Песнь о сгоревшем Фениксе

Сайнаара не знала, каким образом они могли изгнать Щитов, не прибегая к прямому насилию. Также она не была уверена, сколько Оных придет на помощь… И придут ли они вообще. Кучка пепла на столе от сожженной бумаги неумолимо росла, пока Хаан пыталась придумать план за планом, но ничего путного не выходило. Она так и не смогла заснуть в эту ночь, в следующую и третью, но не особенно-то и хотелось. Еле удержавшись, чтобы от безнадеги не вырвать клок волос, Сайнаара глубоко вздохнула и как можно спокойнее откинула перо на край стола. — Я не Маир… — хрипло проговорила брюнетка, закрыв лицо ладонями. — И как у нее это так легко получается?.. «Сделать все тихо» было явно не по ее части. И сейчас, когда Хаан отчаянно старалась найти выход из положения, картина казалась только хуже. Уайт росла в этом, развивалась и находилась в обществе точно таких же правящих интриганов, поэтому ей не составляло большого труда придумать теневой план, подкупить нужного человека, ненужного — тихо убрать с дороги, медленно и расчетливо очищая путь к победе, когда как Сайнаара была совершенно другого поля ягодой. Даже не так, скорее, сорняком, решающим все вопросы силой, бросающим вызов прямо в лицо, упрямо растущим вопреки погодным условиям. Хаан могла подстроиться под ситуацию, влиться практически в любую игру, строго следовать плану, придуманному Маир, но составить такой же самостоятельно не получалось.

«Жди, слушай, впитывай, учись и позволяй говорить тем, кто знает язык собеседника.»

Сибилла была права и дала дельный совет, но что делать, если Сайнаара должна стать той, кто говорит, а не слушает? — Просто думай, как Маир, — уверенно прошипела брюнетка. Поджатые от напряжения губы уже болели, а сдвинутые брови грозились слиться в одну. — Что бы она сделала в первую очередь? Нашла слабые места, э-э… Потом угрожала?.. Нет, это бред. Она бы долго присматривалась, а угрозы пошли бы в последнюю очередь… Черт. Как же сложно, мать твою! Кулак удрученно ударился о лоб, и Хаан откинулась на спинку стула, подтянув колени к груди. — Я — не она. У меня просто не получится… — все же интриги и тайные заговоры были не по ее части. — Нахер это все! Достало! Яростно пройдя к двери, девушка остановилась, занеся руку над ручкой, и тяжело сглотнула. Из-за полного отсутствия сна она забыла, сколько дней уже не общалась с матерью. Два? Или все-таки три? Мичие выглядела подавленной и вдребезги разбитой, а Сайнаара избегала лишний раз встречаться и говорить с ней. Гневных диалогов больше не было, как и алой чистой души в глазах, но напряжение осталось. Оно не проходило даже тогда, когда брюнетка пряталась ночами в комнате, а мать спала в своей спальне. Хотя, может, она также не спала. Хаан мотнула головой, разозлившись на собственную трусость, и упрямо вышла в коридор. По ее подсчетам, примерно через один или два дня должен был вернуться Хара с ответом от Маир, поэтому сейчас неплохо было бы заняться тренировками нищих и обездоленных соседей. Или прогуляться по улицам, посмотреть на Щитов и заметить то самое «слабое место», по которому так метко била Уайт. С гордо поднятым подбородком она прошла мимо Мичие, игнорируя ее утренние сборы на работу, демонстративно фыркнула в лицо Вебера, смиренно ожидающего свою «миссис Хаан», чтобы открыть портал, и вышла за ворота поместья, полной грудью вдыхая влажный после осеннего дождя воздух. Сегодня она точно найдет слабое место. Сегодня чаша весов изменит свое положение и перевес будет на их стороне.

*

— О каком именно «слабом месте» ты говоришь? — Айта начала скучать и закинула ногу на ногу, пока Сайнаара сидела рядом с ней на скамье перед домом Игараси, угрюмо скрестив руки на груди. — Не понимаю, ты ждешь, когда на тебя снизойдет озарение или-и?.. — Тише, я думаю, — шикнула Хаан и надулась сильнее прежнего. — Да-а, скрип извилин на всю улицу стоит, — саркастично протянула кузина и испустила усталый выдох. — Знаешь, если просто сидеть и пялиться на Щитов, то ничего не придумаешь. — Я не понимаю, как она это делает! — она удрученно воскликнула, теряя самообладание, и до боли закусила щеку, чтобы не лопнуть магматическим шаром на глазах у прислужников Иерархата. — Всегда все придумывала Маир! Ну, чаще всего… И я не понимаю, не знаю, как у нее это выходит. Айта подавила зевок, но это не до конца получилось, и она смущенно улыбнулась, когда встретилась с грозным взглядом Сайнаары. — Прости, я в этом деле тоже не специалистка… Да и скучно это все, — кузина пожала плечами, чтобы подтвердить свои слова, и уныло уставилась на Военного в десятке метров от них, что стоял на другой стороне дороги и ждал, по всей видимости, следующую повозку с заключенными. — Ну-у, я читала пару детективов… Не скажу, что повествование было сильным и интересным, но там точно никто не сидел сложа руки и не ждал благословение свыше. — И что ты предлагаешь? — брюнетка хмыкнула и проморгалась, когда глаза пересохли. Издалека послышался стук копыт, и вскоре из-за угла показалась повозка, запряженная бурой лошадью. Животному явно было тяжело тащить на себе тесную камеру с пятью заключенными внутри и одним Щитовиком на скамье возничего, облаченным в глухой темно-синий доспех. Но прислужника Иерархата усталость кобылы не волновала. — Не зна-аю я-я, — почти обреченно ответила Айта. — А как делает твоя Уайт? Как находит слабые места? — Она… — Сайнаара запнулась, не успев переключиться с повозки на кузину, и мотнула головой. — Она не находит, а… создает их? Не знаю как объяснить… Она присматривается к людям, анализирует их пользу или вред, потом находит уязвимую трещину и бьет по ней разными способами. — Но это же очень долгая работа! У нас столько времени нет… — Да, я в курсе, — недовольно буркнула Хаан. — Поэтому не знаю, что мне делать. — М-м, если бы я была тобой, — задумчиво промычала кузина, возведя глаза к пасмурному небу, — то попробовала бы совместить свои навыки Защитницы и Владычицы. — Как это? — смутилась брюнетка. — Нет у меня никаких навыков… — Ой, не говори мне, что за год общения с Уайт ты ничему у нее не научилась, — Айта небрежно махнула рукой и вернула внимание Щитовику на обочине. Как показалось Сайнааре, девушка мило ему улыбнулась и язвительно показала язык, когда тот отвернулся. Слова кузины заставили напрячься и повернуть мышление в другое русло. Она была права, и Хаан не сможет найти ответы, сидя на улице и ничего при этом не делая. Поэтому, когда старая тюремная повозка, громыхая сталью и людьми, наскочила на булыжник при резком повороте, Сайнаара во все глаза уставилась на решетку ее двери, словно колесо проехалось по темной голове греха, а не по камню. Осознание пришло немедленно. Оно вторглось, по-собственнически наводя в мозгу порядок. Да, навыки у Хаан были, и ей не нужно было копировать ход логики Маир. Брюнетка сама могла достичь успеха, ведь лучше всего у нее получалось импровизировать, упрямо следуя за первой пришедшей мыслью. — Откуда они едут? — яростно прошептала она, привлекая внимание Айты. — Ну, то есть… У них же должен быть какой-то пост, где Щиты остановились. Не на улице же они живут. — Угу, есть такой, — кузина согласно кивнула и вновь подавила зевок. — Они остановились на юге за чертой города… Там палатки стоят, небольшой отряд человек из… Не знаю, я не считала. — Отлично, — злорадно усмехнулась Хаан и сладко, до хруста, потянулась, вставая со скамьи. — Устала я что-то… Пойду отдохну. — Са-ай, — Айта поймала девушку за край штанины и дернула на себя. — И где ты отдохнешь, м? — Дома, разумеется, — как ни в чем не бывало пожала плечами брюнетка. — А не у стены на южной стороне города? — Пф, нет, конечно. — Да-а? И ты мне не врешь? — кузина скептично прикрыла веки и исподлобья взглянула на сестру. — Совсем ни капельки? — Не вру, — Хаан надменно вскинула подбородок и вырвала ткань черных шорт из цепкой хватки Айты. — До встречи, Ай!

***

Тем временем в Альба Урбус.

