Песнь о сгоревшем Фениксе

Внутренне Сайнаара переживала, что Хугин не оценит ее подарок, хоть в его создании принимали участие все. При этом она понимала, что Уайт нейтрально к ней относился все время их знакомства, поэтому бояться было нечего, но сейчас она словно пыталась найти подход к родне своей девушки, подружиться с ее семьей или хотя бы получить расположение. Именно из-за этого истина оставалась на стадии понимания, не думая переходить к принятию. Вторым аргументом, который должен был сломать подозрения о ненадежности первого, являлось осознание того, что Хугин был смертным, а они с Маир — бессмертными, что обязано натолкнуть на мысль о том, что расположение рыжего Уайта не так уж и важно. На крайний случай он вполне мог испытывать неприязнь к Хаан и даже ставить палки в колеса, вставая на пути, а Сайнаара не должна была переживать, ведь это рано или поздно закончится. Но данный аргумент остался не до конца оформленным и утонул где-то в уголке сознания, потому что думать о неизбежной кончине брата Маир было как минимум неприлично. Новые мысли тяжелым осадком опускались на уже существующие, словно брюнетке не хватало их былого веса. Когда занятия закончились, Маир предположила, что Хугин может быть в библиотеке, но Сайнаара нашла его в другом месте, в парке. Склонившись над тонкой книжкой, Оратор совсем забыл о том, что происходит вокруг, и полностью погрузился в написанное. Хаан изо всех сил пыталась скрыть волнение и запнулась, подходя к дереву, под которым устроился Уайт. Она тихо прокашлялась, и парень едва дернул головой от неожиданности. — Сайнаара, добрый день, — мысли в глазах Хугина немедленно угасали, пока он возвращался в реальность. — Ничего себе, как официально, — левая рука рефлекторно потянулась к затылку, но тут же опустилась, когда зажатое в ладони древко задело ухо. — Привет, да… Эм, это тебе. Все готово. Хаан неловко передала трость озадаченному Уайту и мысленно выдохнула, когда его лицо просияло. — Она очень хороша, спасибо тебе, — Хугин с восторгом рассматривал гравировку своего имени и огляделся по сторонам, будто за ними могли следить. — Хоть сам клинок я и не видел… Может, найдем более скрытое от глаз место? — Да-а, конечно, — Сайнаара едва не рухнула на землю от облегчения, понимая, что Уайт точно оценил первую половину трости. «Ладно, пусть это только ножны, но они ему понравились…» — Ну, я знаю одно местечко за школой… Там никого нет обычно, — Хаан указала куда-то в сторону и дождалась кивка Хугина. — Идеально, чтобы спрятаться от лишних глаз. — И почему я не удивлен, — парень хмыкнул и поднялся с травы. — Пойдем в твое тайное логово. — А-а… Да, вперед. Пока они вдвоем шли до места назначения, Сайнаара так и не вспомнила об исписанной стене, к которой вела напарника. Осознание пришло медленно, когда Уайт подошел ближе к темному углу школы, заметив странную цветную роспись. — «Сругин Срайт»? — брови не спеша поползли вверх, и Хаан чуть не подавилась от смущения. Хугин с шокированным вызовом указал на подпись и повернулся к девушке. — Да ладно, ты это обо мне? — Это была не только я! — слова вырвались сами собой, и закрывать рот было поздно. — Э-э, то есть… Ладно, это я написала, но там «Срайтеныш», а это Маир добавила! Рыжий пару секунд наблюдал за тем, как Сайнаара нервно сглатывает и хватается за голову, пытаясь придумать оправдание, и не выдержал, прыснув от смеха. — Маир? Ты сейчас серьезно? — Уайт схватился за живот, заливаясь громким и даже злорадным хохотом. — Неужели моя правильная сестренка превратилась в настоящую хулиганку? Хаан сконфуженно переступила с ноги на ногу и насупилась, понимая, что, возможно, сама того не зная, дала Хугину повод дразнить Маир. — Ну, не скажу, что у нее было много выбора, — она криво улыбнулась, превозмогая ступор. — С такой сомнительной компанией… — Да уж, компания у нее замечательная, — Уайт одним пальцем аккуратно смахнул непрошенную слезинку и озорно взглянул на брюнетку, заставив вовсе потеряться в мыслях. — Маир всегда была вредной, но не била прямо в лоб, а находила обходные пути, чтобы отомстить скрытно. Поэтому я даже удивлен. Хаан потупила глаза и замялась. Почему-то она готовилась к худшему, когда шла к Оратору, а сейчас дело обстояло не просто приемлемо, а хорошо. Разговор выдался непринужденным, и Хугин весело рассматривал стену и тихо смеялся над комментариями о профессорах. Он будто что-то вспомнил и с довольным видом обнажил новую шпагу из темной стали. Отполированный металл лениво переливался в лучах летнего солнца, что пробивались сквозь побитую стихийными бедствиями листву. Пальцы фехтовальщика изучающе проскользили по холодному лезвию, наощупь изучая труды мастерицы по стали. — Бесподобная работа… И ножны сделаны тонко. Сразу видно, что трость не для опоры, но для солидности. Здесь даже не возникнет вопросов, никто и не подумает, что у меня слабое здоровье… Возможно, кто-то решит, что я просто, хм, пижон? — восторженно прошептал Уайт и встретился с озадаченным взглядом Хаан. Губы растянулись в коварной усмешке, и парень с хитрым видом вскинул клинок, принимая оборонительную стойку. — Как насчет небольшой дуэли? — Хочешь устроить со мной спарринг? — Сайнаара хрипло рассмеялась, отпуская былые переживания, и отстегнула от рубашки герб Защитницы. — У тебя маловато шансов, «пижон». Черное копье нетерпеливо вытягивалось в ладони, и надменная ухмылка Хугина стала шире. — Я все же попробую, — Уайт необычно элегантно сделал выпад, в правой руке удерживая шпагу, а левую завел за спину, будто она ему вовсе была не нужна. — Выскочка. Движения Хугина оказались отточенными и плавными. Оратор легко уклонялся от атак и неодобрительно цокал, когда древко копья неловко задевало его ноги. — Не сдерживайся, я же не хрустальный, — Уайт выглядел оскорбленным, когда заметил, что Сайнаара ему поддавалась. — Бей в полную силу. — Сам напросился. Спарринг со странным аристократичным мечником ей понравился. За ход небольшого сражения Хаан подметила для себя несколько деталей, решив, что может даже поучиться у Хугина. Его преимущество заключалось в том, что шпага являлась продолжением правой руки и действовала будто бы безотрывно с телом. Уайт орудовал не клинком, а собой, и это умение могло помочь в предстоящих битвах. — Идеальный баланс, — подытожил проигравший Оратор, пытаясь незаметно отдышаться, и аккуратно поправил