушки, а со всех сторон. — Кай, ты здесь? Нам надо поговорить! Хаан двинулась вперед, решив, что стоять на одном месте ей точно не поможет. Удивительным было и то, что произнесенное сразу получалось тихим проклятием, шепотом, отскакивающим от незримых стен окружающей мрачной пустоты. — Кай Уайт, отзовись, — и снова без ответа. На минуту Сайнаара подумала, будто личное обращение прошлой Гордыни ей померещилось, но смутное чувство закралось внутрь, словно она что-то упускала.

«Чистая душа Люцифера принадлежит Свету, а не Тьме, поэтому его этаж закрыт чарами Пандоры.»

— А если надо заклинать, а не… Черт. Хаан запнулась и удрученно вздохнула. Она еще не пробовала кричать, используя магию самой Матери Света, но раз у Маир вышло, не надевая при этом корону, то, быть может, и у нее получится. Она же не простая смертная, а чертов грех. Сайнаара понятия не имела, что нужно было делать, но решила, что не узнает, пока не попробует. — Защитница Кай Уайт! — от низкого гортанного крика, усиленного в десятки раз, мрак пустоты сотрясся, и Хаан облегченно выдохнула, когда перед ней возникла знакомая высокая фигура. — Как ты это сделала? — ответила женщина, удивленно глядя на Сайнаару. — Нам нужно поговорить, — она снова перешла на шепот, даже не заметив. Кай осторожно шагнула навстречу, сверху вниз с подозрением вглядываясь в решительное лицо брюнетки. — И все же ваше сходство… Поразительное. — Я не Хотару, — возразила Сайнаара, дернув плечом. — Пожалуйста, нам надо поговорить, времени осталось мало. — «Пожалуйста»? Интересно, — Защитница отошла от первого шока и теперь скептично скривила уголок тонких губ. — Скажу сразу, что переговоры буду вести только с новой Гордыней. — Что?.. Но… — Не вижу никаких проблем в восприятии моей речи. Кажется, я выражаюсь достаточно четко, — Кай сложила руки за спиной. — Только с Гордыней. Это мое последнее слово. — Ее зовут Маир, понятно? — злобно прошептала Сайнаара, теряя терпение. Глаза стало жечь от магмы, а сердце гневно застучало за ребрами от слепой упертости Защитницы. — А я тебя чем не устроила? — Действительно… Не вижу ни одной причины тебе отказывать, — саркастично протянула женщина. — Ты меня слышала. — А-а, до чего же… То есть, — Сайнаара вобрала как можно больше воздуха в легкие, решив быстро себя успокоить, — если она позовет тебя, то ты адекватно поговоришь, верно? Кай смутилась, увидев странную реакцию Хаан, но быстро взяла себя в руки. — Конечно, если она наконец-таки позволит проникнуть в свое сознание. — О чем это ты? — былой гнев как водой смыло, и осталось лишь замешательство. — Если не ошибаюсь, примерно три месяца меня не пускает. — А-а… — Сайнаара озадаченно потерла затылок и невольно ухмыльнулась, вспомнив последние проблемы с магией. — Так эти крылья ночью… Это ты хотела поговорить? Защитница задумалась на мгновение, но кивнула. — Не знаю ничего про крылья, но достучаться пыталась. — Ох, ладно, хорошо, — брюнетка устало запрокинула голову, понимая, что для нее вход на собрание Гордынь закрыт. — Я поговорю с Маир. Она закрыла глаза, сосредотачиваясь на пробуждении, как услышала едва различимый шепот. — Поговоришь?.. Вот так просто? — М-м? — Хаан моргнула, в ответ уставившись на снова удивленную Кай. — А как зовут тебя? — с интересом спросила Защитница. — Сайнаара. — Что ж, Сайнаара, — она выпрямила без того ровную спину, и на лице, как показалось, мелькнула тень облегчения. — Признаться, наше знакомство выдалось приятнее, чем поначалу думалось. — Э-э… Да-а, мне тоже было приятно познакомиться, — Хаан нервно дернула уголком губ и все же закрыла глаза. — И передай Маир, что я уже заждалась.

***

«Упертые бараны. Твердолобые и принципиальные, все как один.»