Белоснежные ботинки остановились у массивной двери, невысокий каблук ударился о мраморный пол, и парень поправил алый галстук, будто это он сдавил ему горло, а не ожидание грядущей беседы. Костяшки бледных пальцев трижды постучали по дереву, но не сильно, не нарушая правила этикета. Осталось только дождаться, когда неугомонная сестрица ему откроет. — Хугин, — поприветствовала Маир, распахнув тяжелую дверь, коротким жестом пригласила брата войти и очертила в воздухе небольшой треугольник. — Тишина, — шепотом прокляла она и развернулась на пятках. — Чем обязана? — Надо научить ее манерам, — горячо прошипел Оратор, едва дождавшись, когда девушка закончит накладывать чары. — А то будет поздно… — Хугин. — Маир, при всем уважении, но Сайнаара — деревенщина, и ты это знаешь. — Мы уже об этом говорили, — Уайт вскинула ладонь в предупреждающем жесте, но близнеца это не остановило. — Говорили и ни к чему не пришли! — Сайнаара схватывает все на лету, она справится, — девушка вложила в голос как можно больше уверенности, чтобы успокоить нервного брата. — Я прекрасно знаю, что этот прием важен, что нужно правильно себя зарекомендовать — это да. Но сейчас у Сайнаары есть более насущные проблемы, а я не хочу взваливать на ее плечи еще и дела Уайтов. Хугин прерывисто вздохнул и плотно зажмурил веки. Слепое упрямство сестры выводило его из шаткого равновесия. — Она еще не избавилась от Щитов? Маир отрицательно покачала головой и указала на дубовый письменный стол. Среди стопок аккуратно сложенных книг были мелко исписанные листы с именами гостей. Напротив каждого из них было краткое описание политической позиции, семейного положения и личных взглядов на ситуацию в стране. — По моим сведениям, Щиты все еще в Ветас Цивитас, но не думаю, что они долго там задержатся, — Уайт поправила съехавший золотой фамильный перстень с крупным алмазом, который явно причинял ей неудобства своим наличием, и провела алым ногтем по одному из имен. — Давай еще раз пробежимся по списку гостей. Мне нужно знать заранее, что стоит говорить и с кем, а кого лучше избегать. — Ну-у, про Андерсонов забудь, они не поддержат твой союз, — деловито изрек Хугин и скрестил руки на груди. — Но вот Паркеры тобой заинтересовались. Точнее, твоей статьей. — Прости? — Маир отвлеклась от заметок и, расправив белую юбку, аккуратно опустилась на вычурный стул, на спинке которого красовалось вырезанное солнце. — Не делай вид, что это не твоих рук дело, — рыжий прислонился спиной к столешнице и закатил глаза, когда сестра нахмурилась. — Я о присяге. Мать не позволила бы ей опубликоваться так скоро, но статья по какой-то необъяснимой причине появилась на первой странице центральной газеты спустя всего неделю после начала каникул, — Хугин пожал плечами, сверху вниз глядя на девушку. — Ты слишком очевидна. — Я должна была хоть как-то обезопасить ее семью, — Уайт приняла оборонительную позицию и кивнула на листы. — Нам надо обсудить банкет… — А Сайнаара знает, что ей тоже придется разговаривать с Владыками других родов? Наглое поведение брата начало раздражать, поэтому Уайт с глубоким вздохом закрыла глаза и размяла тонкими пальцами висок, чтобы немного успокоиться. — Она знает, как нужно себя вести на таких приемах? Знает, как одеваться? Что можно говорить, какой вилкой есть… — Оратор провел ладонью в воздухе, отметая последний пункт. — Ах да, вы же бессмертные. Ладно, обойдемся без вилок. Она знает разницу между поклонами? Или с какой стороны вставать от тебя? На каком расстоянии? Куда можно смотреть и на сколько секунд позволено заглядывать Владыке в глаза? Она хоть знает, что нельзя широко улыбаться и сверкать зубами? А этот ее акцент… — У нее чудесный акцент. — Деревенский, — перебил Хугин, — а не столичный. В каком-нибудь захолустье его не слышно, но тут у Владык кровь из ушей польется. Сайнаара теперь высоко летает и должна уметь управлять своими неожиданно аристократичными крыльями! Если бы она была простой работягой в прислуге у рядового Владыки, то и вопросов бы не было, но теперь все не так! Теперь она Защитница самой Владычицы Уайт, следующей верховной, между прочим! И даже если ты ей не станешь, то остальной высший свет об этом не в курсе! — Ты закончил? — Маир скептично хмыкнула и опустила руку на подлокотник, отчего перстень глухо ударил по дереву. — Никак к нему не привыкну. — Потерпи еще немного и снимешь, — Оратор отмахнулся от сестры и брезгливо скривился. — Послушай, я знаю, что ты ее любишь и веришь в нее, но Сайнаара… мягко сказать, не вписывается в общество Уайтов. Не смотри на меня так! Я не имею ничего против, она неплоха, но до приема меньше трех недель осталось… Ее. Надо. Подготовить. Это важно! — Я знаю, что важно, — Маир закусила губу по привычке, но тут же расслабилась, вспомнив, где находится. — Я напишу ей, когда Щиты покинут Ветас Цивитас. — А если не получится? Если не покинут? — Покинут. — Если положение ухудшится и Иерархи пришлют Мечей и Защитников? Если это случится, то наш род отвернется уже от тебя! После присяги родители и так не говорят с тобой, а ты даже… — Щиты покинут город, — взгляд, которым Уайт одарила брата, заставил того поежиться и проглотить язык. — Как ты не понимаешь? Плевать я хотела на родителей и на весь чертов род. Он ничего не дал мне, кроме денег, имени и тонны проблем с психикой. Нет у меня никаких родителей, никогда и не было вовсе. Все, о чем я сейчас волнуюсь — как выйти сухой из моря крови и вытащить из этого бесконечного круговорота Сайнаару и ее семью, — глубоко вздохнув, она подалась вперед и махнула в сторону двери. — Это нелегко, Хугин. За мной следят на каждом шагу, не дают слово вставить и выйти спокойно в свет, якобы я могу своими «опрометчивыми» действиями поставить под угрозу репутацию семьи. Такой меня сейчас видят твои ненаглядные родители. Поэтому прекрати капать мне на мозг вещами, о которых я и без тебя прекрасно знаю, и помоги, раз пришел. Парень поежился, будто в сверкающей золотом и белым мрамором спальне вдруг стало неимоверно холодно. Он медленно подошел к окну, из которого раскинулся вид на обширный родовой сад. В нем неустанно орудовали нанятые работники, низшими артефактами подравнивая кусты. Лошадей вывели из конюшен в поле, чтобы привести в порядок их жилище. Кто-то из садовников сгребал оставшиеся осенние листья в телегу, кто-то снимал грязь с фонарей. Приготовления к банкету шли полным ходом, и рыжий не мог найти себе место, ежесекундно беспокоясь о шатком положении сестры. Но та права, и манеры Сайнаары в данный момент были меньшей из проблем. Уверенным движением задвинув кроваво-алые глухие шторы и пустив в комнату приятный полумрак, Хугин развернулся к Маир, гордо вскинув подбородок. — Как ты и просила, я поговорил с родителями. Они уверены, что мы с тобой все еще находимся в ссоре. — Замечательно, — Уайт вдохновилась и воспрянула духом. Довольно постучав перстнем по подлокотнику, она улыбнулась своим мыслям, и в золотых радужках заплясали опасные искры. — Продолжай давить на них, но не сильно. Я должна знать, к кому мне стоит идти и с кем вести диалог. — Дедушка ведет себя странно, — полушепотом продолжил Оратор, вызвав у сестры больший интерес. — Он увиливает от разговоров, уходит от прямых ответов. Думаю, тебе стоит обратить на него внимание. Отец… Кажется, он непреклонен, очень в тебе разочарован, но я найду в нем трещину и сообщу тебе. Мать же… — Это гиблый вариант, — Маир махнула рукой и поморщилась. — Урсула одобрила новые правила на Спаррингах. С ней диалог вести бесполезно, она точно стоит на стороне Пандоры и что-то знает… — Да, но, зная саму Пандору, могу сказать, что мама не в курсе твоего греховного начала, — яростно возразил Хугин и с беспокойством оглянулся на дверь. — На комнате проклятие, нас никто не услышит. — Я знаю, да, — он прочистил горло и сглотнул, возвращаясь к диалогу. — Когда Пандора говорила со мной, она даже не намекнула на тебя, так что с уверенностью могу сказать, что и мать о тебе не знает. Ты можешь сыграть на этом. — Прикинуться невинной овечкой, — подхватила Уайт. Ее глаза сосредоточенно блуждали где-то в ногах, а морщинка меж бровей становилась глубже. — В этом есть смысл. Да, будет странно, если я пойду оправдываться перед отцом и дедушкой, но обойду стороной мать. Я поняла тебя, спасибо за помощь. Хугин кивнул с коварной ухмылкой, но она тут же растаяла, едва парень заметил, как близняшка с нескрываемым презрением теребит золотой перстень на среднем пальце правой руки. — Это артефакт, — Маир поймала его обеспокоенный взгляд и опустила ладони на колени, — спрятанный под видом семейной реликвии… Он не позволяет мне покинуть территорию поместья. Посылает ток по телу. Удар небольшой, тем более для греха вроде меня, но отголосок импульса передается в кольцо матери, предупреждая родителей о моем уходе… Словом, неприятная побрякушка. — И ты… Неужели ты не можешь его снять? — парень в изумлении нахмурился. — Разумеется, могу, — Уайт хохотнула и указала на стопку чистых листов для писем. — Как бы еще я купила ворона? Правда, выхожу по ночам, словно… преступница какая-то. — Как ты… — Оратор попытался связать детали диалога в голове, но мысли путались. Глубоко вздохнув, он открыл рот и непонимающе уставился на сестру. — Где ты нашла продавца воронов ночью?.. — На черном рынке. — Ты отрыла в огромной столице черный рынок?.. Ночью?! — Моя девушка — революционерка, — она невзначай пожала плечами. — Кажется, ты сам мне это сказал. — Я в шоке, — прошептал Оратор. — Ты ведь Гордыня… — О, правда? А я и не знала. — Я не об этом, — Хугин вздохнул, когда сестра съязвила, и осуждающе покачал головой. — Я о том… Тебе не сложно? Гордость не жмет так унижаться? Выслуживаешься перед родителями, закрываешь глаза на их слежку, погружаешься в дворцовые интриги, рыщешь по городу в каких-то… грязных местах, стараясь вытащить Хаан. Но при этом так сильно подставляешь себя. — Хугин… К чему это все? Родители не говорят со мной, не выпускают в люди, город Сайнаары находится в оцеплении. Я даже не могу подойти близко, поговорить, убедить мать или отца отступить. Мне даже попробовать не дают, — Уайт прервала монолог брата резким взмахом руки. — Даже если гордость жмет, то какая разница? Я не вижу другого выхода, но если он у тебя есть, то давай, делись. — Я беспокоюсь за тебя… Ты многим рискуешь! — Как и все вокруг. Это вынужденные меры. Переживу как-нибудь, — Маир смягчилась, когда брат напрягся от ее слов сильнее прежнего. — Хугин, я в порядке. Тем более это так весело — балансировать на грани краха и безнадеги. Оратор прыснул от смеха, прикрыв рот кулаком. Плечи сотряслись, а в золотых глазах наконец показались озорные огоньки. — Ты неисправима. — А ты просто невозможен. — Выскочка. — Паникер. — Ваша Светлость. — О, Милостивая Анафема, — Маир схватилась за висок, пока брат хохотал у окна, и грустно улыбнулась. — Как дела у Шона? Хугин поперхнулся от неожиданного вопроса и зашелся сухим кашлем. Шея его тут же покраснела то ли от перенапряжения, то ли от яростного смущения. — Как ты… — М-м, кажется, ты говорил, что это я «слишком очевидна», — девушка многозначительно изогнула бровь и откинулась на спинку стула. — Давай, порадуй меня хоть одной хорошей новостью. — У него… Все нормально, — Оратор уселся на табурет у массивного зеркала и смущенно подтолкнул пальцем палетку с тенями. — Ну… Мы переписываемся… иногда. — Иногда? — Маир хохотнула и опустила подбородок на ладонь, приготовившись слушать. — Братец, да ты по уши влип. — Да нет же! Ну, может быть… Он очень милый! Пишет всякие приятности. — Ты уже и говоришь, как он, — плечи Уайт дернулись от смеха, и она возмущенно вздохнула. — Шон бывает милым? Чушь какая. Этот кудрявый оболтус не способен на нежности. — Может, он тебя с Сайнаарой стеснялся? — Хугин опустил голову, стараясь скрыть румянец, но безуспешно. — Все хорошо… М-мы мило общаемся… Правда, он без конца жалуется на братьев с сестрами, их у него много, но мне нравится его слушать… Читать, то есть! Это же п-письма… — Я рада за тебя. — Ты серьезно? — золотые глаза парня шокировано округлились. — Разумеется, — Маир улыбнулась, с нежностью глядя на брата, и с удивлением вернулась к записям на столе. — «Шон» и «милый». Кто бы мог подумать, что эти понятия совместимы. Поразительно.

***

Вечерело. Как и обещала, Сайнаара направилась домой сразу после разговора с Айтой. Брюнетка подозревала, что кузина проследит за ее передвижениями и увяжется следом, чтобы прошпионить за постом Щитовиков, поэтому решила сыграть на своей предсказуемости и действительно отправилась отдыхать в поместье. С тех пор прошло больше семи часов, матушка давно вернулась из Замка Иерархов, закончив работу Праводелицы, а за окном взошла луна. Айта, если и ждала Хаан у выхода, то давно должна была уйти к себе домой. Так что путь свободен. Выскочив на мрачную улицу, где после погрома Щитов даже фонари не все горели, Сайнаара засеменила под покровом ночи к южной стороне города. Она не знала, что увидит там, найдет ли хоть какие-то зацепки, но попробовать стоило. Заметив сквозь трещину слабый свет от факелов, Хаан кое-как перелезла через забор, соорудив из камней и остатков выброшенной мебели небольшую лестницу, и брякнулась на землю, не найдя опору по ту сторону города. Кряхтя и чертыхаясь, Сайнаара потерла ушибленную спину и дернулась, задев шрам на пояснице. Повезло, что в последние дни раны не давали о себе знать, хоть это и выглядело, как затишье перед бурей. Испустив долгий выдох, девушка собрала волю в кулак и двинулась к посту Иерархата. Тот не был похож на палаточный школьный лагерь, в котором она была пару раз с одноклассниками. Тут у военных шатров была расставлена круглосуточная охрана, у каждого входа красовалось золотое знамя Пандоры с белым солнцем в центре. Тюремные повозки, запряженные бронированными лошадьми, были выставлены на окраине лагеря и отчего-то тоже охранялись Щитовиками. Она ошиблась: Мечи уже прибыли в город, и их отряд проходил проверку на входе. Какой-то выходец из низшей школы, видимо, Ищейка, склонился над столом и дул в странного вида длинный свисток, спиралью закрученный у основания, зачаровывая небольшими волнами магии оружие прибывших Военных. Наверное, таким образом заклинаниями своего герба он проверял личность Мечей. Но Сайнаара не знала точно, кого из себя представляли эти самые Ищейки. «Твою ж мать», — сердце отчаянно застучало за ребрами, а гневливая магма, что хранила молчание, подавленная и униженная, встрепенулась под кожей. Что-то пошло не так, что-то они готовили, раз прислали Мечей, ничего не сказав. И вариантов было несколько: либо Иерархи сами решили действовать решительно, либо брюнетку кто-то предал, рассказав Щитам о плане изгнания. — «И что мне делать, черт возьми?!» От паники дыхание сбилось, и Сайнаара приложила максимум усилий, чтобы не сжечь этот пост дотла, легким путем избавившись от проблем. Так делать было нельзя, ведь в скором времени Владыки попросту уничтожат ее город. Нельзя было давать им повод идти с открытой войной. В газетах события описывали иначе: действия Щитов отбеливались, в статьях красочно описывались подвиги благословенных слуг Света, с тяжелым сердцем подавляющих силы таинственного Зла. В сводках новостей не было ни слова о грабеже, побоях и ужасном обращении с мирным народом. Вот если бы кто-то осветил истину, может, обыватели в других городах сами подняли бы бунт? Но таких добровольцев не было. За спиной хрустнула ветка, кто-то тяжело вздохнул, и Хаан стремительно развернулась, попутно вытягивая в левой руке черное копье. Центральный алый рубин угрожающе блеснул в свете луны, и острие едва не коснулось лица до смерти перепуганной девушки. — Айта?! Какого хрена ты здесь забыла?! — истерично прошипела брюнетка, убирая древко в сторону. — Я-я хот-тела п-помочь, — задыхаясь, пропищала кузина, подняв руки вверх, и постаралась отдышаться, наблюдая за тем, как Хаан пригнулась, обратно спрятавшись за толстым деревом. — Вот ты зыркаешь, конечно, Сай… Я вообще не удивлена, что люди тебя боятся. — Пригнись и сиди тихо, — гневным шепотом скомандовала Сайнаара и копьем указала рядом с собой. Дождавшись, когда кузина ее послушает, она шумно выдохнула и поморщилась, заметив небольшое облако черного дыма, вырвавшееся изо рта. — Нахрена ты пришла?! — Не шипи на меня, Сай! — выругалась Айта и обиженно надула щеки. — Я не позволю тебе одной рисковать! Я тоже хочу!.. Ух ты, это Мечи там? Как в том романе про… — Это не книга! Не детектив, не постапокалипсис, не роман про принцесс или серийных убийц, Айта! — Хаан дернула сестру за плечо, заставив ту испуганно вздрогнуть, и задохнулась от злости и беспомощности. — Ты ничего не умеешь, ты не обучалась ни политике, ни боевым искусствам. Ты не можешь так просто взять и прийти на пост Щитов… — Как видишь, могу, — агрессивно выплюнула кузина. — Это не игра, — сквозь стиснутые зубы процедила Сайнаара. — Как ты не понимаешь?! — Понимаю я все, — голос дрогнул от подступивших слез, и грудная клетка нервно дернулась, пока девушка подавляла всхлип. — Просто… Мне так проще — относиться ко всему, как к приключению. О защитных механизмах слышала? Так вот, это они, — она опустила голову, испустив прерывистый выдох. — Мне страшно, Сай, а ты рискуешь, пока Щиты шныряют по домам… Я-я сегодня… Утром я слышала крики соседей. Тетя Юдзу так надрывалась, умоляя отпустить… Но ее просто избили, затолкали в повозку и увезли, — с дернувшегося узкого глаза сорвалась капля и упала на черный свитер. — Позволь мне быть рядом, пожалуйста. Я не хочу оставаться одна, Сай, пожалуйста… — Х-хорошо… Да, конечно, хорошо. Хаан растерялась, увидев сестру в таком уязвимом состоянии, и поспешила обнять ее за плечи. Черствая ладонь ласково провела по темным волосам, вместо того, чтобы ударить себя по лбу, и Сайнаара до боли закусила губу. Мускул над верхней губой дернулся и задрожал, напоминая о греховном начале брюнетки.

«Все, в чьих жилах течет кровь Хаан, остаются воителями и завоевателями со стальным стержнем внутри.»

