Песнь о сгоревшем Фениксе

Теперь произошедшее воспринималось иначе. Вспышки гнева Хотару, каждый ядовитый взгляд, нападение на осколок Кай — все оказалось пронизано режущей сердце болью. И сейчас Хаан оставалось лишь лежать на кровати да заставлять себя дышать. Насильно вбирать воздух в больные легкие, чтобы не задохнуться от одиночества. Впервые в жизни она ощутила, как пульсировала, жила и цвела от магии Ночи каждая клеточка ее пламенного тела. Но пустота после ухода Хотару все еще была двоякой. Эта дыра в грудине, будто осколок пробил ее легкие, оставляя за собой дорожку режущих заноз, так и не заросла, а покрылась вязкой магмой. Она не знала, в какой момент началась гроза. Видела, как небо затянулось тяжелыми тучами, услужливо спрятавшими звезды, как за окном пронесся снегопад, крупный град ударил по стеклу, сменяясь то горячим летним ливнем, то колким зимним льдом. Подумалось, так Анафема оплакивала своих детей. Неистовствовала, рвала в клочья мировой порядок, божественной яростью ослепляя мир под ликом Луны. Сайнаара безотрывно следила за буйством природы, соглашаясь с каждым порывом ветра, изредка попадающим в ритм ее сердца; с каждым раскатом грома, криком птицы, ищущей спасения под уцелевшей нишей. И сейчас от жестокости первозданного Времени стерлось понятие души, не осталось ни намека на живое существо, уступая место лишь Гневу, эпицентром которого была Хаан. Во вспышках молний, освещающих тесную комнату, она слезла с кровати и проволокла себя к столу. Сломанный в ходе припадка ноготь истошно прошелся по вмятине старого дерева, скрип половицы под ногой утонул в грохоте оконной рамы, слипшиеся пряди припали к измазанному лицу. С дрожью Сайнаара соскребла белоснежный лист со столешницы. Витиеватый почерк Маир был будто не из этого мира, а какого-то совсем далекого, чужого. Аккуратно прописанные буквы выводили из оцепенения, размывали стальные границы между отчаянием и покоем, позволяя Хаан пройти до второго — спасения. Когда раздвижная дверь отъехала в сторону, Сайнаара не повернула головы. Мичие обеспокоено спросила о чем-то, но внимание греха было приковано лишь к одной женщине, имеющей значение, — Маир. Слова поддержки на бумаге мало помогали. На самом деле, она не могла сосредоточиться на них — только бездумно смотреть, читать без возможности осознать написанное, ощущать присутствие девушки в одном лишь листе. За запотевшим окном небеса разверзлись, ветер бил в стекло, снег валил без перерыва, а за локоть аккуратно потянула мать и вынудила упасть на холодный матрас. Ураган не стихал ни в разуме, ни на улице. Мичие, может, догадалась, что с дочерью бесполезно разговаривать, обняла одной рукой и мягко опустила ее голову на острое плечо. — Сайнаара? Не услышала или не захотела — только моргала, чтобы прогнать огненный образ Хотару, что выбился в сознании и никак не хотел отпускать. Перед глазами плыло и мельтешило чем-то красным. Стало быть, пламенем на части распадающейся Владычицы. Она видела жестокость и смерть не один раз и не два, но сейчас… Именно это насилие наносило личное оскорбление. И для нее самым тошнотворным было понимание неизбежности произошедшего.

«Она больше не чувствует боли. Ей не одиноко и не страшно. Теперь Хотару — часть тебя.»

Так она подумала и дрогнула. Нет, это были не мысли Сайнаары, а почерк на проплаканном листе. Мутный взгляд зацепился за строчки Маир, и Хаан невольно перечитала их. Снова и снова, пока не запомнила. «Часть меня» — согласилась. Внимание медленно переключалось на твердую руку матери, что мягко, с трепетом водила по спутанным волосам. Хаан возвращалась в реальность и услышала, как Мичие что-то мычала себе под нос. Но в этот раз то была не песня Кай, посланная Бельфегором. От нее стало бы лишь больнее. Она узнала колыбельную, старую и давно забытую, которую пели на ночь неугомонной девочке, когда та долго не могла уснуть. Землей испачканные ладони прижали письмо к едва дышащей груди, сталью налитые веки закрылись, но в сон Хаан так и не провалилась. Вместо этого она покорно слушала легкое мычание, нежное и ласковое, до безобразия не сочетаемое с бушующей природой за измученным окном. Понемногу острая боль становилась тупой, занозы из сердца уходили, оставляя чуть кровоточащие раны. И она не заметила, как стала дышать в такт песне, задерживая вдох на паузах меж строк. Почувствовала материнские губы на макушке и как плечо сжала ее ладонь. Она, быть может, и была готова потерять Владычицу, но только внутренне, где-то на самых отдаленных подкорках сознания, а не на его внешней глади. Сейчас оставалось лишь смириться и принять для себя, что стала целой. Может, год общества Маир сказался. Может, демоны правильно ввели ее в бессмертное. А может, это Хотару помогла, пытаясь искупить свои грехи. Факт остался неизменным — Гнев не захватил ее избитый разум, не покалечил, смиренно послушавшись хозяйку. Когда Сайнаара устало опустилась на кровать — не помнила. Как и то, в какой момент Мичие покинула спальню, решив, что дочь успокоилась. Буря снаружи, вторя внутренней, стала тише. А может, это ее слух притупился от нежеланной сонливости. Хаан позволила дыханию стать поверхностным, шепотом молясь, чтобы Мамона не досаждала кошмарами в эту чертову ночь. Уснула, чтобы сбросить груз ненавистного дня… Уснула, чтобы встретить спасение.

***

Проснулась, чтобы проверить пульс. Алчность не потревожила, но Сайнаара будто не смыкала глаз. Ванну приняла без мыслей — на уровне рефлекса выплеснула в воду бутыль пены с запахом каштана. Такого родного, пьянящего и убаюкивающего, но и этот аромат рядом не стоял с тем, как пахло от Маир. Поэтому и помогло не очень. Сайнаара решила не думать о прошлом вечере. Полумертвым телом вернулась в спальню, за собой утащив из ванной удушающий горло груз. О Хотару напоминало практически все, но этот снегопад за окном…

«С ночью рождения нас, малявка.»

И точно, как все отвратительно выходило. Владычица родилась с ней в один и тот же день. И в эту тошнотворную минуту за темным окном стоял февраль, а не начало октября. Язык не шевелился, говорить не хотелось, а глотку сжало от стального кома в ней. Но она заставила себя глубоко вздохнуть и подойти к столу. В прошлый раз это помогло, облегчило ношу, поэтому рука, против повеления мозга идти молчаливо страдать, достала из ящика незавершенное письмо без адресата. «Я думала, что разделяю этот миг со многими в моей жизни. Как же я ошибалась…» — такими были последние слова. Пальцы сжали перо, сломанный ноготь задел бумагу, когда ладонь опустилась на столешницу, и скрежет неприятно разрезал слух вместе с листом. Хаан испуганно вздрогнула, но сглотнула, смаргивая вмиг навернувшиеся слезы. Зима за окном остановила небесное светило, и Хаан сквозь заутреннюю темень и соленую пелену перед глазами почти не увидела послание себе. Левая рука дернулась, дьявольской магией разжигая одинокую свечу. «Минутой ранее я надеялась встретить рассвет, но солнце так и не встало…» — послушно скрипела по листу, чувствуя, как сердце жмет от боли. — «Это была последняя капля. Я боюсь, что не выдержу больше. Хотару была не просто частью меня. А той самой крупицей, которой я не позволяла себе быть. Излишне нахальной, наглой, черствой, высокомерной и подлой… Но в то же время несгибаемо уверенной и властной. Я боюсь стать такой же, потому что страшусь не потянуть эту планку, выглядеть смехотворно, хотя порой так хочется к чертям послать мораль. И теперь я думаю, что все было напрасно, потому что шрамы остались, они все еще при мне, ведь… Моя спина так и не зажила.» Она отбросила перо в сторону и с глубоким прерывистым вздохом откинулась на спинку стула, как если бы тот самый ком преградил доступ кислороду. Письмо сунула обратно в ящик и, колеблясь несколько томительных секунд, закинула левую ногу на стол, напрочь забыв о манерах.

«Это удобно. Попробуй как-нибудь.»

Не смогла не согласиться. Казалось, ненадолго выплеск чувств на бумагу помог, и боковым зрением она заметила движение черного пятна на улице. — Я когда-нибудь стану прежней? — разорвав тишину, прохрипела что-то странное, и ворон по ту сторону окна глухо гаркнул, нахохлившись от мороза. Сайнаара повернула голову на звук и невесело ухмыльнулась, увидев, как Хара с прищуром смотрел на нее. — Ну да, ты же птица. Зачем мне разговаривать с немой птицей? С глубоким вздохом она медленно скинула ногу на пол и нехотя встала, окидывая презрительным взглядом комнату. «Бардак. Как и всегда, чертов мусор», — еле передвигая пятками, подошла к кому одежды и слабо его пнула, будто этот жест мог что-то изменить. За окном мел снег, через два месяца начинался новый учебный год, и снова пришлось бы возвращаться в чертов Ад.

А мне бы раз взглянуть в твои глаза,

А мне бы раз скользнуть к плечам.

Больно стало невыносимо, когда звонкий голос Кай отозвался в голове. Не думать не получалось.

Как рьяно мы дрались за право

Быть вдвоем назло смертям.

Они бились, но… С собой. Рвали друг другу глотки, словно никого другого не существовало больше.

Как жутко стало вмиг на поле,

Где голову вскружили Оны.

Слуги Матери Ночи были повсюду: в школе, в городе, около Маир, на войне двести лет назад, в измученной темной голове.

Как тошно быть с тобой вдвоем,

Как сложно жить одним лишь днем…

Не только прошлым грехам тяжело дышалось в их прогнившем мире, где царствовали не сестры богини, а идиотская случайность. Карта выпадала из раза в раз не та. Подброшенная монетка вставала ребром, оставляя в подвешенном состоянии истерично болтаться над пропастью, в панике искать выход из кромешной темноты. Как и в строчках, Сайнааре тоже стало тошно. От стиснутых кулаков до металлического привкуса крови от закушенной щеки. — Гребаная песня, — прохрипела, с бóльшим остервенением пиная кучу грязной одежды. — Гребаные Оны… Если бы не ты, я бы вообще не узнала эту сторону жизни! Но к кому обращалась — не поняла. К Хотару, которую сломала Мамона? К Алчности, чей разум разбился по милости Люцифера? К первому ангелу, который сам оказался не выросшим ребенком, брошенным и забытым Пандорой? А может, к Матери Анафеме, создавшей ее саму? Не знала. Не решила, кому предназначался этот гнев. — Чтоб тебя… Хара снова гаркнул, напоминая о своем присутствии, и на израненном сердце стало еще на одну каплю теплее. Маир была единственной, кто не оставляла ее на произвол судьбы. Она подарила птицу, хотя могла просто купить ворона без лишних приписок. Выбрала Хара специально для Сайнаары — это грело. Не оставляло в одиночестве скитаться по разрухе Старого Города. Снег вновь закружился за стеклом, оплакивая покинутую душу, и с новой силой началась октябрьская вьюга. Хаан долго вглядывалась угольными глазами в горизонт, уверенная, что вот сейчас иллюзия белого пейзажа раскрошится и на улицу вернется осень. Но ничего не произошло. Анафема не оставила свой траур. Уставшие руки медленно задернули тяжелые шторы, чтобы Сайнаара не видела печаль богини. И она опустилась на холодный пол, рухнув на колени. «Больно. Тошнит, как больно.» Горькие слезы все никак не останавливались, лились практически без остановки, но она взяла себя в руки, вынудила подняться и стерла воротом футболки соленые дорожки. — Часть меня, — прошептала самой себе, улыбаясь нервно, и громко шмыгнула носом, нарушая тишину.

***

Сайнаара не сомневалась, что Мичие ждала ее на первом этаже и перед отъездом желала поговорить. Но после ее всплеска гнева начинать разговор было страшно. Со свинцовым сердцем Хаан спустилась в гостиную и увидела, как в кресле перед горящим камином недвижно сидела мать. Начинать диалог оказалось волнительно, она была готова практически ко всему, но не так, чтобы посмотреть в отчего-то понимающие черные глаза. — До отъезда осталось немного времени… — женщина закопошилась, искала что-то на подушке рядом с собой, и Сайнаара пропустила удар, когда мать достала из небольшой потрепанной сумки спицы. — Не хочешь повязать со мной? Как в твоем детстве, помнишь? Хаан застыла на месте, слушая лишь свое сердце, но кивнула и опустилась на узкий диван подле Мичие. Руки, казалось, сами помнили работу, а она даже не знала, что именно собралась вязать — лишь перебирала пальцами нити, тихо стучала металлом о металл, думая ни о чем. — Ты всегда была очень активным ребенком, крикливым и хамливым, — просмеялась мать, с улыбкой глядя на цветной шарф в своих ладонях. — Я никогда не знала, как тебя утихомирить. И каково же было мое удивление, когда ты успокаивалась за вязанием. Сидела так тихо, крохотными ручками сосредоточенно творила шедевры из обычной пряжи… Сайнаара смутилась, подняла с пола ноги и подтянула колени к груди. Часто заморгала, пытаясь осознать услышанное и найти в словах подвох, но улыбка матери развеяла тревогу. — Извини меня, если сможешь, — тихо проговорила Мичие, виновато потупив глаза. — Я не должна была остро реагировать, не разобравшись в ситуации. — Мам, правда, не надо… — Сначала позволь мне договорить, — женщина с теплотой посмотрела на дочь, и дьявольскому сердцу в который раз пришлось защищаться от ударов. — Я не знаю твоей истории, не знаю, что именно сделала та девушка для нас… Но теперь я уверена, что она проделала огромную работу вместе с тобой. Мне жаль, Сайнаара, что я не посмотрела правде в глаза с самого начала, а предпочла дать злости выход и этим задела твои чувства, — нахмурилась, наверняка потерявшись в ругани к себе. — И теперь я хочу узнать тебя, ведь ты так изменилась за этот год… И не только тебя, но и Маир. — Мам… — глаза защипало вновь, но не от горечи и безнадеги, а от благодарности. «Она помнит ее имя. Вот же… Зараза.» — Я не буду заставлять тебя писать мне, милая. Я понимаю, что ты слишком занята для писем, — груз свалился с плеч, когда Мичие тихо гоготнула. — Но если вдруг решишь заглянуть домой не одна, знай, что вам обеим здесь будут рады. — Мама, — Хаан сорвалась с места, в сторону откидывая спицы, и женщина приняла дочь в раскрытые объятия. — Она тебе понравится, мам. Уверена, вы подружитесь. — Я уже не сомневаюсь в этом, — тепло прошептала Мичие, пальцами проводя по волосам. — Только не мыкай и не выкай. Она тоже не любит этот официоз, — Сайнаара улыбнулась сквозь слезы, плечи задрожали от беззвучного смеха. Она была в курсе, что ее матушка не идеальна, и помнила все ее ошибки, поэтому как никогда ценила шаги навстречу, зная, как тяжело они давались. — Только вот… — Да? — женщина напряглась, когда брюнетка замялась на мгновение. — Что-то успело случиться? — Да нет… Просто хочу предупредить, чтобы тебя сердечный приступ не хватил, — она подняла голову, с озорством заглядывая в заинтересованные карие глаза. — Уайты тоже умеют браниться. — Милостивая Пандора! — загоготала громче, запрокидывая голову так же, как и дочь. — Думаю, это я как-нибудь переживу.