волосы, выбившиеся из прически в ходе импровизированного сражения. — Благодарю за клинок. Работа изумительная. — И тебе спасибо, — Хаан вспомнила о дневнике, пока прикрепляла герб обратно к рубашке. — За то, что помогал искать сведения о противниках и вообще… — Маир уже рассказала тебе? — Хугин изучающе осматривал студентов, пока они шли в столовую, где должны были собраться вместе на ужин. — Всегда пожалуйста. Я рад поучаствовать в подобном. Только вот… — М-м? — Хаан опешила, когда взгляд Уайта стал более серьезным. — Что такое? — Меня напрягает, что Маир собралась говорить со всеми Военными. Да, к каждому можно найти подход, зайти издалека, поиграть на нервах и чувствах, но это слишком опасно. Чем больше людей будут втянуты, тем больше опасности несет Маир для себя. — О чем это ты? — Она же Уайт, — Хугин процедил это тихо, но так, чтобы Сайнаара услышала. — Уайт, скрытно защищающая Хаан, вызывает подозрения, а Маир еще и Владычица. Если это всплывет, если пойдут слухи, сплетни, то может не только ее имя пострадать и репутация, но и отношение семьи. — Думаешь, остальные Уайты могут от нее отвернуться? — Сайнаара остановилась в проходе, так и не решившись пройти внутрь столовой. — Вполне могут, — решительно заключил Хугин. — Не знаю, есть ли вообще семьи, что дорожат друг другом, но скажу точно, что мы с Маир одни такие добренькие среди всего семейного древа Белоснежных. Хаан невольно вспомнила старого Владыку и его блеклые акульи глаза. То, как пожилой Уайт относился к своим внукам, словно они ничего не значили для него, заставляло нутро сжаться от сквозящего во всей семье холода и задуматься о том, каким образом близнецы смогли вырасти иным образом. Вероятно, шли от противного, если даже их собственная мать готова была без зазрений совести позволить Хугину, родному сыну, умереть на арене, на которой собственноручно вынесла решение о допустимости летального исхода. — Не думаю, что Маир не понимает, что отворачивается от родни, — по слогам произнесла Сайнаара и поддерживающе похлопала Оратора по плечу. — Я уверена, что она в курсе последствий… Плюс ко всему она будет говорить только с моим Щитом. — Неужели? — Уайт удивленно изогнул брови и сверху вниз взглянул на брюнетку. — Почему это вдруг? Я не смог ее переубедить. — Ну, я вообще была против этой затеи, — промямлила Хаан и, мотнув головой, зашла в столовую, где их уже успели заждаться друзья. — Вот Маир и сделала мне скидку, сказала, что поговорит только с одним. — Поразительно, — Хугин деловито оперся о трость и смерил сестру, что сидела напротив Кортеса в дальнем углу зала, скептичным и недоверчивым взглядом. — На твоем месте я бы не стал чувствовать себя победителем, — он запнулся, увидев новое непонимание на лице Хаан. — Понимаешь, у Маир есть вредная привычка — получать желаемое во что бы то ни стало. Хоть она и отрицает это, но нарушение своих планов не жалует. — Маир не станет мне лгать, — отрубила Сайнаара, не желая выслушивать дальнейшие беспочвенные доводы. Уайт вопросительно хмыкнул и продолжил идти к общему обеденному столу. — Разумеется, не станет. Я и не говорил о вранье, — он слегка нагнулся, чтобы поймать на себе злые карие глаза. — Она найдет другой способ.

***

Когда с трапезой Кортеса и рыжего Оратора было покончено, и парни принялись что-то лениво обсуждать, Хаан заметила в руках Маир свежую сводку новостей. — С каких пор ты читаешь газеты? — брюнетка хихикнула, наблюдая за тем, как Уайт нехотя отводит взгляд от статьи. — С тех самых, когда некая дама, чье имя начинается на «А», решила поиграть с погодой, — она задумчиво провела ногтем под подбородком, ресницы отчего-то дрогнули, и девушка вернула внимание новостям. — Пока что ничего глобального не заметили… Но вот на южной окраине Альба Урбус, в одной из деревень пропал сарай. Ведется расследование… Полагаю, это дело рук дамы на букву «П». — Хреново все выходит, дорогуши, — подытожил Шон, отвлекаясь от беседы с Хугином. — Сегодня мне написал отец. Ну, который родной, а не приемный, который Мартин… В общем, он сказал, что Защита высшего Иерархата пока что не берется за это дело, но есть весомые основания полагать, что темные маги, отступники от веры Пандоры, перешли в нападение и вышли из тени. По всей стране за одну ночь где-то пропал мелкий скот, где-то двери у домов или целые здания, как этот сарай. Пока что на места кражи отправлены Щиты и Ищейки с младшими Защитниками, но если дело продолжится, то нужно готовиться к революции. — Какие еще темные маги? Революция? — Маир нахмурилась и подалась вперед. Локти тяжело оперлись о столешницу, а глаза заметно помрачнели, когда смысл слов Кортеса начал доходить до нее. — Понятно, Иерархат обвиняет отступников, а не богиню… Никто не знает правду. — Да-а, зануда, это верно, — Шон поерзал на месте, удобнее усаживаясь на скамье. — Они найдут, на кого свалить вину, но точно не подумают на богиню. Сейчас отец уверен, что это саботаж с целью подорвать авторитет Пандоры, хотя пропажа шмоток прямо связана с ней самой. Она ж Пространство. — Черт побери, почему столько проблем от одной лишь глупости… — Уайт закрыла лицо ладонями, чтобы немного уединиться и собраться с мыслями. — Один придурок «бабахнул» Феникса, до этого богини решили выяснить отношения, используя планету, как игральную доску… В пекло их всех. — И что нам делать с этим? — прохрипела Сайнаара, не зная, куда бросаться. Мысли разбегались в разные стороны, хаотично метались, как и происходящее вокруг. — У нас Спарринги на носу, потом нужно найти шкатулку, а теперь еще и революция? — Мы будем заниматься своими проблемами, а дела Иерархата нас не касаются, — Хаан только открыла рот, чтобы возразить, но мрачный голос Маир потушил внутренний пожар. — У нас хватает забот, мы не станем кидаться спасать каждого на планете, иначе грозимся потерять абсолютно все. Раз Иерархи хотят кого-то обвинить, то пускай, а мы должны найти чертов куб, чтобы мир вовсе не исчез вместе со всеми нами. — Ну-у, не зна-аю… Не понимаю я этих богинь, — Шон глубоко вздохнул и возвел глаза к потолку, будто там были все его ответы. — Давайте скажем, что это Пан-Пан творит апокалипсис, а не люди? Тогда все будут ее ненавидеть, и она исправится… — Что за детский лепет произнес твой несмышленый рот? — Маир неверяще уставилась на друга. — Вот именно. С чего ты вообще взял, что это сработает? Богиням