Да, все Хаан оказались бойкими, как и говорила пожилая верховная Владычица, чьи дни закончились так вовремя. Но что же закипало в венах не простой Хаан, а прародительницы всей их нации? Что бурлило и билось об огненное сердце шестого греха? То была не простая ненависть, злость, агрессия алой чистой души, как у матушки Мичие. Первозданный Гнев все сложнее стало удерживать внутри, не давая собственной природе диким пламенем поглотить захватчиков. Она закрыла глаза, пока недалеко впереди проходили проверку Мечи, и представила, как их цветные доспехи плавятся, как крики тонут в вязкой магме и праведный смех разносится по выжженной долине. Представила в деталях, чтобы не делать этого. Представила, чтобы удовлетворить греховные потребности хотя бы в мечтах. Отчасти это помогло, пока кузина, съежившись, прижималась к груди Сайнаары. Помогло до тех пор, пока слева не сверкнул чей-то пурпурный щит. — Тишина… Выпустив Айту из объятий, Хаан вскинула копье и бросилась на Военного. Тупой наконечник ударил прямо меж удивленных глаз, проехался вверх, поддев поднятое забрало, и шлем слетел с русой головы. Щитовик приземлился на спину, затылком ударившись о кривой корень сухого дерева, и, казалось, потерял сознание. — Ва-ау, — выдохнула Айта и поежилась, заметив, что свет от факелов в лагере погас, а голоса отчего-то затихли. — А как ты это сделала?.. — Беги к Вану, — скомандовала Сайнаара, с чертыханием закидывая громадного пленного себе на спину. — Скажи ему, что я не приду завтра на тренировку, так как захватила заложника. Скажи ему, что я остановлюсь с пленным в шестом поместье заброшки, в подвале. Как только донесешь, возвращайся домой. Примерно после полудня все с тобой обсудим. — Но… Я тоже хочу… — Я не пренебрегаю тобой, Ай, — настояла Хаан. — Это часть плана. Доложи Вану и возвращайся в поместье. — А-а… А как ты протащишь его через забор?.. И у меня точно получится через весь Ветас Цивитас прошмыгнуть?.. Дважды… — Иди, — шикнула брюнетка и кивнула в сторону города. — Я даже не заметила, как ты проследила за мной, шпионка. И, видимо, ты ждала меня весь день где-то тут в кустах. Выдержка у тебя потрясающая, так что иди вперед… — Сайнаара глубоко вздохнула и удобнее подхватила ногу в пурпурных латах. — Этот хрен тяжелый, Ай, давай скорее. — Доложить и вернуться… Поняла. Положись на меня, Сай! — смущенная комплиментом кузина воодушевленно закивала и засеменила к забору, аккуратно огибая корни кривых деревьев. — Ай! — Чегось?! — Эту хрень забери, — прошипела Сайнаара, подбородком указывая на часть доспехов, отлетевшую в ходе короткой схватки. — Отдай Вану в качестве доказательств. — Ой, точно, — она присела на корточки, зацепилась штаниной черных брюк о сухую ветку и яростно откинула ее поднятым пурпурным шлемом. Напоследок топнув ногой по сучку, Айта широко улыбнулась, высвободившись из захвата, и скрылась во тьме ночи.

***

Тем же вечером.

— Они подозревают, Маир, — Хугин широкими шагами мерил комнату, в панике схватившись за макушку, пока сестра, опустив голову, сидела на краю двуспальной кровати, вцепившись ногтями в простынь. — Они… Мать криво смотрит. Я слишком настойчиво требовал ответов и… — Кажется, ты говорил, чтобы я была хитрее, но, как оказалось, хитрости не хватает тебе, — Уайт в холодной ярости сверкнула золотом глаз, пригвоздив брата к месту. — Хугин, они должны думать, что мы в ссоре. — Что мне делать, Маир?! — Оратор отчаянно всплеснул руками, его веки дрогнули, а рыжие пряди, выбившиеся из ровной прически, упали на лицо. — Я не знаю, как заставить их поверить… — Сбавь обороты, — настояла она, закусывая губу. Бледная ладонь дернулась, чтобы ударить по матрасу, но вовремя остановилась. — Ты сможешь узнать больше, если родители будут думать, что ты на их стороне и не поддерживаешь меня. — Я стараюсь! Я… Отец видел, как я выхожу из твоей комнаты. Они знают, что мы общаемся, что… Маир, я не знаю, что мне делать… — Придется еще поунижаться, — севшим голосом проговорила Уайт, словно этот план доставлял не простые неудобства, а шел против ее природы. — Ты меня прости заранее, но подыграй. — К-как подыграть? — Хугин опешил и нервным жестом смахнул волосы с глаз, закрывающие тому обзор. — Очень низко, подло и некрасиво. Девушка поднялась с кровати и подошла к зеркалу, чтобы проверить в порядке ли белое платье с вышитым солнцем на животе. Золотой полукруг восходил над тонкой линией моря, и острые лучи заканчивались на груди. Ненавистный герб семьи Белоснежных сверкал в темноте проклятой комнаты, освещенной лишь слабым отблеском чистой души ангелицы. Поправив высокий глухой ворот, больше похожий на часть мундира, Маир развернулась на невысоких каблуках и покорно вздохнула. — Мы с тобой поссоримся на их глазах, но так, чтобы это не выглядело игрой. Убьем несколько зайцев одной меткой интрижкой. — И как это устроить? — Хугин смутился и потерялся в догадках, но убийственный взгляд сестры внушил уверенность, что эта игра хорошим не закончится. — За это тоже прости.

*

— Хугин, остановись, прошу тебя! — испуганно прошипела Маир, тщетно пытаясь догнать брата. Письмо, старательно написанное, но так и не отправленное, измялось в его дрожащей руке, но походка осталась твердой. Он не обратил внимания на мольбу близняшки, не остановился и тогда, когда ее пальцы подцепили белоснежный пиджак и дернули назад. Резким движением вырвавшись из плена, Оратор с больным сердцем продолжил путь по коридору, освещенному лишь настенными канделябрами. Ему вдруг захотелось сорвать золотой прибор с мерзкого мрамора, ворваться в спальню родителей и разбить что-нибудь, возможно, лицо того же отца, но рыжий этого не сделал. К сожалению или счастью, он понимал важность этой сцены. Когда близнецы практически пробежали по залу отдыха, привлекая своим возмутительным поведением внимание прислуги, Маир что есть силы дернула брата за локоть, вынуждая остановиться. — Это слишком опрометчиво! — Хугин выплюнул это в перепуганное лицо сестры и покосился на служанку, виновато потупившую глаза. Парень нагнулся к девушке, понизил голос, чтобы никто их не услышал, и заметил, как женщина прекратила смахивать пыль и навострила уши. — Ты ставишь под угрозу всю нашу семью, Маир. — Ты не понимаешь, это очень важный ресурс… Мы должны держать их ближе, а не избавляться… — Я не позволю тебе проворачивать такое за спиной верховной, — озлобленно прошипел Оратор, потряхивая в сжатой руке конвертом. Алая печать с гербом семьи не выдержала и треснула. — Прошу тебя, давай не здесь это обсуждать, — умоляюще прошипела Маир и оглянулась, презрительно глядя на служанку. Та подпрыгнула от неожиданности и с тихим извинением поспешила покинуть зал. Они остались одни, но эта игра выйдет правдоподобной, если продолжится до конца. — Я действую в интересах семьи, но меня никто здесь не понимает. Даже слушать не хочет! Если ты отнесешь письмо Владычице, то она лишь сильнее перекроет мне кислород… — Вздор, — фыркнул Хугин и со вздохом развернулся, чтобы продолжить путь к родительской спальне. — Никто ничего тебе не перекрывает. Не неси чепуху. — Нет. Нет, послушай меня. Маир встала в проходе, отчаянно раскинув руки в стороны, и услышала стук ботинок по ту сторону двери. Ее поведение лишь взбесило Оратора, и тот дернулся вперед, в слепой ярости сверху вниз прожигая сестру золотом надломленных глаз. — Всем будет лучше, если род Хаан исчезнет, — процедил он, когда шорохи снаружи утихли. — Проблем с ними больше не… Звонкий хлопок отскочил от стен, когда ладонь девушки с широким размахом встретилась с лицом обескураженного Хугина одновременно с распахнувшейся дверью. — Что ты… Маир, т-ты… — растерянный Оратор схватился за горящую щеку, на которой ярко-алым заливался след, и побледнел, увидев кого-то лишнего за спиной сестры. — Верховная Владычица Уайт, Владыка Уайт. Девушка испуганно обернулась и склонила голову вслед за братом, согнувшимся пополам. Плотно зажмурившись, она стиснула челюсти и прерывисто вздохнула. Разъяренный отец, Раймонд, в ночной рубахе стоял позади инвалидной коляски верховной Урсулы. — Мисс Уайт, что здесь происходит? — с угрозой в низком голосе произнес якобы отец и прокатил коляску с мрачной женщиной в зал. — Объяснитесь. Маир смущенно моргнула и выпрямила спину. Сложив руки на животе, она прочистила горло, давая себе паузу, чтобы тщательнее обдумать ответ. — Низшие по рангу Оратор Уайт превысили свои полномочия, — твердо ответила девушка, даже не взглянув на брата. — Мистер Уайт, Ваши объяснения? — почему-то говорил только Раймонд, пока золотые прищуренные глаза беловолосой Урсулы колко блуждали по лицу дочери. — Мы нашли в их спальне противозаконное письмо, — Хугин протянул измятый конверт отцу, проигнорировав раздосадованный взгляд близняшки. — Оно предназначалось одной из отступниц, Защитнице Сайнааре Хаан. — Мы имеем право защитить нас, — осадила Маир, предупреждая следующий выпад Владыки. — Имеете, — раздался голос Урсулы, и та подалась вперед на коляске. Она была парализована ниже пояса, но это не мешало выглядеть устрашающе. — После нашего прочтения. — За неподобающее поведение и отсутствие манер Вы наказаны, мисс Уайт, — сквозь зубы поддержал отец и кивнул кому-то за спиной. В проходе показалась приставленная к семье Защитница, одна из рода Кортесов, видимо, тетя Шона. Хотя, быть может, двоюродная тетя. Она была невысока, лицо испещрено морщинами и шрамами, но фамильное сходство в виде темных кудрявых волос, зеленых глаз и смуглой кожи кричало о сравнительно близком родстве с одним знакомым болваном. Раймонд с нескрываемым презрением принял письмо из рук сына и сморщил ровный нос, глядя уже на дочь. — Защитница Кортес проводят Вас в спальню, где до утра Вам предстоит тщательно обдумать свое поведение. — Мы сами вызовем Вас на разговор, когда посчитаем нужным, мисс Уайт, — властно вынесла вердикт Урсула и коротким жестом приказала мужу вывезти ее из зала.

*

С тяжелым сердцем девушка прошла за женщиной в изумрудных доспехах, молясь не подорваться по пути в комнату. Кулаки яростно сжались, когда слуги вынесли из помещения все свечи, на окна поставили глухие деревянные задвижки, перекрывая даже лунный свет. Личная тюрьма для будущей верховной Владычицы, для седьмой из грехов, Гордыни, была почти готова. Маир едва не хмыкнула вслух, когда из спальни забрали даже поднос с фруктами, к которому она и без того не притронулась, будучи бессмертной. Едва удержалась, чтобы не закатить глаза, когда Защитница за ее спиной требовательно прокашлялась, безмолвно приказывая войти внутрь. Унижение за унижением, пытка, как для маленькой слабой девчонки. Раньше это работало, заставляло от ужаса сжаться, когда дверь темной комнаты запиралась снаружи, но сейчас вызывало лишь смех и ярость. Да, она убила этих чертовых зайцев. Добилась не только увиденной ссоры, убедившей хотя бы отца, но и диалога с родителями, до этого дня избегающими ее общества. Только вот какими жертвами эти зайцы были убиты… Сейчас даже сил не хватало, чтобы лучи чистой души осветили мрачную спальню.

«Ты ведь Гордыня.»

Да, Гордыня.

«Гордость не жмет?»