***

Сайнаара наспех собрала сумку, решив, что пропадет из дома на долгое время, и спрятала герб Хотару в ее тайник под кроватью, хотя первой мыслью было оставить его в выставочном зале на самом видном месте. Она отпустила Хара обратно в столицу, неуверенная, что ворон может перенести телепортацию, и, выйдя на улицу, поразилась, что снаружи стало теплее. Снег все еще мел, но мороз отчего-то не колол. Мичие не стала задавать вопросов о ночной истерике, и Сайнаара была благодарна ей за это, ведь в ином случае она не смогла бы на них ответить. Вебер, поежившись от холода, остановился у каменного круга, ожидая свою мисс, и Хаан мысленно усмехнулась ему. Температура на дворе не казалась ей низкой, но это вполне можно было списать на пламенное сердце греха. — Ну что? — Сайнаара криво улыбнулась, смущенно глядя на расслабленную мать. — Даже не скажешь «не позорь наш род по приезде»? — Я знаю, что не опозоришь, — она сцепила руки в замок на животе и пожала одним плечом, задумчиво глядя на Перевозчика, который все никак не мог из нагрудного кармана достать росток нужной двери. — Лучше не позволь другим позорить нас. — О-о, это я с радостью устрою. — Са-ай! Хаан обернулась на высокий голос и удрученно вздохнула, когда кузина, настежь распахнув ворота, ворвалась на заснеженную дорожку и, потеряв равновесие, заскользила по льду, яростно размахивая руками. — Айта, ты балда! — Сама такая, — девушка схватила протянутую ладонь сестры, чтобы окончательно не упасть, показала язык и виновато хихикнула, поймав строгий взгляд Мичие. — Я это… Я случайно. — Рада тебя видеть, Ай. — Ага, рада она! — возмущенно воскликнула кузина, всплеснув руками. — В тихую хотела свинтить. Я, конечно, крутая шпионка Хмурыйдень и могу хоть целыми сутками сидеть у тебя под дверью, но ты вообще бессовестная! Это я еще вовремя пришла, получается… — Здравствуй, Айта, — старшая Хаан с легким укором обратила на себя внимание. — Здра-авствуйте, тетя Мичие! Я Вас сразу заметила, да… Просто паузу взяла, — нервно рассмеявшись, кузина помахала рукой и надула щеки, заметив пыхтящего над кругом Перевозчика. — А с ним что не так? Сейчас как лопнет. — Не знаю, — пожала плечами Сайнаара и громко свистнула в спину Вебера, вызвав у матери новый приступ немого негодования. — Эй, Руфус! Какие-то проблемы? — Один момент, мисс Хаан, я лишь… Не понимаю, телепорт не открывается. Сестры странно переглянулась, Мичие нахмурилась сильнее прежнего, и троица быстро сократила расстояние с непутевым заклинателем. — В каком это смысле, мистер Вебер? — настойчиво поинтересовалась женщина. — Д-да, сейчас… Только подождите. Перевозчик нагнулся и открыл черный чемодан, который до этого стоял возле круга и выбивался на общем белом фоне. Айта что-то пробурчала о непонятной погоде и потерла ладони, чтобы согреться, но Сайнаара плохо слышала. Вместо этого она наблюдала за тем, как Вебер поспешно перебирал зачарованные ветки деревьев, почему-то все еще цветущих, и с неловкой испариной на лбу не мог найти нужную замену. Он занес какой-то новый росток над кругом, произнес заклинание, но ничего не произошло — даже вибрации в воздухе не было. «Че-ерт, Пан-Пан, с твоим пространством совсем все плохо?» — Ладно, попробуем… Попробуем еще раз, но если не получится, то мисс Хаан придется отправиться в столицу на повозке, — виновато и сконфужено произнес Руфус. — Ага! — кузина закатила глаза и скрестила руки на груди. — Три дня трястись в гробу на колесах, нюхать конский навоз и не иметь возможности нормально помыться? Еще чего придумал?! — Я не успею на прием! Он же завтра! Никаких повозок, Руфус, — агрессивно возмутилась Сайнаара. — Приложите больше усилий, мистер Вебер, — с металлом в резком голосе заключила Мичие, поддерживаемая яростным «угу!» обеих девушек. — Выполняйте свою работу по совести. Перевозчик, казалось, через минуту лишился бы остатков красок, во все глаза уставившись на три разгневанных лица, но вовремя собрался с духом. Он прочистил горло и вскинул руку с веткой, как посчитала Сайнаара, вишни над каменным телепортом, надувшись так сильно, что на лбу проступила вена, а щеки покраснели. — О врата, что охраняют этот мир, взываю к вам, откройтесь… Остиум! Хаан выдохнула с облегчением, когда снег завихрился, втягиваясь в эпицентр портала. «Спасибо, Пан-Пан, что не заставила нюхать навоз.» — Я слышала, что алый и белый Уайтов пошли именно от вишни, — прошипела Айта, дергая Мичие за рукав платья. — Реально так? — Да, — в тон согласилась женщина. — Цветы у вишни белые, а сами ягоды алые. — Нет, вообще-то, — буркнула Сайнаара, мгновенно разозлившись на смехотворные сведения родни. — Алый не от вишни пошел. Все намного драматичнее. Да и белый тоже. — А как тогда? — кузина, уперев руки о бока, с вызовом взглянула на сестру. — Давай, поведай. — Как-нибудь в другой раз, — гоготнула брюнетка и кивнула на изысканную дверь. — Мне пора, пока магия Руфуса не сдохла. Мичие прижала голову дочери к груди так крепко и трепетно, что Сайнаара оставила свои попытки беспокоиться об эмоциональном состоянии матушки и вздохнула с облегчением. А следом уже Айта, не давая передохнуть, с радостным писком повисла на ее шее. — Где мои шмотки, Сай? — не выпуская из объятий, на ухо прошипела кузина так, чтобы никто больше не услышал. — Щиты ушли, а украшения где? Куда ты их засунула, м-м?! Мне родители уже весь мозг прогрызли. — Под статуей кицунэ, — Хаан не удержала злорадный смешок, когда отстранилась от сестры и увидела выражение глубокого шока на ее лице. — Там тайник. Ты найдешь его. — Какого дьявола, Сай?! — Юная леди, — процедила раздосадованная Мичие. — Спокойнее. — Ну, мне пора! Увидимся еще! — она подмигнула гневной кузине на прощание. — Удачи с поисками. — М-м-м, тоже удачи с подружкой твоей, — язвительно прошептала Айта и надула губы. — Ничего, мне Ван поможет. Ему не привыкать в земле копаться. Помахав в последний раз, Сайнаара втянула носом воздух, чтобы не задохнуться от невыносимой магии Матери Пространства, и шагнула в темень распахнутой двери, оставляя пылкое семейство Хаан и бедного пропотевшего Перевозчика на родине детей Сатаны.

***

— Наконец-то! У меня вообще-то куча дел, Сайнаара. Надменный взгляд Хугина на другом конце зала прибил к месту, едва девушка вывалилась из телепорта, стараясь не выплюнуть сжатые легкие в сотый раз. Наверное, пижону было велено встретить ее, потому что Маир в сверкающем помещении не оказалось. Сайнаара выдохнула с облегчением, увидев знакомое лицо, и поспешила сократить расстояние, агрессивно застучав ботинками по белоснежному полу. — Эй, Хаан… Ты чего такая… — Оратор напрягся, в панике наблюдая, как к нему подходит злая брюнетка, и его ярость сменилась обеспокоенным тоном. Он поднял руки в защитном жесте и невольно отступил на шаг. — Тебе Маир рассказала?.. Правда, я не хотел тебя обидеть! Прости, что назвал деревенщиной, Хаан, но подумай еще раз, прежде чем совершать ошибку… Парень испуганно ухнул, когда Сайнаара щекой уткнулась в пиджак, и промычал что-то скептичное, едва мертвая хватка девушки на спине ослабла, чуть не сломав бедняге ребра. — Объятия. Серьезно? Знаешь, Хаан, ты иногда такая… Жуткая. Рекомендую поработать над этим, а то твоя подача оставляет желать лучшего, — проворчал Хугин, но она уловила в его голосе нотки радости. — Да ладно, я не настолько страшная. — Очень. — Постой, ты назвал меня деревенщиной? — изумилась девушка, удивленно вскинув брови. — Нет, — на миг округлив глаза, он пожал плечами и окинул оценивающим взглядом ее скромный черный костюм. — Рад тебя видеть, разумеется, только вот видок… Ладно, ты выглядишь лучше, чем я предполагал, но все еще недостаточно хорошо. — Недостаточно для чего? — смутилась Сайнаара, напрочь забыв об оскорблении. Сердце гулко застучало в груди, она снова оглянулась по сторонам и поникла, так и не увидев любимую белую голову. — А где… — Маир? — скептично хмыкнул Хугин и указал на выход. — Занята приготовлениями к завтрашнему банкету. Буквально полчаса назад влетела сюда и спрашивала о том же… Вы одинаковые, — Оратор закатил глаза и грациозно распахнул дверь, приглашая брюнетку пройти вперед. — Не волнуйся, она знает, где нас искать. — И куда мы идем? — Хаан тщетно пыталась проморгаться, глаза болели от количества белого мрамора и идеально отполированного золота, но спрятаться от режущих цветов не получилось. — Вечером ты познакомишься с верховной Владычицей, — устало пояснил Оратор, словно сказанное было очевидным. — Для этого тебе нужен подходящий наряд. Маир порывалась сама его подобрать, но она и так не отдыхает практически. Поэтому я взял на себя составление гардероба, который устроит Урсулу. — Я вашей мамаше не кукла, — сквозь зубы процедила Сайнаара. — Боюсь, тебя никто не спрашивал. Не знаю, как в твоем, так скажем, городке, но у нас нормы приличия принято соблюдать, — парень завернул за угол, не думая замедлять быстрый шаг. — К черту их, — фыркнула Хаан, насупив брови, и поморщилась. — А если этот «наряд» не подойдет? — Подойдет. К счастью, Маир дала твои параметры… Удивительно точные, — с недовольством и легким неодобрением изрек Оратор, пропуская девушку уже в другой зал, примерочный. — К еще большему счастью, она не стала уточнять, откуда их взяла… И! Прошу, избавь меня от подробностей. Сайнаара думала возмущенно открыть рот, но Хугин, поморщившись, предупреждающе вскинул руку и махнул одному из слуг. — Говорю же, слышать ничего не хочу, — с едва заметной издевкой протянул Оратор. — Справедливо… — Итак, — он покрутил ладонью, когда прислужник поспешно подошел, и указал куда-то на голову брюнетки. — Это воронье гнездо мы уберем, лицо надо сделать нежнее, а то злое слишком… А это что?.. О, Милостивая Пандора, что с ногтями? Их тоже в порядок надо привести, покрас черный, матовый. Платье готово? — Да, мистер Уайт. — Платье? — скривившись, прошипела Сайнаара. — Да, платье, — громко заявил Хугин, отрезав дальнейшие препирательства. — Надеюсь, ты знаешь, что это такое. А если нет… — Я уже носила платья, прикинь, — вымученно закатив глаза, Хаан скрестила руки на груди. — Они неудобные. — Удобство тут не играет никакой роли, — Оратор отошел в сторону, предоставляя слугам возможность увести брюнетку и усадить в кресло. — Только этикет, правила и… — Что ж тогда ты сам не носишь платье? — она гоготнула и заметила в испуге округленные глаза одного из работников. — Этичный ты наш. — Н-да, жаль, в этом зале нельзя поработать и над речью тоже, — Хугин коротким кивком указал на плечо девушки. — Заберите багаж Защитницы и отнесите в их покои. — Будет сделано, мистер Уайт. Одна из служанок глубоко поклонилась сначала парню, потом Хаан, с ее позволения аккуратно забрала сумку и скрылась за дверью. — Какой кошмар, — пропела брюнетка, с неохотой позволяя расчесывать густые волосы чужому человеку. — Сколько напыщенности… — Терпи, — ухмыльнулся Оратор и опустился в кресло у золотого резного зеркала, что находилось напротив девушки. — А лучше наслаждайся. — У тебя, кажется, куча дел была. Чего же ты уселся? — Ты входишь в этот список, — он непринужденно пожал плечами и покачал головой, когда слуга жестом предложил освежить ему укладку. — И так сойдет. — Как Вам будет угодно, мистер Уайт. Сайнаара хмыкнула, но дальше комментировать не стала. Вместо этого она предпочла расслабиться и плыть по течению Белоснежных выпендрежников. Над ногтями пришлось изрядно попыхтеть, потому что, как оказалось, их тоже не брали человеческие ножницы, как и волосы. К счастью, из кузницы Сатаны она захватила необходимые инструменты и догадалась привезти с собой в столицу. Несчастной служанке пришлось снова бегать в комнату за сумкой, но Хаан это не особо волновало. — Твои ногти из стали, что ли? — недоверчиво пробубнил Хугин и осекся, поняв, что едва не выдал греховную тайну. — Овощи ем, — непринужденно пропела Сайнаара. — Еще морскую капусту… Там много йода. Очень рекомендую. — Благодарю. Я запомню, — скептично изрек Оратор и скучающе откинулся на спинку кресла. Хаан смутилась, когда слуги принялись наносить макияж, и искренне удивилась, что не стала похожа на посмешище, а посчитала себя женственной и даже красивой. Хугин оказался поражен не меньше нее, если не больше. — На-адо же, — протянул Оратор, довольно сощурившись. — Я ожидал… — Что я буду похожа на макаку в помаде? — гоготнула брюнетка. Хугин подавил смешок, спрятав его за кулаком, и задумчиво закатил глаза. — Примерно, — хохотнул Уайт. — Шучу. По женским меркам ты очень даже привлекательна. — По «женским меркам»? — удивленно прошептала она. — Я гей, — протянул так устало, словно у него и так на лбу было написано. — Мне сложно оценить женщину, понимаешь? Геи — это мужчины, которые предпочитают других мужчин. — Да знаю я! А-а, какой же ты иногда невыносимый, — проскулила Сайнаара, запрокидывая голову обратно на подушку кресла. — Тебе с собой не бывает душно? Кто-нибудь, откройте уже окно! — Дальнее или ближнее, мисс Хаан? — М-м?! — брюнетка ошарашено уставилась на служанку и поспешила махнуть рукой. — Да нет, я пошутила. — Это была хорошая шутка, мисс Хаан, — услужливый тон и глубокий поклон поставил в тупик. — Чего?.. — буркнула Сайнаара, едва удержав челюсть на месте, и попыталась найти поддержку в Хугине, но тот, прикрыв глаза, поджал губы, чтобы не рассмеяться в голос. «Что за подстилки?.. Что за жесть?!» Яростно мотнув головой, она предпочла долго об этом не думать и отправилась-таки в примерочную, чтобы нацепить неудобное платье. — Я и сама могу одеться, — проворчала Сайнаара, когда в небольшой комнате возникла служанка. — Не мешай им выполнять свою работу! — осадил Хугин из-за белоснежной ширмы и вздохнул так глубоко и громко, словно всем своим видом пытался показать недовольство. — Чего ты там пыхтишь? — нахмурилась Хаан, попутно скидывая на полку ненужный костюм, уселась на табурет и с неохотой проследила за безымянной женщиной, достающей из глухого чехла новый наряд. — Времени много прошло, — пробурчал Хугин и цокнул языком. — Мне надо идти. Не бойся, я скажу Маир, что мы закончили, а то она где-то потерялась. — Оке-ей. Сердце дрогнуло, едва она подумала об изящной девушке, и тут же Хаан стушевалась, глядя в зеркало. Уайт всегда выглядела сногсшибательно, блистала манерами даже в моменты ссор, а грация Владычицы в плавных движениях заставляла крошиться на тысячу осколков. И сейчас, созерцая черное отражение, Сайнаара усомнилась в своем внешнем виде, ощутив себя диким животным в цивилизованном мире. В больную голову почему-то закрались вязкие сомнения, словно она недостаточно хороша для Белоснежной Уайт и обязательно вызовет у той смех, пусть даже внутренний. И даже если Хугин постарался на славу, подобрав восхитительного качества платье, а Маир до безобразия точно угадала с размерами, брюнетка все равно терялась. — Вы выглядите превосходно, мисс Хаан, — служанка, сложив руки на животе, со спокойным видом поклонилась, но Сайнаара не поверила ее словам. Этой женщине платили за них. Пришлось оценивать внешний вид самостоятельно. Ткань была черной и соответствовала цвету ее семьи. Верх плотно прилегал к телу, длинные рукава скрыли рельефные плечи, а юбка оказалась приталенной, расходящейся к низу, прикрывая щиколотки, и имела разрез на середине бедра, приоткрывая подтянутую ногу. Сайнаара усмехнулась и еле удержалась, чтобы не ткнуть пальцем в заостренный наплечник, решив, что подобная деталь лишь добавляла ее внешности угрожающий вид. И вроде бы все было нормально, но смущал V-образный вырез, оголяющий неказистый шрам от укуса на шее, но Хаан поблагодарила рыжего близнеца за то, что тот не был слишком глубоким. «Да нет, наверное… Наверное, Маир понравится… Не знаю.» Решив, что выглядит неплохо, она позволила служанке нацепить на себя строгие ботинки, в сотый раз поклонившись Хугину за отсутствие каблуков, на которых не умела лавировать без ежесекундных падений, и вышла вслед за женщиной, чтобы поправить высокую укладку.

