Песнь о сгоревшем Фениксе

— А нам обязательно сегодня туда идти? Сайнаара потянулась и зевнула нарочито широко на тот случай, если Уайт не поняла намека в ее плаксивом голосе. — Нет, но Шон с Хугином ждут нас, — Маир подхватила руку Хаан, когда та пошатнулась, и кивнула на пустую ночную улицу. Заветный парк с альковом остались далеко позади, и это вызвало светлую грусть. — Сегодня тихо, беспорядков мало, а что будет завтра в это же время, я не знаю. Поэтому лучше пойти сегодня. — Справедливо, — пробубнила себе под нос, но дальше возражать не стала. — А что конкретно мы хотим найти на рынке? — Источник магии, ее эпицентр, подсказки… Хоть что-то, — Маир выглядела недовольной и нахмурилась, о чем-то думая. — У нас вообще никаких зацепок нет, где искать куб, поэтому хватаемся за любую соломинку. Сайнаара кивнула, но отчего-то напряглась. Слова Уайт о дурном предчувствии всплыли в памяти и не оставили в покое. Хаан доверяла интуиции девушки и на всякий случай проверила герб Защитницы. Тот холодным грузом оттягивал карман брюк, и брюнетка хлопнула по штанам ладонью, чтобы лишний раз убедиться в его наличии. — Все будет в порядке, — заверила Сайнаара, хотя и не поверила себе. Маир выглядела слишком напряженной и сосредоточенной, когда они подошли к нужному повороту в каких-то темных переулках. — Думаешь? — шепотом переспросила она, вглядываясь в черноту. Там, куда смотрела Уайт, не горело два фонаря. На этом мрачном участке дороги должен был находиться вход на черный рынок, закрытый от лишних любопытных глаз. — Конечно, — уверенно кивнула Хаан и сжала ее ладонь. — Вот увидишь. Мы просто зайдем, проверим все и выйдем. — Магия здесь сильная, — выговорила Маир, не отрывая взгляда от темноты, словно та одним своим наличием поглощала ее. — Странное чувство… В прошлый раз оно было слабее. — Что конкретно ты чувствуешь? — Сайнаара не поняла тревогу и предпочла выслушать, пока Шон с Хугином не пришли на встречу. — Какие эти чары? — Влекущие, — ответила еще тише, нахмурившись. — Очень странные, будто… Зовущие. — Я вообще ничего не чувствую, — Хаан пожала плечами и зачем-то принюхалась, как если бы это могло помочь. — По нулям. — Не нравится мне это, — Уайт сделала небольшой шаг назад, словно пыталась переступить невидимый барьер. — Очень не нравится. — Давай придем в другой день? — с легким сомнением Сайнаара шагнула вслед за ней. — Не нужно себя заставлять. Это магия Пан-Пан, поэтому я ее не чувствую… Наверное. Хотя на Крещении и Купала ощущала. — Возможно, действительно стоит прийти в другой день… — Дамочки! Мои обожаемые дорогуши! Мы прикупили шмотье, — Шон вскинул над головой руки и яростно взмахнул стопкой черной одежды. — А вы там не охренели?! Убежали от нас. Я чуть не разревелся! А вдруг вас это… Толпа раздавила?! — Да перестань, — Хугин закатил глаза и ударил металлическим концом трости по каменной дороге, когда парни подошли. — Они просто хотели побыть вдвоем. Лучше передай им накидки. — Крысеныш, пижон, разворачиваемся, — приказала Хаан, подбородком указав в сторону конца переулка. — Придем завтра или послезавтра. — Чего-о? Это еще почему?! — возмутился Кортес и, не обращая внимания на упреки, сунул в руки подруг черные мантии. — Давайте без этого только, а. Надевайте капюшоны и не трещите почем зря. Не для этого я у предков отпрашивался, чтобы… — Ты отпрашивался у отцов на прогулку? — гоготнула Сайнаара. — В двадцать лет? — Ой, отстань ты, банши. — Почему не сегодня? — встрял Оратор и вопрошающе взглянул на сестру. — У меня плохое предчувствие, — Уайт ответила как-то нехотя, будто для нее самой этого было недостаточно. — Ой, и что с того? Зануда, с каких пор ты стала такой суеверной? — Шон икнул и закинул на голову глубокий капюшон, скрывая дикие кудри целиком. Не собираясь никого ждать, он указал смуглым пальцем на черноту прохода. — Пижон сказал, нам туда. — «Предчувствие»? — неверяще переспросил Хугин и нахмурился. — У тебя никогда не было никаких «предчувствий». — Поэтому это странно, — прошептала Маир. — Давайте завтра, — настояла Сайнаара. — Нет. Во-первых, завтра я сижу с детьми, — деловито изрек Кортес, загибая пальцы. — Во-вторых, я договорился с отцами, а это дорогого стоит. В-третьих, «предчувствие» зануды очень сомнительно. Ты уж извиняй, дорогуша, но у меня в жопе не зудит, значит, все в порядке. Тонкий шнурок Левиафана высунулся из-за ворота глухой мантии. Изумрудные глаза змея сощурились, тонкий язык зашелестел, но Шон отмахнулся от греха. — Да брось, Леви, мы все тут боевые личности. Если зубрила права и кто-то нападет, нас тут четверо, — он с гордостью кивнул на трость рыжего. — Даже пижон тыкалку свою взял. — Может, ты останешься тут с Хугином? — осторожно предложила Сайнаара. — Мы с крысенышем быстро все проверим… — Рынок большой, а вы не знаете, где искать, — Маир отрицательно покачала головой. — Как мы уже поняли, чары чувствую только я. — Может, не только ты? — настояла Хаан. — Ничего не чувствую, — Оратор неопределенно пожал плечами. — Какие чары? — Кортес глупо моргнул. — Черт, — выругалась брюнетка. — Понятно. — Все в