чхать с седьмого неба на людей, — Хугин так сильно изогнул брови, словно видел Кортеса перед собой впервые, но тот лишь пренебрежительно махнул на близнецов рукой. — Да не-е, вот увидите, ее это заденет, и она… — Крысеныш, это бред, — то, что Сайнаара хотела сказать дальше, повергло ее в шок и заставило тело содрогнуться от мурашек, что колючей волной прокатились от кончиков пальцев до затылка. Ладонь безвольно опустилась на стол, а уголки губ задрожали вместе с севшим голосом. — Ты… действительно считаешь, что богине есть дело до того, что подумают о ней смертные? — Ну… — Шон замялся и надул губы, тщательно обдумывая слова подруги. Казалось, мнение всей троицы сломило его непрошибаемый настрой. — Да нет, наверное, им реально до нас дела нет… Но вы же все равно придете на мою ночь рождения? Зелень в глазах Кортеса заблестела, когда парень в мольбе взглянул на девушек и даже на Хугина, вынудив того поперхнуться остывшим чаем. — Конечно, крысеныш, — яростно кивнула Хаан. — Почему ты вообще спрашиваешь? — Не знаю! — он всплеснул руками и почти истерично затараторил. — А вдруг вы решили с головой уйти в секретики и интриги? Вдруг вы забыли о веселье?! И о том, что у меня, между прочим, юбилей?! Двадцать лет, дорогуши, это вам не шутки! — Юбилей? Да ты у нас Бывалый Крыс, — Маир траурно хохотнула и сложила газету пополам. — Я приду. Буду рада поздравить тебя с неминуемой старостью. — Да, — Хугин прокашлялся и выпрямил спину, опомнившись от прежнего смущения. — Благодарю за приглашение, я тоже приду. Нижняя губа Шона задрожала, а на глаза навернулись слезы, от которых Хаан чуть не закричала во все охрипшее горло. — Спасибо, пусечки мои, я вас обожаю, люблю и сердечно обнимаю… Только без целовашек, не серчайте, но они припасены для моего единственного, — довольно промурлыкал Кортес, с наслаждением прикрыв веки, успешно проигнорировал возмущенный шепот «да больно надо» обеих подруг и схватился за грудь, ошарашенный чем-то новым и ужасным. — Только у меня есть несколько условий! Если вы будете выглядеть неприлично, то я вас не пропущу! Да, это касается всех вас! Сайни, тебя, разумеется, в первую очередь. Серьезно, постарайся нарядиться по достоинству, которое у тебя мелькает достаточно редко… — Эй! — То есть никаких мешков из-под зерна, никаких странных смесей стилей одежды, и… — смуглый палец агрессивно перевелся на близнецов. — И не смейте меня затмить! Я тут король бала! Вам велено оставить цацки мне! В эту ночь брюлики мои! — Да что ты говоришь? — Маир с интересом опустила подбородок на ладонь и выгнула бровь, пока Кортес загибал пальцы. — Вам разрешается: надеть пару сережек, но не больше трех сантиметров в длину; костюмы пусть будут алыми, а то от белого глаза разбегаются, я от него устал; макияж пусть будет сдержанным, а то… — С каждым словом ты понижаешь мои шансы на посещение этого мероприятия, — Уайт небрежно махнула рукой и поднялась из-за стола. — Мы постараемся выполнить твои нелепые требования, но многого не жди. — Ну, зануда-а! — Не перегибай палку, крысеныш, — Сайнаара встала вслед за девушкой и устало ухмыльнулась, глядя на друга. — Но я куплю нормальный костюм, окей. — Я сам помогу тебе выбрать! А то купишь херню какую-ниб… — Шон уже вскочил с места, но его, как ни странно, остановил Хугин. — Ты грозишься лишиться подарков, Кортес, — Оратор аккуратно промакнул уголок рта салфеткой и безучастно направился к выходу из столовой. — Я просто хочу, чтобы все прошло идеально! — Все так и будет, — Хаан похлопала друга по плечу и на этот раз постаралась улыбнуться как можно шире. — Повеселимся на всю катушку.

***

— Не уверена, что смогу найти подарок лучше, чем Левиафан, — пыхтела Сайнаара, с угрюмым видом обходя Лавку Феникса. К вечеру она порядком устала, пока примеряла костюмы, и обратилась к Маир, которая в томительном ожидании облокотилась о кассу и прикрыла глаза, скрестив руки на груди. — Надо было приберечь его для ночи рождения. — Не переживай, до двадцать второго еще неделя осталась, — Уайт с тяжелым вздохом дернула плечом и поморщилась. — Успеешь еще выбрать. — Тебе легко говорить! Ты можешь заказать что угодно! — Сайнаара удрученно всплеснула руками и зарычала, когда Вельзевул по ту сторону кассы хихикнула в ладонь. — Ты можешь сказать, что хочешь подарить, а я сделаю заказ, — Маир устала не меньше Хаан, и если бы могла себе это позволить, то каждое слово сопровождалось бы немым зевком. — Денег нет! — И оплачу, — сонно закончила Уайт и кивнула в сторону двери. — Придем еще раз завтра, если хочешь. — Но… Да черт! — Хаан насупилась и сунула руки в карманы. — Я сама найду, сама куплю, даже если кошелек пустой, я… — Проклянете еще одного моего торговца, вымогая скидку? — Чревоугодие хихикнула более злобно и игриво закатила глаза, когда девушки обернулись к ней. — Молчу-молчу. — Прелестно, — еще немного, и скепсис Уайт можно было бы ощутить в воздухе, потрогать его и уколоться. Маир настойчивее кивнула в сторону и, не дожидаясь ответа, прошла к выходу. Когда дверь хлопнула за их спинами, Сайнаара догнала девушку, запыхавшись по пути, и задохнулась, думая, нужно ли вообще оправдываться. — Просто, э-э… Мне не хватало денег на краску, вот я и попросила скидку… — Я же была рядом, — Маир вопросительно посмотрела на нее, искренне не понимая проблемы. — Могла попросить добавить. — Не могла! Нет, мне нужно было самой купить и справиться с этим, — Хаан чувствовала себя неловко, когда говорила о средствах с той, кто никогда в них не нуждался. — Понимаешь, мне нужно оплачивать самой. — Честно говоря, не совсем понимаю, — Уайт покачала головой и аккуратно подхватила ладонь Сайнаары, уловив замешательство девушки. — Ты можешь смело попросить денег, это для меня мелочи, не обнищаю. — Но для меня не мелочи, — горячо заявила Хаан и фыркнула. — Моя семья всегда на всем экономила, мне сложно просить что-то или зависеть от кого-то… Я и так многого не могу себе позволить, а просить денег… Нет, Маир, это слишком тяжело, я не стану. Уайт нахмурилась, не зная, принимать ли данное на свой счет, но, видимо, решила, что проблема все-таки не конкретно в ней, и ее взгляд смягчился. — Хорошо, как скажешь, — после небольшой паузы она задумчиво что-то промычала и хмыкнула от смеха. — Не поделишься, как именно прокляла бедолагу? Очень интересно послушать. — О-о, я была невероятно подлой! — Не сомневаюсь.