— Она чуть не убила и тебя, и меня! И даже не потрудилась объясниться? — воскликнула Уайт, предупреждающе вскинув ладонь. — Я не спрашивала Кай об осколке… И ты не возражала, что я пойду говорить с ней. — Да я и не думала, что это получится! Еще и крылья… И сколько ночей я провела без сна по ее милости? Нет, Сайнаара, это возмутительно, — Маир шипела, даже не думая уступать. — Она уже второй раз ставит мне палки в колеса. Да сколько можно! — Но нам нужно узнать, где спрятана шкатулка, — настояла Хаан, подхватив руку девушки в воздухе. — Если что-то пойдет не так, я сразу тебя разбужу. Все пройдет хорошо, она готова к переговорам. — Она готова? Очень мило, слов нет, — проворчала она, но ладонь не вырвала. — Еще одна эгоистка. Мы и так до сих пор не можем разгрести последствия тупости этой парочки, а теперь Кай еще и условия ставит? — Маир… — Ну, что? — Так ты не поговоришь с ней? — осторожно спросила Сайнаара, с тягучим смирением понимая, как сложно разговаривать с двумя упрямыми Гордынями. — Да поговорю я с неумелой шантажисткой, — нехотя проговорила Уайт. — Знает ведь, что владеет информацией, и манипулирует. Ты только посмотри на эту важную птицу. Хаан не удержалась и прыснула от смеха, на что Маир с вызовом вскинула бровь. — Что смешного? — Ну, учитывая, что у нее тоже есть крылья… — сквозь гортанный гогот проговорила Сайнаара. — Точно, — Уайт цокнула языком и опустилась на кровать. — Удачи тебе, — прошептала Сайнаара, аккуратно убирая белые пряди со лба. — Кай довольно ехидна, но у тебя все получится. — Годы общества Хотару сказались? Черт с ней, с удачей, — Уайт скривилась, но послушно закрыла глаза. — Пожелай лучше сил побольше, чтобы не выжечь эту пернатую из моей головы раньше времени. Сайнаара сквозь улыбку легко коснулась губами переносицы, когда услышала, что дыхание стало размеренным и поверхностным. Она в панике спохватилась, когда поняла, что Маир лежала на спине, и крылья могли снова застрять и причинить боль, поэтому на всякий случай предельно аккуратно перевернула девушку набок и про себя чертыхнулась, когда Уайт нахмурилась сквозь сон. Теперь оставалось лишь покорно ждать.