порядке, — Уайт поспешила успокоить Хаан и в качестве утешения мягко улыбнулась ей. — В прошлый раз ничего страшного не было. Может, я действительно зря волнуюсь и придумала это предчувствие. Хугин прав, у меня никогда не было такого. Сайнаара сомневалась. Она не помнила, когда Маир в последний раз преувеличивала происходящее и было ли такое хотя бы раз. Поэтому она решила, что станет идти впереди, чтобы точно быть готовой и защитить, если кто-то набросится. — Ну, хорошо, — согласилась через гулко бьющееся сердце. — Только проверим все быстро. Не станем задерживаться. — Без проблем, дорогуши. Вошли и вышли! Шон воинственно выпятил грудь колесом и уверенно шагнул в темноту переулка. Хаан не отставала. Накинула на голову капюшон и, слабым пламенем в глазах освещая путь, на полусогнутых ногах нырнула за другом. Проход меж старых домов преграждал старый деревянный забор, и Сайнааре пришлось остановиться, непонимающе глядя на препятствие. Прежде чем кто-то успел задать очевидный вопрос, Уайт без лишних слов вышла вперед и костяшками пальцев трижды постучала по доске, отличающейся от остальных тем, что имела куски потрескавшейся белой краски на своей шершавой поверхности. — Направляющий Свет заглушит боль Первозданных. Это было не заклинание и не проклятие, а обычный пароль, произнесенный спокойным голосом. Ограда покрылась рябью, иллюзорные чары спали, и дряхлая калитка отворилась, открывая вид на грузного длинноволосого мужчину. — Добро пожаловать на рынок, — просипел он, отходя в сторону. Первая минута прошла спокойно, и четверка вошла внутрь пестрого городка внутри столицы. Проходы были загрязнены, палатки и шатры раскинулись впритык к домам, в которых, видимо, никто не жил. Товары были выставлены не только на прилавках, но и валялись прямо на каменной дороге. Уличные фонари не горели, но кристаллические артефакты небольшими фиолетовыми пятнами освещали лавки с краденным товаром: посудой и одеждой. У какого-то особенно счастливого торговца были клетки с ручными животными. Обезьянка в цветных шароварах схватилась за прутья, когда Сайнаара проходила мимо, и злобно крикнула девушке в ухо. — Сероплюсный пигатрикс прямо с вечно солнечного острова Лотос! — оживился торгаш, подлетая к самодельной кассе. Нос его отчего-то был сморщенным, будто в трещинах, сочился чем-то белым, и Хаан не поняла, чем именно болен человек. — Не стесняйтесь. Подходите, выбирайте! Брюнетка отпрянула от этой улыбки, от пожелтевших зубов, побитых и искромсанных, словно те годами жевали камень. — Может, птички заинтересуют? — не унимался он, брызгая слюной. — Рождественский фрегат, мисс! Или вот этих крох, малюток лоддигезий, осталось не больше тысячи во всем мире! Только у нас таких найдете… Хаан отвела глаза в сторону, когда неизвестная птица проснулась и из клетки гаркнула у нее над головой. — Идем дальше, — шепотом сообщила Маир, вцепившись в рукав черной мантии. — Здесь… Слабо ощущается. — Как тут жу-утко, — прохныкал Шон и покосился на покупателя у лавки с сомнительными отварами. — Жесть просто… Кто-то в таком же глубоком капюшоне, склонившись над прилавком, трясущимися пальцами выбирал между пузырящимся зельем и дымящимся. Торговка же оказалась без правой руки, отрезанной по плечо. Уцелевшей левой лениво передвигала товары и бубнила что-то покупателю о редких поставках и скорых скидках. — И не говори, — в тон согласился Хугин и вздрогнул, когда из соседнего шатра выбежал необычного вида человечек, ростом едва достающий ему до колена. — Что за?.. — Тр-рость надо? — поинтересовался тот с придыханием, моргая невпопад. — Тр-рость есть у Бор-роды. — М-м, не надо, — Оратор виновато улыбнулся и поспешил спрятаться за широкой спиной Кортеса, когда человечек не отстал. — Может, хор-рошо подумаешь? — оскалился, хватаясь за ткань грязной рубахи на животе. — Тр-рость Бор-роды лучше этой. — Слышь, шелупонька, тебе сказали «не надо», — Шон громко топнул, опустив ботинок в лужу, отгоняя оскорбленного торговца. — Брысь пошел. Маир с презрением выдохнула и потянула Сайнаару дальше по переулку. Вонь, что стояла на улице, защипала нос. Запахи смешались в один, и она не смогла понять, что именно почувствовала. Казалось, все и сразу. Нечто раздирало слизистую не только носа, но и горла. Сырость с плесенью отошли на второй план, голова заболела, и почему-то захотелось кашлять. Выплюнуть из себя это. С пеленой на глазах она зацепилась взглядом за немощного старика, что ютился между шатров и раскуривал что-то, дымящееся ядовито-зеленым. Штаны его намокли, и Хаан едва не вывернулась наизнанку, увидев желтоватую лужу под мокрыми ботинками. — Фу, он что… Обоссался? — Шон скривился и поспешил отвернуться. Двумя пальцами зажал себе нос и с неверием посмотрел на Уайт. — Зануда?.. И ты шаталась по этой жести?! — А ты думал, это культурное место? — фыркнула Маир, даже не думая смотреть в сторону старика. — Милое и приветливое? Какие-то детские у тебя представления о черном рынке. — Нас просто… Вель избаловала, — выдавила Хаан и резко выдохнула через нос, но и это не помогло избавиться от едкого запаха мочи.