***

— Владычица Уайт! Когда слуги, как один, развернулись к громыхнувшей двери и согнулись в особенно почтительном поклоне, Сайнаара с замиранием оглянулась и рассыпалась под всепоглощающим взглядом замерших золотых глаз. Сердце пропустило удар, и она могла поклясться, что даже стоя у противоположной стены увидела, как белые ресницы задрожали, а эта на томительную секунду в воздухе застывшая ладонь дернулась. — Оставьте нас. — Ваш Свет будет литься вечно! Сайнаара нагло усмехнулась, уловив во властном голосе севшие нотки, отчего взгляд Маир стал еще тяжелее, и, пока слуги поспешно покидали помещение, ухмылка Хаан становилась все нахальнее. Она заметила, как Уайт, не спеша сокращая расстояние и жадно осматривая брюнетку с ног до головы, подавила прерывистый вдох. Но она сама от него не удержалась, опустив глаза вниз, на давно желанные алые губы. Маир остановилась едва дыша, опасаясь сделать последний шаг, и Сайнаара сама его сделала, оказываясь в считанных сантиметрах от ее лица. — Нравится, что видишь, моя Владычица? — полушепотом прохрипела брюнетка, с упоением наблюдая, как Уайт боролась с собой, а ее взгляд с каждой секундой становился более томным. — Даже не представляешь, как. Вставить ответное слово не дали пальцы, обхватившие подбородок, и горячее дыхание, обдавшее приоткрытые губы. — Помаду смажешь, — сквозь бешено бьющееся сердце выдохнула Хаан, наблюдая тень горького разочарования на любимом лице. — Думаешь, меня действительно это волнует? — Твои слуги так старались, долго подбирали правильный оттенок шоколада, — вкрадчиво прошептала, крепко вцепившись в белую ткань жилета на талии, и не позволила Маир отстраниться. — В итоге остановились на холодном… — Это противозаконно, — по слогам проговорила Уайт, и ее дыхание сбилось. — Выглядеть так. Сайнаара позволила себе насладиться голосом, опустившимся до легкой хрипотцы, выкинула из головы прошлые тревоги по поводу внешности и возмущенно дрогнула, когда большой палец Маир с нажимом резко проехался по ее нижней губе, смазав помаду на щеку. — Плохо старались. Хаан сломалась под пристальными золотыми глазами, остановившимися где-то внизу, забыла, что у живых существ есть потребность дышать, и первая уничтожила ненавистные сантиметры, накрывая губы пылким поцелуем. Ладонь Уайт моментально выпустила подбородок, провезлась по челюсти и ногтями впилась в кожу на затылке, вынудив оголенную шею от одного ее движения покрыться мурашками. Брюнетка одной рукой обхватила Маир за поясницу, вжимая в себя, а второй наощупь пробежалась вверх по талии к ребрам, но не смогла забраться под плотно заправленную рубашку. Давно накопленная тоска нашла выход в страсти, и Сайнаара не удержала сдавленный стон, когда вторая ладонь Уайт подтянула ее ногу, скользнула под вырез юбки и сжала оголенное бедро. Сайнаара не вынесла мучения, укусила нижнюю губу, оттянула, проскользив по ней зубами, и в качестве извинений медленно провела языком, заставляя Маир гортанно выдохнуть и прижать ее к стене. — Я скучала, — в губы прохрипела Хаан, чувствуя, как тело наполняется магмой и низ живота скручивается тугим узлом. — Я… Тоже. Пальцы Уайт отпустили шею и проложили путь до выреза на плотном верхе платья, но с неохотой остановились, так и не дойдя до рвано вздымающейся груди. Хаан почти взвыла, когда потеряла необходимый контакт. И Маир с усилием отстранилась, тщетно пытаясь успокоить яростное сердцебиение. — Нельзя, — задыхаясь, прошептала она, лбом опершись о черное плечо. — Не здесь. Не сейчас. — Я хочу тебя…засранка, — выдавила Сайнаара, помутневшими глазами уставившись на потолок, и меж вздохов заставила себя сглотнуть. — Я и так тебя хотела, а тут… Ты слишком… Слишком горячая. Она услышала низкий траурный смешок, тут же отправивший ее на тот свет, и вновь заскулила от возбуждения, когда Уайт подняла голову, впиваясь вязким золотом в черные радужки. — Зато теперь не одна я страдаю. Хаан хотела было ответить что-то саркастичное, но задержала дыхание, когда алый ноготь лег в ямку меж ключиц, не спеша проехал вниз и остановился у конца выреза, в неглубоком декольте. — Дыши, — с лукавым прищуром шепотом напомнила Маир, немедленно вырвав судорожный выдох. — Ты соврала мне, — с вызовом съязвила брюнетка. — Ты точно хочешь, чтобы я сожгла твое поместье. Но Уайт лишь загадочно улыбнулась и, к великому разочарованию, отошла на шаг, пуская неожиданно ледяной воздух между ними. — Давай вернем тебе помаду, пока нас не хватились. — Одну минуту… — пролепетала Сайнаара, откидывая затылок на стену, и в мучении закрыла глаза. — Сначала дай к жизни вернуться, а то реально сожгу. На что Маир отрицательно покачала головой, вплотную подходя к девушке. — Нет, не дам. — Ч-что… Хей… Б-будешь так смотреть… И я точно умру, — запинаясь, прохрипела Хаан и задохнулась от тяжести терпких духов, ударивших в нос, смешавшихся с запахом кожи и каштана. — Т-ты… Уайт же, не позволив брюнетке сделать даже шаг, прижала ее обратно к стене и медленно приблизилась, чтобы самостоятельно вернуть макияжу презентабельный вид, получая и от процесса, и от реакции бесстыдное удовольствие. Сайнаара хотела что-то сказать, но то, как нежно Маир водила по ее приоткрытым губам, лишило остатка чувств. — Ты совершенна, — едва слышно прошептала Уайт, и Сайнаара поклялась, что своей грудью почувствовала, как сердце девушки тяжело ударилось о ребра. Хотя, быть может, это сделала ее умирающая мышца. Бледный мизинец осторожно очертил угол нижней губы, убирая видимые только ей одной неровности, и Хаан задалась вопросом, чего же на самом деле хотела добиться от нее Маир: потери сознания, пробившего дно давления или пожарища размером со столицу? Свекольная краска не сходила с щек, дыхание никак не выравнивалось, но им обеим не хотелось прекращать эту игру. — Не понимаю, — прохрипела Сайнаара, растворяясь от тех же пальцев, что спустя месяц разлуки заново изучали ее скулы. — Не понимаю, почему твоя помада никогда не смазывалась. — Это чары, — с любящей улыбкой ответила Уайт. — Есть у меня одна вредная привычка: часто кусаю губы. — Могла бы и мне такие чары сотворить, — она выдохнула, когда Маир, нежно отклонив голову брюнетки набок, оставила почти невесомый поцелуй под челюстью, несомненно обещая впоследствии дать намного больше. — Проблем бы не возникло… — Так неинтересно. — А-а, понятно. Тебе просто нравится есть помаду, — гоготнула Сайнаара, подушечками пальцев за затылок прижимая Уайт к своей шее. — Признай это. — С твоих губ? — зубы прикусили кожу, горячий язык проскользил по неистово пульсирующей вене, и Маир усмехнулась, когда колено между ее ног задрожало, а из горла брюнетки вырвался низкий стон. — Определенно. — Засранка, — взвыла Хаан и схватилась за сердце, когда Уайт отстранилась, чтобы положить помаду обратно на зеркало. Второй рукой она отчаянно цеплялась за стену, чтобы не упасть, дышала, чтобы не умереть прямо здесь и сейчас. — Ты такая… Какая же ты н-нахалка. — Это я уже поняла, — хохотнула Маир, с теплотой подхватила ладонь Сайнаары, так привычно и нежно сжимая в своей, и кивком указала на дверь. — Еще минут десять, и сюда придут Ищейки, чтобы разобраться, куда же ты спрятала их Владычицу… — Я спрятала?! — Хаан шокировано открыла рот, но подходящих слов не нашла, с каждой секундой все больше рассыпаясь от лучезарной улыбки Уайт. — Ладно, как скажешь. Правда, я даже дух не перевела. Знаешь, ты поставила меня в неловкое положение, выбила из колеи этими своими…пальцами и губами, и… — О, я еще не ставила, поверь. — А… Сайнаара снова замерла, нервно сглатывая, и предпочла отвести взгляд от нахальных глаз. Ей нравилась эта игра, но с каждой минутой сдерживаться становилось все сложнее. Неистово хотелось трогать, целовать, сорвать приталенный алый костюм, так неприлично точно подчеркивающий фигуру, но Маир была права, и ни место, ни время не были подходящими.