***

Дверь, перед которой она очутилась, показалась знакомой, хоть детали с рисунком отличались от той, что она уже видела. С глубоким вздохом Маир рывком распахнула тяжелые створки, отчего петли устало скрипнули, и твердым шагом прошла вглубь музыкального зала прошлого поместья Хотару, в нынешнем принадлежащего семье Уайт. Видимо, у Владычицы при жизни их было несколько, поскольку Сайнаара проживала именно в родовом гнезде, где-то в давно забытом небольшом городке. Это же здание было новым, обширным и находилось в центральной части столицы. Видимо, после войны победившая сторона изъяла большую часть имущества Хотару, чего и стоило ожидать от возгордившейся семьи Белоснежных. Защитница Уайт стояла возле рояля, сложив руки за спиной, и оценивающе рассматривала невысокую девушку, направляющуюся к ней. Внутренне Маир порадовалась, что во сне оказалась не в пижаме, а хотя бы в школьной форме, потому что предстать перед второй по счету Гордыней в неприличном виде точно не хотелось. Она, как никто другой, понимала, насколько большое значение имеет знакомство и первое впечатление, и, видимо, Кай была того же мнения. Хотя, быть может, она всегда предпочитала официальный алый мундир. — Долго же ты меня игнорировала, — вместо приветствия женщина осуждающе взглянула на свое перерождение. — Прощения не прошу, — отрезала Маир, стремительно сокращая расстояние с Гордыней. — Можешь смело принимать на свой счет. — Спасибо, учту, — женщина расслабленно пожала плечами. — Я давно хотела познакомиться с тобой, но шанса не представилось. — Удивительно, — Маир глубоко вздохнула и еле удержалась, чтобы не закатить глаза. — А я вот не ловила себя на подобном желании. Твой осколок чуть не убил нас с Сайнаарой. Кай мотнула головой, будто услышала что-то странное. — Какой еще осколок? Мы не встречались раньше. — Любопытно, — прошептала младшая Уайт и закусила губу, с прищуром вглядываясь в озадаченное лицо Защитницы. — Хорошо, раз мы познакомились, то перейдем к делу. Куда ты спрятала куб Иерарха? Кай с легкой улыбкой опустилась на скамью пианистки и сложила руки на коленях. Видимо, диалог обещал быть долгим. — Неужели даже не спросишь, почему я его выкрала? — Ах да, твоя печальная история жизни, как я могла про нее забыть. Маир взмахнула рукой, не желая находиться перед старшей Уайт стоя. За спиной девушки что-то замерцало, и она с таким же непроницаемым видом опустилась в белое кресло. — Эта комната из моих воспоминаний, — Кай нахмурилась и подалась вперед. — Как ты можешь менять ее детали? — А это мое поместье, мой сон и кресло из моих воспоминаний, — она вскинула руки на золотые подлокотники и дернула бровью. — Рассказывай, я вся внимание. Защитница сжала кулак, наблюдая за движениями девушки, и, к ее удивлению, тихо рассмеялась. — И что же тебя так позабавило? — Да так, — Кай более расслабленно вскинула подбородок, а глаза заискрились от интересной картины. — Я выкрала куб, чтобы мечта Хотару не сбылась. Я изначально не хотела власти Анафемы, скептично относилась к обеим богиням, да и приближенная Матери Ночи сама ни во что меня не ставила. Поэтому под проклятием неисполненной клятвы мои негативные эмоции переродились в ненависть, постепенно выедая мой собственный рассудок. — Ты знала, что из себя представлял куб, когда выкрала его? — осадила Маир, стараясь не потерять контроль от негодования, и дождалась, пока Защитница отрицательно покачает головой. — До сих пор не знаю, честно говоря. — Ты знала, кто ты? — Уайт решила не терять драгоценное время. — При жизни, разумеется. — Досадно, но нет, — Кай насмешливо изогнула брови. — Подозревала, что со мной что-то не так, может, была одержимой или проклятой, но о Гордыне даже подумать не могла. Это же бред. К такому нельзя прийти, не зная историю предшественников. — Но после смерти ты все же узнала, — Маир рефлекторно пододвинулась ближе к старшей Уайт. — Каким образом ты говоришь со мной? Твоя душа полностью принадлежит мне. Тебя не должно существовать. — Я нахожусь на паутине Жизни, — оживленно ответила Кай. — Сознание человека на ней тут же гаснет после смерти, но не я. Мое сознание — не просто грех, но первое дитя Света, максимально приближенное к центру паутины, к богине. Думаю, я окончательно исчезну только через несколько лет, может, десятилетий. — Люцифер уже погас? Он не говорил с тобой? — Я его не встречала, — Защитница поджала губы и потупила глаза, глядя на свои колени. — Когда