***

Дни летели хаотичным вихрем. Некоторые из них казались необычайно длинными, а некоторые проносились мимо глаз, едва Хаан успевала моргнуть. Они все боялись, что проблемы с магией Анафемы не пройдут так просто, но на этот раз богиня не пыталась с ними поговорить. На какой-то миг Сайнаара начала привыкать к неразберихе вокруг, но тут же возвращалась в реальность, когда сталкивалась с Шоном и его небольшими истериками. Кортес хотел бы провести свою ночь рождения идеально, да, именно это он и сказал, но сама природа будто бы противилась этому. В газетах появлялось больше статей о загадочных исчезновениях имущества, а на переменах в разговорах студентов все чаще всплывали темы о темных магах, неуловимых сектантах в тени, которых до этого никто не видел. Сейчас же, когда костюм был подобран, подарок так и не найден, уроки закончились, а солнце в который раз замерло над горизонтом, забыв уступить место луне, Хаан бродила по комнате Уайт, попутно перевязывая высокий пучок золотой лентой, не зная, что ей делать, куда кидаться и как себя вести. Идея непринужденного празднования показалась более сумасшедшей, чем хаос, посеянный богинями. — Сайнаара, будь добра, — Маир отвлекла девушку от внутренних стенаний и подозвала к себе, — успокойся. Твоя тревожность ничем не поможет. — Н-но… Но я не купила подарок! Я ужасная подруга, я так ничего и не нашла… Я!.. — Стоп, хватит, — Уайт поймала взлетевшие вверх руки и крепко их сжала в привычно холодных ладонях. — Подарим мой от нашего имени, ничего страшного. — Он хотел, чтобы все было идеально! — Хаан попыталась вырваться, но безуспешно, ведь к этому времени успела забыть, насколько крепкой была хватка девушки. — Шон рассчитывает на нас! На меня! Я должна была найти… Но лучше Левиафана ничего и не придумаешь, ты понимаешь меня?! Он же так переживал! Маир уверенно заглянула в перепуганные карие глаза, но те старательно избегали ее, бегали где угодно, но только не останавливались на ней. — Дыши глубже, пожалуйста, и постарайся взять себя в руки. — Ты уже взяла меня в руки, — пробурчала Сайнаара, яростно кивнув на стиснутые ладони, и мрачно опустила голову. — Я не могу… Я не могу подарить с тобой, не могу найти от себя… Все кажется таким мелким и неправильным, что я… Черт возьми, не знаю, что! Я не знаю, что со мной не так. Я понятия не имею, почему не могу найти даже сраный подарок! — Все с тобой «так», — Уайт аккуратно шагнула навстречу и осторожно провела большими пальцами по запястьям Хаан. В золотых радужках что-то треснуло, хотя, быть может, это надломилось в глазах Сайнаары. Разницы уже не было никакой. — Мне тоже страшно, тоже кажется издевкой этот праздник, неуместной шуткой, но он нужен Шону как раз из-за того, что все мы боимся дальнейшей неизвестности, — она отпустила дрожащие руки брюнетки и сделала еще один небольшой шаг вперед. — Он нужен и тебе, и мне, и Хугину. Не думаю, что Шон будет разочарован, не получив от тебя подарок. А если и будет, то ему всегда можно напомнить о язвительном шнурке, ведь ты права. Его ничто не переплюнет. — Но нельзя же так. Нельзя без подарка. — Подарим вместе, — даже в тихом голосе сквозило каменной уверенностью, а надтреснутый взгляд сменился решительным, непробиваемым, едва Сайнаара взглянула в глаза напротив. — Ты не будешь ничем мне обязана, не будешь зависеть от меня. — Да в смысле?! — Хаан почувствовала, как начала задыхаться от своих же противоречивых чувств признательности и злости. — Нет, когда кто-то что-то делает, то он точно… — Может ничего и не потребовать от тебя в ответ, — поправила Уайт, понимая, что хотела сказать девушка. — Для этого и существует слово «безвозмездно». И если ты еще не заметила, то все это время я ничего и не ждала взамен. Сайнаара застыла на месте не в силах пошевелиться. Ей не показалось. Своими доводами и плоским мнением о деньгах она задела Маир за живое, а в радужках действительно что-то надломилось. Брюнетка яростно вобрала в грудь воздух, а веки распахнулись так сильно и испуганно, что норовили треснуть. — Я и не думала! Нет, Маир, я и не думала, что ты требуешь от меня что-то! Поэтому и сложно принимать от тебя что-либо… Потому что ты не ждешь… Не знаю, как объяснить, это мои мозговые тараканы, тебя они не касаются! Правильные слова не находились. Неизвестно, где именно они тонули — в Аду или Раю, но одно она знала точно: что словарный запас иссяк, провалился и почти что умер от отстраненного, нечитаемого выражения лица Уайт. — Но они касаются, — шепотом заметила Маир. — Взаимодействуешь ты со мной, значит, касаются. Только в этот момент Сайнаара все поняла. На себе ощутила, как тяжело было девушке справляться с чужими истериками, травмами и проблемами в жизни. Да, Уайт была стойкой, но и ее терпение могло закончиться, а маска вечной уверенности — в любой момент дать трещину и рассыпаться в прах, как Время, как Пространство. Именно поэтому так важно беречь ее. Порой Хаан забывала, что нужно делать ответные шаги, ломать себя, свои установки и возводить новые, более подходящие и надежные. — Хорошо, ладно, — ведь отношения — парное испытание, а не игра в одни ворота. — Я буду рада подарить вместе с тобой. — Ты уверена? — Так точно, моя госпожа. Брови Маир взметнулись вверх от резкой перемены настроения, и в следующий миг глаза в подозрении сощурились, но лишь на мгновение, ведь после грустная улыбка, почти что вымученная, тронула алые губы, а холодные руки с трепетом легли на плечи. — Я тобой горжусь. — Да че-е-ерт! — Сайнаара запрокинула голову, когда Уайт тихо рассмеялась ей в шею. — Было бы чем. — Конечно, было. Ты умница. — Переста-а-ань! Это неловко!

***

Ради Маир, ради Шона, грехов и Хугина она будет стараться сверх своих возможностей. Она станет не просто Гневом, но сталью во плоти. К слову сказать, Кортес в стороне не остался. Хаан ожидала, что на его празднике будет присутствовать куча народа, но толпа оказалась еще больше. Каким-то магическим образом — или разговором с одной директрисой-сектанткой — парень смог отхватить на всю ночь тренировочный зал Защитников. С обратной стороны двери раздалась приглушенная музыка, судя по звукам, классическая, сопровождаемая скрипкой, трубами и сольным пением. Когда же девушки зашли внутрь, то ни капли не удивились, увидев весь разгул творческой и в тайне аристократичной души Шона. Он всегда ценил яркое представление больше скудного сухого повествования. Театрал во всем, актер, прямо сказать, длиной в жизнь, Кортес построил собственные декорации идеального праздника. Сцена для него одного, где каждый приглашенный рано или поздно сыграет свою роль, кипела от количества нечисти. Сайнаара вздрогнула от неожиданности, когда хозяин королевского банкета показался перед ними в парадной нефритовой мантии, на рукавах и воротнике которой вились расшитые серебряные змеи. Но удивление вызвало другое — Левиафан, слившийся с Проклинателем воедино на глазах у публики. Изумрудная чешуя на довольном смуглом лице сверкала в голубых огнях парящих под потолком свечей. — Дамочки, держите себя в руках, — промурлыкал самопровозглашенный король и выпрямился во весь рост. Левую руку уже не совсем юный господин завел за спину, оценивающе пробежался по приталенному черному костюму Хаан и задержался на золотых заколках с головами тонких драконов, крестом торчащих из высокого пучка. — М-м… Сойдет. Твои труды, банши, приняты мною во внимание, хотя можно было добавить пару брюликов или лицо намазать… — Ах ты… Мелкий крысеныш, — Сайнаара оскалилась, но не смогла сдержаться от широкой улыбки. Наплевав на всевозможные правила этикета, она бросилась вперед, прыгая на друга, и со злорадным гоготом повисла у того на шее. — С ночью рождения, Король всея крыс. Театральный прерывистый вздох быстро сменился икающим смехом, и Шон, сцепив огромные когтистые руки, потряс брюнетку из стороны в сторону, заставив ее ноги качаться, словно маятник. — Сайни, засранка, не