***

Уайт указала на здание по левую руку, когда они дошли до менее людного уголка площади, и Сайнаара смутилась, увидев особенную разруху внутри дома. Мертвые птицы валялись вне клеток. Раздавленные осколками белокаменных статуй, они усеяли гниющими телами пол с крыльцом. — Черт побери, — шепотом выругалась Маир. — Это… Это лавка воронов. Точнее… Все, что от нее осталось. — Какого дьявола тут произошло? — Хугин напрягся и судорожно огляделся по сторонам, но никого подозрительного не увидел. — Чары исходят оттуда, — нехотя выговорила Уайт. — Не нравится мне это… — Тогда погнали посмотрим, — прошипел Шон, яростно взмахнув рукой. — Давай по-быстрому. — Я не думаю, что это хорошая идея, — Маир выглядела сбитой с толку. Рука дернулась к виску, чтобы помассировать пульсирующую голову, но вместо этого лишь сильнее натянула на лицо капюшон, будто девушке подсознательно хотелось спрятать себя от чужих глаз. — Да не дрейфь, зануда, — шепотом возмутился Кортес, не понимая странное поведение подруги. — Мы уже пришли. И никто не сожрал нас за это время. — Постой снаружи, — Хаан поспешила вмешаться в диалог, затыкая неугомонного друга. — Мы с крысенышем все проверим, а вы с Хугином постойте за пределами рынка. Не надо так рисковать, мы уже знаем, где источник. Заберем куб и вернемся. — Может, это и не куб вовсе? С чего вы вообще взяли, что это он? — Шон не унимался. Встал между девушками и не дал никому вставить слово. — Если так страшно, постойте тут, а я внутрь схожу. — Твоя самоуверенность здесь неуместна, — сквозь зубы процедил Оратор и чертыхнулся, когда два торговца уставилось на них. — Мы привлекаем внимание. Надо срочно что-то делать. Сайнаара оттолкнула Кортеса в сторону и подхватила ледяную ладонь Уайт. — Я сама схожу. Туда-обратно и… — Ты с ума сошла? Я не пущу тебя одну, — она мотнула головой и дернула брюнетку к дому. — К черту это все. — Маир, что ты… — Хугин прав. Мы привлекаем слишком много внимания. Осторожно переступая полуразложившиеся тушки птиц, девушки вошли внутрь лавки. Уайт поморщилась, стараясь лишний раз не опускать глаза на пол и не слушать непрерывное жужжание роящихся в помещении насекомых. Сайнаара же потеряла дар речи, задыхаясь от непонимания произошедшего. Схожую картину она видела у себя в родном городе. Полки были содраны с петель, мелкие товары раскиданы и сломаны. Корма для воронов усеяли старые доски полов. Кровью пропитанные перья высохли и прилипли к пыльным поверхностям. Хаан до боли закусила губу, чтобы отвлечься. Старалась дышать спокойно, не обращая внимания на едкую гниль в носу. — Какого… — Хугин брезгливо закрыл лицо рукавом мантии и поспешил отвернуться, стоя лицом к выходу. — Какая… Мерзость… Знаете, я тут лучше постою. — До чего же… Фу, — согласился Шон и плечом оперся о потрескавшуюся стену. — Тут, кажись, никого нет, кроме мух. Так что я с пижоном на стреме побуду, а то его удар хватит. — Ничего меня не хватит, — Оратор приложил кулак ко рту и, зажав трость под мышкой, обнял себя свободной рукой. — Я в норме. — Какие же вы… Крысеныши, — подытожила Хаан, неодобрительно цокнув. — Ладно, стойте тут. — Не понимаю… Не понимаю, какого черта тут творится, — с надломом прошептала Маир, разбито осматривая выпотрошенные витрины с аксессуарами для почтовых воронов. — Видимо, кто-то точил зуб на владельца лавки, — с сомнением предположила Сайнаара, пожав плечами. — Или тот задолжал кому-то… Народец здесь не первого сорта. Всякое бывает. — Я не уверена, что задолжал… — севшим голосом ответила Уайт и с тяжестью прошла дальше к кассе, будто каждый шаг давался ей с трудом. — Абсурд какой-то… — Почему это вдруг? — Хаан перепрыгнула птичью клетку и остановилась рядом с Маир. — Налет случился почти сразу после моего визита сюда… — она попыталась скрыть дрожь в голосе, но получилось не до конца. Указала пальцем на ворона, чье тело истощилось и было больше похоже на обглоданный скелет, обтянутый перьями, чем на целостную тушу. — Потому что… Трупное окоченение давно прошло. — И мухи постарались, — через подступившую тошноту подтвердил Хугин, не поворачиваясь к девушкам. — Как Оратор говорю, птицы умерли примерно недели три назад. Уайт сжала кулак и стиснула челюсти. Догадки строить было рано, но она пренебрегла собственным принципом, разбиваясь каменными осколками. Одними из тех, что устилали полы лавки. — Да, три недели… — проговорила с ненавистью. — Сразу после моего прихода. — Эй, это еще ничего не значит, — возразила Хаан, заметив ее напряжение. — Ты вообще видела это место? Жесть какая-то, а не цивилизованное общество. Уверена, ты здесь не виновата. — Да уж, — с презрением выплюнула на выдохе. — Как же. Сайнаара хотела как-то утешить девушку, но ничего, казалось, не работало. Она сокрушенно наблюдала, как Маир обогнула стол и, с неприязнью поморщившись, указала второй рукой куда-то на пол. — Чары оттуда исходят. Тут люк… Проход какой-то. — Постой снаружи, — отрезала Хаан, подлетая к Уайт. — Если там какая-то херня, я сама с ней справлюсь. — Нет, ты не можешь идти туда одна. — А я схожу. — Сайнаара, нет! — прошипела Маир и яростно указала на шею брюнетки. — Если вдруг ты подзабыла, то напомню. Я достаточно насмотрелась на твои страдания с судейской ложи в школе. Мне хватило этого… Восхитительного зрелища! Брюнетка злилась. Скрипнула зубами и отвернулась. Это упрямство стало действовать на нервы, но сделать с чувствами ничего не могла, иначе выходило слишком лицемерно. Она сама не пустила бы Уайт вниз одну. Поэтому Хаан не стала отвечать, а лишь рывком распахнула люк, ведущий в темноту. Протянула руку самой упертой девушке, смотря куда-то мимо нее, и вздохнула гневно, уже не обращая внимания на вонь разложения. — Только быстро. И осторожно, — приказала Сайнаара неожиданно для самой себя. — В темпе вальса, — хмыкнула она. Маир приняла ладонь и вместе с ней ступила на винтовую лестницу.