***

— …Поэтому ты встретишься с моими родителями… Сайнаара, ты меня вообще слушаешь? С усилием оторвавшись от созерцания губ, Хаан сглотнула скопившуюся слюну, шумно втянула носом воздух и виновато улыбнулась, заметив в насмешке выгнутую белую бровь. — Конечно, слушаю. — И что же я сказала? — Э-э… Я должна поговорить с Урсулой, — непринужденно ответила брюнетка, во все глаза уставившись на девушку. — Нет, наоборот, не должна, — Уайт отрицательно покачала головой и потянула ее на выход из примерочной. — Пожалуйста, запомни: тебе не надо комментировать. Мои родители просто посмотрят на тебя, как на Защитницу, немую и непреклонную… Это тяжело для тебя, я знаю, но мой отец не в курсе всей этой греховной истории. — Так тут… Мне надо убедить твоего отца, а не мать? — смутилась Хаан. — Да, — Уайт помедлила, прежде чем выйти в коридор, и тщательно осмотрела Сайнаару с ног до головы на тот случай, если платье в ходе их приветствия смялось или съехало. — Раймонд ни о чем не знает, поэтому надо показать ему, что ты обычная Защитница, а не дикая революционерка. — Ну, спасибо… — Я не считаю тебя такой, — поспешила заверить Маир и за подбородок приподняла поникшую голову, заставляя посмотреть в глаза. — Но он считает. И чтобы отец успокоился, надо показать ему идеал Защиты Пандоры. Я знаю, что ты сможешь. — Да смогу, нет проблем, — отмахнулась Хаан и криво усмехнулась. — Год тирании Коллинз кого угодно научит военному этикету… Кроме крысеныша, наверное. — Хотела бы поспорить, но не стану, — в ответ улыбнулась Уайт и все же пропустила брюнетку в коридор. — Ты умница, Сайнаара, и со всем справишься. К удивлению обеих девушек, из-за дальнего поворота появился Хугин и разъяренно сократил с ними расстояние. — Где вас носит?! Аудиенция вот-вот начнется! — прошипел Оратор, яростно всплеснув руками. Он махнул ладонью, подзывая ускориться, развернулся на каблуках и быстро зашагал по только что вычищенному мрамору. — Разумность вообще отсутствует! Все новости обсудить успели?! Пока вы там болтали, мне пришлось оправдываться перед Раймондом… Позор какой. — Не бурчи, — устало проговорила Маир и дернула бровью, глядя в спину близнеца. — Не так уж и долго нас не было. — Час! — Час? — удивилась Хаан и растаяла от загадочной улыбки Уайт, снова потеряв едва обретенную способность здраво мыслить в ее присутствии. — Ни стыда, ни совести, — продолжил поучения Хугин и, остановившись посреди лестничного пролета, развернулся к девушкам, скептично изогнув брови. — Сайнааре надо показать себя… А это еще что? Недоверчиво покрутив пальцем на уровне лица, он сощурился и нагнулся чуть ближе. — Помада… У тебя же был другой оттенок. — М-м, — Хаан стушевалась, словно ее отчитывал грозный родственник, и потупила глаза, пытаясь найти поддержку в Маир. — Теплый Сайнааре больше подходит, — Уайт непринужденно пожала плечами и кивнула в сторону третьего этажа. — Мы идем или нет? Хугин отпрянул, будто обжегся, и, вымученно закатив глаза, продолжил путь по лестнице. — Тормозов у вас тоже нет. — С каких пор ты записался в модные критики? — заинтересовано спросила Маир. Но Оратор проигнорировал выпад. Он нервно поправил галстук и отошел в сторону, пропуская сестру вперед, когда они дошли до нужной двери. Сайнаара мысленно усмехнулась, увидев кудрявую родственницу Шона, воинственно ударившую серебряным копьем по полу. «Тетя его, наверное.» — Защитница Хаан прибыли на аудиенцию к верховной Владычице Уайт, — прохладным тоном пояснила Маир, вынудив брюнетку в который раз держать себя в руках и не расплываться восхищенной лужей. — Верховная Владычица ожидают, — недовольно изрекла женщина со шрамами на лице, презрительно и даже ненавистно всматриваясь в карие глаза девушки за спиной юной Белоснежной. «У-у, гнев берет?» — промычала про себя, наблюдая, как зеленоглазая Кортес нехотя отходит в сторону. — «Ну да, я же у Шона Владычицу отобрала. Какая я плохая. Ужас.»

***

Хугин прерывисто вздохнул, когда за дверью скрылась Хаан и за ней в кабинет вошла личная Защитница Урсулы. Как только близнецы остались в коридоре одни, Оратор вздохнул еще громче, привлекая внимание сестры. — Ну что? — вопрошающе вскинув бровь, Маир резко повернулась к брату. — Прекрати так дышать и говори словами. — Ты услышала, что ее акцент стал на четырнадцать процентов слабее? — Ху-гин… — по слогам угрожающе проговорила Уайт. — Я тебя предупреждала. — Правда, когда злится, то на двадцать семь ярче… — Хугин! Прекрати уже, — взмолилась девушка, почти хватаясь за голову, и не выдержала, теряя самообладание. — Тебя не учили, что подобное людям говорить некультурно? Своими действиями ты можешь задеть, а у Сайнаары могут появиться комплексы по поводу речи. К тому же, твои претензии к акценту совершенно беспочвенны и не имеют никакого смысла, ведь его и так почти нет!.. — Я бы не согласи… — И!.. Раз уж на то пошло, мне очень жаль, что ее прекрасный акцент на двенадцать процентов уменьшился. — О, так все-таки услышала, — самодовольно протянул Оратор, скрестив руки на груди. — На четырнадцать. — Двенадцать, — с прищуром процедила Маир. — У меня слух тоньше. — Четы… — Хугин закатил глаза, когда сестра стиснула челюсти. — Сойдемся на тринадцати? — Знаешь, иногда ты просто невыносим. — Да, Сайнаара говорила.

***

Хаан хмыкнула про себя, едва зашла в кабинет, но виду не подала. — Ваш Свет будет литься вечно. — Проходите, — скомандовал, видимо, Раймонд. Глубоко поклонившись сразу двум старшим Уайтам, Сайнаара, опустив руки по швам, остановилась напротив массивного письменного стола. В белоснежном кабинете было что-то смущающее, мраморные стены казались голыми, будто на них чего-то не хватало, но брюнетка пока не могла понять, чего именно. — Фигура, достойная Защитницы, — в полголоса проговорил Раймонд, едва склонившись к коляске, где восседала Урсула, презрительно скривившая уголок полных губ. — Черный парадный мундир будет недурно смотреться на фоне Владычицы. Когда мужчина повернулся, Хаан отметила, что его нос в профиль хоть и был ровным, но с глубокой переносицей. На секунду даже показалось, будто корни белых волос отдавали рыжиной, и Сайнаара сделала вывод, что ему приходилось краситься, чтобы соответствовать Белоснежным. «Интересно, у него на глазах какие-то чары?» — радужки были золотыми, но раз Раймонд происходил из другой семьи, то и цвета у него должны быть иными. — «Взял фамилию жены… Логично. Жалкий, даже волосы красит.» — Голову нужно привести в порядок, эта челка хоть и редкая, но все же пряди падают на глаза, — продолжил отец, но запнулся, когда Урсула вскинула руку. — Но это мове… — Пусть падают, — небрежно бросила верховная, и Сайнаара смутилась, озадаченно глядя на нее в ответ. — Нечего Владыкам видеть эти узкие щелки. «Да у меня три волосины, а не челка, мать. Иди лесом, пожалуйста.» Это был выпад, но Сайнаара столько раз слышала подобное, что не захотела даже осуждающе вздохнуть. Вместо этого она молча, не дрогнув, незаметно осмотрела часть кабинета, что ей была доступна. Смутили голые стены, и подозрения лишь подтвердились, когда взгляд зацепился за необычно яркие алые шторы на окнах за спиной верховной. В примерочном зале они были темнее, а эти выглядели так, словно их купили на днях. «Вот даешь, Маир… Поговорила, значит», — гоготнула про себя, разрываясь от восхищения и ликования. Над головой Урсулы точно должна была висеть картина, и Хаан увидела небольшой гвоздь в стене. Только вот портрета там не оказалось. — «И как ты мамашу свою не ослепила лучами?» Видимо, выцветшие от вспышки Гордыни шторы наспех пришлось заменить новыми. «А картины чем тебя не устроили?» — Пусть меньше открывают рот на приеме, — подытожила Урсула, вновь привлекая внимание. — Базовые манеры имеются — это уже хорошо. «Красивыми, наверное, были… Жаль, искусство пропало.» — Мы согласны, — Раймонд выглядел довольным, и Хаан решила, что ее проверка прошла успешно. — Станем ли мы добавлять в их черный гардероб темный шоколад? «Че-ерт, а это ведь поместье Хотару. Вот бабка зажравшаяся была», — присвистнула про себя, заметив в окне белый от снега обширный сад. — «И тут, и там жопу посадить успела.» — Немного в поясе и брюках, — верховная поморщилась, представив наряд Защитницы. — Горький шоколад плохо сочетается с алым, а мы не хотим переборщить. «Тоже мне… Сливка общества.» — На этом аудиенция окончена, — Урсула махнула рукой, потеряв к девушке всякий интерес, и развернулась к мужу. — Ваш Свет будет литься вечно. Глубоко поклонившись, Сайнаара направилась к выходу и усмехнулась, увидев над дверью единственный сохранившийся портрет хорошо знакомого душнилы. Его короткие волосы были белыми, а не рыжими, и темнели к концам, приобретая насыщенный золотой цвет, отчего брюнетка сделала вывод, что картина была написана до трагичных событий в высшей школе. Вероятно, Маир не смогла уничтожить его портрет, а может, не посчитала нужным. «Да ладно, я вот рожу пижона сожгла бы первой… Для профилактики», — Хаан закусила губу, чтобы широко не улыбаться, и чуть не хлопнула себя по лбу, вспомнив о несчастной помаде. — «Окей, это сложно, Маир, теперь я понимаю.» Старшая Защитница Кортес нехотя распахнула дверь, и Хаан едва не зацепилась длинной юбкой за кончик ее копья, будто бы специально выставленный в сторону, чтобы поставить ее в неудобное положение. «Вот же черт! У них все в семье крысы?!» Подавив волну гнева, она покинула злосчастный кабинет без происшествий. Хугина снаружи не оказалось, но это не имело значения. Не сейчас, не в тот момент, когда она увидела перед собой любящие глаза Маир. И опять сердце пропустило тяжелый удар, а Сайнаара поразилась тому, как сильно она соскучилась по девушке. — Нет, — Уайт вскинула ладонь, когда изумрудная женщина двинулась вместе с ними по коридору. «Чего такое?» — Хаан повернула голову, озадаченно глядя на Кортес. — Нам приказано сопроводить мисс Хаан до их личных… — Кем приказано? — Вашим отцом, Владыкой Уайт. — Что ж, в таком случае приказ отменяется, — девушка коротким кивком пригласила Сайнаару следовать за ней. — Мы сами проводим. — Позвольте, — женщина почти пылала от негодования, и брюнетка сделала вывод, что это уже не первая их стычка. — Владычица Уайт, не пристало Вам лично… — Отказано. Хаан ехидно улыбнулась, не лишая себя удовольствия насолить Защитнице, и, кинув через плечо смешок, игриво подмигнула опешившей Кортес. — Дорогуша, держите себя в руках. Она гоготнула чуть громче, заметив от удивления вытянутое лицо женщины, и с самодовольным видом продолжила смиренно идти за Маир. — Сайнаара, — беззлобно шикнула Уайт, отчаянно подавляя улыбку. — А что-о? — она поджала губы и тут же закатила глаза, заметив, что Кортес решила не отставать. — Вам же сказали, что сами проводят. — У нас есть приказ, мисс Хаан, и нам отчитываться за его выполнение. Голос был недовольным, и Сайнаара заметила, что неприязнь была адресована не только ей. Показалось, что Кортес не хочет наживать себе врагов в лице верховной и ее мужа. — А как Вас… Зовут-то Вас как? — пока они втроем шли до спального крыла, Хаан решила немного разрядить обстановку и сгладить углы, заметив напряженную спину впереди идущей Маир. — Кармелита, — буркнула Защитница. — Ва-ау, вот это имя, — протянула Сайнаара, расслабленно подхватив подол юбки, пока спускалась по небольшой лестнице, и глубоко вздохнула, обдумывая следующий вопрос. — Жаль, Шон не рассказывал о Вас. Выглядите очень круто. Знаете, так воинственно и грозно. Я бы устроила с Вами спарринг. — Мы с племянником редко видимся, — пробубнила женщина и замялась, явно смущенная комплиментом. На миг показалось, будто она порывалась взъерошить свои дикие кудри, но остановила себя, метнув обеспокоенный взгляд на белый затылок. «Ой, да ладно, Кармелита, ты чего? Реально ее боишься?..» — Если Владычица Уайт позволят… То мы с радостью проведем с Вами спарринг, мисс Хаан. — Мы не против, — Маир улыбнулась через плечо. — С удовольствием посмотрим на поединок. Защитница Хаан очень талантливы. «Ля, тут каждый шаг через Белоснежных проходит? Же-есть. В туалет тоже по указке ходят.» — Только дайте нам, Владычица Уайт, шанс сменить это неудобное платье, — с легкой издевкой проворковала Сайнаара, окончательно расслабившись. — А то мы проиграем юбке, а не миссис Кортес. Когда Кармелита икнула от смеха, брюнетка чуть не задохнулась от восторга. «Путь к сердцу семьи крысеныша найден.» — Мы подумаем об этом, — Уайт завернула на новую лестницу, а у Хаан к этому моменту уже кружилась голова от количества белого, золотого и ступеней. — Вы превосходны в этом платье. Лишать его преступно. «Ого…» — Сайнаара вздрогнула от неожиданного флирта в присутствии слуги верховной, замешкалась, выпустив из пальцев ткань, и наступила на свою же юбку. Нога соскользнула со ступени, и, громко вскрикнув, Хаан полетела вниз. Кармелита дернулась, чтобы схватить за локоть, но шла чуть поодаль и не успела подскочить. Зато Маир затылком почувствовала падение и молниеносно развернулась. — Как обычно, — на выдохе прошептала Уайт, заключив брюнетку в раскрытые объятия. — Прости, — виновато улыбнулась Сайнаара, заливаясь смущенной краской, и мягко отстранилась. — Я случайно… Не привыкла к платьям. — Ногу не подвернула? — Нет-нет, все нормально, — яростно отмахнулась Хаан. — Не волнуйся. — Ты стойко держалась, — тихо рассмеялась Маир и провела большим пальцем по ее указательному, прежде чем выпустить руку. — Мы почти дошли. Лицо Кармелиты от увиденной сцены вытянулось, густые брови многозначительно приподнялись, и Сайнаара на секунду подумала, что та откажется от комментариев, но ошиблась. — Так вот чего Вы племянника моего продинамили! — горячо воскликнула она, складывая в голове полученный пазл. — Правду, видать, про Вас говорят. А мы-то думали… — Защитница Кортес, Вы забываетесь, — тон Маир с мягкого сменился ледяным, что тут же осадило Кармелиту, и женщина замолкла, моментально побледнев. — Просим прощения, Владычица Уайт, — она согнулась в глубоком поклоне, смущенная собственным поведением. — Такого больше не повторится. — Надеемся, нам не стоит напоминать, что все происходящее в верховной семье, — с нажимом продолжила Маир, — остается тут же и не покидает стен поместья? — Разумеется, Владычица, — не разгибаясь, сдавленно проговорила Кортес. — Славно. «Ваша Светлость… Я тут паникую, помогите», — Сайнаара взмолилась, чтобы кто-нибудь догадался открыть окно, боясь не совладать с собой и утащить Уайт в первую попавшуюся комнату. Выдохнула излишне шумно и попыталась утихомирить гулко бьющееся сердце. — «Горячая засранка.»