Еще как. Сжимало не только горло, но и само нутро. «Вынужденная мера» — так она твердила себе по утрам, просыпаясь в чертовом золоте и белом мраморе. Временная пытка, которая вот-вот закончится. Нет, не станет она никакой верховной, не возьмет на себя эту роль. Она с радостью позволит дальним родственникам рвать друг другу глотки за право взойти на сверкающий престол и с восторгом станет наблюдать за этим откуда-то сверху, быть может, с седьмого круга Ада. Маир никому не позволяла так к себе относиться, с первых минут разговора показывая место собеседника в ее жизни. Поэтому сейчас, когда белую голову прародительницы верховного рода облили грязью на глазах не только у брата, но и слуг, тугое платье на спине натянулось, и она вцепилась в спинку стула, отчаянно подавляя рвущиеся наружу горделивые крылья. Год в обществе Сайнаары дал о себе знать. Когда Маир столь долгое время провела в компании уважающей ее девушки, то отвыкла от подобного возмутительного обращения. Она могла бы призвать первородный Свет, стереть к ангелам память родителям и прислуге, а после — свой дом, Замок Иерархов, пост Щитов на окраине Ветас Цивитас. Чувствовала, что в силах испепелить полмира одной лишь вспышкой, лишить страну правящей верхушки, но не могла себе этого позволить. В этом случае человечество погрязнет в новой войне и точно не отмоется от крови, а Хугин… Он не простит ее за это. — Контроль, — одними губами прошептала Гордыня, сильнее сжимая дерево стула. — Кон…троль. Натяжение в спине нехотя ушло, пока она заставляла себя глубоко дышать, плотно зажмурив залитые жидким золотом глаза. Она ударила брата, хотя это не входило в их план. Точнее, в тот, который она ему озвучила. Если бы Хугин ожидал удара, то пощечина не выглядела бы естественно. Маир не поднимала на него руку до этого дня. До этого она и помыслить о подобном не могла, но сейчас… Сейчас все летело в бездну, разрушалось, и она отчаянно убеждала себя, что меры временны и вынужденны. Уговаривала себя, что этот путь даже если не легкий, но самый безобидный. Если идти этой дорогой из всех возможных, то пострадает минимальное количество людей. — Маир?.. Уайт вздрогнула и обернулась на звук. Она подбежала к кровати и, нащупав в потемках тумбочку, поспешила отодвинуть ее в сторону. Внизу в стене проходила вентиляция. Точнее, дыра в мраморе, закрытая квадратом золотой решетки, что разделяла ее гнетущую клетку от мирной комнаты брата. Только это небольшое окошко заставляло ее жить по ночам, когда в детстве провинившуюся девочку настигало незаслуженное наказание. Тяжело опустившись на пол, туда, где проникал слабый огонек от свечи, поставленной заботливым братом возле решетки, девушка подтянула колени к груди, наплевав на складки, образовавшиеся на дорогой юбке, и прислонилась виском к холодному камню. — Прости меня, — прошептала она в темноту. — Не извиняйся, я все понимаю, — она могла поклясться, что Оратор нахмурился и яростно взмахнул рукой. — Не надо, мне не больно. И это убедило родителей, так что никаких проблем. Я не в обиде. — Я не могла сказать… — Я знаю. — Если бы я сказала заранее… — Маир, — с нежностью прошептал брат. Его приглушенный голос будто стал ближе, как если бы Хугин нагнулся к окошку. — Я все понимаю… Ты плачешь? — Нет, я выше этого, ты же знаешь, — Уайт растерла непрошеные слезы по щекам и до боли закусила губу, стеклянными глазами всматриваясь в темноту перед собой. — Знаю, что ты врешь, — тихий смешок раздался за стеной. Что-то зашуршало, наверное, парень пытался принять более удобное положение. — Как ты? — Это так обидно, — по слогам прошептала Уайт, отчаянно смаргивая соленые капли с ресниц. — Им вечно все сходит с рук. Они всегда… Всегда остаются безнаказанными. — Хочешь, я подсуну им яд в завтрак? Асмодей научил меня… — Хугин, даже не думай об этом, — прошипела Маир, возмущенно глядя на решетку. — Сотри эту глупую идею из своей рыжей головы. — А что-о? — брат прыснул от смеха и тут же ухнул, ударившись чем-то о стену. — О, богиня, мое колено… — Осторожнее, пожалуйста. — Да-да, я знаю, — наверное, сейчас он виновато улыбнулся и пожал плечами. На какой-то почти что уютный миг воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском свечи, и Хугин тяжело вздохнул, что-то вспомнив. — Прости меня. Маир нахмурилась, переключаясь на комментарий брата. — За что? — пораженно спросила она. — За то… Меня они никогда так не наказывали… Точнее, отец-то наказывал, но не так сильно, сейчас вообще в покое оставил, а мать… Она не подавляла и не унижала меня, а тебе всегда доставалось просто так… — А ты за что извиняешься? — Уайт попыталась проморгаться, но после слез глаза будто пересохли, что совсем не помогло. — Это они виноваты, а не ты. — Просто… — Не надо извиняться просто так, Хугин, — настояла Маир и оперлась спиной о край кровати, устав долго находиться в согнутом положении. — Ты ни в чем не виноват, и я никогда не держала на тебя за это обид. — Хорошо, — приглушенно выдавил Оратор, и девушка услышала, как тот попытался незаметно шмыгнуть носом. — Хугин… — Сайнаара подарила мне трость, но я ее так и не применил, — гневно прошептал он и презрительно хмыкнул. — Я не хочу, чтобы это повторялось, Маир. Я не могу видеть, как они издеваются над тобой. Не могу больше… Это выше моих сил. Я привез ее собой, она тут, только руку протяни… — Не надо делать глупостей, — успокаивающе проговорила Уайт, напрягшись всем телом, и протянула ладонь к окошку. Бледный палец просунулся сквозь решетку, задев золотые прутья. — Пообещай мне, что мы вместе выберемся отсюда, при этом никого не убив из семьи твоими ядами или шпагой. Пообещай, что не станешь делать того, о чем потом будешь жалеть. — Клятва на мизинцах? Как в детстве? — Хугин хрипло рассмеялся, попутно рукавом растирая по щекам слезы. — Клятва на мизинцах нерушима, — Маир нервно пожала плечами, пряча дрожь в голосе за шуршанием платья. — Думала, ты в курсе. — Ну-у, я не уверен, что все останутся в живых… — Только не твоими руками, не моими, не Сайнаары и не Шона, — настояла Маир, призывно ударив пальцем по пруту. — Пообещай. Грустная улыбка тронула алые губы, когда мизинец брата крепко сжал ее. — Обещаю. — Вот и отлично, — белая голова устало запрокинулась, опираясь о матрас. Сил уже не осталось, и веки слипались, утягивая в тяжелый сон. — Ты… не рыдаешь полночи, — облегченно просмеялся Оратор, убирая руку. — Больше не боишься темноты? — Почти нет.

***

Дьявольская сущность помогла, пока Сайнаара уходила от поста Иерархата. Щитовик оказался не просто тяжелым, но еще и смердящим дешевым алкоголем. Спиртом несло за километр, что сразу отбило любой боевой настрой. Но план, придуманный на коленке, до́лжно исполнить. Когда брюнетка отошла достаточно глубоко в лес, она привалила Военного к дереву и оглянулась по сторонам. По ее подсчетам, Айта уже должна была дойти до Вана, потенциального предателя, сдавшего ее Щитам. Если догадки верны, утром в поместье Хаан заявятся с проверкой. Ее призовут к ответу и проверят шестой дом, чтобы освободить пленного, а саму Сайнаару схватят, чтобы предать суду. Только они ничего не найдут, а за ложный донос повяжут уже того, кто ее в итоге сдал. Покрутив в правой руке герб с изображением золотого щита, Хаан глубоко вздохнула, сверху вниз глядя на вояку, и скривилась, когда в нос снова ударил треклятый спирт. Русая голова грузного мужика дернулась, и брюнетка моментально напряглась, вынимая из кармана брюк уже свой значок, со скрещенными копьями. — Тишина, — прокляла она на тот случай, если недальновидный Щит вздумает кричать. Опухшие от алкоголя глаза открылись как-то невпопад, рассеянный взгляд стал более осмысленным, когда мужик увидел перед собой очертания странной накачанной девушки, чей грозный вид внушил бы трепет, если бы не похмелье. — К…то-о… — Далеко ты от лагеря отошел, — прорычала Сайнаара, презрительно пнув пурпурную ногу. — Зачем прислали Мечей? — Че-го-о… — Ты у нас умственно отсталый?! — крикнула брюнетка, с лавой в глазах вытягивая в левой руке копье. Острый наконечник уперся в пухлую, нелепыми пятнами покрасневшую щеку, заставив вонючего мужика дернуться от холода дьявольской стали. — Вопрос, кажется, понятный. — П-постой, под-дожди, — дыхание Военного сбилось, когда осознание происходящего пришло к нему. Голова дернулась в сторону, пока пьянчуга пытался оглянуться и понять, где находится, но по ошибке напоролся на приставленное лезвие. Опьянение как рукой сняло, когда копье царапнуло щеку, и Сайнаара с презрением вздохнула, созерцая невероятную глупость пленного. — Класс, мне даже делать ничего не надо, — с издевкой растягивая гласные, проговорила Хаан и опустилась на корточки, но древко от лица не убрала. — Зачем прислали Мечей? Отвечай на вопрос! — Ты… — Щитовик, оказавшись на одном уровне с ее разъяренным лицом, округлил заплывшие глаза и открыл рот. — Мне надо к… Кхм, то есть… За мной придут. Они будут искать меня… Брюнетка смутилась, услышав совершенно бессвязный поток предложений, и проморгалась. — Даже если память стирать я не умею, то стоит допоить тебя твоей же сраной алкашкой, так ты сразу все забудешь. Круглая голова задергалась, отчаянно отрицая предложение девушки, на невысоком лбу выступила крупная испарина, а подбородок, точнее, второй подбородок, испуганно затрясся. — Не надо!.. Не надо, прошу, не делай этого, — кажется, до мужика начало что-то доходить. Старательно вглядываясь в черты лица брюнетки, он нахмурился, мелкая русая бровь дернулась, и Щитовик радостно выдохнул перегаром прямо в сморщенный от презрения нос. — Ты… Вы Хаан? Вы Сайнаара Хаан? То, как он резко перешел на уважительный тон, заставило напрячься. Подозрительно сощурившись, девушка отступила на пару сантиметров, и хватка копья лишь слегка ослабла. — Допустим, — по слогам прорычала она, яростно всматриваясь в голубые глаза Военного. — А что? Ты меня искал? — С-славный Феникс восстанет из пепла, — шепотом и с придыханием ответил счастливый Щитовик. — Во-от же черт! — Сайнаара выпрямилась, отчаянно топнув, и опустила копье. Громко цокнув языком, она пустыми глазами уставилась на полуголые кроны деревьев. — И почему приперлись в итоге такие лохи?! — Э-э, я не совсем… Так Вы… Вы не госпожа Хаан? Карие зрачки гневной магмой вспыхнули во тьме от наглости вопроса. — Да расправит он крылья под знаменем Оных, — выплюнула брюнетка и махнула древком в сторону лагеря. — Ты один из Оных? И ты бухаешь на посту?! Ты сейчас, черт возьми, серьезно?! — Я… Я… Госпожа Маир дала указания, — начал оправдываться Военный и подался вперед. Кровь на его щеке стекала за ворот доспеха, но не сильно, а значит, рана не была серьезной. — Она писала госпоже Смит, что нужно выделить бойцов и сделать все скрытно… Вот я и… Я хотел проникнуть в шатер Защитника Хаммер, напился, чтобы прикинуться пьяным, если вдруг меня заметят… Думал, найду отчеты по обыску, расписание патрулей… Может, хоть какую-нибудь лазейку. — И как? — фыркнула Хаан. — Нашел? — Д-да, я успел до того… Как раз возвращался, думал грохнуться в кусты, мол, так сильно выпил, чтобы на меня не косились… Сайнаара пожевала губу, сосредоточенно глядя на немощного сектанта, и смягчилась. — Ладно, — она плюхнулась рядом на землю, наплевав ни чистоту одежды, и уныло смахнула с лица челку. — Может, ты не так уж бесполезен. Рассказывай, что узнал. — Да-да-да, конечно, госпожа.

*

— Значит, доносчик остался анонимным, — она почти схватилась за голову, гадая, кто это может быть. Среди простого народа на нее смотрели криво, как на посыльную злых Уайтов, значит, это мог быть кто угодно. — Знаю только, что своей наводкой он заработал иммунитет себе и своей семье, — Щитовик вынул из-за ворота доспеха пропитанные потом и каким-то салом листы и разложил у ног брюнетки. — Это расписание патрулей. Среди Мечей есть еще парочка наших, они могут помочь, — толстый палец указал на несколько незнакомых имен, и Сайнаара глубоко вздохнула, переваривая информацию. — В этот промежуток можно будет вынести ценные вещи из уцелевших домов и перенести в разграбленные, пока Иерархат не пришел туда с проверкой. Таким образом налет можно будет пережить с минимальными потерями. — Это слишком опасно, — фыркнула брюнетка, пробежавшись глазами по уже другому списку. — Здесь перечислены еще непроверенные улицы? — Именно, да. — Хорошо, — она уверенно кивнула и с тяжелым сердцем поднялась на ноги. — Не так уж и много их осталось… Перетащим в подвал, это в сарае на окраине заброшенной улицы. Оны знают скрывающие проклятия? — Оны знают практически все, — гордо улыбнулся Щитовик, расправив плечи. — Это не поместье. Сарай никому не принадлежит, поэтому в него если и сунутся, то в последнюю очередь, — командным тоном продолжила она. — Если Оны смогут наложить на подвал скрывающие чары, то это отлично. — Смо-ожем, госпожа Хаан, — сектант воодушевился, с пыхтением и спертой одышкой поднялся на ноги и упер руки в пурпурных латах о бока. — Только это сложные проклятия, они отбирают много сил, поэтому нас хватит только на подвал. — Вы настолько слабые? — не на шутку удивилась Сайнаара. — Мы хранители тайн Ночи, а не талантливые маги, — он виновато покосился в сторону лагеря Иерархата. — Среди нас есть сильные, но и тех не хватит, чтобы покрыть весь город… Даже на улицу с натяжкой. — Ладно, придумаю что-нибудь, — отмахнулась Хаан и двинулась в сторону глухой стены. — Но… — М-м? — Быть может, если Вы будете в наших рядах?.. — Щитовик замялся, когда Сайнаара уныло обернулась. — Шестая из грехов, первозданный Гнев, сможет больше нас. Шею с поясницей засаднило от одной лишь мысли об обширном использовании магии чистой души. Ей не доставляло больших усилий проклясть Тишиной и Защитой комнату или небольшой участок леса, но что до города… В этом она сильно сомневалась, но с поддерживающей улыбкой кивнула Щитовику. — Говорю же, придумаю что-нибудь. Вряд ли придется покрывать всю улицу… Достаточно будет тщательно скрыть наш подвал. Всеми способами, — развернувшись, она сжала в ладони копье до размеров герба. Белки уставших глаз замерцали тягучей магмой. — Пусть гул вернется в бренный мир… А ты… Э-э, как тебя там? — Ник, — осклабился Военный, подбирая с земли бумажки. — Николас Войцеховски, но можно просто Ник. — Вой…це…ховски? — задыхаясь от хриплого смеха, выдавила Хаан. — Хрен выговоришь. — Знаете, госпожа, Ваше имя тоже сложноватое, — круглый вояка затрясся от смущенного хохота, отчего все его тело вместе с латами запрыгало в такт. — Вы же Сайнаара, а не Сайнара… Ваше «а» надо тянуть, а это получается не сразу. — Пф, ты первый, кто жалуется на мое имя, — возмутилась брюнетка, но вскоре поморщилась и направилась в сторону города. — Бывай, Войцеховски! И это… Я тебя вроде как захватила в заложники, и Щиты будут тебя искать… Поваляйся в кустах до обеда, будто от пьянки отходишь… на всякий случай. — Будет сделано, Великая госпожа Гнев, — Щитовик глубоко поклонился, сложив руки на животе в перевернутый треугольник, но Хаан уже не видела этого жеста. — Ваша Тьма и есть мироздание.