***

Чем глубже они спускались, тем напряженнее выглядела Уайт. Лучи ее чистой души освещали путь, но вид все мрачнел. Хаан невольно перенимала ее настороженность. Натягивалась каждая мышца, каждая клеточка тела. В конце пути они уперлись в дверь, чей замок оказался сорван. — Это здесь, — особенно низко сообщила Маир, крепко сжимая ладонь девушки. — Тогда вперед. Петли скрипнули, и желтый свет проник на лестницу. Челюсть Сайнаары дернулась, брюнетка проморгалась, привыкая к освещению, и, осмотревшись, осторожно шагнула в помещение. — Это все… Артефакты? — прохрипела Хаан и запнулась, увидев выражение лица Уайт. — Ты… Что такое?! Шагнула, но Маир отшатнулась. Она безотрывно, с болью схватившись за висок, смотрела на металлы в комнате. Сомнений не осталось, это оказался подвал с древними артефактами, которые были забыты и не использовались столетиями. Их сплавы были преимущественно бело-золотыми, светлыми, поражающими своей чистотой. Где-то валялся одноручный меч, и Сайнааре показалось, что его лезвие переливалось праведным пламенем, покорно сдерживаемым внутри стали. В центре зала сверкала массивная колесница, так сильно выбивающаяся на фоне остальных вещей. Спицы смятых колес были вывернуты и изогнуты, будто этот необычный предмет упал с большой высоты и деформировался от собственного веса. — Это… Не человеческие артефакты, — голос Уайт сильно дрожал. Палец указал на тяжелые весы, чьи чаши покрылись пылью. — А… Ангельские. Церковное кадило сорвалось и с грохотом упало на пол, когда Хаан задела носком ботинка резной щит, удерживающий его. — Черт, я случайно, — извинилась Сайнаара. — Так ты поэтому их чувствовала? Потому что они ангельские? Эта магия звала тебя? Уайт не слушала. Осторожно, с ужасом прошла вглубь подвала. Воздух вокруг артефактов пульсировал, пространство дрожало от мощи скопления райской магии. Маир рвано выдохнула, протянула руку к нежно-золотому посоху на стойке, но остановилась, так и не дотронувшись. — Жезл Рафаила, — прошептала, не поверив собственным словам, и отпрянула. — Откуда я, черт побери, это знаю?.. — Маир? — поведение девушки пугало Хаан. — Нам нельзя быть здесь. Это предчувствие… Это была она, — Уайт проговорила сквозь ком в горле и обернулась, молниеносно подходя к брюнетке. — Она хотела предупредить, остановить. — Что? Кто «она»?.. Договорить не дал ужас на ее побледневшем лице. Все произошло так быстро, что Хаан не успела сделать даже крохотный вдох. Маир, увидев кого-то в дверях, дернула за руку, рывком отодвигая Сайнаару за спину и загораживая собой. Та потеряла равновесие, падая на колени. Глухой удар камнем по голове разбил сердце. В панике обернулась и увидела лишь, как тело Уайт обмякло, лицо заливалось кровью, и та самая Вурдалачка, чьи фиолетовые глаза горели ярче ангельского золота, отпечатались в сознании. Хаан крикнула, дернулась, рванула вперед. Но Двоедушница, как на Спаррингах, испарилась так же бесследно, как и появилась. Только на этот раз унесла за собой Уайт. — Маир! Сердце застыло. Хаан рухнула на пол, где минуту назад стояли двое. Закричала, надрывая глотку. То предчувствие. «Она» предупреждала. «Она» говорила. «Она» пыталась сказать. — Ма-ир! — пусто. Кроме нее никого в подвале не оказалось. Сердце забилось. Тишина обратилась треском. Кожа чернела, вены взбухли, огонь вырвался изо рта. Кровь на любимом лице, испуганные золотые глаза не выходили из памяти. Хаан сорвалась, взлетела по лестнице, проорала что-то, что сама не услышала. Хугин с Шоном свалились у порога, оглушенные той же Вурдалачкой, но дышали. И Сайнаара вывалилась на улицу, пройдя мимо друзей. Пламенные глаза рыскали по округе, горло надрывалось от крика одного лишь имени, а она не слышала ничего в ответ, кроме взрыва своей души. Не видела ничего, кроме вспышек огня и горящих палаток. Никого снаружи не оказалось. Торговцы, зная наверняка, покинули лавки. Хаан выдохнула пламя, пробегая от здания к зданию, и земля трещала под