***

Комната Хаан оказалась прямо напротив спальни Маир. Это было сделано, чтобы Защитница в любой момент могла собраться и прийти на помощь к своей Владычице, что несомненно радовало. Как только Кармелита довела девушек до нужного крыла, женщина попрощалась и поспешила вернуться к старшим Уайтам, чтобы отчитаться. Сама спальня оказалась примерно в два раза больше ее собственной в Ветас Цивитас и по стилю не отличалась от остального убранства поместья, но Сайнаара не сомневалась, что комната Маир была еще просторнее. У дальней стены были выставлены стойки для доспехов, но те пустовали. Видимо, ее комплекты брони не успели изготовить. Распахнув дубовые дверцы шкафа, она облегченно закрыла глаза, увидев на вешалках исключительно мундиры в черно-коричневых цветах ее рода. Адскими юбками и не пахло. — Сильно устала? — тихо спросила Маир, остановившись у порога. — Вообще нет, — пожала плечами брюнетка и осторожно подошла к ней. — У тебя много дел осталось? — Вообще нет, — с лукавой улыбкой проговорила Маир, попутно закрывая за собой дверь. — Могу предложить, например, провести экскурсию по поместью… — К черту поместье. Вырвалось быстрее, чем успела подумать, притянула девушку к себе за ворот алой рубашки и остановилась лишь в паре сантиметров от ее лица. — Могу предложить лишить меня помады, Владычица Уайт. — Пожалуй, соглашусь, — прошептала, попутно расстегивая пуговицы, и белый жилет слетел с плеч. Едва замок на двери щелкнул, запирая комнату, Сайнаара с грудным рычанием впилась в губы Маир, жадно углубляя поцелуй. Она хотела взять инициативу на себя, но ей не позволили. Руки Уайт скользнули под мышки, легли на позвоночник, и собачка молнии со скрипом проехалась до поясницы. Хаан провела языком по зубам и под напором девушки отошла куда-то назад, видимо, к кровати. Маир дернула тугой наряд, срывая его с рук, и Сайнаара возмущенно ахнула, услышав треск швов. — Разорвешь, — выдохнула в губы, — мое… Чудесное платье. — Я куплю еще, — томно прошептала Уайт, между поцелуями помогая брюнетке справиться с пуговицами на своей рубашке. — Сколько захочешь. Что только захочешь. — Как… Мило с твоей стороны, — черная плотная ткань упала на пол, и Хаан не выдержала, отдирая последние пуговицы от алой одежды. — Надо же, сколько злости… Вскоре на пол полетел белый топ Маир, а ее пальцы скользнули по накачанному животу вниз и, подцепив резинку, лишили брюнетку остатков одежды. Хаан не смогла ехидно ответить, избавляя девушку от брюк и белья, вцепилась в оголенные бедра ногтями и вновь потеряла контроль. Уайт ладонью толкнула брюнетку меж ключиц, заставляя упасть на кровать и подтянуться к ее середине. — Тебе нельзя прятать фигуру, — проговорила едва слышно, всепоглощающе, с восторгом осматривая открытое тело. — Это… — Противозаконно? Сайнаара нагло ухмыльнулась, закончив за нее, но тут же проглотила язык, когда Маир подхватила ее ногу и оставила влажный поцелуй на щиколотке, покусывая и оттягивая кожу. — Твою ж… Мать, — выдавила Хаан, захлебываясь то ли магмой, то ли страстью, и закусила свое запястье, когда горячие губы дошли до внутренней стороны бедра. — М-маир… Маир, м-мы шумим… — Тишина, — прокляла, шепотом оглушив комнату, но даже не оторвалась от пытки. Сайнаара задрожала всем телом, почувствовав влажный поцелуй над клитором, и тщетно попыталась сморгнуть с глаз защипавшее пламя. Уайт не остановилась, поднимаясь все выше, язык прильнул к напряженному соску, а пальцы дразняще, едва касаясь, замассировали у входа, вырывая из Хаан протяжный стон, больше похожий на жалобный вой. Сайнаара впилась в простынь, сминая ее в кулаках, гортанно задышала, чувствуя, как нагревается помещение от дьявольской магии, и тут же корона показалась из черепа, острыми звеньями царапая покрывало. — Нет-нет, еще не все, — просмеялась Маир, убирая руку. — Мы же только начали. — Да что ты… Г-говоришь?! Вены пульсировали алым, захотелось возмутиться, осадить ехидством дальше, но она замерла, когда язык Уайт проложил мокрую дорожку на животе, а губы нежно накрыли клитор. — Че-ерт… Ее спина опасно выгнулась, дугой прогибаясь от каждого движения, бедра рвано взлетели вверх, но Маир удержала их, каменной хваткой не позволяя сдвинуться с места. Перед глазами плыло, отчаянно бьющееся сердце грозилось не выдержать, каждая мышца надрывалась, а сжатые внизу живота нервы клялись сгореть дотла. Низко простонала, когда одна ладонь отпустила ногу и к языку присоединились пальцы, до дрожи в коленях чувственно сгибаясь внутри. — Ты восхитительна, — горячо прошептала Маир, ускоряя темп. Волна оргазма накрыла каждую клеточку тела, приказывая разлететься снопом искр. Сайнаара выгнулась, стремясь разбиться, слезы проступили к глазам, протяжный стон вырвался из дрожащего рта, и вновь она упала на матрас, тщетно хватая легкими воздух. — Я так скучала по тебе… Нежный голос где-то над ухом вернул в реальность. Хаан разлепила веки, все еще задыхаясь, за затылок притянула Уайт в жадный поцелуй и прохрипела что-то в припухшие губы, едва почувствовав на языке свою же смазку. Не давая себе передохнуть, не разрывая контакт с властной Владычицей, перевернула ту на спину, оседлав бедра. — Пора платить по счетам, — промурлыкала, припав к чувствительному уху. — Да сколько же… Энергии в тебе?.. — Я ждала месяц, — прохрипела Сайнаара в мочку и тихо рассмеялась, когда Уайт попыталась съежиться от мурашек и впилась ногтями в ее спину. — Смотрю, твои аристократичные уши в восторге. — С-сайнаара… Уайт отвела голову в сторону, сбившись с дыхания то ли от шепота, то ли от пальцев, ласкающих перенапряженный сосок, и сильнее вцепилась в спину под лопаткой, когда брюнетка не оставила свою пытку. — Кажется, я нашла твое слабое место, — ухмыльнулась она, языком плавно очерчивая форму уха. — Ты… И так о нем знала. — Не знала, что оно настолько уязвимое. Зубами оттянула мочку, отчего небольшая золотая серьга глухо звякнула, и Хаан спустилась вниз под челюсть, чтобы не распалить девушку раньше времени. Оставлять алые следы от засосов на белоснежной коже было недопустимо, но Сайнаара позволила себе это преступление, впиваясь в пульсирующую вену на шее долгим поцелуем. Губами она почувствовала, как задрожала Маир, услышала едва вырвавшийся стон и решила, что намерена получить гораздо больше. Уайт любила медленно мучить ее, и сейчас очередь была за Хаан. Ладонь отпустила аккуратную грудь, черные ногти проехались вниз, очерчивая рвано вздымающиеся ребра, и два пальца лишь на несколько томительных секунд легли на клитор, чтобы чувственно провести круг, заставить Уайт сильнее задрожать, а в следующее мгновение — пройти дальше и сжать бедро. Лукавая улыбка расплылась на ее лице, когда она ощутила влагу на пальцах. — Ого, Ваша Светлость? — прохрипела с довольством, мокрыми поцелуями спускаясь все ниже. Язык прошелся по острой ключице, и Хаан зубами прикусила второй сосок, заставляя Уайт дернуться. — Да ты вся извелась. — Я… Тоже ждала месяц, — меж вздохов прошептала Маир, запустила дрожащую ладонь в густые черные волосы и сжала копну в ослабевшем кулаке. — Поэтому буду благодарна, если ты… Окажешь мне честь. Дважды просить не надо было, и Сайнаара с упоением, не спеша ввела пальцы внутрь, ликуя от стона, сорвавшегося с любимых губ. Держать себя в руках и не ускоряться раньше времени было сложно. Но то, как сокращались мышцы, как рвано дышала Уайт, чья кожа засияла от солнечных лучей, а белки глаз залились жидким золотом, заставляло не забегать вперед. — С…Сайнаара. — Да, любовь моя? — с хищной улыбкой Хаан выпустила измученную грудь, услышав едва различимый шепот. — Крылья, — гортанно выдохнула Маир, цепляясь уже не за спину, а за простынь. — Не могу больше держать… — Я держу тебя, — заверила Сайнаара, подхватывая девушку свободной рукой под спину, и осторожно приподняла, помогая принять сидячее положение. — Расслабься, я удержу тебя. — Уверена?.. Как в подтверждение, Хаан ускорила темп, вынуждая проглотить следующий вопрос. Голова Уайт запрокинулась, шея, которую неистово хотелось укусить, напряглась, плечи задрожали, и крылья, рвущиеся наружу, раскинулись за спиной, бело-золотыми перьями устилая пол подле кровати. Тело Маир забилось крупной дрожью, грудь выгнулась навстречу, но она не упала, не подвернула ангельские крылья, крепко поддерживаемая сталью налитой рукой. Ладонь Уайт безвольно скользнула вниз, выпустив копну волос, и Хаан терпеливо дождалась, когда ее дыхание станет более ровным, а крылья вместе с лучами чистой души испарятся. Сайнаара предельно аккуратно опустила обмякшую спину обратно на матрас и осторожно вынула увлажненные пальцы. — Я же сказала, что удержу, — с улыбкой заметила Хаан, укладываясь рядом. Она дала Маир прийти в себя, заботливо убрала белые пряди, упавшие на лицо, и широко улыбнулась, когда золотые глаза лениво открылись. — Что смешного? — тихо проговорила Уайт, заинтересовано глядя на хихикающую брюнетку. — Ты так сильно меня хотела, что аж крылья появились, — просмеялась она. — Перевозбудилась, госпожа? — А сама-то, — Маир улыбнулась в ответ и закатила глаза, когда по комнате разнеслась новая волна грудного гогота. — Не строй из себя невинную овечку, Сайнаара. Твоя корона каждый раз появляется. — Ладно-ладно, — она опустила голову рядом с Уайт, носом уткнувшись под ухо, и растворилась, полной грудью вдыхая родной запах каштана с дорогими тяжелыми духами. — Мне это льстит… Очень. Маир промычала что-то неопределенное, но объяснять не стала, за что тут же получила легкий толчок носом под челюсть. — Мне Ваша корона тоже льстит, госпожа Хаан, — нехотя перевела Уайт. Сердце тяжело ухнуло, она кинула опечаленный взгляд на сумку со сломанным кулоном внутри, магма зарокотала в груди, и брюнетка поникла, вспомнив одну существенную деталь. — Теперь госпожа Сайнаара, — сквозь ком в горле проговорила шепотом. — Больше не Хаан. — Дорогая… — Нет, все в порядке, — запротестовала девушка и приподнялась на локте, чтобы заглянуть в испуганные золотые глаза. — Зато теперь я целая. Полноценный грех. Улыбнулась нервно, чтобы заверить, но за месяц забыла, что обманывать Уайт было бесполезно. Ладонь Маир мягко легла на щеку, и пальцы осторожно провели по скуле. — Хочешь поговорить об этом? — Не очень. Сайнаара мотнула головой, потерявшись в мыслях. Может, уход Хотару и стоило обсудить, но только не сейчас, не в момент долгожданного счастья. Она удивленно промычала, когда Маир приподнялась к ней, и губы с трепетом накрыли ее, целуя так нежно, что слезы подступили к карим глазам. Сквозь закрытые веки она увидела сияние, кожей ощутила первородный Свет и замерла в испуге, не в силах сдвинуться с места. Остатки яда из тела немедленно уходили, рана на спине затягивалась, испепеляясь душой ангелицы, и Хаан неверяще прикоснулась к здоровой шее, где еще минуту назад находился уродливый шрам. — Как… — Ты целая, — прошептала Маир, отстранившись. — И лечению ничего не мешает. — Т-ты знала? — шокировано пролепетала брюнетка, но Уайт отрицательно покачала головой. — Нет, иначе я вынудила бы Хотару слиться с тобой в ту самую минуту, когда тебя ранили, — Сайнаара уловила в голосе нотки металла и уже открыла рот, чтобы успокоить девушку, но та продолжила с большим напором. — И мне плевать, если бы вы обе были против, а она не успела бы обучить тебя проклятиям. Твое здоровье превыше всего, твоя безопасность… — Тише, моя милая, — Хаан хрипло рассмеялась и с нежностью провела кончиком носа по ровному носу Уайт. — Все хорошо. Ты меня вылечила, здоровье в норме. Все супер. — Поворчать мне не даешь, — Маир улыбнулась, и ее тон снова стал мягким. — Постой… Ты бы реально заставила Хотару слиться со мной прямо так? — возмущенно пропыхтела Хаан. — Даже не дала бы ей поведать свою историю?.. Попрощаться? — И как ты себе это представляешь? — Уайт взмахнула рукой, обводя комнату, и приподнялась, опираясь на локти. — Замечательная выходит картина. Жизнь покидает твое истерзанное тело, тут появляется Хотару и предлагает перед смертью поведать о своих несчастьях. А я вместо твоего лечения усаживаюсь поудобнее, подхватываю чашку чая и говорю: «Да, конечно, начинай, мы никуда не спешим». И пока мы с ней наблюдаем увлекательную жизнь последней Владычицы Хаан, ты истекаешь кровью на моем полу, а Пандора терпеливо держит твою душу, чтобы та не покинула тело. — Ну-у… — Очень мило, — саркастично протянула Маир, возведя глаза к потолку. — Тянет на дешевый роман. — Наворчалась? — любяще улыбнулась Сайнаара. — Никогда. Хаан едва не задохнулась, поняв, что неистово скучала даже по занудству этой грациозной девушки. С трепетом прикоснулась губами к фарфоровому плечу и гоготнула, почему-то вспомнив о вороне. — А где ты Хара нашла? — На черном рынке, — с ответной улыбкой сообщила Уайт. — В Альба Урбус есть черный рынок?! — интерес с азартом всколыхнулись под кожей, пламенем пульсируя в венах. — Супер! Когда пойдем туда?! — Не сегодня, — Маир хохотнула, наблюдая реакцию детского счастья на лице брюнетки. — Но после приема обязательно надо посетить это место. — Тебя что-то смутило? — Сайнаара больше утверждала, чем спрашивала. — Почему? — Понимаешь… Я успела за этот месяц посетить несколько мест, о которых говорила Кай, но там не было куба… Ни намека на его присутствие, ни капли чар, хотя этот артефакт один из сильнейших в мире, — она закусила губу, обдумывая дальнейший ход. — А на черный рынок я забрела будто бы случайно, но… Я почувствовала странную энергию в том месте, похожую на магию Пандоры, и целенаправленно пошла на источник. — Солнечные чары? — Что-то вроде этого… — она глубоко вздохнула, пытаясь связать в голове остатки пазла, но что-то явно не сходилось. — Сильнейшая магия Матери Света на черном рынке, которую ощутила даже я. Яд в клыках Вурдалачки, способный покалечить бессмертное, что даже Пандора помогла тебе, не позволив умереть. Урсула, замешанная в этом… Что-то здесь нечисто. — И Урсула тебе ничего не рассказала? — Конечно, нет, — Маир траурно покачала головой и в презрении изогнула бровь. — Она солгала мне даже после того, как узнала, что я ангелица… Сказала, что никто не знает о моем ангельском начале кроме нее самой, но Идрис подтвердил, что получил эту информацию от нее. — А ириска на нашей стороне? — На нашей. — Это отлично, — Сайнаара замялась, пытаясь переварить информацию. — И зачем он нам? — Шпион рядом с Урсулой, — невзначай пожала плечами Уайт и легла обратно на матрас, устало закрыв глаза. — Нам куб надо искать, а Идрис останется в поместье, чтобы контролировать верховную и докладывать о ее передвижениях на доске мне. — Думаешь, она важная фигура? — Думаю, она ферзь белых, — лениво протянула Маир. — Но нарушает правила игры. — Фу, какая душная женщина, — поморщилась брюнетка. — Ты сама ферзь, — хохотнула Уайт. — Да, но я не душная, — пробурчала Сайнаара, падая на кровать всем телом. — Что ж Пан-Пан не испепелила ее за нарушение правил? — Наверное, не имеет права… Две королевы, Пандора и Анафема, самые ограниченные в передвижениях на доске. Уайт засыпала, голос становился все более слабым, и Хаан легко прикоснулась к щеке кончиками пальцев. — М-м? — едва слышно промычала Маир, не открывая глаз. — Тебя не хватятся? В спальне Защитницы спать собралась? — Ты прогоняешь свою Владычицу? — сон как рукой сняло, и Уайт с нескрываемой насмешкой ухмыльнулась, глядя в ошарашенные карие радужки. — Нет! Черт возьми, Маир! Нет, конечно, — задыхаясь, возмутилась Сайнаара. — Я волнуюсь, что у тебя будут проблемы из-за меня. — Не будет никаких проблем, — пропела девушка, укладываясь набок. Голос сел на октаву, приобретая каменные ноты. — А попробуют что-то сделать — испепелю. — Во-от как. Пустилась во все тяжкие, моя Владычица? — Ничуть. Просто мое терпение не бесконечно.