*

Следующее утро началось в спешке. Как и ожидалось, Щиты с Мечами показались у ворот практически с первыми лучами солнца. Остатки ночи Сайнаара потратила, чтобы вместе со знающей дело Хотару спрятать ценные вещи или то, что отдаленно могло напомнить об отступничестве. Мичие заметила мелкие нарушения в порядке, когда проснулась от раннего звонка в центральную дверь, но не отругала. Видимо, не догадалась. — Сайнаара, — матушка одернула замученную дочь в коридоре, не спеша открывать нежданным Военным. — Это ты убрала тома о родословной из библиотеки и фамильные реликвии из выставочной комнаты? Из нашей спальни пропал портрет первого верховного Владыки Хаан. — Ну, допустим, — огрызнулась брюнетка, не желая продолжать с женщиной диалог, и переглянулась с призрачной Хотару, которая оперлась локтями о перила и с подозрением осматривала округу на случай малейшего упущения. — А что? — Как ты узнала об обыске? — Мичие почти в мольбе дернула девушку за рукав плотной черной кофты, заставив взглянуть на себя. — Тебя кто-то предупредил. Это была… она? Многозначительный колкий взгляд узких карих глаз охладил пыл. Настрой брюнетки игнорировать мать до конца каникул испарился так же быстро, как и возник. Блефовать она не умела, но сейчас хотела как-то отблагодарить Маир за помощь, реабилитировав ее имя хотя бы в глазах Мичие. — Да, — не дрогнув, ответила Хаан и вырвала руку. — Запускай их внутрь. Пусть рыщут. Поддержка тайной ангелицы была намного больше, чем какое-то мелкое предупреждение о приходе Иерархата, но для матери этого оказалось достаточно. Наверное, она сделала какие-то выводы, оставшиеся для дочери загадкой, ее взгляд смягчился, а ресницы растерянно дрогнули. Мичие явно не ожидала подобной помощи и через смущение открыла дверь, пуская отряд Военных внутрь поместья. Сложив руки за спиной, Сайнаара отошла к стене, покорно ожидая конца проверки. Сердце отбивало ровный бойкий ритм, почти в такт громыхающим шагам от бесконечных лат. Она смотрела куда-то перед собой, не обращая внимания на Щитов, вставших на выходе на тот случай, если кто-то посмеет сбежать. Внимание привлек лишь свисток Ищейки, чей звук странными помехами отскочил от стен. Видимо, их артефакты могли находить что-то противозаконное… Хотя, судя по тому, что радужки серых глаз Ищейки загорались и потухали, пока он дул в эту вещицу, склонившись над предметами по отдельности, говорило о том, что их магия была похожа на чары Асмодея. К заклинателю в голову, как и к Похоти, приходило знание о вещи, к которой применялись чары герба. Только вот старый зельевар не нуждался в лишних побрякушках и мог проникать даже в сознание живого существа, тогда как прислужники Пандоры были сильно ограничены в использовании свистка. Обыск проходил особенно тщательно, проверялся каждый ящик, со скрипом отодвигалась мебель, и откуда-то из глубины гостиной испуганно ухнула кухарка, когда с помощью магии Мечей в сторону съехал обеденный стол. Это было неприятно, но не смертельно. Щиты не рвали подушки, не вытряхивали обивку диванов и кресел, как поступали с остальными домами. Значит, даже после наводки предателя защита, подаренная именем Маир, не рухнула. «Ты проверила поместье Игараси?» — Да, малявка, — Хотару не сдвинулась с лестницы, когда сквозь нее прошла Мечница, присоединяясь к проверке на втором этаже. — Там чисто. Была пара цацок, но я их закопала. «Закопала?!» — мысленно возмутилась Хаан. — Угу, под статуей кицунэ, — хищно оскалилась Владычица. — На заднем дворе. «Не слишком умно.» — Мне проверить обстановку там? «Вперед и с песней, бабуля.» — Не зазнавайся, малявка, — огрызнулась женщина, прежде чем испариться в клубах черного дыма. — Скоро вернусь. — Пройдемте на второй этаж, — один из Щитов подошел к Мичие и головой указал им с Сайнаарой в сторону лестницы. Хаан не знала, зачем ей нужно было присутствовать при обыске лично, но послушалась приказа. С непроницаемым лицом остановившись у перил, она через открытую дверь безмятежно наблюдала за тем, как Мечи передвигают мебель в ее спальне, как на кровать вытряхивают сумки и содержимое шкафа. «Нет, идиоты, ни одного письма вы не найдете» — этой ночью она спрятала и первое послание от Маир, пришедшее на Рождество сестер-интриганок. Все-таки она была слишком сентиментальной и не смогла себя заставить сжечь его. Когда же Ищейка дошел до заветной кровати, пересохшие губы брюнетки тронула усмешка. Один из проверяющих заметил ее жест и приказал Мечнице убрать мебель к стене. Но от этого улыбка стала только шире. Воспоминания шпионской ночи приятной огненной волной прокатились по телу. «— Малявка, убирай свою развалюху. Запихнем барахло под нее, — скомандовала Хотару, махнув рукой на кучу фамильных реликвий. — Ты спятила?! Серьезно решила запихнуть всю эту груду под… под кровать?! — к этому моменту Сайнаара устала проверять дом и задохнулась от потрясения, когда Владычица закатила глаза и гортанно зарычала. — Ты недооцениваешь мой тайник, малявка! Это грубо, — промурлыкала женщина, двумя пальцами прочертив герб Анафемы в воздухе, и матрас покорно съехал, открывая вид на выжженный перевернутый треугольник под ним. — За двести лет никто из твоей семьи его не нашел. Как думаешь, почему? Они не видели его, не чувствовали, обходили стороной, потому что старушка Хотару прокляла комнату на славу. Не думала, почему эта спальня осталась единственной, что не пострадала от бомбежки Владык в войну?! Сейчас это самое надежное место в городишке, — лукавая улыбка расплылась на хитром лице прародительницы. — А еще тайник очень глубокий. Хлам поместится.» — Тут пусто, — разочарованно буркнул Ищейка, подув в бесполезный свисток над чистым деревянным полом, на котором и намека на треугольники не оказалось. — А что они собирались там найти? — удивленно и оскорбленно прошептала Мичие, нагнувшись к уху дочери. — Кровать глухая, без ножек, упирается прямо в пол. Туда даже муха не пролезет. — Не знаю, — непринужденно пожала плечами Сайнаара, подхватив тон матери. — Наверное, это их обязанность. — Да, думаем, ты права, — задумчиво протянула женщина и разогнулась, когда отряд покинул оставшиеся спальни. — В Вашем поместье не было найдено ничего противозаконного… Что удивительно, — с явным пренебрежением бросил Щитовик, попутно записывая итоги в блокнот. — На этом мы откланяемся. — Ваш Свет будет литься вечно, — Мичие поспешила поклониться Военному, но не глубоко, потому что находилась почти на одной ранговой ступени с ним. Сайнаара даже не взглянула в его сторону, полуприкрыв уставшие веки. — Воспитание у Вашей дочери, миссис Хаан, страдает, — презрительно процедил Щитовик. — Мы выше Вас, Щи-ит… м-м, как Вас там?.. — брюнетка поморщилась, пытаясь найти хоть намек на имя идиота, и выпрямилась, скептично глядя тому в глаза. — Не пристало Военному указывать Защитнице. — Вы не окончили свое обучение… — Мы присягнули Владычице Уайт, — напомнила Сайнаара, наклонившись вперед. — Мы уже полноправные Защитница Хаан. Так что… почему мы до сих пор не видим у Вас должных манер? — Ваш Свет будет литься вечно, — сквозь зубы выдавил Щитовик и, развернувшись на пятках, грозной походкой поспешил покинуть проклятое поместье. — Сайнаара? — полушепотом возмутилась Мичие. — Что это было?! — Обмен опытом, — брюнетка пожала плечами и виновато улыбнулась. — Обмен?.. Но с кем? — С одной очень властной женщиной, — траурно гоготнула она и мягко похлопала ее по руке. — Проводи гостей, мам. А мне надо убраться… Ну и бардак они развели!

***

Маир глубоко вздохнула, осматривая свою спальню. Утром, когда солнце встало, но так и не пробилось сквозь глухие ставни со всех сторон запертой комнаты, она провела тщательную уборку, бесследно испепелив почти все заметки о грядущем приеме. Это не было обязательным, но рисковать девушка лишний раз не любила. Тем более, когда создательницей ее чистой души была богиня самого Пространства, то магия первородного Света открывала новые горизонты. Сейчас же, когда слуги изволили открыть окна и вернули в комнату свечи, солнце уже клонилось к закату, а мерзкая матушка еще не позвала на аудиенцию. Это заставляло напрячься и в сотый раз проверить оставшиеся записи на тот случай, если Уайт что-то упустила и не уничтожила. Уже завтра Хара должен был прилететь к Сайнааре, а еще через пару дней — вернуться к Маир с ответом. Томительное ожидание стало невыносимым. Она не знала, что происходило в забытом древнем городке, Оны молчали, и Уайт не ведала, услышали ли они ее призыв. Она не могла выйти к Шону и попросить того написать письмо для брюнетки, ведь его семья тоже находилась под наблюдением Белоснежных. Ни для кого не было секретом, что несчастная юная Владычица Уайт вместе с наивным и добрым Защитником Кортесом повелись на сказки отступницы Хаан. Также она была уверена, что детали переписки Хугина и Шона известны родителям. Они не позволили бы им спокойно держать связь, не проверив. — Почему они все еще не позвали меня? — вслух процедила Маир, в отчаянии схватившись за висок. Ком подступал к горлу как было всякий раз, когда интуиция кричала об опасности. Ссора была небольшой, переданное отцу письмо — безобидным. Примерно в полдень с ней должны были провести воспитательную беседу, а сейчас время перевалило за шесть часов. Вариантов в беловолосой голове крутилось несколько, и каждый был хуже предыдущего. Но самый вероятный — в городе Сайнаары что-то пошло не по плану, что-то сорвалось, поэтому Урсула оттягивала разговор. В спальню вошли без стука. Беспардонно ворвались, и Маир еле удержалась, чтобы не кинуть в треклятое хамло книгой. Одной из тех, что лежали перед ней на столе и просились сломать кому-нибудь нос. Но то оказалась уже знакомая Защитница Кортес. Серебряное древко копья ударилось о мраморный пол, и Уайт подавила очередное хмыканье. — Вас ожидают верховная Владычица Уайт, — торжественно возвестила женщина, высоко задрав голову. От подобных движений, надгубные морщины на лице дернулись, и белесый шрам, проходящий от скулы до подбородка, опасно смялся во время разговора. — Ну, неужели, — шипяще протянула Маир и стремительно покинула комнату.