ногами, поднимая магму из недр греха. Товары пылали, плененные звери кричали, но она не услышала и этого. Бледное лицо, залитое кровью, было первостепенно. Собой загородила, и стало больней. Очередной дом оказался пустым, и Сайнаара вышла из огня, крича из последних сил. Тишина. Шок и треск. Не пыталась удержать себя, понимая, что след Маир простыл. Ее не было здесь. Нигде не оказалось. Виноватой осталась лишь Хаан. Она хотела подорвать, сжечь к Чертовой Матери, оставившей их на произвол судьбы. Пусть ненавистный рынок сгорит дотла. Она вскинула руки, возненавидев и себя. Крикнула, подрывая лавку зелий. Плавила посуду и столы, надрываясь каждой мышцей. Пелена чистой ярости застилала разум, в висках било, неистово колотило осознание. Похитили. Ее Маир похитили… Забрали. Увели. Украли. Перед глазами рябило красным то ли от слез, то ли от магмы. Не видела, не слышала, не чувствовала, не ощущала. Больше не было ее самой — лишь первозданный Гнев, изливающийся на улицу. Ненавидела, презирала, убивала каждого, кто не успел уйти. Но не торговцев. Этих мразей здесь не оказалось. Сговор. Они устроили какой-то… Переворот. Кражу. Мысли путались, но не существовали, как и она сама. Пламенным телом вынесла себя в центр, упала на колени, ладони врезались во что-то липкое на земле. Жар не отступал, а лишь бил сильнее. Отчаяние захватило разум, избивало каждую вену, каждый хренов сосуд. Не знала, что делать. Где искать. Как искать. Маир могла быть где угодно, а она не знала столицы. Одна. Одна ничего не сможет. — П… К кому обращалась — сама не знала. Грудь вздымалась, жадно вбирая воздух. Надрывный шепот оглушил город. Всепожирающий, отскочил от неба, как от стен, чтобы услышали все живущие в Ночи. Приказала, чтобы кто-то отозвался. — По-мо-ги! Нет ответа. Тишина. Огонь потухал, сознание покидало все сильней. То, что отличало от животного, разлеталось, сгорало вместе с ней. И за ворот чудом уцелевшей мантии потащила смуглая рука. — Быстрее, на выход! — какой-то выживший смельчак проорал надрывно. Хаан развернулась на пятках, не узнав друга, кулак впечатала в челюсть, отбивая напавшего от себя. — Сайни! — зеленый силуэт с тяжестью поднялся с земли и чудом не угодил в огонь. — Какого дьявола ты творишь?! Это был Шон, слитый с Левиафаном, и брюнетка не признала его. Ринулась с новой силой, но вовремя остановилась. Затормозила, налетая на парня. Зажмурилась. Моргнула. — Посмотри на меня! Это ж я! Еще раз. — Сайни, нам надо уходить! Трижды, уже хватаясь за голову, в кулаках сжимая липкие волосы. Больно стало так, что сердце норовило сдаться. Уж лучше сразу умереть, чем терпеть эту боль. — Нет… Она… Где-то здесь! — прокричала, но вышло необычно тихо. Голосовые связки уже не выдерживали. — Маир здесь… — Да нет ее здесь! — серебро когтей сцепило запястье. Кортес скривился, обжегся о пламенную кожу, но продолжил тащить к выходу. — Мы найдем ее. Мы обязательно найдем ее, Сайни! Первобытная ярость уступила дорогу усталости, силы покинули молниеносно, испарились, подобно вспышке, едва она переступила порог шаткой двери хлипкого забора. За спиной пылал пожар, перекидывался на соседние здания, пустующие и покинутые. Было плевать. Посылала к чертям до тех пор, пока не увидела золотые глаза рыжего близнеца, блестящие от слез. Ссадину на щеке и окровавленный висок. — М-маир? — Хугин выдавил, глядя убито, заранее зная ответ. — Ее там нет, — ответил Шон и раскинул руки в стороны, когда парень бросился вперед, мотнув головой, попытался обогнуть Кортеса и вернуться на рынок. — Хугин, ее там нет! Она пришла за ней! — Нет, вы просмотрели… Может, вы… — Нет ее там! — воскликнул Шон, встряхивая его за плечи, оттолкнул в сторону дороги и загородил проход обратно. — Сюда вот-вот Ищейки придут. Надо сматывать! Оратор до боли закусил пыльный кулак. Зажмурился, сжавшись всем телом, вздохнул прерывисто и развернулся, не в силах смотреть на Хаан. На Кортеса. На огонь. На себя. Сайнаара шла