***

Утро прошло в спешке не потому, что они проспали, а потому, что подготовка к приему требовала особого внимания. — Надо же, — скептично хмыкнула Уайт, рассматривая алые следы от засосов на бледной шее. — Прости, Сайнаара, но мне придется от них избавиться. — Ну вот… — Не бурчи, — отмахнулась Маир. Слабые белые лучи забились из кожи, стирая последние улики ночного преступления. — Я не хочу тратить свое время, объясняя Владыкам на приеме, почему моя шея в синяках. — Это было бы весело, — гоготнула Хаан и сразу поникла. — Он будет важным и стремным, да? — Нет, это будет скучный банкет, — отмахнулась Уайт, осторожно расчесывая прямые волосы. Она закинула ногу на ногу, сидя перед зеркалом, и улыбнулась, наблюдая за сонной брюнеткой в отражении. — Пафос и только. Ничего страшного не произойдет. — Я помню, что мне нужно меньше… — Хаан запнулась, наспех натягивая спортивный топ. — Меньше открывать рот. — Сайнаара, — строго осадила Уайт и развернулась к ней. — Кто сказал тебе эту глупость? — Ну-у… Сначала был Хугин, потом Хотару… и вчера Урсула. — Сомнительные личности. — Да ладно, — Хаан закатила глаза и достала из шкафа свежий мундир. — Все они знатные персоны и… — Я тоже «знатная персона», Сайнаара, и говорю тебе, что они придрались к мелочи, — тон не терпел возражений, и Маир вернулась к зеркалу, чтобы заплести длинные волосы в привычную высокую косу, опоясывающую голову подобно короне. — Хугин лишь переживает… Он понимает, что не может ни на что повлиять, чувствует себя бесполезным, поэтому пытается сделать хоть что-то. Хотару язвила, чтобы поязвить, Сайнаара, пора бы это запомнить. А Урсула носит пожизненный титул сволочи. От нее ничего доброго услышать невозможно. — Ладно, ты меня успокоила… — Ты все еще переживаешь из-за акцента? — осторожно спросила Маир и поднялась с табурета. Она дождалась, когда брюнетка закончит надевать брюки, и мягко взяла ее ладони в свои. — Нет… Да? — пробубнила себе под нос. — Немного. — Никто из Владык в школе его не услышал, — заверила Уайт, переплетая пальцы с Хаан. — Он настолько легкий, что его практически нет. Никто и не заметит. Он очень красив, Сайнаара, очень мягкий. — А если заметят? — И что? — с улыбкой переспросила Уайт. — Никто не посмеет указать на это. Владыки не дураки… Ну, не настолько. Они знают, откуда ты родом, и ожидают услышать сильный акцент, увидеть большой недостаток манер. Только вот у тебя хорошие знания этикета и слабый акцент. — Точно?.. — Точно. — Ну, хорошо… А ты… М-м, — Сайнаара гоготнула на выдохе, отчаянно стараясь не смотреть ниже оголенных ключиц и спрятать глаза хоть куда-нибудь. Краска залила щеки, когда мягкая улыбка на лице Маир стала лукавой ухмылкой. — Может, оденешься?.. Я ничего не имею против… Ты богиня, поэтому я млею немно… Очень много. — Ты оторвала мне пуговицу на рубашке, — Уайт закатила глаза и как ни в чем не бывало вернулась к зеркалу. — Даже три. — Потому что не надо быть такой горячей… — прошептала, восторженно любуясь идеально прямой спиной, тонкой талией, которую тут же захотелось обхватить, губами пройтись по позвоночнику, и вновь почувствовала на последнем издыхании свернутые нервы внизу живота. Сайнаара сглотнула, смаргивая лаву, подступившую к глазам, и отчаянно попыталась придумать оправдание. — Это… Кровь за кровь, — нагло вскинув подбородок, заявила Хаан и скрестила руки на груди. — Да, это была она. — За что же? — Уайт хохотнула, но приняла предложение брюнетки и нехотя натянула помятые алые брюки. — А вот… Ты тоже отрывала мне пуговицы и ставила в неловкое положение! — Это когда?.. А-а, в тот вечер, когда ты поставила меня в более неловкое положение, заставив слушать завывания Шона за дверью? — Э-э… — Он еще грозился ее выбить. — Именно, — самодовольно оскалилась Хаан. — Какая-то несправедливая месть выходит. Уайт в два шага сократила расстояние, ладони легли на талию, проскользили вверх, и большие пальцы сквозь спортивный топ надавили на соски, вырывая из груди Сайнаары рваный выдох. — Может, стоит мстить до конца? — с вызовом в губы прошептала Маир, чувственно спускаясь пальцами до линии брюк. — Доведу тебя до исступления, а потом позову Хугина, чтобы тот сорвал дверь с петель, пока ты без сил лежишь на кровати. — М-м, думаю, это плохая идея, — проскулила Хаан и вскрикнула, когда Уайт толкнула ее за плечи, заставив звездочкой свалиться на матрас. — Вот тогда будет «кровь за кровь», — просмеялась Маир и подхватила со спинки стула истерзанную рубашку. — Какая же ты злопамятная, — задыхаясь, съязвила Сайнаара. — И мстительная. — Люблю, когда получают по заслугам, — Уайт непринужденно пожала плечами и скептично осмотрела себя в зеркало. — А вот и четвертая пуговица отвалилась. — Твоя дверь напротив, — Хаан загоготала и развела руками, показывая расстояние. — Два метра пройти… — Три с половиной. — Ужас! — Сайнаара хлопнула себя по лбу и закатила глаза. — Прошу простить мне эту дикую оплошность! — Прощаю, на твое счастье, жилет остался невредим. Хаан кое-как сползла с кровати и с гордым видом влезла в высокие военные сапоги. Пока она застегивала черный мундир, нахмурилась, вспоминая план на день. — А ты сейчас?.. — Скоро начнется примерка, — Маир и так поняла, когда брюнетка запнулась. — Сначала я проверю, все ли готово к приему, а потом отправлюсь в примерочную… Мое платье, к сожалению, многослойное. Одеваться буду долго и без помощи слуг не обойдусь. Твой костюм намного проще, как и у Хугина, поэтому спокойно занимайся своими делами. Братец придет за тобой. — М-м, хорошо. — У тебя есть план? — спросила Уайт, заметив задумчивое выражение Сайнаары. — Да-а, — прохрипела она, убирая густые волосы в высокий хвост. — Кармелита вот хотела подраться. — Ты хотела подраться. — Мы с ней хотели подраться, — загоготала брюнетка. — Мне интересно, все ли в семье крысеныша выпендриваются. — Будь уверена.