*

Рабочий кабинет матери, который Урсула практически не покидала после рождения детей, выглядел более оскорбительно, чем собственная спальня. Та коляска, на которой восседала Владычица, больше была похожа на дубовый трон, но на массивных резных колесах. Алые шторы на двустворчатых окнах и бело-золотые колонны коринфского ордера по периметру зала не выделялись из общего интерьера мраморного поместья размером с дворец. Но вот портреты… Помимо прошлых Владык над головой статной Урсулы — как неожиданно — висела сама Урсула. Угрюмая, холодная, властная, не обделенная яркими фамильными чертами Белоснежных Уайтов. А напротив ее до омерзения громадного стола, на стене, прямо над входом в кабинет находилось улыбчивое лицо ненаглядного Хугина, любимца верховной Ханжи. Так как она никого лишнего к себе не пускала и не появлялась в людях с тех пор, как родила близнецов, то могла позволить отсутствие портрета ненавистной дочери. Почему же именно ненавистной? Маир подозревала, но не знала наверняка, поэтому предпочитала не торопиться с выводами, не получив доказательств. — Ваш Свет будет литься вечно, — поздоровалась девушка легким кивком. — Присядьте, — прохладно приказала Урсула, махнув правой рукой, увешанной кольцами и браслетами. Маир послушалась и в гнетущем молчании опустилась на стул для посетителей. Тот уже почти девятнадцать лет, как она себя помнит, казался новым, будто на нем никто не сидел, пожалуй, кроме нее самой, когда за особенно сильные проступки на разговор вызывала мать, а не суровый отец. — Мы прочли Ваше… письмо. Также одна из наших служанок поведала детали Вашего инцидента с мистером Уайтом, и мы пришли к выводу, что намерения у Вас благие… Вам кажется, что Вы действуете в наших интересах, — Владычица провела языком по нижней губе, за невоспитанным жестом скрывая неприязнь, и перевела тяжелые, цвета темного золота глаза на все еще дочь. — Поначалу мы думали, что Ваша идея укрепления союза между Уайтами и Хаан имеет место на существование. — Поначалу? — на удивление спокойно переспросила Маир. Только вот зря. Острые черты длинного лица стали еще острее, ожесточились, и наружу будто проступили до этого едва заметные морщины вокруг глаз, между бровей и около полных губ, напоминая девушке о возрасте матери. — Не перебивайте. Это моветон, непростительный для потенциальной верховной Владычицы, — тон женщины стал ледяным, замораживая помещение. Только Маир думала о другом, о лишнем. Не о том, как мать свирепо прожигает взглядом, а как побороть желание прервать нелепый диалог. За год в высшей школе она отвыкла от множественного числа, и сейчас оно больно резало ее утонченный слух. — Приносим наши извинения, — один из уроков, усвоенных после встречи с Сибиллой, выгравировался в памяти, как молотом по камню: Владычица не просит. Извинения она может великодушно принести, но попросить — никогда. С легкой вежливой улыбкой Маир склонила голову в поклоне и заметила, как мать недовольно сжала кулак. — Мы продолжим, — ее глаза перевелись за спину девушки, и та могла голову на отсечение отдать, что Урсула смотрит на портрет сына в поисках поддержки. — Ввиду событий минувшего дня мы не можем позволить роду Хаан приблизиться к правящей династии Уайтов. Сердце Маир рухнуло в пятки. Тот ком в горле встрял не просто так. Что-то случилось. Что-то сломалось. Подавив желание впиться острыми ногтями в ладонь, девушка заинтересованно посмотрела на мать, терпеливо ожидая подробностей. — За последние три дня поступило два доноса на Защитницу Хаан с обвинениями в отступничестве, — если бы Урсула показала хоть долю эмоций, то ликовала бы сейчас. «Контроль.» — И даже если после тщательного обыска обоих поместий Хаан ничего противозаконного найдено не было, мы не можем рисковать репутацией и положением нашей семьи, — осадила Владычица, словно Маир ей возражала, а не хранила покорное молчание, застыв каменным изваянием. Женщина же заметно расслабилась, увидев слабину дочери. Расслабилась, глядя на чертов портрет сына. — Пост Иерархата не покинет Ветас Цивитас после проверки всех зданий. Мы решили укрепить наши позиции и взять потомков предателей под личный контроль. Как показала практика, за двести лет изоляции они нисколько не поменялись. — Можем ли мы, — Маир запнулась, теряясь в хаотичном потоке мыслей. — Можем ли мы рассчитывать, что проверки оставят семью Хаан?.. — Мы полагаем, — громко перебила Урсула и подалась вперед, локтями опираясь о столешницу, — что Вы отнесетесь с пониманием, невзирая на личные привязанности к оскверненной семье. За двести лет изгнания Хаан остались ненадежными и убийственными, как и остальные жители Ветас Цивитас. Этот союз невозможен. Вы — следующая верховная, мисс Уайт, и мы рассчитываем, что Ваше правление выйдет в интересах нашего рода. «Сайнаара, черт возьми, что у тебя происходит?!» — Надеемся, что Вы, дочь наша, пойдете по стопам предков и поддержите Милостивую Матерь Пандору в войне против грязных отступников. «Контроль, мать твою.» — Разумеется, — также вежливо улыбнулась Маир, не разрывая зрительный контакт с внимательными глазами матери. — Вы можете на нас положиться. — Мы рады, — Урсула сложила руки на животе, самодовольно откинувшись на спинку кресла. — Можете идти. — Ваш Свет будет литься вечно, — каким-то странным отстраненным голосом проговорила девушка и поднялась с места. Ноги сами несли к выходу. Надо было подумать, взять передышку, себя в руки и подавить рвущиеся крылья. Когда Владычица вновь заговорила, заставив замереть в дверях, Маир поблагодарила себя за то, что стоит к ней спиной, и мать не видит залитые жгучим золотом белки глаз. — Также на традиционном приеме мы познакомим Вас с потенциальным женихом, — полные губы Урсулы тронула надменная улыбка, когда Гордыня резко повернула к ней голову. — Вы обязаны продолжить род, мисс Уайт. Надеемся, Вы понимаете. — Разве наш брат, Оратор Уайт, не годится для продолжения рода? — она и не надеялась услышать другой ответ, но хотела лишний раз проверить, убедиться в больной привязанности матери к одному близнецу. — У нашего сына другая роль, — властно и как-то слишком агрессивно закончила Урсула, рассеивая остатки сомнений. — Время позднее, мисс Уайт. «Иди. В. Комнату», — с шумным вздохом она вышла в коридор, но дверью так и не хлопнула. — «Тебе надо подумать, а не ломать поместье.» Сердце, которое остановилось в ходе разговора, порывалось забиться вновь, разорваться в клочья, белыми лучами стирая мрамор лестницы с глаз, но она не позволила и этому случиться, в одиночестве продолжая путь по обширному дворцу. То, как мать смотрела на нее: с презрением, холодной неприязнью, словно одно лишь существование девушки клеймило величественную Урсулу. И совершенно иначе она глядела на второго близнеца, на сына, будто на рыжей макушке Хугина свет клином сошелся при рождении.

«Надеемся, что Вы поддержите Милостивую Матерь Пандору.»

Как же смешно звучали эти мерзкие слова из гнилого рта слепой смертной. Если бы Урсула знала, с кем говорит. Если бы она знала, кто стоит перед ней, и кому она смеет давать указания, нагло вздумав распоряжаться бессмертной жизнью, то после тяжкого осознания не посмела бы вновь открыть рот. Туфли Маир не любила, но ей запрещали носить удобную обувь на низкой платформе. Также она предпочитала костюмы, а для платьев должен быть особый настрой, но здесь ее никто не спрашивал. За этот год она отрастила себе не толстую кожу, а каменный покров, поэтому агрессию на вторжение в личное пространство оказалось сложно сдерживать. Сайнаара многому ее научила. В том числе — что гнев бывает праведным и в нем нет ничего преступного. Что с ущемленной гордостью, тем более с Ее гордостью, рано или поздно пришлось бы считаться. — Мисс Уайт. Укоризненный тон в надломленном от старости голосе вынудил остановиться у выхода из очередного зала. — Владыка, — Маир поклонилась своему деду, Идрису Уайту, но почему-то его акулье лицо заткнуть не захотелось. Да, это он позволил Сайнааре принести убийственную для нее клятву, но сейчас старик был самым безобидным из старших Белоснежных. — Как идут дела у Вашего брата? — с хитрым прищуром спросил Идрис, рассевшись в белом кресле, заставив Маир в которой раз задуматься, какого черта всех в этой сраной семейке интересует Хугин. — Полагаем, Вам стоит поинтересоваться у них, — с вежливой улыбкой ответила девушка, сложив руки на животе. Нет, она не клюнет на эту наживку. — Мы не общаемся с ними. — Ваш резкий характер, мисс Уайт, мы помним, — дед постучал морщинистым пальцем по подбородку, глядя куда-то мимо нее. — Когда мы с Иерархами пришли с визитом… Кажется, то было порченое копье мисс Хаан? — Все верно, — не за тем она пришла. «Разговор о копье?.. Лучше вспомни, старый идиот, как позволил ей присягнуть Уайтам.» — Мы тогда много любопытного увидели, — мелкие акульи глаза цвета блеклого золота испытующе всматривались в нечитаемое лицо девушки. — В том числе и то, как стойко держались Ваш брат, как они переживали за Вашу корону… — Идрис глубоко вздохнул. — Верховная были правы. У Оратора Уайта поистине ангельский характер. Это было не унижение, как сначала показалось. Нет, не оно… Предупреждение. Ее смутил взгляд старика. Слишком осмысленный, будто он мог знать больше нее самой и всячески это демонстрировал… Даже рассказывал. — Бедные Урсула, — Идрис вернул внимание камину и жестом приказал своему смуглому Защитнику, видимо, это был один из отцов Шона, слушать и присоединиться к диалогу. — Наша дочь столько настрадались… — Да, Владыка, — громогласным басом подтвердил, кажется, Мартин. Сходство с крысенышем было налицо. — Каких-то девятнадцать тому лет назад они ходили, — старик нахмурился, глядя в пол прямо перед собой, и взмахнул пальцем, указывая на Маир, будто пытался ее пристыдить. — Но рождение близнецов сломало их, покалечило. Точнее… Ваше рождение, мисс Уайт. Вы были вторыми и нанесли тот удар. Вот и доказательство. Картина сложилась почти до конца. Идрис развернулся к ней спиной и продолжил вести светскую беседу со своим Защитником, напрочь забыв о внучке. Маир застыла, как вкопанная, у двери, осознав, почему мать с отцом все эти годы ненавидели ее. Дочь своим появлением оставила ее калекой, что даже высшие Ораторы не смогли излечить раны. Видимо, из-за этого Урсула закрылась от мира, перестала принимать у себя кого-то и тихо ненавидела дочь почти девятнадцать чертовых лет. На ватных ногах пройдя остатки коридора, Уайт вошла в снова темную спальню. Злость новой волной встрепенулась в груди, оживляя окаменелое сердце, едва замок от двери за спиной щелкнул. — Ти-ши-на, — сквозь зубы прошептала Маир, окончательно теряя самообладание. Хотелось закричать, но звук застрял в горле. Разбить уже хоть что-нибудь, но рука не поднялась. Зря она тешила себя иллюзиями, что все могло получиться. Урсула ненавидела Маир с рождения, поэтому радужный план по спасению Сайнаары изначально был провален. Даже если бы в Ветас Цивитас все шло гладко, идеально ровно, как и любит сияющая Матерь Дня, эта дрянь не позволила бы им выйти сухими из воды. Бледная рука наугад подхватила одну из книг, бумажную драгоценность, которыми Уайт дорожила сильнее остальных подарков. Ведь книги, в отличие от богатых украшений, несли в себе истинную власть — знания. «Основы дворцового этикета. Том пятый» прилетел точно в стену, где висел портрет давящей гнусную лыбу Владычицы Урсулы. Золотая рама с треском упала, углом влетев в тумбочку, и полотно с отчаянным грохотом брякнулось на пол. И хоть бы мускул дрогнул. С холодным презрением, с той надменностью, присущей каждому в семье, Маир медленно прошла к холсту, заметив лишний узкий листок, вывалившийся из страниц. Любопытство одержало верх над обидой, и она поднесла измятую записку к окну, чтобы в лунном свете различить слова. Краска окончательно спала с ее лица, пока золотые глаза неверяще блуждали по одной лишь строчке, написанной смутно знакомым почерком.

«Она поставила не на того близнеца.»

Картина сложилась, и теперь греховный пазл до конца собран. Прерывисто вздохнув, Маир выхватила из шкафа первый попавшийся пиджак и почти выбежала из спальни, надеясь поймать Урсулу до того, как та отправится спать.

«У Оратора Уайта поистине ангельский характер.»

Хитрый старик. Слишком хитрый для опрометчивых Белоснежных. Он тоже знал. Мрачные мысли крутились в белой голове, но прервались, когда вход в кабинет преградила Защитница Кортес, собой и копьем закрывая дорогу. — Мисс Уайт, по какому вопросу… — Владычица Уайт, — мелодичным голосом осадила девушка, делая шаг вперед. — По какому вопросу мы пришли к верховной — не Вашего ума дело. Знайте свое место и уйдите с дороги. Изумрудные латы громыхнули, когда Защитница стушевалась, не зная, как реагировать на выпад младшей Белоснежной. — Кажется, у Вас проблемы со слухом, — без тени улыбки предположила Маир и сделала еще один, совсем небольшой шаг вперед. Голос сел на октаву, теряя остатки доброжелательных нот. — Это приказ. Тяжелые двустворчатые двери кабинета распахнулись, а девушка даже не стала стучать. Если бы она знала с самого начала, если бы проанализировала ситуацию со стороны Хугина, то Щиты уже давно покинули бы город Сайнаары. Но горевать ни времени, ни роскоши не было. Обескураженная Урсула на коляске дернулась вперед, когда дочь без приглашения вошла, но та не обратила внимания. Пока Гордыня не спеша закрывала двери, в решительных глазах греха замерцало золото чистой души. — Мисс Уайт, объясни… — Тишина.