за ними, не веря в произошедшее. Передвигала ногами, уже не пламенными. Не слушала, о чем говорили друзья. Лишь молчала. Ненавидела себя. Презирала каждой клеточкой тела и до последнего не верила в то, что уходила оттуда. — Н-нам надо… Н-надо разработать п-план, — челюсть дрожала. Хугин широко шагал, одной рукой обняв себя, второй до посинения сжимал так и не использованную трость. Дышал часто, чтобы не паниковать. Смаргивал слезы, чтобы видеть дорогу. Подмечал детали, чтобы не сойти с ума. — Патрули не спешат… Это странно… Они должны были уже прийти сюда. — И что это значит? Они знали о нападении? Или просто плевать? — Шон никогда не казался таким сосредоточенным и обеспокоенным одновременно. Наверняка ругал себя, проклинал за то, что посмеялся над предчувствием. Сайнаара надеялась на это. Хотела сама его проклясть, а после и себя за то же. За то, что не настояла, не взяла ситуацию в свои руки. — Не знаю, — выдавил Оратор, в нервном жесте слишком агрессивно покачав головой. — Может… Может, Урсула знала о нападении и ум…умышленно бездействовала? Не знаю… Может, она в сговоре. Может, сама за этим стоит… Я не знаю, я… — Будет тебе, пижон, — Шон, оставив собственные чувства, положил руку на плечо и мягко провел по нему ладонью. — Найдем мы зануду и всем пендалей отвесим. Неважно, кто стоит за этим. Всем отвесим. — Надо придумать план, — решительно заявил Хугин, теряясь в своих же глупых мыслях. — Где-то она должна быть… Недалеко, наверное… Хаан плелась за ними. Передвигала ногами и не слушала более. Они говорили о чем-то… О чем-то совершенно идиотском. Два дегенерата, что не способны мыслить адекватно, пытались придумать «план» спасения, опираясь ни на что. Два слабака, что не смогли устоять на входе. Три, если вспомнить о ядовитом шнурке на шее балбеса. Сама не лучше. Проворонила. Не заметила. Не увидела. Не подозревала. Не прислушалась к внутреннему голосу Уайт и заставила ее, как и остальные, усомниться в себе, посмеявшись еще в алькове. Идиотка. Безмозглая дура. И не понимала, куда сейчас идет и о чем конкретно думает. Лишь несла себя за «внимательными» друзьями, хотя сердце рвалось обратно. Может, Маир вернулась. Может, ждала ее в одном из подвалов. Может, звала на помощь. Может, ее пытали. Может, на части рвали. Может… Может, не стоило об этом думать?! Новая волна гнева забилась под кожей, а ком в охрипшем горле вырос до булыжника. Нельзя. Не сейчас. Не посреди улицы. Нельзя. Очнулась, когда нога ступила на рассыпанные ягоды вишни, неприятным чавканьем вырывая из стенаний. Они вернулись в белоснежный особняк. — За ней пришли? — переспросила Сайнаара, но не поняла саму себя. Информацию переваривала медленно, не чувствовала практически ничего, боясь сойти с ума, свихнуться, как Мамона, если… Если почувствует. — Д-да, Сайни, — Шон обернулся через плечо, но в глаза не осмелился смотреть. — Вурдалачка вырубила пижона, схватила и сказала что-то вроде «не она». Кинула на пол и грохнула уже меня. «Пришла за ней…» Каждое слово резало больнее ножа. Хаан вдохнула через нос, но насыщения не было. Этого едкого кислорода не хватало, отчего голова уже не гудела, а разрывалась от боли. Они сказали что-то… Что-то о завтрашнем дне. Что-то совершенно возмутительное, что сейчас надо успокоиться и выспаться, а завтра подумать… Сайнаара остановилась посреди тропинки, оставаясь далеко позади. Ждать до утра было нельзя. Она чувствовала это, была уверена, что действовать надо сейчас. Услышала стук собственного сердца в висках, когда рядом растущая вишня покрылась рябью, ветки кривились, уродливыми костяными вихрями уходя в ее сторону. Скелетное дерево скрипнуло, склонившись перед ней в поклоне. «Госпожа Сайнаара, дождитесь.» Соседнее дерево согласно громыхнуло, ведомое магией Искушения. «Помощь в пути, госпожа.» «Дождитесь.» Понесла ноги дальше по тропинке, вспоминая о лучшем. Ей помогут. Она найдет. Уайт будет в безопасности. Помогут. Найдет. Заберет. Спасет.