порти мне лицо! Сегодня я джентльмен! Кортес опустил довольную подругу на пол и сам, не медля ни секунды, под сдавленное «уф-ф» стиснул в объятиях уже Маир. — Ваша Алость, благодарю за визит, — Шон заговорщически подмигнул, заметив кроваво-красное платье, и щелкнул пальцами, подзывая кого-то к себе. — С юбилеем тебя, — Уайт с легкой ухмылкой расправила образовавшиеся складки на плечах и, взяв под локоть улыбчивую Хаан, протянула небольшую коробку, аккуратно перевязанную черной лентой. — Это от нас с Маир, — Сайнаара поблагодарила всех известных богинь за то, что ее голос не дрогнул. — Подарочки? М-мне? — чешуйчатые глаза засияли ярко-зеленым, и Кортес с трепетом принял предложенный футляр. — Как это… Черт побери, мне так редко что-то дарят… А что это? — То, чему ты не сможешь дать имя, — нараспев протянула Уайт. — Это мы еще посмотрим, зубрила, ты явно меня недооцениваешь, — с довольным видом Шон прижал коробку к груди. — Это набор художественных перьев и кистей, — хихикнула Хаан. — С именной гравировкой. — У-у, дамочки мои любимые, обожаю вас, — промурлыкал восхищенный Кортес и головой указал в сторону. Тот, кого он подзывал, подошел медленно, гремя желтоватыми костями. Древний скелет, одетый во фрак дворецкого, один из тех, что носил Асмодей, но капельку проще, пустыми глазницами уставился на девушек. Лысый череп повернулся к хозяину банкета и почтительно кивнул в знак приветствия. В правой костяной руке нечисти находился богато украшенный поднос, на котором возвышалось три вытянутых бокала. — Угощайтесь, не стесняйтесь, — Кортес с наслаждением пригубил напиток и со снисходительным прищуром подбородком указал в сторону собрания гостей. — Народу больше, чем я предполагал, но это даже к лучшему. — А кто это? — Хаан под руку с Маир прошла ближе к стене, освобождая центр банкетного зала для новых приглашенных. Люди эти не были похожи на живых. Самого разного возраста и положения, одетые во что попало, странные смертные переговаривались как-то приглушенно, словно через пелену. Сайнаара позволила себе получше рассмотреть аудиторию Защитников и приметила несколько длинных столов с закусками вдоль двух дальних стен. Над одним из них склонилась Вельзевул и под причитания деловитого Асмодея облизывала испачканные в креме пирожного пальцы, что даже отсюда были слышны причмокивания демоницы. С другой стороны, где находилась самодельная сцена с небольшим оркестром, за клавесином восседал празднично одетый Бельфегор. Только вот Уныние лишь пел, а на самом старомодном инструменте играли его парящие в воздухе треугольные медузы, тонкими щупальцами прожимая пожелтевшие клавиши. До этого момента у Хаан не было шанса послушать игру на древнем подобии рояля, больше похожего на смесь чего-то струнного, но ей понравилось его звучание. — Души умерших, естественно, — после небольшой тактичной паузы ответил Шон и тяжело возвел глаза к потолку. Обе подруги обернулись на него, прекратив осматривать присутствующих, и под повисший над ними вопрос Кортес с умным видом пригубил светлый напиток. — Понимаете, это, так сказать, благотворительный вечер. Я решил, что раз врата девятого круга пропали, и мадам Мамона занимается их поисками вместе с Гончими, то на время я могу открыть для них круг Леви. Все равно пустует. Маир неверяще подалась вперед и понизила голос, чтобы никто из проходящих мимо ее случайно не услышал. — Ты пропустил изнуренные смертью души в царство страха? Жестокое решение, не находишь? — А что еще остается? — Шон уныло покачал головой в ответ на немое восклицание. — Так уж вышло, что круг Леви самый обширный из первых семи. Он даже больше подводного царства плаксы. Души плутают, без привязки к девятому кругу теряются и забывают себя, так что сложно сказать, что решение жестокое. Вряд ли их что-то сможет напугать. У умерших будет приют, а я внесу свой неоценимый вклад в общее благое дело, — Шон с самодовольной улыбкой вознес бокал и опустошил его одним глотком. — Ну, дамочки, развлекайтесь, а мне еще гостей встречать! — Ты смотри, какой хозяин, — задумчиво прошептала Маир, провожая Шона тяжелым взглядом. — Души реально забывают себя? — переспросила Сайнаара, отвлекая девушку от созерцания зеленой спины как раз в тот момент, когда в зал вошел Хугин с пышным букетом. — М-м? — после небольшой заминки Маир обернулась к ней. — Понятия не имею, но звучит логично… Души должны иметь привязку либо к Жизни, либо к Смерти. Оторвавшись от первого, они направляются ко второму царству. Только вот никто не знает, что случается с душами, потерявшими связь с обеими богинями. — Наверное, ничего хорошего, — подытожила Сайнаара и напряглась, услышав за спиной приглушенный плач. — Я… Я не могу, нет… Не черная маг-гия… Вы врете! Покрасневшие глаза мертвой души бегали вокруг не в силах застыть на одном предмете, нижние веки потемнели и опухли, видимо, от продолжительных слез, строгая прическа растрепалась, посиневшие от холода руки теребили ткань делового пиджака, но среднего качества, словно Смерть забрала женщину прямиком с рабочего места. — Й… Й-я н-не темн… магия! Плечи быстрее задергались, на несколько секунд слившись с тактом музыки, и Сайнаара двинулась вперед через призрачную толпу, чтобы помочь бедняге, но через минуту женщина разогнулась и как ни в чем не бывало с широкой улыбкой взглянула на брюнетку. — Добрый вечер! Мы знакомы, мисс? — А-а… А с Вами, — карие глаза приковались к следу от веревки на шее, — все в порядке? — В полном, мисс… — гостья вежливо наклонила голову, ожидая ответа девушки. — Хаан. — О-о, мисс Хаан, и Вас обвинили в темной магии, да-да?.. Они первым делом смотрят на Хаан, — понимающе закивала женщина, как-то странно хрустнув позвонками. — О чем это Вы? — дрожь холодной волной пробежалась по телу, но душа не среагировала. — Никогда не бывала на таких мероприятиях. Волнуюсь очень! Я вышла из низшей школы, а после нее никто даже не имеет права обращаться к себе во множественном числе, поэтому я слов не нахожу… Настоящий банкет при мистере Кортесе! Милостивая Пандора, осталось хоть глазком на Уайтов посмотреть, и моя коллекция знатных лиц будет собрана!.. Интересно, кто-нибудь из Уайтов придет на банкет?.. — Кстати, да, — Сайнаара огляделась по сторонам, высматривая алое вечернее платье в толпе, но Маир куда-то исчезла. — Куда подевалась моя Белоснежная, черт возьми? Хаан состроила вежливо-виноватое лицо, с заминкой кивнула странной собеседнице и направилась вдоль стены. Удивительно, но Уайт она нашла достаточно быстро и не по ее белой голове, а по чужой. Девушка сидела за кофейным столиком напротив какой-то старушки, совсем уж древней, чьи руки заметно тряслись, и вела напряженную беседу. Поначалу Сайнаара подумала, что разговор для Маир был неприятным, о чем сообщила излишняя бледность в лице, но после Хаан заметила роскошный белый костюм на бабушке, королевскую осанку и статность даже в костлявых морщинистых руках, вскинутых на подлокотники слишком скромного для дамы ее положения кресла. — Сайнаара, — девушка кивнула брюнетке, и старушка с интересом взглянула на Защитницу. — Познакомься, это моя прабабушка, Владычица Сибилла Уайт. — Кхм, очень приятно, — она поклонилась пожилой женщине, чье лицо, казалось, всегда сохраняло насмешливо-надменное выражение, и переступила с ноги на ногу, неожиданно вспомнив ту самую Сибиллу, которой могла принести присягу в новогоднюю ночь. Видимо, она умерла от старости. — Я Защитница Сайнаара Хаан. — Я дряхлая, но не слепая, милочка, — пожилая Уайт откинулась на спинку кресла и коротким взмахом руки с увесистыми золотыми перстнями пригласила брюнетку занять свободное место возле Маир. — Наконец-то чувствую достойную компанию в этой сборной солянке, кто бы мог подумать. Хаан осторожно присела на край мягкой подушки и с беспокойством взглянула на девушку по левую руку, но заметила, как та лишь расслабилась, и морщинка меж бровей