я только родилась, Люцифера уже около восьмисот лет не существовало. Видимо, к тому моменту его сознание уже исчезло. — Значит, душа ангела сильна, — задумчиво протянула Маир и постучала ногтем по подбородку. — Хорошо… И сколько таких существ у Пандоры в запасе? — Много. Точно и не скажу, — Кай горько улыбнулась своим мыслям. — Дело в том, что я не вижу, что творится вокруг, только чувствую свой отпечаток на паутине, ощущаю ее движение и прочих ангелов, что находятся на ней. Отвечу сразу, что людей я почти не чувствую — они слишком далеко от меня. На минуту воцарилось молчание. Маир сощурилась, в деталях рассматривая лицо Защитницы, пытаясь отыскать в нем незримый подвох. — Можешь не гадать, а смело спрашивать, — Кай выпрямилась на скамье. — Я не Хотару, и отвечу тебе. — Меня смущает только одно, — медленно проговорила Уайт. — Раз твое сознание жило все это время, то почему ты не поговорила со мной раньше? Почему сейчас? Взгляд женщины отчего-то помрачнел, что тут же заставило напрячься. — Я и не думала, что вообще способна на это, пока твоя душа не соединилась воедино. Тогда и я словно стала чувствовать себя более, не знаю даже… осознанно? Заметила дыры в Пространстве, ощутила то, как оно крошится. И тогда решила поговорить с тобой, но не смогла пробиться в разум, поэтому попала к… — Защитница поджала губы, что-то отчаянно вспоминая. — Прости, не напомнишь ее имя? За два столетия память стала ни к черту. — Сайнаара, — сдержанно ответила Маир и потерла переносицу, плотно зажмурившись. Усталость от бесконечных разговоров брала свое, и сейчас она была благодарна, что уже сидит. — Так куда ты в итоге увезла куб? — К сожалению, этого я тоже не помню. Младшая Уайт распахнула веки и впилась глазами в женщину так быстро и убийственно, что любой другой дрогнул бы, но Кай лишь слабо улыбнулась в ответ. — Я была под проклятием самой Матери Ночи. Я тогда мало себя контролировала. До принесения клятвы я и не думала красть куб, — она удрученно всплеснула руками и хлопнула ладонями по коленям. — Богиня упаси! Хотару была для меня всем. — Милее не бывает, — процедила Маир, внутренне негодуя. — Может, хоть намек остался? Хотя бы крохотный, чтобы сузить поиски. Но Кай лишь покачала головой, заставив девушку едва сдерживаться, чтобы не сломать что-нибудь. — Так напряги память, — на удивление спокойно проговорила младшая Уайт. — Не одной же мне отдуваться за грехи прошлых воплощений, к которым лично я непричастна, между прочим. — Ничего не помню, но… — Защитница запнулась, увидев, как Маир закинула ногу на ногу и нервно задергала ботинком. — Не переживай. Думаю, что подсознательно я хотела бы, чтобы куб нашли… Возможно, я увезла его в столицу. — Столицу, — практически по буквам повторила девушка. — Все дороги ведут в Альба Урбус. Преле-естно. — А что не так? — Кай смутилась, увидев саркастичный настрой Маир. — Только не говори, что спрятала куб у меня под кроватью. — Прошу прощения? — глаза Защитницы удивленно округлились, словно женщина услышала что-то совершенно ненормальное. — Я хоть и не знаю, что это за куб такой, но понимаю его важность. Какой идиот станет прятать настолько сильную реликвию под кроватью?! Маир невольно хохотнула и поспешила подавить непрошенную улыбку. — Действительно. Уверена, таких не найдется. — Время еще осталось, — медленно проговорила Кай. — Может, хочешь еще о чем-то спросить? — М-м, да, вполне. Уайт воспрянула духом, получив главную информацию, и позволила себе мысленно выдохнуть, но тут же скривилась, почувствовав неприятный укол в пояснице, будто что-то ее ударило. — Сайнаара… — осуждающе проворчала Маир и приняла более удобную позу. — Что-то произошло? — Кай непонимающе вскинула брови. — Если тебе нужно уходить, то встретимся в другой раз, я подожду. — Нет, не стоит волноваться. Полагаю, все как обычно, — она вежливо улыбнулась и сощурилась, вспоминая, о чем был разговор. — Ах да, можешь теперь перечислить все значимые для тебя и Хотару места? Не только в столице, но лучше начни с нее. Где ты чаще всего бывала, где предпочитала проводить свободное время, что обходила стороной. В приоритете локации глубоко личные и те, о которых знала сама Хотару… И расскажи, откуда именно ты выкрала куб Иерарха. Нам обязательно нужно будет посетить это место. — Конечно, это я помню, — Кай задержала дыхание, выбирая, с чего начать. — Таких мест у меня было немного, так что это не займет уйму времени.