***

— Маир?.. Маир, ты меня слышишь? Она попыталась открыть глаза, но вышло плохо. Что-то мешало, не давало пошевелиться. Девушка поморщилась, веки задрожали, когда кто-то осторожно приподнял ее голову, отрывая лицо от холодного мраморного пола, и повернул к себе. Голос был женским и смутно знакомым. — Маир, тебе надо проснуться, — настояла Кто-то и потрепала за плечо. Ледяные пальцы коснулись лба, и Уайт сквозь сон почувствовала боль. Наверное, там была ссадина, видимо, довольно большая. — Твой пульс опасно замедлен. Тебе необходимо проснуться. Не смогла найти сил, чтобы отреагировать, даже дернуться не получилось. Что-то сковывало движения, и загадочная спасительница тихо чертыхнулась, заметив ее тщетные потуги. — Ты меня прости заранее. Не понимала, о чем та говорила, до тех пор, пока ногти с силой не надавили на лоб, пронизывая все тело острой болью.

*

Она вырвалась из сна, рвано задышав, открыла глаза, не привыкшие к полумраку. Сердце застучало в висках, и Маир в панике огляделась по сторонам, но никакой знакомой собеседницы и мраморного гладкого пола в темнице не оказалось. Кровь сильнее запульсировала по венам, Уайт дернулась, вырываясь из плена, но колодки на руках и ногах не позволили встать, придавливая к полу своей тяжестью. Лицо саднило, что-то липкое стекало из зоны лба, и смутно Маир вспомнила Вурдалачку, полоснувшую по ее голове когтями. Необычайно тяжелыми и холодными, словно то была не простая сталь, а камень. Из-за травмы думать не получалось, и Уайт напряглась, призывая Свет, но излечиться не вышло. Что-то блокировало ее магию, замыкало саму душу. Руки скованы за спиной, и к гербу под пальто не дотянуться. Попыталась проклясть, но и здесь не получилось. «Надо успокоиться», — приказала самой себе, следя за дыханием. Привалилась спиной к холодной стене и закрыла глаза. — «Надо успокоить пульс… А то еще больше крови потеряю.» Заставила себя не шевелиться и осмотрелась внимательнее, отчаянно пытаясь найти хотя бы намек на то, где сейчас находится. Без того тяжелые веки слипались. Корка крови засохла на лице, сковывая еще сильнее, натягивая открытые раны. Но она смотрела, впитывала, изучала, чтобы обрести контроль, так необходимый в эту минуту. Стены темного помещения были странными, будто вырезаны из единого камня, без стыков и полосок кирпичей. Дверь была металлической и не до конца подходила высоте проема, словно ее притащили сюда из чужого дома. «Я что… В пещере?..» — точно не в подвале, а какой-то коробке из одного куска камня. — «И кому я… Понадобилась?..» Сердцебиение замедлилось, сознание покидало тело, Уайт опустила голову, проваливаясь в сон, не сумев совладать с собой.

*

— Ты опять спишь, — та же рука более требовательно похлопала по лицу, заставляя открыть глаза и сощуриться от количества света в помещении. — Белки красные, капилляры лопнули… Черт, хорошо тебя потрепали. «Кто-то» слабо хлопнула в ладони, вынуждая вздрогнуть. — Тут больше не светло, можешь открыть глаза. Не ослепнешь. Послушалась, ведь иного не оставалось. Нахмурилась, всматриваясь в знакомое бледное лицо. Обеспокоенное и внимательное. — Прозрела, наконец?.. Сейчас помогу подняться, а ты, будь добра, больше не кричи на ухо. У меня слух тонкий. Кай осторожно приподняла девушку, подхватив под мышки, прислонила спиной к чему-то мягкому, возможно, к креслу или дивану. Присела рядом на корточки и скептично осмотрела лицо с кровоточащими руками. — За что тебя так? — Гордыня указала на побитые запястья, но Маир не нашла сил, чтобы ответить. Только моргнула. — Да, извини. Не трать силы, не говори. Тебе нужен покой. Кай указала на комнату, а вторую руку положила на шею Маир, двумя пальцами едва нажимая на вену. — Я буду говорить с тобой и следить за пульсом. Твоя задача: слушать меня, быть со мной, сосредоточиться на мне. Готова? Моргни, если так, — твердо сообщила она, усаживаясь на пол, и дождалась, когда дрожащие веки девушки сомкнутся. — Хорошо. Ты сейчас находишься во сне. Я почувствовала, что ты слабеешь. Твой разум, который ты защищала, открылся для меня, и я пришла, чтобы проверить… Мы сейчас в особняке из воспоминаний. Ты понимаешь меня? Гордыня сделала паузу, терпеливо ожидая, когда Маир соберется с мыслями и моргнет, пусть даже нехотя и медленно. — Хорошо… Я увидела на твоих запястьях и лодыжках синяки с царапинами, как от оков. Ты в кандалах? — она старалась задавать простые вопросы и не слишком напрягать разум ангелицы. Кай кивнула, когда Маир подтвердила догадку. — Ты не в безопасности… Ты знаешь точно, где находишься наяву? — Нет, — выдохнула едва слышно и тут же поморщилась. — Говорю же, не трать энергию. Она тебе еще понадобится, — Кай говорила настойчиво, тон не терпел возражений. — В следующий раз моргни дважды, если захочешь сказать «нет». Уайт чувствовала, как сердце замедляется, как сознание покидает ее даже тогда, когда находилась внутри сна. Сжала ладонь. Еще раз, разгоняя кровь, и краем разума удивилась, когда это сработало. — Ничего себе, — Кай, все еще проверяющая пульс, поразилась не меньше нее. — Грань между сном и явью очень слаба… Вот почему твой разум открылся, пропуская меня… Дай угадаю, ты не можешь излечиться? Веки дернулись единожды, и Гордыня выругалась себе под нос. — Почему? Из-за того, что ты слаба? — Кай нахмурилась, когда Маир отрицательно моргнула, опровергая догадку. — Что-то другое блокирует тебя? Что? Кандалы? Из какой они стали?.. Много вопросов, извини… Ты успела их рассмотреть? Уайт уставала, веки смыкались, голова опускалась, и женщина в алом мундире осторожно подхватила ее за подбородок. — Тише-тише. Я тебя разбужу, а ты будь в сознании как можно дольше, — внимательно смотрела в глаза, сжимая подбородок после каждой фразы. — Подмечай детали, запомни обстановку. Помни, что тебе нельзя вести переговоры с преступниками. Это бесполезное занятие. А теперь просыпайся.