разгладилась. — Да, боюсь, этот банкет не подходит высшему свету нашего семейства. — Какой уж тут свет, — Сибилла отмахнулась, сощурив один глаз, и провела указательным пальцем по подбородку, почти так же, как это делала Маир. Видимо, эта привычка у них была семейной. — Один сплошной мрак да хаос Тьмы. Признаться, при жизни я думала, что Анафема будет более гостеприимной, а не заставит ютиться в гадюшнике царства страха. — Врата девятого круга пропали совсем недавно, — прохрипела Хаан и заметила, что в присутствии этой пожилой дамы не может позволить себе ссутулить плечи. — Да и Анафема тут не виновна. Пространством властвует Пандора. — Н-да, так значит, Ораторы зря поддерживали в моем теле жизнь. Свой билет на мирную кончину я проворонила, — Сибилла дернула головой, ее горло издало старческий тихий смешок, а в блеклых золотых глазах мелькнуло разочарование. — Что же вы собираетесь делать с этим мраком? Воцарилось глухое молчание, нарушаемое звуками печальной музыки Бельфегора. Старушка закинула ногу на ногу и выжидающе уставилась на сосредоточенную правнучку, тщательно подбирающую дальнейшие слова. Бледные губы Сибиллы поджались, складывая вокруг рта сетку морщинок, и Владычица постучала подушечками пальцев по дереву подлокотника, слегка позвякивая кольцами. — Скажу так, — медленно начала старшая Уайт. — Я уже свое отжила и настучать никому даже при желании не смогу. — Это я понимаю, — согласилась Маир, видимо, продолжая прерванный появлением Сайнаары диалог. — Мне нужно найти кое-что, но нам вполне может помешать весь род, включая моих дедушку и мать. Сибилла скривилась и пренебрежительно дернула белым ботинком. — Не волнуйся по этому поводу, Идрис всегда был плохим тактиком, сколько бы я сына не учила наукам. Но вот внучка моя, Урсула, более изворотлива, это у нее от меня, — старушка оценивающе вгляделась в лицо брюнетки, будто изучала ее собственные параметры, и довольно кивнула самой себе, в деталях обдумав следующий ход. — Во всяком случае у вас есть все преимущества. Не думайте, что Уайты недооценивают силу и влияние семейства Хаан, наоборот, считают, что таких людей надо держать ближе к себе. — Но почти все Уайты презирают нас, — возразила Сайнаара, за что получила снисходительную улыбку женщины. — Презирают, в этом не сомневайся, — она согласно кивнула и нахально сощурилась, готовая поделиться своим планом незримой битвы. — Но это не значит, что не понимают. Хаан были правящей династией многие столетия, за спиной твоего рода простираются долгие годы самого разного правления. Уайты же молоды в этой роли, порой опрометчивы. Наш стиль власти — холодный, хитрый и юркий расчет, он отличается от прямолинейного, жесткого и решительного правления той же верховной Владычицы Хотару Хаан. Но история твоей семьи была построена не только на ее смертоносном прошлом. Все, в чьих жилах течет кровь Хаан, остаются воителями и завоевателями со стальным стержнем внутри. А если силы Уайта и Хаан объединятся, будут существовать вместе, дополняя пробелы друг друга… Что ж, могу пожелать своим сынишке с внучкой удачи и готова встретить их по ту сторону. — Вы так легко говорите о смерти своей близкой родни, — слова сами вырвались, и Сайнаара успела пожалеть о сказанном, когда блеклые глаза с редкими белыми ресницами медленно перевелись на нее. — Мы правители, а не сентиментальные дети, — снисходительный старческий тон Сибиллы не просто охладил пыл брюнетки, а заморозил зал к чертям. Женщина заметила, как Маир задумчиво закусила щеку, и нетерпеливо махнула на нее рукой. — Не кусай губы, это моветон. Милостивая Пандора, кто учил тебя манерам? Веди себя достойно. — Прошу прощения, — девушка удержалась, чтобы не сжать кулак, и сильнее выпрямилась, не думая расслабленно откидываться в кресле. — Владычица не просит, — осадила старушка и едва подалась вперед, с вызовом всматриваясь в лицо правнучки. — Владычица берет то, что ей принадлежит по праву. Запомни это, милочка. — Времена меняются, — вежливо ответила Маир, не дрогнув. — Плюс ко всему я ниже Вас по рангу, верховная Владычица Уайт. Сибилла с сиплым смешком откинулась обратно на спинку кресла. — Бывшая верховная, — поправила женщина, и Сайнаара окончательно потерялась, пытаясь понять смысл странной борьбы. — На моем месте сейчас Урсула. — Бывших верховных не бывает, — с легкой, в ответ снисходительной улыбкой ответила девушка. — Как показывает практика. Старушка выглядела не просто довольной, а возликовавшей, наблюдая за поведением парочки. Бледный морщинистый палец уверенно, едва подрагивая, указал на Хаан и тут же дернулся, пока Сибилла что-то обдумывала. — Мне нравится, что ты сидишь и слушаешь, — Уайт поерзала в кресле, явно взволнованная чем-то приятным. — Это полезное умение, сильное и качественное. Жди, слушай, впитывай, учись и позволяй говорить тем, кто знает язык собеседника. Именно тогда добьешься успеха на своем поприще. А вот ты, — голова задумчиво склонилась на пару сантиметров влево, когда женщина вновь взглянула на Маир, — впитываешь повадки чужого рода, это тоже неплохо, но надо знать им меру. Обмен информацией полезен, но навыками надо пользоваться с умом, заранее зная, где их стоит применять, а где — прятать… Хорошо. Я тоже в стороне не останусь, раз бывших верховных не бывает. Под удивленные взгляды женщина с усилием поднялась на ноги, и Сайнаара вскочила вслед Маир, когда та в ответ выпрямилась во весь рост. Перед Владычицей неприемлемо находиться сидя, когда старшая по рангу стоит, и Хаан порадовалась, что среагировала быстро. — Что Вы намерены делать? — вежливо поинтересовалась младшая Уайт. — Вспомню свои юные годы, — Сибилла пробежалась изучающими глазами по разносортной публике. — Надо организовать этот сброд, дать им систему управления, пока они с ума не посходили. Для начала ознакомлюсь с солянкой. — Ваш Свет будет литься вечно, — Маир коротко кивнула, безусловно следуя предписаниям этикета. — Ваш Свет будет литься вечно, — Сайнаара же согнулась всем корпусом, так как являлась лишь Защитницей. — Приятно слышать, — хмыкнула старушка и грациозными небольшими шагами направилась к длинному столу с закусками, заметив кого-то, отдаленно напоминающего высший свет. — Вот это… Женщина, — выдавила Сайнаара, с шоком отпустив напряжение, и почувствовала, как ее колено задрожало от волнения. — И у тебя все в семье такие?.. — Не совсем, — Уайт дождалась, когда Сибилла скроется из виду, и позволила себе повернуться к Хаан. — Чуть менее нахальные и более серьезные. — Как ты себя чувствуешь? — она неловко шагнула навстречу и с еще большим шоком поняла, что Маир казалась самой мягкой и неопытной из пока знакомых Белоснежных. За исключением, конечно же, Хугина, который на правителя даже отдаленно не был похож. — М-м, смущенно, наверное, — после небольшой паузы ответила Уайт и порывалась закусить губу, но с недовольным видом остановила себя. — Я не была лично знакома с Сибиллой, она попала в больницу до моего рождения. — Удивительная женщина, серьезно, — пораженно ответила Сайнаара, внутренне задыхаясь от осознания происходящего, и встретилась с озадаченным выражением лица девушки. — Она же была в коме, потом умерла, не смогла попасть в царство мертвых, из-за чего души теряют рассудок, но она… Она даже бровью не повела! — брюнетка хрипло и загробно рассмеялась, вспомнив свою нервную матушку. — Вот у кого реально стальной стержень, а не у Хаан. Моя мама не такая, она не воительница… Да и дядя Дохсун только выпендривается. Айта мягкосердечная, а вот слабых Уайтов я еще не встречала… И сомневаюсь, что такие вообще найдутся. — Уверена, твоя родня еще всех удивит. И тебя в том числе, — Маир обнадеживающе сжала плечо Сайнаары и кивнула в сторону довольного Шона с букетом цветов от Хугина. — Думаю, надо уделить внимание имениннику, иначе он будет ныть до конца жизни. — Да, ты права, — хихикнула Хаан и сунула руки в карманы брюк. — Порадуем крысеныша.