***

Хаан никогда не чувствовала себя такой бесполезной. После того, как Маир уснула, прошло более трех часов, и она не представляла, что можно так долго обсуждать, но если посмотреть на это с другой стороны, то и время во сне текло иначе. — Ну, конечно, Мамона же дитя Анафемы, — буркнула Сайнаара, измеряя ширину комнаты нервными шагами. За эти три часа она нашла себе занятие, хоть и не была рада этому. Сначала она взяла дневник Сатаны, но сосредоточиться не получилось. Мысли то и дело возвращались к опасной Кай Уайт и тому, что бедная Маир там совсем одна. Потом она потренировалась, чтобы выплеснуть накопленную энергию, но и это не принесло много пользы. Мышцы были настолько крепкими, что разминка в маленькой комнате показалась детской забавой и почти не разогрела. Далее следовали небольшие шалости с огнем в камине, после которых Хаан чуть не подожгла все вокруг, слишком усилив волну пламени, и решила, что если от ее рук пострадает еще какая-то вещь, то влетит ей не только от Маир, но и от Шона, любовно подарившего злополучный ковер. Точнее, четыре. Хотя насчет реакции Уайт Сайнаара засомневалась. Возможно, девушка поблагодарила бы ее за скорое лишение бабушкиной атрибутики. А сейчас оставалось только бродить, ходить туда-сюда, глядя себе под ноги и наступая только на желтые цветки, ведь за пределами их рисунка находилась убийственная, уничтожающая лава, и если даже один пальчик ступит в нее, то Хаан не успеет написать завещание и сгорит в красном узоре дикого пламени. Только вот камнем преткновения для юной воительницы стал не воображаемый магматический ковер, а мизинец, врезавшийся в острый угол ножки кровати. Сайнаара со сдавленным криком полетела вниз, попутно ударившись коленом о пол, по ошибке раскинула руки в стороны и что есть силы впечаталась локтем в поясницу Маир. — Черт… — брюнетка как можно мягче поспешила погладить ушибленную спину девушки, мысленно осыпая себя проклятиями. — Прости-прости-прости меня. К счастью Хаан, Уайт лишь промычала сквозь сон что-то особенно недовольное, но не проснулась. — Криворучка, черт тебя побери, — выругалась Сайнаара на саму себя, аккуратно сползла с постели, покорно подтянув колени к груди, и сделала вывод, что отныне пол — не лава. — Просто спокойно дождусь. Это мне по плечу. Давай, Хаан, крепись, ты сможешь. Спустя полчаса Маир лениво зашевелилась, и брюнетка подскочила обратно на кровать как раз в тот момент, когда девушка сонно посмотрела на нее. — Снова что-то сломала? — хрипло прошептала Уайт, заставив Сайнаару облегченно выдохнуть. — Нет-нет, я была паинькой! — она многозначительно поджала губы и прыснула от смеха. — Ну, почти. — Славно, — Уайт тихо рассмеялась, будто что-то вспомнила, и привстала на локтях. — Как все прошло? — Хаан сосредоточенно мяла край футболки и наблюдала, как девушка поднимается с кровати и идет к книжным полкам. — Разговор выдался лучше, чем я предполагала, — Маир по привычке достала дневник, перелистнула несколько страниц и задумчиво провела по последним записям пальцами. — Нужно все записать, пока я не забыла детали. — Да, хорошо, — поспешила согласиться Сайнаара. — Узнала, где искать шкатулку? — М-м, да… Да, возможно, она в столице или ее округе, — Уайт запнулась, читая собственные заметки, и перевела отчего-то тяжелый взгляд на брюнетку. — Что? — Хаан нервно ухмыльнулась, не понимая ступор Маир. — Что такое? — Пока я говорила с Кай, то заметила бездну между прошлыми грехами, — медленно начала Уайт, тщательно подбирая слова, и зачем-то активировала герб Владычицы. Она двумя пальцами начертила что-то в воздухе, и из центрального алмаза короны вырвался слабый луч, устремляясь в книжный переплет. Под тягучее молчание Маир села напротив Сайнаары, водрузила символ власти рядом с собой и аккуратно положила перед Хаан дневник. — Чары сняты, и теперь ты можешь прочесть. Это то, над чем я работала в последнее время. Черные зрачки неверяще бегали по строчкам, и брюнетка потерялась, не понимая, что означают бесконечные имена и цифры. — Это… Что это? Уайт нервничала, явно не до конца готовая к этому разговору, и закусила губу. — Ты можешь не думать так тщательно, — успокаивающе прошептала Хаан и накрыла ладонь девушки своей. — Это же я-я. А я пойму и так. — Ну, хорошо, — Маир глубоко вздохнула и, видимо, послав сомнения к чертям, решила вывалить необработанную информацию одним скопом. — Перед вторым раундом, когда ты попросила дать обещание не вмешиваться, меня посетила мысль, что, возможно, я смогу помочь если не прямым, то косвенным путем. А после прихода Пандоры, когда ты лежала тут подавленная, то уверенность, что нужно