***

К удивлению Сайнаары, Айта спокойно выслушала объяснения ее ночного трюка, ни разу не перебив, и лишь с придыханием и редким «ага» глотала рассказ. Когда же старшая Хаан закончила, младшая закусила губу, широко распахнула карие глаза и не удержалась от взволнованного прыжка. — Сай! Я, конечно, все понимаю, но ты иногда супер чокнутая! — голос подскочил на октаву, а дыхание от возмущения сбилось. — Велела мне сказать Вану о заложнике, потом идти домой. Я послушалась, да, я молодец. А наутро?! Мало того, что ценные вещи пропали, а я об этом ни слухом, ни духом… Кстати, не представляю, как ты умудрилась обокрасть мое поместье ночью, когда мои родители и я спим! Но это ладно, потом меня так же научишь, — она отмахнулась, мило улыбнувшись. — Дальше приходят эти лохи, тыкаются во все углы, мебель двигают, все на нервах. Я на нервах. Мама на нервах. Папа… Тьфу, папа всегда хмурый. Но ты хоть понимаешь, что я чуть не поседела от страха?! Сама тыкалась вместе со Щитами, помогала им искать свои драгоценности… — Ты… П-помогала Щитам?! — загоготала Сайнаара, запрокидывая голову. — Да мне самой интересно стало, куда пропали мои шмотки! — почти запищала кузина, уперев руки о бока. — Угу, — всезнающе кивнула Хотару, оставаясь для Айты невидимой. — Малявка подсказывала, в каких ящиках искать, но подвоха тупицы не заметили. — Задница ты, Сай, — вынесла вердикт девушка, осуждающе покачав головой, и оглянулась по сторонам, с любопытством осматривая ночную улицу. — А чего мы здесь, собственно, забыли?.. — Ждем моих помощников, — Сайнаара пожала плечами и поежилась, взглянув на заброшенный сарай. — Не спрашивай, откуда они взялись. Просто есть у меня несколько напарников, готовых помочь перетащить шмотки из уцелевших домов. «Иди проверь их, кстати», — мысленно обратилась она к Владычице. — «Где они там застряли?» — А жопу тебе не подтереть, малявка?! «Проверь», — более требовательно огрызнулась Хаан. — «Как видишь, сама я не могу.» — Доиграешься ты со мной, ох, доиграешься, — хищно процедила Хотару, растворяясь в клубах дыма. — Думаешь, Военные не найдут ценности в этой развалюхе? — Айта вытянула губы бантиком и сморщила нос. — Глупые они какие-то. Я бы в первую очередь эту рухлядь проверила. Брюнетка хотела было ответить, но из-за потертой двери показалась лысая голова, и наружу вышел Ван. От холодного осеннего ветра он поежился, стоя в рваных брюках и дырявой желтоватой майке, и скривился, наступив в лужу после дождя. — Сестры-нахалки, — скрипуче поздоровался Ли, крепко пожимая ладонь Сайнаары. — Все готово. Мы расчистили место для склада. — Отлично, — кивнула старшая и хмуро всмотрелась в противоположный конец улицы. — Ух-х, ну и хватка у тебя, Ван, — недовольно пробурчала Айта, переводя унылый взгляд с жилистого парня на Защитницу. — И почему вы все такие… мясистые. Будьте помягче. — А ты не будь такой неженкой, — Ли рассмеялся и спрятал замерзшие ладони в карманах. — Как дела в убежище? — как бы невзначай спросила Сайнаара, скрестив руки на груди. — Слышала, Щиты проводили проверку… в шестом доме. — Думаешь, это я тебя сдал?! — Ли оскорбленно кинулся вперед, снизу вверх с нескрываемой злостью всматриваясь в жесткое лицо девушки. — А вот хрен тебе. Я тебя, конечно, недолюбливаю, но ты права. Ты одна из нас, выросла с нами и навсегда останешься изгоем, как и мы. — А ситуация накаля-яется, — протянула Айта, удивленно наблюдая за развернувшейся сценой. — Тогда кто предал? Ван сглотнул и облизнул потрескавшиеся губы. Уголок рта от неприязни дернулся, и парень шумно вздохнул, пальцем указывая в западном направлении. — После проверки шестой заброшки повязали Иоши из рода Накамура, — он убрал руку обратно в карман, поежившись от нового дуновения ветра. — Хотя проверка до его поместья еще не дошла. — Теплее одеваться надо, — с упреком прошептала Айта, указывая на свой черный свитер. — Не лето все-таки. — Значит, Иоши упекли за ложный донос, — Сайнаара покачала головой, но внутренне порадовалась его аресту. На одного предателя меньше, и теперь спать можно было более-менее спокойно. — Жаль, конечно. Он казался мне нормальным таким. Пацан, как пацан, — Ван смутился, но быстро отпустил свое замешательство, увидев несколько силуэтов на горизонте. — Это они? Твои помощники?.. Хаан кивнула, оживившись, но на всякий случай указала в сторону ветхого деревянного забора у сарая. — Постой… Это Военные! Черт, Хаан, как ты посмела… — Не будем мельтешить у дороги, — полушепотом приказала брюнетка, затыкая раздражающего Ли. — Фонарей тут нет, но перестраховаться не помешает. Вдруг это и не они вовсе… И да, Ван. Мои приятели — Военные. Не все поддерживают Иерархов, прикинь! — Да я просто… — Просто рот закрой, — скривилась Хаан. — И дай мне спокойно выполнить свою работу. — Так какой план? — прошипела Айта, вдохновившись новым приключением. — Хватит уже ругаться. Когда карие глаза озлобленного Вана и заинтересованной кузины уставились на нее, Сайнаара прочистила горло, обдумывая ответ. — Мы спрячем фамильные реликвии, все упоминания о двухсотлетней войне, портреты Владык и Владычиц Хаан. Не оставим Иерархам ничего, за что можно было бы зацепиться. — Рано или поздно они придут сюда, — прошипел Ван, плечом указывая на сарай. — Его хоть сразу и не видно из-за домов, но они заметят и спустятся внутрь. — В этом нам и помогут мои приятели. Они непростые Военные, усек?! — многозначительно изогнув брови, медленно проговорила Сайнаара, наблюдая за тем, как лицо Ли вытягивается. — Черная… магия? — пораженно прошептал Ван. Его выражение постепенно с шокированного сменялось другим — уважением. — Ты отступница. — О-о, до тебя дошло, наконец! — Воу, сестри-ичка, — выдохнула Айта, открыв рот. — Что за страсти?.. — Вот она какая… Я в тебе не ошибся! — нервно расхохотался парень, сгибаясь пополам, и звучно хлопнул девушку по плечу. — Ты настоящая Хаан. В ее городке всегда проще относились к магии Анафемы, что неудивительно, ведь в Ветас Цивитас проживали изгнанные после войны семьи отступников. Отделенные от остальной страны, они жили в своем мирке, не подозревая, что творилось в той же столице, и по большей части воспринимали Пандору, как захватчицу, а не добрую Милостивую Матерь Света. А на фоне последних событий проклятия Анафемы для жителей-изгоев не казались такими уж противозаконными, неприемлемыми и грязными. Она все еще не знала, как выгнать из родного дома Иерархов, к которым присоединились смертоносные Мечи, но для начала надо было снизить количество арестов. Тем более, теплое чувство зародилось внутри, ласковым огнем расползаясь по телу, будто и эта проблема скоро разрешится.

***

Едва проклятый шепот сработал, чарами немоты окутывая кабинет, Уайт спрятала золото чистой души, решив пока не пользоваться этим козырем. — Девятнадцать лет я гадала, не могла понять, что же со мной не так. Чем беззащитная девочка заслужила ярость родни? — издалека начала Маир. Если разговор не получится, то она просто сотрет матери память и начнет заново — все просто. Довольно с нее этой бесполезной осторожности. Белый каблук тяжело опустился на мрамор потемневшего от проклятия кабинета, и, почти с сочувствием глядя на мать, она двинулась к письменному столу. — Ты возненавидела младенца. Серьезно? — Черная магия, — с презрением прошипела Владычица и схватила золотую корону со столешницы. — Предательство! — Давай обойдемся без этих жалких игрушек, — правая рука лишь провела в воздухе, как в следующий миг символ власти, не успевший коснуться белых волос женщины, оказался в ладони греха. Маир остановилась напротив и с неподдельным интересом осмотрела граненые алмазы в замысловатой короне верховной. «Да уж, у Вельзевул украшения выходят лучше.» — Мисс Уайт!.. — Что тебе напела Пандора? — спокойно перебила Маир. Она повесила белоснежный пиджак, на всякий случай выхваченный из шкафа, на спинку стула и с невозмутимым видом опустилась на алую обивку, закинув ногу на ногу. — Я все знаю. Ты родила сына, но ноги не потеряла. Когда ты рожала меня, что-то пошло не так, ты получила травму и осталась в инвалидном кресле. Тогда ты пустилась во все тяжкие, верховная Владычица заперлась в поместье, не дай богиня, если бы кто-то увидел тебя в таком плачевном состоянии… Ораторы посещали тебя чаще мужа и детей. Маир сделала паузу, всматриваясь в глаза Урсулы, но женщина успела взять себя в руки, и ее выражение осталось нечитаемым. Идеально ровная спина верховной не дрогнула, мускул не пошевелился на точеном лице, но девушка по своему опыту знала, что внутри матери бушует ураган. — Ты молилась Пандоре, чтобы та вернула тебе ноги, — вкрадчиво продолжила Маир, улавливая любое, даже самое незначительное движение. — И однажды богиня ответила. Что она сказала?.. «Надо же… Она действительно не знает, что я грех» — убийственно четко пронеслось в голове, пока полученная картина складывалась в слова. — Дай угадаю… — задумчиво протянула девушка, едва подаваясь вперед к столу. — Сказала, что один из близнецов — ангел. Вот оно. Всего на мгновение нижнее веко матери дрогнуло, но этого было достаточно. — Ты сразу подумала на Хугина, ведь он не покалечил тебя. Ты растила его, оберегала, лелеяла, будто мальчик являлся даром небесным, — Маир траурно хмыкнула, с холодной усмешкой опустив белые ресницы. — Меня ты решила использовать, как свою марионетку, следующую верховную, подчиненную больной Владычице — собственной матери. Хугина опустила с поста Владыки до Оратора, чтобы его ангельской природе, божественной миссии ничего не мешало… Но почему Оратор, а не, скажем, Банкир? Я знаю и это… Ты в тайне надеялась, что сын обучится таинству своей души и, будучи первоклассным медиком под знаменем самой Матери Света, вернет тебе возможность ходить. Я права? — она слегка цокнула, с укором глядя на то, как Урсула не сдержала прерывистый вздох и сжала кулак. — Ох, матушка, где же Ваш хваленый контроль? — Вы пришли поглумиться над нами… — Восстановить справедливость, — поправила Маир, небрежно вскинув руку. — Я ничего не упустила? Кажется, нет. Осталась только одна небольшая поправка…

«Выпендрежница.»

Она едва не закатила глаза, когда в сознании пронесся ехидный комментарий Шона. Настолько четкий, как если бы друг сейчас был рядом. — Ты давила меня девятнадцать лет, но из-за этого я становилась лишь крепче… Маир расправила юбку, поднимаясь со стула, и позволила-таки глазам залиться горделивой чистой душой. Платье треснуло, на лопатках разрывая ткань, и широкие белоснежные крылья с ярко-золотыми маховыми перьями раскинулись за спиной. Свет от них залил проклятый кабинет, колкие солнечные лучи забили из бледной кожи, и голос, ангельским криком умноженный в сотни раз, сотряс стены, заставляя Урсулу со слезами на глазах вздрогнуть всем телом. — Подобно камню, сотканному из Света. Едкая горечь отразилась на лице верховной Владычицы, когда все козыри были выложены перед ней. Персональный шах поставлен, и вскоре ей придется покинуть игральную доску — женщина в инвалидном кресле понимала это. Она часто заморгала, а дерганая ладонь прикрыла дрожащие губы. — Девятнадцать лет назад ты поставила не на того близнеца, — заклинающими голосами подытожила Маир, спокойно сложив руки на животе. Крылья за спиной зашевелились, напоминая о своем существовании, и девушка пробежалась изучающим взглядом по фигуре поверженной Урсулы. — Я могла бы излечить тебя, не моргнув и глазом… Только вот чем ты заслужила хоть каплю моего Света? — Маир… — Теперь ты вспомнила мое имя? — холодно ухмыльнулась она, но улыбка тут же растаяла, лицо ожесточилось, а комната сильнее залилась лучами, норовя стереть в порошок каждый материальный предмет в ней. — Ты пыталась убить Сайнаару на Спаррингах, беспощадно жертвуя студентами, унижала меня годами и посадила под замок, взяла в осаду половину страны, казнила тысячу невинных людей, объявила охоту на отступников… Мне продолжать? Золотой фамильный перстень на среднем пальце под действиями лучей стал крошиться, уничтожаясь в пыль. — Придется тебе заслужить свои ноги, — Маир обогнула стол, вставая напротив коляски, и волны магии, исходящие от нее, вдавили женщину в кресло. Этому она научилась уже от другой Матери, богини Пандоры. — Ты не захватишь город. После проверки Щиты покинут Ветас Цивитас, нелепой помолвки на приеме не будет, семью Хаан никто не тронет, и ты более не станешь мне мешать. Урсула рвано вздохнула, когда картины, заколотые магией дитяти Солнца, начали стираться со стен, и ее собственный раскрошенный портрет серой пылью осыпался на голову верховной. — Отныне ты будешь делать то, что я тебе скажу, — невозмутимо заключила Маир и перевела переливающиеся вязким золотом глаза на пол, где сверкал выброшенный символ власти. — Или мне и корону твою стереть для убедительности? — Д… Демоница… — Неверно, но попытка неплохая, — девушка снисходительно улыбнулась на выдохе и вернулась к стулу, чтобы подхватить с него оставленный пиджак. — Ангелица. Солнечные лучи отступили, окончательно раскрошив картины на четырех стенах, которые мелкой сероватой пылью осыпались на белоснежные полы, будто припорошили кабинет снегом или пеплом. Портреты родственников были показательно уничтожены, кроме одного. Улыбчивое лицо брата над входом Маир не стала трогать — не смогла. Крылья замерцали, легкой паутинкой растворяясь за спиной, и девушка накинула на плечи пиджак, чтобы прикрыть рваные дыры в платье на лопатках. — Теперь мы обсудим детали моего плана, — умноженный первородный крик ушел, Маир снова заняла место на стуле и вскинула руки на подлокотники, не обращая внимание на вдребезги разбитое состояние Урсулы. — Полагаю, отец не в курсе твоих божественных интриг и лишь тихо ненавидит меня за компанию? — мать молчала, и девушке пришлось самой делать выводы. — Мне стоит лично поговорить с ним? — Они не замешаны в этом, — охрипшим от немого вопля голосом выдавила верховная. — Только мы знаем… о Вас. «А еще Идрис, несносная ты лгунья.» — Хорошо, — блеф давался ей легко. Урсула все еще представляла угрозу и была ненадежной союзницей, поэтому эту карту Маир приберегла, глубже спрятав в рукаве. — Владыки других родов уже знают о твоем решении захватить Ветас Цивитас? — Почтальон ушел после полудня, — тихо выговорила верховная, все еще пытаясь незаметно отдышаться и укротить панику. — Иерархи уже осведомлены. — Какое разочарование, — Уайт провела ногтем по подбородку, заинтересованно вглядываясь в лицо Урсулы, и, когда темно-золотые радужки женщины встретились с ее глазами, алые губы девушки тронула снисходительная улыбка. — Что ж, эта новость сильно меня ограничивает, но я уверена, что вместе… мама, мы что-нибудь придумаем.