***

Примерно через три-четыре часа, когда банкет был окончен, а Асмодей с Вельзевул услужливо сопроводили заблудшие души в царство страха, Кортес заявил, что его праздник только начался, ведь демоническое шампанское с закусками не должны пропасть даром. Только вот Сайнаара успела пожалеть о том, что согласилась остаться, ведь Шон, в одно горло выхлестав добрую долю напитков, устроил какую-то нелепую игру в карты, правила которой до конца оставались секретом. — Моя ш-шестерка кара-пуз-зов кроет все-е, — о каких именно карапузах говорил пьяный Кортес, давящий икоту на середине слова, никто так и не понял. Оставалось лишь догадываться, слушая сонное хихиканье, и наблюдать за тем, как смуглая рука со стуком серебряных когтей кидает на пол шесть игральных карт. — У-у, банши про…ду-ула. Опя-ять! Нахальный взгляд был затуманен, а плечи дергались, вторя икоте. Под мрачный вздох Маир Хугин вернул улетевшую в сторону карту, и троица выжидающе уставилась на проигравшую брюнетку. — Да не умею я в азартные игры, — Сайнаара буркнула тихое проклятие себе под нос и поморщилась, глядя на полный бокал. — Пе-ей давай-й, — Кортес хрюкнул от нетерпения и истерично замахал ладонью. — Сайни должна вып-пить! — Хрен с тобой. Хаан шумно выдохнула и одним глотком влила в себя содержимое бокала. Лицо тут же сморщилась от кислого вкуса, будто внутри было не простое шампанское, а желудок что-то обожгло. — Отврат, — недовольно выплюнула Сайнаара и смутилась, услышав злорадный смешок подвыпившей Маир. — Да чего? — Видимо, когда Хотару разделяла душу, то забрала себе не только ярость Гнева, — Уайт многозначительно изогнула бровь и указала на пустые бутылки вокруг Шона, — а еще и любовь к алкоголю. — Вот и отлично, пусть оставляет себе, — Хаан согласно кивнула и как можно быстрее сунула в рот бутерброд, приготовленный Асмодеем, чтобы стереть изо рта дурацкий кислый привкус. — Мелжошть, фу. — Кого-кого? — Шон приложил руку к уху, пытаясь разобрать бурчание подруги, но так и не смог, поэтому, долго не стараясь, опустил ладонь на каменный пол и заговорщически подмигнул. — Правда или желание? — Я пас. — Давай, — Хугин перебил сестру и стоически не обратил внимание на ее закатанные глаза. — Бу, зануда, — Кортес когтем оттянул нижнее веко, язвительно глядя на Маир, и показал той язык. — Боль-но надо! Вот я с пижоном и банши поиграю! Они меня не киданут! — Желаю успехов, — Уайт небрежно отмахнулась и устало закрыла глаза, откидывая голову на спинку кресла. Видимо, сегодня алкоголь на нее действовал, как снотворное. Хаан сама уже думала отказаться, ощущая что-то странное после двух выпитых залпом бокалов, но щенячьи, полные мольбы и верности зеленые радужки именинника вынудили недовольно зарычать и принять вызов. — Да, окей, я не против. — Урашечки, — Шон радостно хлопнул в ладони и изучающе взглянул на подругу. — Тогда я загадываю тебе, ты — пижону и так далее, тому подобное, поехали! Правда или желание, дор-рогуша? — Пра-авда, — сразу прыгать в овраг Хаан не собиралась. — Ладненько, это будет просто, — промурлыкал Кортес и надул щеки, выпучив глаза. — Да! Самая стремная выходка в твоей шаловли-вой жизни, м-м?! — Ну-у, надо подумать… — Сайнаара почесала затылок, отчего высокий пучок забавно задергался, а скрещенные заколки зазвенели. — В младшей школе я тырила у одноклассников мелочь из карманов. Для этого на уроках я выходила под предлогом «в туалет», а сама шарилась по карманам в раздевалке… — Нихрена себе, да ты бунтарка! — Я нищая, окей?! Жрать хотелось, а уроков полно! — брюнетка вскинула руки над головой и возмущенно оскалилась. — Ну, так вот. Один пацан меня спалил и хотел сдать директору, но я его убедила, что бедняки должны держаться вместе. В итоге у меня был сообщник, но из-за этого добычу приходилось делить пополам… Семьдесят процентов на тридцать. — Охеренно ты считаешь, — икнул Шон. — «Пополам». Хаан неопределенно пожала плечами. — Главное, что пацан считать не умел. — Ты была рождена для преступлений, или я чего-то не понимаю? — Хугин удивленно покосился на девушку и замялся, увидев осуждение на лице сестры. — Маир, да не смотри на меня! Я это так, к слову спрашиваю. — Ла-а-адно, нарушительница священного порядка, — Шон яростно взглянул на подругу и указал пальцем на Оратора. — Твоя очередь! — Кхм, давай, — Сайнаара деловито скрестила руки на груди и уставилась на рыжего Уайта. — Правда или желание? — Правда. — М-м, — Хаан смутилась, не зная, что спрашивать, и решила сильно не напрягаться. — А ты это… Поначалу прикидывался надменным ублюдком, или ты и есть надменный ублюдок? — Какой-то странный вопрос… — Звиняй, Хугин, но лучше тебе ответить по-хорошему, — Сайнаара расслабленно пожала плечами и услышала, как Шон громко глотает светлую жидкость из горла бутылки. — Все-таки ты разговариваешь с преступницей. — Допустим, я тебя понял, — Оратор поправил белый галстук и задумчиво нахмурился. — Я надменный ублюдок, любящий выпечку и душевные разговоры. — Да ну? — Хаан с вызовом изогнула бровь и скривила уголок губ. — Странная смесь. — Да никакой он не «надменный ублюдок», — с тяжелым вздохом возразила Маир, закинула ногу на ногу и скептично хмыкнула. — Так, сплошное притворство. Фарфоровый он. — Это не так! — Неженка, — съязвила Уайт в ответ на восклицание брата. — Ты вообще не играешь, — прошипел Хугин и ткнул пальцем в бокал на столике. — Вот и дальше пей, ехидничай про себя и вообще сиди молча. — О-о, я тебя задела? — Дай старшим поговорить, — пьяный Оратор, к удивлению Сайнаары, высунул язык и плотно зажмурился, откинув в сторону прежнюю безэмоциональность. — Ты это серьезно? — скучающе проговорила Маир, опустив подбородок на ладонь. — Ты всего на двадцать семь минут старше. — Двадцать восемь, — поправил Хугин. — Двадцать семь, — с угрозой в голосе отрезала Уайт, прерывая дальнейший спор. — Итак, сейчас мой вопрос, — Хугин демонстративно отвернулся от сестры и обратился к хихикающему Шону. — П-правда или желание?.. — Правда, дорогой, и только она, — промурлыкал Кортес, очаровательно хлопнув ресницами, отчего Сайнаара тут же поперхнулась шампанским и зашлась сухим кашлем. — Только не помри раньше срока, банши, не очерняй мою ночь. — Дого…ворились, — выдавила Хаан, покраснев от перенапряжения. — А ты спрашивай, не стесняйся, — Шон развалился