действовать, только укрепилась. Я подумала, что раз Пандора склоняет на свою сторону словом, то и у меня это может получиться. Я долго изучала противников и союзников, но в одиночестве это занимало слишком много времени, поэтому я попросила помощи у Хугина. Уайт сделала паузу, чтобы вздохнуть, и Сайнаара все еще не понимала, почему девушка так волнуется. — Потом дело пошло в разы продуктивнее, — чем больше она говорила, тем быстрее неуверенность в голосе уступала место металлическим ноткам. — Я вносила в дневник сведения о слабых и сильных сторонах, личное отношение и мнение Военных конкретно о тебе, чтобы потом начать разрабатывать план действий и склонить на твою сторону как можно больше людей, чтобы в нужный момент они могли защитить тебя на поле… — Подожди-подожди, — Хаан мотнула головой, едва не потеряв нить диалога. — В каком это смысле «склонить на твою сторону»? Ты подкупала студентов? Защитить?.. Собой защитить?! — Еще нет! — Маир вскинула свободную ладонь, прерывая всплеск ненужной агрессии. — Пока что мы с Хугином только набросали общий план и подробно изучили противников. Переговоров с Военными еще не было. — Но ты… Ты готова была пожертвовать другими, чтобы они спасли мою шкуру? Даже ценой их собственной жизни?! — Сайнаара не знала, что и думать. Веки только сильнее распахнулись, когда золото глаз напротив будто бы сверкнуло, металлом переливаясь в свете каминного огня. — Да, — Хаан поначалу не поняла, что ударило сильнее — непробиваемая уверенность, серьезность или тот самый утвердительный ответ. Сейчас даже показалось, будто Маир единственная, кто в полной мере понимает, что творится вокруг. — Мир рушится, Сайнаара. Партия богинь идет не на жизнь, а на смерть. Неужели ты думаешь, что я предпочту быть моралисткой, когда на кону стоит твоя жизнь? — Нет. Нет, это неправильно! — Хаан вскочила на ноги не в силах усидеть на одном месте. Вдруг захотелось заорать и подорваться, когда Уайт скептично прикрыла веки, демонстрируя свое неодобрение. — Нельзя же так! Нельзя решать за других! — Я ничего и не решала, — возразила она и нахмурилась. — Я бы просто поговорила с ними, никого не заставляя. Это было бы полностью их решение, а не… — Нет, Маир. Нет! — Сайнаара всплеснула руками и гневно оперлась о кровать, убийственно заглядывая девушке в глаза. — Это не так работает! То, о чем ты говоришь, это использование власти и манипуляции, как было с Алленом, который хвостиком теперь за тобой бегает! Это было бы не их решение, а твое и твоей до жути остроумной головы, умеющей правильно подбирать слова! — Это опасно и рискованно, как ты не понимаешь, тебе нужен щит, — почти умоляюще прошептала Уайт, в ответ нагнувшись к девушке. — Меня на поле нет, Шон сам чуть не умер в прошлом раунде, пытаясь защитить лишь себя одного. Эти Двоедушники совершенно чокнутые, неадекватные и неуправляемые. Это будет финал, Сайнаара, а «целью», прошу заметить, являешься Ты. — Но так нельзя, — Хаан сокрушенно опустила руки. — Это грязно… Это манипуляции, в этом нет ни капли их воли и свободы выбора. Тут будет только твое внушение. — Я не понимаю, почему ты считаешь манипуляции грязным делом, — Маир говорила спокойно, и из голоса исчезли напряженные нотки. — Это лишь инструмент, которым нужно уметь пользоваться, понимая, в каком случае манипуляции уместны, а в каком — нет. — Но… — Твоя позиция сравнима с запретом кухонных ножей, потому что при желании ими можно убить, — Уайт перебила, не думая останавливаться. — И что потом? Весь мир обольется горькими слезами, гадая, чем резать сырое мясо? Остаются только зубы. Но зато несколько человек не умрет от ножевого ранения, браво! Только вот они все равно погибнут, но от чего-то другого. Например, им можно просто свернуть шею. — Довольно странное сравнение, — прохрипела Сайнаара, потупив глаза. — Я его не совсем понимаю… — Этот мир не делится на черное и белое, на добро и зло. Эти понятия… Иногда мне кажется, что их вообще не существует, — Маир взяла ладони Хаан в свои и слегка сжала, привлекая к себе внимание. — Здесь есть только уместное, допустимое и аморальное. И то между ними границы размыты, а то и вовсе отсутствуют в зависимости от ситуации, — она закусила губу, пытаясь найти хоть какой-то компромисс. — Хорошо, давай я поговорю только с одним, например, с твоим Щитовиком. Обещаю, что никаких манипуляций, уловок и подкупов не будет. Я просто поговорю с ним о его же профессии. Может, смогу поднять боевой дух. — Только поговоришь? — Хаан в подозрении сощурилась. Смутное чувство закрадывалось внутрь, будто где-то она уже слышала нечто подобное. Или, может, кто-то уже говорил о подобном.