***

Сайнаара едва увернулась от копья, когда Кортес сделала выпад, и хищно оскалилась женщине. — Давайте! Бейте в полную силу! — Сайнаара заблокировала следующий выпад и ухмыльнулась шире, когда Кармелита замахнулась. — Вы только окончили первый год обучения, — взволновано ответила она, с легкостью избегая атаки слева. — Мы можем поранить Вас! — Не переживайте. Не пораните, — дьяволицу не сможет убить заклинание слабого артефакта Матери Дня, но она понимала, что нельзя принимать атаки, угрожая разоблачить себя. Также она осознавала, что все еще имеет смертную оболочку и от ран не застрахована. — Мы понимаем, что магию здесь нельзя использовать… — Да нет, можно, — Кармелита отошла в сторону, прервав поединок, и облокотилась о копье, пытаясь отдышаться. — Этот зал тренировочный, на нем лежат чары еще со времен падшей Хотару. Так что не знаем, в чем тут суть, но магия не разрушит комнату. — О, — удивилась Сайнаара, повторяя позу женщины. — Так вперед и с песней. — Вы уверены?.. — Кармелита явно была сильной, ведь даже не использовала слова для заклинаний, и это лишь подогревало интерес. — Конечно, — оскалилась Хаан и прокрутила в левой ладони черное древко. — Покажите магию личной Защитницы верховной. Восторг вперемешку с испугом захлестнул с головой, когда радужки кудрявой женщины зажглись изумрудным и сам воздух завибрировал вокруг нее. — У каждого из Защиты есть особый список заклинаний, — неожиданно промурлыкала Кармелита, гордо улыбаясь. — В школе изучается все, но в итоге отбирается лишь самое сладкое. Это как выбор любимого вкуса шоколада после пробы всего остального. Серебряное копье в правой руке взметнулось над головой, центральный изумруд у основания лезвия загорелся, ослепляя. — Мы покажем наше любимое. Хаан не знала, с какой стороны ударит женщина, и заранее раскрутила в ладонях древко, формируя нечто вроде щита. С широкой улыбкой Кортес ударила острием по мрамору пола, пуская слабый сноп искр. Но тот испарился, когда копье в ее руке вытянулось и исказилось. Сайнаара не успела увидеть, что именно сколдовала женщина, и отпрыгнула, в шоке уставившись на три серебряных хлыста в ладони. — Лучшее, что дала высшая школа Анафемы, — проворковала самодовольная Кармелита, замахиваясь заостренными кнутами. — Это возможность комбинации различных заклинаний. На первом курсе это не изучают. Широко размахнувшись, Кортес наотмашь ударила вдруг воспламенившимися хлыстами. Плеть прошлась в нескольких сантиметрах от перепуганного лица, и Хаан успела отбить следующий выпад. — Это база второго курса, — продолжала атаки Кортес, разворачиваясь на пятках, но близко не подходила, не позволяя Сайнааре совершить даже один выпад в ее сторону. — И чем лучше учитесь, тем больше сможете комбинировать. Второй хлыст перестал был огненным — он трещал от электричества. Третий же источал зимний холод, замораживая пол в местах соприкосновения. От огня первого лед сразу таял, оставляя лужи. — Осторожнее, мисс Хаан, — заикала от смеха Кармелита, раскрутив плеть над головой. — Не вставайте в воду, если не хотите поджариться от нашего электро-концерта. Сайнаара отошла на несколько шагов, но и тут кнуты ее достали, увеличиваясь в размерах. — Да… Сколько тут… Комбинаций?! — Это не наш предел, — рассмеялась Кортес, правой ногой ударяя по полу. — Это уже третий курс. Финальный. Наличие артефакта в руке позволяет использовать заклинания всем телом. Главное… Держать копье. Она была более чем хороша — брюнетка признала это. Особенно после того, как к серебряным кнутам присоединились тренировочные куклы из углов зала. Двумя руками обхватив плети, Кортес, не переставая, била ими вокруг Хаан, заставляя уворачиваться из последних сил. Ногами же Кармелита управляла куклами, с каждым выпадом метая их, как снаряды, в сторону Сайнаары. Мощь личной Защитницы верховной вводила в шок и трепет. Брюнетка пропустила удар — кукла пришлась прямо в грудь, откидывая на пол. Спина промокла от лужи, и Сайнаара перекатилась в сторону как раз в тот момент, когда плеть ударила по мрамору. — Вы драться сегодня собираетесь? — с издевкой спросила Кортес и остановила свой танец ногами. — Кажется, нашу планку Вы не тянете. — И все-таки… Выпендрежница, — на выдохе улыбнулась Хаан, вставая с пола. Кармелита оставила свои попытки достать ее и с интересом уставилась на пыхтящую девушку. — У Вас есть любимые заклинания? — Э-э… Не думаем, — виновато потерла затылок Сайнаара. — Мы еще до комбинаций и до тела не дошли… — Да ладно, это несложно, — отмахнулась Кортес и встряхнула плетью в руке. — Продемонстрируйте свою силу. Не только же нам тут потеть. — Эй! Мы тоже потеем! — Недостаточно потеете! — А-а! Ладно! Она не знала, что показывать. У Маир были любимые заклинания, но у Сайнаары таких не находилось. Единственным, что никогда не покидало ее, было пламя. «Черт… Я спец по проклятиям, а не заклятиям. И что делать?..» В дверь зала постучали, и Хаан запнулась на полумысли, когда Кортес согнулась в поклоне. — Владычица Уайт! А мы Вас и не заметили… — Кармелита виновато улыбнулась и все же растрепала потом пропитанные кудри. — Ваш Свет будет литься вечно. Неизвестно, сколько девушка простояла там, белым силуэтом сливаясь с окружением, но по ее расслабленной позе Сайнаара сделала вывод, что долго. — Добрый день, — протянула Маир, переводя золотые глаза на Хаан. Ее улыбка стала шире, когда она увидела ее насквозь промокший мундир и лужи под ногами. — Мы не помешали? — Конечно, нет! — Это Вы так на примерку идете? — загоготала Сайнаара. — Это не та дверь. Здесь примеряются только синяки. — Мы освободились раньше, — Уайт осуждающе посмотрела на девушку, но от колких комментариев воздержалась. — До нее осталось немного времени. — Присоединиться не хотите, Владычица? — криво ухмыльнулась брюнетка и кивнула с сторону Кортес. — А то мы проиграем с позором. — Едва ли это будет честно, — покачала головой Уайт. — Мы не так слабы! — возмущенно вздохнула Кармелита. — Но Вы правы. Победить Владычицу на глазах у их Защитницы будет неловко. Едва ли Вы отмоетесь от этого стыда. — Какая наглость… Это уже слишком, — прошептала Маир, отстегивая от нового белого костюма герб. — Нимбус. Сайнаара не удержалась от широкой улыбки, наблюдая, как девушка с недовольным видом надевает белую корону на голову. — Вас так легко взять на слабо, — прохихикала Хаан и закусила губу. Но Уайт не стала отвечать, а лишь закатила глаза и провела двумя пальцами в воздухе. Тонкие желтоватые нити оплели обруч символа власти, словно пришили корону к волосам, не позволяя владелице потерять свое оружие. — Хотите узнать, почему Владык не допустили до Больших Спаррингов? — когда Уайт взглянула на Сайнаару, та заметила, что радужки девушки горели ярко-золотым, почти пульсировали от каменной решимости в зрачках. — Хочу… Хотим, — завороженно ответила Хаан. — Тогда отойдите и не мешайте. — Как прикажете, — она выдохнула и послушно отошла к выходу, где еще минуту назад стояла Маир. — У нас тоже найдется пара уроков, — Уайт с любопытством рассматривала напряженную Кармелиту, что сжала в ладонях три хлыста. — Защита Пандоры основывается на точечных и единичных атаках в ближнем бою. Один выпад за один удар. Она вскинула перед собой руки, радужки глаз с новой силой запульсировали золотым, и Сайнаара заметила, как брошенные тренировочные манекены едва шевельнулись за ее белой спиной. — Владыки же специализируются на массовых атаках дальнего боя. Десять кукол, по одной на каждый палец, ринулись в сторону Кортес, взмахнувшей плетью. — Этот прием в наших кругах называют «Марионеткой». Бледные ладони сомкнулись вместе и опустились вниз. Манекены, вторя им, выстроились в горизонтальный ряд, припали к полу, на большой скорости проехали вперед, собирая воду, и резко поднялись, окатив Кармелиту с ног до головы. — Осторожнее, — бесцветно изрекла Маир. — Не поджарьтесь от Вашего электро-концерта. Кортес отпрянула, растерявшись лишь на мгновение, но эта секунда ничего ей не стоила. Электричество и лед в плетках сменились пламенем, и женщина сделала выпад, тремя кнутами сбивая куклы. Удар задел лишь двух — остальных Уайт увела вниз. Сайнаара дернулась к ней, когда новый круговой удар плетью грозил задеть Маир, но остановилась. Ладонь, которой беспрекословно подчинялись манекены, взметнулась к уху, пальцы соединились вместе, заставив самодельную стену из чучел принять пылающий артефакт на себя. — Урок второй, — так же спокойно сообщила Маир, сделав взмах рукой перед собой, в сторону отбивая хлысты. — Комбинации не нужны, если умеете использовать окружение. «Она специально заставила ее воспламенить плети…» Куклы переняли магическое пламя, плотная ткань, обтягивающая их, загорелась, и Уайт направила правую ладонь на Кортес. Левая дернулась к животу, подтягивая три целых манекена к хозяйке, оставляя их висеть в паре сантиметров от пола. Когда пять горящих тел подобралось к Кармелите, ей пришлось уменьшить размер плети для парирования в ближнем бою, на время забыв о Маир, что стояла далеко у стены. Дверь тихо скрипнула, и Сайнаара, не оборачиваясь, ударила локтем в живот вошедшего, не позволяя прерывать поединок. — Хаан, ты… — злобно прошипел Хугин, но осекся. Его лицо вытянулось, когда он увидел сестру. — Какого хрена она?.. — Закрой рот… — не отрываясь от боя, восторженно прошептала брюнетка. — Дай посмотреть на мою женщину и не рыпайся. — Черт с вами, — фыркнул Оратор, разворачиваясь обратно к выходу. — Не заиграйтесь только. На примерку пора. Уайт атаки не прекращала. Пальцы двигались, словно по клавишам рояля, управляя горящими куклами. Кармелита сжала плеть обратно до копья, отмахиваясь от манекенов серебром, и уловила момент между ударами. Всадив изумрудную пятку в пол, бросила в спину Маир одну из свободных кукол. Она заметила выпад. Левая ладонь Уайт, все еще удерживающая три чучела, прикрыла затылок, успешно блокируя удар, и вернулась обратно к животу. Пальцы правой с новой скоростью задвигались в воздухе, обрушив шквал атак на Защитницу, но Сайнаара заметила, что они больше загораживали ей обзор огненными пятнами, чем били. Хаан уловила, как три марионетки перед девушкой опустились на пол, вставая на ножки, левая рука оставила их, развеивая чары, и центральный алмаз короны лишь слегка засветился белым. «Дай угадаю, госпожа Маир, это третий урок?» — про себя ухмыльнулась Сайнаара. — «Изведи противника множеством хаотичных ударов и точечно атакуй, когда он откроется.» Так она и сделала. Как только уставшая Кортес оступилась, выпустив из поля зрения Уайт, из алмаза с треском вырвалась молния, управляемая вскинутой вперед свободной левой рукой. Кармелита увернулась, при этом едва не потеряв равновесие, но устояла на ногах. — Стойте! — задыхаясь, рассмеялась женщина, вскинув руки над головой. — Ваша взяла. Мы… чутка устали. Маир немедленно развеяла заклятие, пламенные куклы рухнули в лужи, и девушка с удовлетворенным видом сняла с головы корону. — Да, мы тоже утомились, — она вежливо улыбнулась и удостоила Кортес легким кивком. — Благодарим за увлекательный поединок. Вы очень сильны. «Утомилась она… Не запыхалась даже.» — Ваш Свет будет литься вечно, — икнула Кармелита, расправляя плечи. — И Вам спасибо. Обеим! Славно мы кости размяли, а то все затекли. Девушки вышли в коридор, а Сайнаара не могла оторвать восторженный взгляд от Уайт. — Будешь так на меня смотреть, — игриво передразнила Маир, — и до примерочной мы не дойдем. — Так давай не пойдем, — вкрадчиво прохрипела брюнетка, нахально вскинув бровь. — К черту всех. — Мы на финишной прямой, Сайнаара. Надо пережить лишь этот вечер. — Знаешь, я даже рада побывать на нем, — просмеялась Хаан. — Смотреть за тем, как ты во «многослойном» платье надменно унижаешь высокопоставленных вельмож… Это того стоит. — Боюсь, сегодня мне придется держать свою надменность в руках, — Уайт стала выглядеть ворчливее обычного. — Заодно посмотрим, чего стоили наши школьные игры. — Ты это о чем? — Сайнаара придержала дверь, пропуская Маир в примерочную, а сама решила для начала посетить душевую. — Увидишь.

***

— Ты хочешь ребра нам сломать?! — П-прошу прощения, Владычица Уайт! — Корсет слабее. — Д-да, Владычица… Сайнаара не удержалась от злорадного смешка, услышав из-за ширмы за спиной сдавленное шипение Маир, и раскинула руки в стороны, позволив слугам почистить новый верх по-особенному сверкающего черного мундира. — Плотно пообедали, сестра? — с насмешкой спросил Хугин, самодовольно рассматривая парадное облачение Оратора в зеркале. — Игнорировать некрасиво. — Не будь таким душным, — промурлыкала Сайнаара. — Это грубо, мисс Хаан, — осуждающе прошептал Банкир, чье имя брюнетка не запомнила. — Между прочим, Вы разговариваете с членом правящей семьи. И даже если мистер Уайт — Оратор и стоят на одной ступени с Вами, Вы все равно не можете так выражаться. Имейте уважение! — М-м, поведайте, что еще я должна иметь? — многозначительно ухмыльнулась Хаан и услышала, как Маир низко хохотнула из-за ширмы. — Какие плачевные манеры, — бесцветно проговорил парень. — Мы не представляем, каким образом Вы сможете вынести этот банкет. Сайнаара с подозрением скривилась, пока осматривала Банкира, его нелепые, до безобразия лазурные шаровары, фрак из дорогой ткани в облипку, и задалась вопросом: зачем этот хмырь вообще открыл рот? — Чего он здесь делает? — оскорбленная, она не выдержала, гневно зыркнув на Хугина, будто в присутствии индюка виноват был именно он. — Мисс Хаан, Вы могли спросить у нас лично! — возмутился парень. Как решила Сайнаара, его распирало от гордости. Казалось, жалкий студент был польщен тем, что его выбрала сама будущая верховная Владычица Уайт и пригласила на прием, где будут присутствовать даже самые отдаленные родственники правящей семьи. — Мисте-ер?.. — Пилтон, — услужливо ответил сэр. — Кхм, мистер Пилтон, — за кашлем спрятав смех, Сайнаара невинно хлопнула накрашенными ресницами. — Что Вы здесь делаете? — Как это? — короткостриженый блондин с голубыми глазами смутился, не зная, что ответить на такой очевидный вопрос, и поправил высокий лазурный цилиндр на голове. — Мы прибыли на банкет ввиду того, что Владычица Уайт выбрали нас личным Банкиром. — Это мы знаем, — оскалилась Хаан, скрестив руки на груди. Высокий слог Матери Дня ей уже не нравился. — Мы о том, что Вы, мистер Пилтон, делаете здесь? В этом зале? — Мы… Верховная Владычица Уайт пошили для нас костюм… — Вы уже в костюме, — она закатила глаза. — Тонко подметили, — фыркнул Хугин. — Так почему Вы все еще здесь, мистер Пилтон? — Сайнаара теряла терпение. — У Вас дел других нет?! — М-мы… Нам велено ждать. — Какой стыд… Нет, вы только посмотрите, — неверяще пробубнил рыжий Оратор, вплотную склонившись к зеркалу. Указательным пальцем осторожно оттянул верхнее веко в сторону и траурно вздохнул, разворачиваясь к слуге. — Тени криво положили. Левый глаз косит из-за этого. — Все исправлю, мистер Уайт, — с глубоким поклоном ответил мужчина и подлетел к парню. — Такой позор мы не вынесем, — Хугин аккуратно опустился на табурет, расправил белоснежную фелонь и смиренно прикрыл веки. — Исправляй качественно. — Уверены, Вы выглядите приемлемо, дорогой брат, — приглушенно ответила Маир, ее платье зашуршало из-за глухой перегородки, и девушка гневно вздохнула. — Нет. Никаких каблуков. — Владычица Уайт… — к этому времени до смерти перепуганная служанка говорила так, словно через секунду лишится чувств. — Это традиция, которую Ваши предки чтят веками… — Мы выразились недостаточно корректно?! Неси другую обувь. — Как прикажете, Владычица. Женщина закопошилась и с видом великой мученицы выползла из-за ширмы в обнимку с туфлями, каблуками которых вполне можно было выбить кому-то глаз. Например, Банкиру. — Такими темпами мы без слуг останемся, — вынес вердикт отчего-то довольный Хугин. — Обожаем этот процесс нанесения макияжа… Как кисть скользит по веку, легкими золотыми мазками создавая настоящее искусство… — Петух, — фыркнула Сайнаара, вымученно закатив глаза. — Мисс Хаан, — прошипел мистер Пилтон, вставая на защиту несчастного Оратора. — Это уже не хамство. Это выше всяческих… — Деревенщина, — усмехнулся Хугин, вводя Банкира в новое оцепенение. — Пижон, — хищно улыбнулась брюнетка. — Прекратите, вы оба, — осадила Маир из-за ширмы. — У нас голова болит от ваших дрязг. — Вот именно, — Пилтон победно кивнул, получив долгожданную поддержку. — Послушайте нашу Вла… — Прости, зануда, — в один голос заключили Хугин и Сайнаара, оставив разбитого Банкира гадать, почему Владычица ничего не ответила на это хамство.