***

Всю ночь они небольшой компанией перетаскивали вещи чужих семей в подвал сарая, старательно огибая посты охраны, а следующий день брюнетка потратила на то, чтобы провести урок самообороны и прогуляться по улицам, оценивая масштабы новых разрушений. Сайнаара застыла посреди каменной дороги, увидев, что в одном из поместий обыск велся не так, как до этого… А так же, как у нее. Центральные двери были распахнуты, а не сорваны с петель, Ищейка послушно дул в свисток над вазами и ящиками в коридоре, а Щиты с Мечами не избивали жителей, не потрошили мебель, спокойно и без насилия обыскивая дом. Чужой дом. Не семьи Хаан. «Маир?» — она не представляла, каким образом у девушки получилось убедить правящую верхушку сбавить обороты и обойтись без грабежа, и внутренне воспылала от восхищения и благодарности. Надежда на мирное будущее всколыхнулась в груди, и Сайнаара сорвалась с места, чтобы написать ответ для Уайт. Еще утром прилетел Хара и принес хорошие новости, хоть и запоздалые: Маир связалась с Оными, но не была уверена, что они откликнутся на зов. Она попросила брюнетку держать ее в курсе событий и сообщила, что по большей части ее руки связаны, но она сделает все возможное для получения безопасности.

*

Две следующие ночи Сайнаара вместе с Оными переносила оставшиеся фамильные ценности в грязный подвал. В первую очередь они спасали вещи из тех домов, которые стояли следующими в очереди на проверку. С помощью грузного Щитовика Войцеховски она получила не только точное расписание ночных патрулей, но и те заветные списки, согласно которым Иерархат проводил обыск. До этого они заявлялись в поместья хаотично, на первый взгляд, без структуры. Это было сделано, чтобы запугать народ, не дать людям расслабиться, и на тот случай, если кто-то вздумает вынести незаконные артефакты. Такие попытки уже были, именно поэтому патруль на улицах стоял круглосуточно. Задний двор каждого дома тоже тщательно обыскивался, отчего Сайнаара искренне удивилась, каким образом самодельный тайник Хотару под статуей кицунэ Иерархат не вычислил. Наверное, хитрая Владычица прокляла то место чарами Анафемы. Такими же, как и на полу под кроватью. Это заставило задуматься, сколько еще секретов Хотару хранила от нее, и сколько запретных знаний предстояло открыть. Сейчас же, в четвертую ночь, все реликвии были благополучно спрятаны, и Сайнаара прошла мимо разносортного отряда Оных, выстроенных к ней спиной перед заветным сараем. Вопреки любым отговорам, Ван рассказал остальным в убежище об Оных. К счастью или сожалению, люди там прятались обделенные. Простым смертным, чьи дома к этому времени уже разрушил Иерархат, нечего было терять, и они почти единогласно приняли решение вместо уроков по самообороне изучить хотя бы долю проклятий. Тех, которые помогут им укрыться под теплой дланью Ночи. Из зловонного подвала на прохладную улицу вылезали потрепанные жители. В синяках и ссадинах, в старых и грязных ошметках давно не стиранной одежды они выглядели живее, чем в лучшие свои дни. Стальная уверенность на ожесточенных лицах играла в голубоватых лучах растущей луны. Впереди колонны шел Ван, с глубоким уважением глядя прямо на Хаан. Он слегка замялся, с угрюмым видом, словно из-под палки, вернул похищенный пурпурный шлем радостному Войцеховски и вздрогнул, когда Щитовик с широкой улыбкой похлопал бандита по плечу. За спиной лысого Ли мелькнула темная голова с высоким пучком, и Сайнаара даже не возмутилась, когда юркая Айта показалась из подвальной дыры и виновато ей улыбнулась. — Я тоже хочу, Сай, не булькай, — кузина взволнованно закусила губу и сделала выпад ногой в движении недавно выученного танца. — Не зря же вальсу училась в этом клоповнике. — Танцу Феникса, — с добродушной улыбкой поправила Сайнаара, внутренне поражаясь рвению Хаан нарушать предписанные правила. — Вставай со всеми, Ай. — А ты-ы? — узкие глаза кузины превратились в тонкие хитрые щелки, когда брюнетка сделала шаг в сторону. — Эй, Сай! — Я тоже буду, но отдельно, — улыбка стала шире, но чей-то взволнованный голос отвлек ее. — Миссис Джин-Хо, Вы уверены, что сможете… Но немощная старушка махнула рукой, когда обеспокоенная женщина потянулась к ней. — Мой прадед, Владыка Джин-Хо, верой и правдой служил своей верховной Владычице Хотару Хаан, — торжественно, но с надломом в скрипучем голосе ответила бабушка. Ее спина почти не разгибалась, запястья тряслись, пока она шла, тяжело опираясь на трость. Глубокие морщины пролегли на решительном лице, поседевшие волосы по традиции их нации были убраны в высокий пучок. — Но Ваше сердце! Вы стары, оно может не выдержать. Старушка с траурной улыбкой оглянулась на женщину, которая пыталась убрать ее с дороги. — Дорогая, моих детей увезли Щиты, когда-то гордый род Владык Джин-Хо пал, и я осталась последней. Неужели Вы думаете, что мое сердце не выдержит, пока я стою на пороге великой революции? Оно вынесло потерю моих детей. Вынесет и колдовство, — когда Джин-Хо выпрямилась, в сухую траву откидывая трость, женщина нехотя отступила. — На мне род и закончится, так что напоследок я отдам должное памяти истинной верховной Хаан. — Время пришло, — пурпурный Войцеховски махнул рукой, призывая присутствующих начать таинство, и несколько Мечей-сектантов по струнке выпрямились рядом с ним. — Как вы знаете, не все из нас талантливы к магии Матери Смерти, и наших чистых душ может не хватить даже на сарай… Но вместе с госпожой Сайнаарой Хаан мы нашли выход! То проклятие, которому Оны обучили вас, обезопасит всех нуждающихся. Те друзья, которые спустятся в подвал, всегда найдут в нем приют, а враги не заметят, не почувствуют подвоха. Они не услышат голосов, не увидят лиц, не смогут даже нащупать или унюхать вас, — среди толпы раздались радостные перешептывания, и Щитовик закивал, соглашаясь с ними. — Это сложное проклятие и для успеха мы призовем на помощь Семерых. Пусть их темные длани защитят нас. — Малявка, скроем их на время, — скомандовала Хотару. Как оказалось, все это время воительница стояла возле нее, но настолько тихо, что Сайнаара не заметила ее. Лавовые глаза безотрывно смотрели в спину пожилой Джин-Хо, и брюнетка могла поклясться, что в этот миг воительница вспомнила предка старушки. — Они были верными союзниками, — Владычица прочла мысли, хотя, может, на лице правнучки и так все было написано. — Тебя почитают незаслуженно, — как можно тише прошипела Сайнаара, отходя на безопасное расстояние. — У тебя было позорище, а не правление. — Главное, что мое имя до сих пор дает кому-то волю к жизни и возмездию, — процедила Хотару, наклонившись к лицу брюнетки. — Запомни этот урок: какой бы Владычицей ты ни была, подавай себя так, будто важнее и идеальнее тебя нет никого. Сайнаара услышала топот танца Феникса за спиной и испуганно обернулась по сторонам. — Черт. Патрули могут услышать и заметить… — Не мешкай, малявка. Скрываем их. Пока Военные Оные вперемешку с нищими жителями раскачивались, пытаясь влиться в один ритм, Хаан обхватила ладонь Хотару, покрытую древними латами. Белки глаз вспыхнули нетерпеливой лавой, а огонь под кожей забурлил чистой магмой. — Тьма, что кроет страх, — игнорируя жжение в пояснице и шее, Сайнаара зашептала одновременно с прародительницей. — Луна, что пожирает Солнца свет. Когда танец Феникса начался заново, и отряд повстанцев одновременно вскинул правые руки перед собой, громогласный, переливчатый шепот, умноженный сотнями отчаявшихся глоток, окутал разбитую улицу Старого Города. — Под дланью Смерти мы взываем: семеро всадников в Ночи, обманите День, что пожирает этот бренный мир. Сайнаара сильнее сжала ладонь, когда от проклятия смертных что-то гневное зарычало в груди. Призыв к семерым сработал, и одна из грехов, что стояла прямо за спинами молящих, почувствовала это. — Ночь, что питает сынов и дочерей, — с кипящей яростью продолжили обе гневливые Хаан, — прокляните иллюзией своей. Вальс продолжился. Айта вскинула руки над головой, разворачиваясь на пятках, и Сайнаара, затаив дыхание, заметила, как ее глаза загорелись алой чистой душой прирожденной бунтарки. — Закройте глаз всевидящий, отворите врата пекла адского, — проклинал хор повстанцев. Воодушевившись, старушка Джин-Хо согнулась в поклоне, а после — сделала широкий выпад ногой. Ее темно-бордовые глазницы сияли во тьме, пока последняя из великого рода стойко держалась, напитывая адской магией Семерых. — Души нашей нации преимущественно красные, потому что принадлежат своей создательнице — Сатане, — снова прочла мысли Хотару, с гордостью наблюдая за таинством. Она пальцем указала на танцующего пурпурного Щитовика. — А у него вот голубые… Как его там? Войцеховски?.. Его нацию создал плакса. — Бельфегор? — удивилась Сайнаара. — Угу, — Владычица согласно кивнула. — Серые, голубые… Серо-голубые. Как хочешь. Когда нации мешались меж собой, то разница стиралась, фамильные черты терялись, цвета семей перемешивались… Но взять эту твою Коллинз. Душа у нее серая. — Нихрена себе… — Хаан задохнулась от приступа смеха. — Ее создал Бельфегор… — Не ее, а ее предков, — Владычица гортанно зарычала и одернула внучку. — Все, не отвлекай меня. Скоро наш выход. Ван, чьи белки узких глаз горели огненно-рыжим, вместе со всеми высоко поднял правую ногу, согнув в колене. — Пусть услышат нас семеро столпов надзвездных, — пятки звучно опустились на землю, и незримая волна чар прокатилась по участку, заставив каждую клеточку гневливого тела пробудиться. — Да пустят они иллюзию в мир живых и сокроют, что открыто Днем. Едва последние слова были произнесены, Сайнаара еле удержалась на ногах, когда что-то горячее магией пробило грудь, устремляясь прямо в сердце. Она не знала, как работали молитвы, но теперь ощутила это на себе. Сейчас она была уверена, что коллективную мольбу услышали все семеро. В сознание сквозь череп аккуратно проскользнула искусительная ладонь, покрытая белой перчаткой, предоставляя знания о заключительном проклятии. В ушах раздалось тихое пение унылого старика, перебиваемое шуршанием колоды гадальных карт. Из-за городской стены послышался топот сотни лап и вой призрачной волчьей стаи, а под ногами скрипнули шестерни дьявольской кузницы, вынуждая иллюзорных змей покинуть кусты и проползти между ног испуганных смертных. Ночное небо застилали тучи, и где-то вдалеке послышался первый раскат грома. В ярко-фиолетовой вспышке молнии прямо перед собой она увидела очертания громадной чернокаменной статуи Анафемы, сложившей испещренные венами руки за спиной. Джин-Хо опасно пошатнулась, схватившись за сердце, когда магия истощила ее старое тело, костлявые ноги подкосились, и Хаан чуть не кинулась вперед, но вовремя увидела слабое, едва заметное белое свечение, исходящее от кожи бабули. Кто-то рядом стоящий изумленно ахнул и указал пальцем на солнечные лучи. Лечение первородного Света заставило старушку отпустить болезнь, выпрямиться и вдохнуть полной грудью. — Как… Как это возможно? — прошептал Ван, с ужасом и восхищением уставившись на Джин-Хо, и перевел округленные глаза на статую богини Смерти, чье чернокаменное лицо застыло с материнской улыбкой на полных губах. «Всегда помогаешь, Ваша Светлость» — про себя ухмыльнулась Сайнаара. Когда Асмодей мысленно отдал команду начинать, шепот призванных столпов утонул в грозе. — Семеро всадников в Ночи обхитрят несмышленый Свет… Вместе с Хотару и старшими грехами, которые даже не покинули свои круги. Вместе с Маир, прервавшей чтение в поместье Уайтов, и оскорбленным Шоном, сонно вскочившим с дивана с Левиафаном на шее, Гнев вдавила пятку в землю, сокрушая округу проклятым шепотом. — Да сокроют, что открыто Днем.

***

После странного и совершенно неожиданного призыва семерых прошло несколько дней, и Уайт почувствовала, что у них с Сайнаарой невероятным образом получилось сделать что-то не просто хорошее, но великолепное. Новости о том, что аресты в Ветас Цивитас сократились практически до нуля, быстро дошли до ее ушей, а это означало, что план брюнетки и Оных сработал. Военные вместе с Ищейками проверили каждый уголок города и, зайдя в подвал сарая, так ничего и не нашли — лишь пустое помещение, в котором ни намека на живую душу или запрещенные реликвии не было. В итоге Щиты и Мечи покинули Ветас Цивитас, думая, что довели дело до конца. Утром Хара улетел от Маир с поздравлениями для дорогой Сайнаары и намеком, что в скором времени ей придется поучиться высшему этикету. Осталось только одно незавершенное дело, не оставляющее беловолосую голову в покое: почерк в загадочной записке был таким же, что нашел Хугин с паролем от библиотеки Анафемы. На следующий день после ее ангельского дебюта перед Урсулой дед девушки отправился в командировку, так удачно избегая диалога с внучкой, но сегодня вечером вернулся. Пока она не спеша шла по сияющим коридорам до личных покоев старого Владыки, отчего-то казалось, что тот ожидал ее визита. Трижды постучав, Маир выпрямилась и глубоко вздохнула, но теперь, наконец-то сменив неудобные платья на строгий костюм и избавившись от невыносимых каблуков, она чувствовала себя свободнее и защищеннее. Замок щелкнул, и девушка вошла внутрь спальни, совмещенной с кабинетом. Акульи блеклые глаза Идриса на томительную минуту приковались к глазам тайной ангелицы, когда тот закрыл за девушкой дверь и встал напротив. — Владыка, — коротким кивком поприветствовала Маир, с прищуром глядя в морщинистое лицо, и, не разрывая зрительный контакт, кивнула в сторону выхода. — Мы заметили, Ваш Защитник не охраняют покои. Ее ресницы дрогнули, когда старик сложил руки на животе в перевернутый треугольник и склонил голову в почтительном поклоне. — Ваша Тьма и есть мироздание.