«Чтобы узнать богиню, необязательно лично знакомиться с ней.»

— Да, один простой разговор, — уверенно подтвердила Маир. — Если я смогу убедить Брауна по достоинству защищать тебя, то это будет полностью его решением, а не моим.

«Достаточно понять ее творения.»

Сердце уже давно зажило своей жизнью, словно обрело собственный разум, и теперь снова дало о себе знать, сокрушенно и разбито привалившись к грудной клетке. — Хорошо, — выдавила Сайнаара и вздрогнула, когда услышала свой голос, похожий на что-то потустороннее. — Можешь поговорить с Робом. — Спасибо, — Маир едва заметно выдохнула, а в глазах читалось облегчение. — И спасибо за понимание. — И тебе спасибо, что рассказала до того, как закончила свой план, — пока Хаан отходила от шока, как-то по-новому взглянув уже не просто на Владычицу, но первое дитя Света, губы сами по себе дернулись от улыбки. — И что решила посоветоваться со мной. — Я боялась, что ты наотрез откажешься, — измученная вечными переговорами, что продлились всю ночь, Маир потерла переносицу, чтобы хоть немного расслабить брови и глаза. — И что это ударит по тебе, но потом побеседовала с Анафемой, следом — с Кай… И поняла, что тянуть — плохой вариант. — И я благодарна тебе за это, — прошептала Хаан и поднялась-таки с колен, на которые успела рухнуть, пока шипела на девушку. — Ты выглядишь очень уставшей. Не хочешь отдохнуть? — Сначала запишу, что узнала у Кай, — она подтянула к себе дневник и выудила из тумбочки ручку. — Чтобы точно ничего не упустить. — Да, хорошо. Тогда не буду мешать. Рот Сайнаары будто двигался на автомате, а сама она тенью прошла к дивану и села на его дальний край. Рефлекторно она ловила каждое движение девушки, внимательно заносившей в книгу заметки. В их мире было выражение «отчаянные времена требуют отчаянных мер». Сейчас Хаан с ним согласилась и, кажется, впервые поняла весь смысл. Неожиданно открывшаяся сторона характера Уайт уже не казалась такой уж неожиданной, и само поведение девушки вызвало странное чувство восторга и легкого трепета, будто Сайнаара столкнулась не просто со стеной, а с крепостной башней.

«Это тяжелая фигура.»

И точно. Какого еще хода Хаан ожидала от ладьи. Она даже не могла в полной мере назвать поступок Маир жестоким или бессердечным. Скорее, одним решительным движением, наотмашь отрубающим голову с плеч. Да, могли быть жертвы, но еще с первого раунда кровь текла рекой. С одной стороны, Сайнаара все еще считала подобные ходы слишком грубыми, но с другой — что еще оставалось, кроме как обзавестись живым щитом? Взгляд задержался на забытой трости в углу комнаты, и Хаан подумала, что обязательно поблагодарит Хугина за помощь в сборе информации, когда будет дарить новое оружие. — Сайнаара? — М-м? — брюнетка оторвалась от созерцания клинка и устремила пустые глаза на девушку. — Я закончила, спать не хочешь? — А-ага, уже иду. Хаан поспешила ослабить силу пламени в камине, чтобы хоть как-то приглушить свет, и лениво нырнула под одеяло рядом с Уайт. — Ты не злишься? — тихо спросила Маир, поворачиваясь лицом к ней. — Нет… Нет, думаю, я не злюсь, — после небольшой паузы ответила Сайнаара. — Я просто охренела на минуточку. — Или на часок, — хохотнула Уайт и прикрыла глаза, когда Хаан нежно провела пальцами по ее щеке. — Отдыхай, — брюнетка пододвинулась, чтобы оставить на скуле теплый поцелуй, и сама устало опустила голову на подушку. — Доброго тебе жалкого остатка ночи, — промямлила Маир, немедленно проваливаясь в сон. — И тебе, — в тон ответила Сайнаара, чувствуя, как веки несинхронно слипаются.