***

Самим банкетом правил Раймонд. И как только слуги распахнули тяжелые двери, отец юной ангелицы уже встречал их шествие на другом конце алой ковровой дорожки. Владыки расступались, почтительно приветствовали небольшим наклоном головы, а их подчиненные Иерархи покорно сгибались пополам. Защита Пандоры била копьями о пол, в такт секундной стрелке, оркестр не прекращал громыхать трубами и скрипками на всю площадь зала, непрерывно поддерживаемый высоким переливчатым хором. Сайнаара не поднимала глаз, смотрела на уровне живота, как и было положено Защитнице. Дистанцию держала в полтора метра, так как белоснежное платье Маир с расшитыми на нем кровавыми розами действительно поражало размерами. Но она не запиналась, не сбивалась с шага, боковым зрением порой замечая, как Банкир Пилтон по левую руку от Уайт равнялся по Хаан, а не наоборот, как предполагала Хотару. Без происшествий они подошли к правителю, подле которого смиренно стоял, прожигая акульими глазами, старый Идрис. — Мы хотим поприветствовать, — громогласно начал Раймонд, разведя руки в стороны, — Владычицу Маир Уайт, будущую верховную, посланную Милостивой Матерью Пандорой! Он говорил о грандиозности приема. Сайнаара слушала сдержанные аплодисменты Владык, которые хлопали кончиками пальцев по основанию запястья, не разрушая музыку неприличными звуками простолюдин, и поражалась тому, что даже сейчас Урсула не покинула свои покои и не явилась на самое важное событие в жизни Белоснежной дочери. Пусть для Маир этот прием был мелочью, пусть она не ценила его, но Хаан могла поклясться, что какой-то клеточкой тела почувствовала, как ее девушка напряглась, побледнела на полтона оттого, что родная мать даже сейчас не удостоила визитом. Даже личным, даже письменным поздравлением или устным, переданным через отца. Холод этой семьи трещал, проедая до костей, и Сайнаара выдохнула про себя с облегчением, когда вступительная речь подошла к концу, и Уайт было позволено самой провести беседу с чиновниками. Хаан изо всех сил старалась не глазеть по сторонам, не выцеплять пестрые наряды Владык из толпы, не жмуриться, когда в огне тысячи свечей сияли идеально отполированные короны на головах высшего общества. Хотару была права: Уайты любили выделываться. И Хаан не удивилась, увидев у дальней стены зала тот самый громыхающий оркестр с хором. Не поразилась и качеству деликатесов на столах с закусками. Единственное, что заставило вздрогнуть, было количество Уайтов среди присутствующих. Их белые головы было видно издалека, золотые глаза большинства из них неестественно горели, будто то были чары, как у отца Маир, Раймонда. Но фамильный нос, ровный до неприличия, лишенный переносицы настолько, словно грани между лбом и тем самым носом не существовало вовсе, передавался точно из поколения в поколение и практически никого не обделил. Здесь присутствовали и дети Белоснежных, дальние родственники, племянники и племянницы. Самым младшим было около десяти лет. Мальчики по правилам дворцового этикета носили исключительно белые шорты до колена вместо брюк, а девочки — платья. Сайнаара мысленно усмехнулась, представив, как эти ребята подрастут и станут рвать друг другу глотки за право вступить в права верховного Владыки, когда высший свет узнает, что Маир не собиралась править. Ей вдруг стало интересно, сколько переворотов ожидает Белоснежную семью в ближайшие десять-пятнадцать лет. «Жаль», — подумалось против воли. Хаан все еще считала Маир лучшей кандидаткой на престол и посочувствовала стране, чье смертное население лишилось, возможно, единственного шанса на справедливое правление. Но при этом Сайнаара была искренне рада тому, что ее девушка выбрала собственное благополучие и покой, а не неблагодарное дело верховной шишки. Сейчас же Хаан терпеливо ждала, когда Маир проведет необходимые беседы с чиновниками, примет от них поздравления и пожелания всего самого роскошного и богатого, разумеется, — она не особо слушала. Сайнаара замечала на себе заинтересованные взгляды. Кто-то зыркал с недоверием, кто-то — с презрением, но были и любопытные, заинтригованные. И почему-то казалось, что наличие последних в зале было исключительно из-за заслуг Маир. Как в подтверждение к ним подошла одна из Владычиц и глубоко поклонилась. Она говорила что-то о политике и ситуации в стране, интересовалась мнением Уайт насчет смены погоды, ведь еще вчера валил снегопад, а сегодня осень вернулась в столицу. Но внимание Хаан было устремлено к ее сорокалетней Защитнице, к желтому доспеху, кричащему о семье. — Наша Защитница Аллен… Сайнаара напряглась, услышав знакомую фамилию, и навострила уши, стараясь не нарушать правила этикета и не смотреть говорящей женщине в глаза. — Они много рассказывали о Вас, Владычица Уайт, и о Вашей Защитнице Хаан, — темноволосая Владычица коротко кивнула заинтересованной Маир, отчего центральный сапфир на ее медной короне ярко отбликовал. — Вы оказали большую услугу их сыну, Защитнику Уильяму Аллену. Мы благодарим Вас за этот дар и в долгу не останемся. — Ваша благодарность принимается, Владычица Морган, — вежливо ответила Уайт. Сайнаара внутренне понимала, что это значит. Прямо из вельмож этого никто не скажет, но по расслабленному тону девушки она сделала вывод, что теперь Владычица Морган, несущая ответственность за Защитницу Аллен, поддержит Уайт в ее борьбе. «Только не говори, что ты это продумала заранее… Настолько заранее.» Далее подошел какой-то извращенец, и Хаан едва сдержалась, чтобы не всадить тому копье меж мерзких глаз. Утром Маир рассказывала о потенциальных союзниках, и этот весьма влиятельный чиновник носил фамилию Паркер. — Нас умилила эта… Статья о присяге Защитницы Хаан в центральной газете, — проворковал престарелый Владыка, сверкая золотым клыком. — Нас заинтриговала ее подача: кричащая, вопиющая новость была подана торжественно… И на первой полосе. — Мы помним ту статью, — сдержанно ответила Уайт. — Она вышла поистине увлекательной. — И мы надеемся в будущем увидеть подобное хотя бы глазком, — подмигнул старпер, вызывая волну гнева. — Думаем, столичные Журналисты еще попытаются Вас удивить, Владыка Паркер, — Сайнаара стояла позади и не видела лица девушки, но по голосу определила, что та едва улыбнулась. — Мы безусловно рады это слышать, Владычица Уайт, — с придыханием изрек душный до невозможного, невыносимый кусок старого тухлого изюма. «Охренеть! Извращенец в партнерах, класс…» — мысленно закатила глаза брюнетка. — «Дохера влиятельный извращенец.» Она понимала, что в данный момент заключаются необходимые союзы. Понимала и то, что Маир намеренно избегала встречи с агрессивно настроенными правителями и подходила только к нужным людям, предварительно изучив политическую позицию каждого из них. Некоторых ей пришлось завуалировано сгибать на свою сторону. — Однажды нам придется стать верховной, — с долей сожаления произнесла Уайт, ее плечи едва напряглись, и женщина перед ней сочувствующе кивнула, сдвинув тонкие брови домиком. — Непосильная ноша для юной Владычицы, — с участием согласилась женщина с ярким топазом в нежно-розовой короне. — Мы не представляем, как Вы, такие юные и неокрепшие… Негоже принуждать Вас к власти. — Ничуть, — Маир вскинула руку, прерывая дальнейшее восклицание, и продолжила, смирившись со своей участью. — Мы с честью примем эту ношу, Владычица Флоренс, и не ждем милости небесной. — Поистине слова верховной, — женщина с восторгом поклонилась, приложив ладонь к груди, и по ее мягкому, гордому взгляду Сайнаара сделала вывод, что эта Флоренс тоже оказалась на крючке. «Какая актриса… Маир, тебе бы на сцену.» Благо самой Сайнааре почти не пришлось открывать рот — только отвечать на стандартные вопросы и с достоинством бить тупым концом копья о мрамор, когда диалог заканчивался. Кто-то после разговора с ней уходил расстроенным, а кто-то довольным. И не потому, что у Хаан отсутствовали манеры, а потому, что они были. Видимо, Хотару оказалась права, и Владыки хотели поглазеть на дикую обезьянку, а не на приличного члена общества. — Владычица Уайт, добрый вечер, — высокий блондин со светло-серыми глазами, может, на пару-тройку лет старше, коротко поклонился, появившись из ниоткуда. — Ваш Свет будет литься вечно. — Владыка Бронте, — с легким металлом в голосе поздоровалась Маир, что сразу заставило напрячься. — Мы все хотели полюбопытствовать, — мягко улыбнулся парень, — по какой причине Вы отменили помолвку? «Твою… Мать?!» — Хаан заставила себя опустить глаза в ноги и дышать спокойно, чтобы не сжечь зал с вельможами дотла. — «Какая еще, к черту, помолвка?!» — Наши личные причины, Владыка Бронте, останутся при нас, — Уайт едва не перешла черту дозволенного, но все же не переборщила со льдом в голосе. — Верховная послали Вам письмо с объяснениями. Этого достаточно. — Чем мы не подходим Вам? — не унимался идиот. — У нас идеальная родословная и история правления. Род Бронте поддерживал Ваш род еще со времен двухсотлетней войны. Мы не понимаем… — Кажется, мы выразились четко, — осадила Уайт. — Не заставляйте повторять, иначе второй раз будет сопровождаться присутствием нашей Защитницы. Сайнаара пылала изнутри, глядя в ноги, терпеливо ждала, когда придурок совершит ошибку, и думала о дыхании. «Никаких проклятий. Никаких. Голов. На пиках.» — Но постойте, мы лишь хотим… Бронте сделал шаг вперед, нарушая необходимую дистанцию. «Теперь можно.» Хаан возликовала этому упущению и, прожигающе глядя в серые глаза, шагнула в ответ, вскинув в правой руке черное копье. — Думается нам, Вы все-таки хотите познакомиться с нашей Защитницей, — бесцветно изрекла Уайт, потеряв к диалогу последний интерес, и небрежно махнула ладонью. — Из уважения к Вашим предкам мы даем шанс уйти без суда и штрафа за нарушение дистанции с Владычицей. — Неужели Вы станете штрафовать нас за такую мелочь? — ошарашено проговорил блондин, но под напором копья отступил на шаг. Маир уже не смотрела в его сторону и удостоила последним ответом. Одним из тех, что являлся великодушной подачкой. — Если так желаете, можете узнать одну из тысячи причин нашего отказа — Ваш вопиюще дурной тон. Уайт коротко кивнула Сайнааре, отдав приказ отойти, и продолжила шествие по залу, оставляя парня ломаться где-то за спиной. Хаан же молилась не подорваться, не побежать к наглецу, не дышать огнем или лавой. Подавила даже желание обернуться через плечо, но вспомнила, что за ней шел Хугин, а эта его огромная белая фелонь с алой подкладкой закрывала практически весь обзор. Левой рукой незаметно начертив двумя пальцами треугольник, она подумала лишь о действии, которое хочет совершить, услышала испуганный вскрик какого-то мужчины и вместе со всеми развернулась на звук, ликуя про себя. Несчастный блондин по каким-то необъяснимым неловким обстоятельствам споткнулся у стола с закусками и лицом приземлился прямо в блюдо с жидким сыром. — Владыка Бронте упали в обморок, — скептично подытожил Хугин, когда все отвлеклись на бедолагу. — И почему ни один прием не проходит без этого? Мысленно Сайнаара злорадствовала, хотела поддержать ехидство Оратора, но застыла на мгновение, столкнувшись с вопрошающим взглядом Маир. Ее белая бровь с вызовом изогнулась, а в золотых глазах брюнетка смогла прочесть упрек. — Не имеем ни малейшего понятия, — спокойно ответила Хаан на вопрос Хугина и выпрямилась. — Стало быть, давление подскочило. — Это Ваш профиль, мистер Уайт, — согласился Банкир Пилтон. — Думаем, ничего серьезного, — рыжий поморщился и отвернулся от обмякшего на полу Бронте, вокруг которого вовсю суетились старшие Ораторы. — Проспятся и встанут на ноги. Сайнаара все же не сдержала торжествующую ухмылку, несмотря на скепсис в любимом лице. Теперь и вечер проходил более радостно, на душе стало теплее, а сладость мести, что была подана горячей, лишь усилила эффект. Все важные диалоги были проведены, и осталось только дождаться конца.

***

— Тишина. — Чего? — Хаан обернулась, едва свечи в спальне погасли. — Ты прокляла Бронте, — прошипела Маир, когда они вернулись в комнату к Защитнице, сбросив все тяготы душных нарядов. — Ага, — Хаан пожала плечами и устало плюхнулась на кровать. — А что? — В зале, полном Владык? — по слогам, не веря в сказанное, произнесла Уайт, делая взмах рукой после каждого слова. — М-м-м, — согласно протянула она, распластавшись на матрасе. — Не парься, никто и не… — Сайнаара! — Что?! — брюнетка рывком приняла сидячее положение и с интересом уставилась на разгневанную девушку. — Ты использовала проклятие в зале, где находились все действующие высшие Иерархи?! — Никто ничего не видел, — поспешила заверить Хаан, поняв, что Маир разозлилась не на шутку. — Уверяю тебя, что… — Откуда ты можешь знать? Откуда уверена, что никто не видел?! — Ну-у, пижон был особенно… Широк в плечах, — с усмешкой пробубнила Сайнаара, но она тут же померкла. Уайт тяжело опустилась на стул, локоть ударил о письменный стол, и дрожащие пальцы устало замассировали висок. «Какая же ты идиотка, Хаан!..» — Маир, послушай, — горячо прошептала она, подойдя к девушке, опустилась на корточки и заключила свободную холодную руку в свои ладони. — Все хорошо, я знаю это. — Откуда ты можешь это знать? — Я знаю, — она едва встряхнула девушку, заставив убитые золотые глаза встретиться с решительными карими. — Я уже так проклинала на Спаррингах. Никто не услышал мой шепот, потому что я этого захотела. Никто не увидел, как я достаю цепь из-под кровати, потому что я тоже этого хотела. И тут так же. Я на сто процентов уверена, что никто ничего не заметил. Маир долго обдумывала сказанное, сосредоточенно всматриваясь в лицо напротив, искала что-то и расслабилась, сделав какие-то выводы для себя. — Полезный навык… Я о нем забыла, — Уайт нахмурилась, но уже не выглядела побитой. — Все равно не стоило его проклинать. — Это еще почему? — возмутилась Сайнаара. — Сыр жалко. — Ты бессмертная. Тебе не нужна еда. — А еще мои нервы, — закатив глаза, добавила Маир. Ее голос снова вернулся в прежнее мягкое состояние, оставив металл, и Хаан выдохнула с облегчением. — Вот за это прости, — прошептала Сайнаара и нежно провела большими пальцами по раскрытой бледной ладони. — Я не хотела, чтобы ты нервничала. — Все уже в порядке, — Уайт приподняла голову брюнетки за подбородок и улыбнулась впервые за вечер. — Я так горжусь тобой. — М-м… Да ну-у?.. — недоверчиво скривилась она. — Я только что косякнула, а ты говоришь такое? — Это правда, — Маир потянула девушку на себя, предлагая встать, и провела до кровати, аккуратно усаживая на матрас рядом с собой. — Ты Гнев. Сама твоя душа состоит из пламени. И я могу представить, как тяжело тебе идти против своей природы… — Ты тоже постоянно идешь против Гордыни, — Хаан смутилась неожиданному комплименту, успев к этому моменту обвинить себя во всех смертных грехах. — Поэтому говорю, что могу представить. Ладонь ласково провела по скуле, и Сайнаара растаяла под этими до безобразия любящими глазами. — Ты держалась невероятно стойко. Спасибо тебе за это. Не смогла ничего ответить, чувствуя, как огненное сердце лопается, — лишь сократила расстояние, целуя родные губы так трепетно, будто одним прикосновением могла передать всю палитру чувств, заключенную внутри. Не заметила, как углубила поцелуй и заставила Уайт упасть на спину. Рассмеялась хрипло, задыхаясь от каштана, и отстранилась, дьявольским пламенем в глазах смотря в ангельское золото напротив. — Так твой план удался? — завороженно прошептала Хаан. — Это мы еще увидим, — задумчиво ответила Маир и по привычке, до невозможного естественной, закусила губу. — Но прогнозы хорошие. Сайнаара загоготала, громко и раскатисто, все еще нависая над девушкой, чем заставила ее смутиться. — Что тебя так рассмешило? — Ты в первых рядах лезешь во дворцовые интриги, — низко прохрипела Сайнаара. — Хотя сама говорила, что мы не сунемся в дела Иерархата. Уайт закатила глаза, испустив усталый выдох, и покачала головой. — Видимо, на самом деле я имела ввиду «пару раз можно». — И какой план дальше? — со счастливой улыбкой спросила Сайнаара, осознавая, что дела в поместье Уайтов улажены. — Черный рынок надо проверить, город тебе показать, — небрежно поморщившись, бросила Маир. — И наш кудрявый оболтус слишком долго отдыхает… Надо бы его навестить.