на полу, подперев висок кулаком, и растянул губы в лукавой улыбке. — А-а… Т-твой любимый запах? — казалось, учащенное сердцебиение все четверо слышали даже в голосе. — М-м, таких много, я парень непростой, — деловито начал именинник и медленно провел когтем по полу. — Из главных люблю ваниль, имбирное печенье и парфюм марки «Кортес Самый Классный». — Это еще что за парфюм такой? — со смущенной улыбкой переспросил Хугин. — А ты зайди к нему после тренировки, не ошибешься. — Зануда, мать твою! — Шон возмущенно открыл рот и кинул в злорадную подругу салфетку. — Вот не можешь ты без желчи, а! День пройдет впустую, если кого-то на вилы не насадишь! — Чушь какая, — лучезарно улыбнулась Уайт. — По-моему, характер у меня ангельский. Кортес устало возвел глаза к потолку и хрюкнул от возмущения. — Да все уже давно поняли, что Пан-Пан с должностями обосралась, — парень повторил позу Хугина, обиженно отвернувшись от подруги, и хитро оскалился, вспомнив об игре. — Правда или желание, Сайни, дорогуша? — Ну… Пусть будет желание, — Хаан пожала плечами, забыв, с кем именно разговаривает, и тут же пожалела, увидев удивленно вскинутые брови Маир и торжествующую широкую улыбку Кортеса. — О нет… — О да, бандитка, никто за язык тебя не тянул, — парень особенно громко икнул и встрепенулся, готовый придумать коварное действие. Смуглая рука забарабанила по полу, а рот открылся в ликующем «о» вместе с округленными глазами. — Изобрази курицу… — Чего?.. — Которая с помощью оркестра пришла с войной в страну мамонтов! — Не буду я это… — А мамонтом будет пижон! — А я тут каким боком?! — возмутился Хугин, отпрыгивая от общего круга, как от огня. — У меня ночь рожде-ения, — нижняя губа Шона задрожала, а на глаза моментально навернулись слезы. — Неужели вы откажете имениннику?.. У меня ю-би-лей! Маир едва закашлялась, в кулаке подавляя смех, и Хаан с пыхтением и рябью перед собой поднялась на ноги. — Крысеныш, ты манипулятивный манипулятор. — Ужас просто, — подтвердил Хугин, вызвав у сестры новую волну злорадного хохота. Изрядно подвыпивший Оратор под странным углом встал с пола и кое-как стянул алый пиджак, оставаясь в рубашке, чтобы дорогая одежда ненароком не треснула на спине от лишних телодвижений. — И… Нам надо сыграть сценку?.. — За работу, салаги! — воинственно взревел Шон, подражая тону злостной миссис Коллинз. Сайнаара закатила глаза и громко цокнула, когда Маир с искрящимся весельем и торжеством подхватила полупустой бокал со столика и с довольным видом сощурилась, наблюдая за ней. «Засранка… Она знала, что так будет, вот и отказалась играть», — про себя профыркала Хаан и, послав смущение к чертям, прямо из горла бутылки вылакала оставшееся около Кортеса пойло, разумеется, для храбрости. Сдавленно кукарекая и чертыхаясь, она села на корточки и сложила руки у рта, изображая трубу. — Ку… Твою мать, как же это стремно… А-а! Ку-дах! Эй ты, мамонт! — палец косо указал куда-то в сторону ошарашенного Хугина, и Сайнаара гусиным шагом устрашающе подползла к парню, раскидывая руки в стороны, словно крылья. — Я пришла с р-рокестром… оркестром. Вот, да, кудах-тах-тах! Чтобы это… Свергнуть тебя! — А как мамонты разговаривают?.. — Уайт растерялся, глядя себе под ноги, где на корточках прыгала злая Хаан, и его скромный смешок утонул в хохоте Маир с икотой Шона. Оратор прочистил горло и с воинственным настроем принял боевую стойку, широко раздвинув ноги. — Ни в коем случае!.. М-му-у… Убирайся с му-у-их земель, узурпаторша, иначе сварю из тебя куриный бульон, а из нерожденных детей сварганю омлет, му-у! — Повезло, что я не могу рожать… О не-ет, только не бульо-он! — то ли алкоголь ударил в голову, то ли Хаан сама позволила себе расслабиться, но факт оставался фактом — она успешно вжилась в пернатую роль, приложила руки к полу и забарабанила со всей силы. — Мои ударные инструменты, кудах, тебя закукарекают, волосатый монстр! Хугин не выдержал, плечами содрогаясь от смеха. — Му-уй народ не падет, му! — Мой оркестр тебя з-за… А, нет, это уже было… Оглушит, да, — Хаан потрясла чем-то невидимым в воздухе и прыгнула в сторону, уворачиваясь от воображаемого хобота. — Лови маракасы, твердолобый! Со злобным хихиканьем брюнетка, забыв, что является курицей, на четвереньках забежала парню за спину и принялась закидывать инструментами. — Пади же перед моей неустрашимой мощью, гигант! — Только не э-это! — Хугин схватился за живот и с вымученным вздохом рухнул на колено, сраженный виолончелью. — Мой род пал… — Отныне куры правят этим миром! О да, детка! Страшитесь! — Сайнаара загоготала, запрокинула голову, все еще находясь на корточках, и потеряла равновесие. С испуганным вскриком спина столкнулась с полом, но гортанный гогот никуда не пропал, а разразился с новой силой. Шон свалился в той же позе, окруженный бутылками, живот рвано вздымался, пока друг пытался отдышаться от продолжительного веселья, а Маир аккуратно смахнула с нижних век навернувшиеся от смеха слезы. Невооруженным глазом было видно, как Хугин нервничал, но и тот не удержался от улыбки.

***

— И э-эта ночь в… Черт, варе-енья!.. Четверка, едва пошатываясь, плелась к зданию общежития, оставив Асмодею право убираться за шумными друзьями. — Только ра-аз в го-оду-у! — во все горло возвестил Шон, игнорируя предостережения присутствующих. Кортес шатался из стороны в сторону, прижав к груди тонкий шнурок Левиафана, и с широким размахом ногой распахнул входную дверь. — Ну, все, дорогуши, я баиньки, — Шон так и не дошел до лестницы, лицом вниз впечатавшись в излюбленный диван. — Отлично повеселились, — с легким смехом проговорила Маир и игриво улыбнулась, за талию поддерживая Хаан, чтобы та не упала. — Не смей… — Сайнаара икнула против воли и поморщилась, вспомнив детали их игры. — Не смей это припоминать… Никогда, ни за что не упоминай это… Забудь, сотри из памяти, как страшный сон. — Да ладно тебе, — Уайт остановилась на лестничном пролете, давая девушке возможность сделать передышку. — Такой актерский талант пропадает. — Не-ет, ничего мне не говори! — Хаан запрокинула голову, понимая, что от Шона она точно не отделается, а Уайт обязательно добавит перчинку. — Больше никогда не буду пить… Особенно с ним. Как же стыдно, о, богиня… — Брось, ты была самой очаровательной курицей с маракасами. — Маи-и-ир!