*

Со сдавленным хрипом разомкнула веки, заставляя себя дышать. По крайней мере одинокой Маир себя больше не чувствовала, а это уже хорошо. Она не знала, когда Сайнаара придет, точно не сейчас. Но Уайт была уверена, что она ее найдет. Обязательно спасет, уведет отсюда. Сайнаара не могла по-другому. Но сейчас… Хорошо было бы поторопиться. Кандалы по неизвестным причинам сдерживали магию, что было дурным знаком. Ведь в ином случае она могла отдохнуть, набраться сил и вылечиться, но цепи все испортили. Она не сможет, пока не избавится от них. И крылья отказывались появляться, видимо, на них тоже распространялись чары белоснежных цепей. Раз ничего другого не оставалось, Маир прислушалась к шорохам за стеной, уловила переговоры таинственных тюремщиков, но слов не разобрала. Голоса эти она слышала впервые, значит, похитителями оказались незнакомцы. «Я должна позаботиться о себе», — первая полностью здравая мысль пронеслась в белой голове. Уайт вдохнула сырой воздух, ощущая, как тело затекло и налилось свинцом. Шевелиться все еще было опасно и сложно, энергии почти не осталось, но она напрягла мышцы предплечий и плеч. Еще раз, чтобы размять их. Сжала кулаки и пальцы на ногах. Поочередно сокращала икры и бедра, возвращая ощущения в застывшее, замерзшее тело. Ненадолго это помогло, сонливость немного отступила, и Уайт нашла в себе силы, чтобы передвинуть правую ногу, принимая более удобное положение. «Уже лучше», — похвалила про себя и испуганно дернулась, когда мимо двери кто-то прошел, лениво шаркая сапогами. — «А теперь надо не поддаться панике…» Дышала, задерживая вдох и выдох на три секунды. Вспоминала о хорошем, что ее кто-то ждет. Кто-то очень дорогой и любимый. От мыслей о Сайнааре слезы подступили к глазам, пульс ускорился, температура измученного тела стала подниматься. Она не представляла, что творилось на рынке после прихода Вурдалачки, не знала, что произошло с Хаан, Хугином и Шоном. Были ли они в безопасности? Может, на них набросились другие звери? Ведь, судя по звукам за камерой, здесь находилась целая группировка. Когда от подступивших рыданий ком встал в горле, Уайт глубоко вздохнула и поморщилась от боли, пронзившей ребра. «Черт… Они меня колотили, что ли?» — пока была без сознания, не вспомнила. Возможно, это даже к лучшему. Если судить по задетой области на правом боку и пульсирующему виску, ее не били. — «Понятно, меня бросили на пол… Вот же мрази.» Долго оценивала свое состояние, решая, стоило ли давать слезам выход. Если заплачет, потратит много энергии, тело окончательно ослабнет, и она не сможет справиться с сонливостью. Зато под конец истерики уровень стресса должен понизиться, а чувства притупиться. Осознав, что ее тревога пока не дошла до критической степени, а разум оставался почти спокойным и местами даже ясным, Маир приняла решение не плакать. Мозг снова сдавался, отказывался перерабатывать информацию и думать над стратегией поведения. Возможно, Уайт недостаточно сильно переживала, поэтому в ней поселилась мысль, что уровень стресса нужно поднять, чтобы насильно ускорить работу мозга. В экстремальных условиях смертные становятся сверхбдительными, и Маир представила, что мерный топот за стеной минуту спустя обернется ударом в дверь. Свет погаснет, темнота раздавит ее. Заставила себя поверить в собственную смерть, мучительную, чтобы пульс ускорился, но при этом следила за дыханием, чтобы не перегибать палку. В итоге и слух обострился, кожа стала чувствительнее. Сквозь тяжелый запах металла и привкус крови во рту она уловила затхлость и плесень. За шагами услышала, как капли воды лениво падали с потолка на такой же каменный пол. Она точно в пещере. За городом. Судя по шагам и голосам, ее охраняло трое. Прутья клетки громыхнули из дальнего конца коридора, и она поняла, что заключена у похитителей не одна. Тут был кто-то еще. Такой же пленный. Страх поселился в груди, но быстро потух. Если бы это была Сайнаара, вряд ли в коридоре было так тихо. Хотя нет, от коридора вовсе ничего не осталось бы. Шон наверняка плакал бы, колотил по прутьям, а Хугин попытался достучаться до нее. Значит, пленный был чужим. Возможно, сил прибавилось, но Маир решила лишний раз не испытывать себя на прочность и не стала шевелиться. Успокоилась, поняв, что больше информации достать не сможет, закрыла уставшие глаза. От вызванного стресса энергия снова упала, веки потяжелели, дыхание стало поверхностным. И Уайт даже порадовалась, что снова увидит во сне знакомое лицо.

*

— Выглядишь здоровее… Если это возможно, — Кай опустилась рядом с девушкой на пол и нахмурилась, увидев испарину на кровоточащем лбу. — Нет… Обозналась. Заботливо приложила пальцы к неповрежденной коже и тщательно прощупала. — Жар… Температура поднимается, — убрала руку и наклонилась ближе. — Ты лежала лицом вниз? Лицом в пол?.. — моргнула. — Это плохо, Маир. Тебе надо обеззаразить рану. Хоть как-то, хотя бы водой промыть. Есть хоть что-то? — дважды. — Вот дерьмо. — Оз…ноб, — выдавила Уайт, пытаясь съежиться, но не вышло. — Тише, ты не одна, я помогу, — женщина села и придвинулась к ней. Накрыла ледяные ладони Маир своими и осторожно провела, чтобы разогреть, но не причиняя боли. — Воды точно нет? — Нет, — слабо выдохнула, чувствуя, как симптомы начинают ухудшаться. — Я что-нибудь придумаю, — заверила Кай, когда Уайт сползла со стены, виском упершись в мраморный пол. Женщина подскочила на ноги, убежала куда-то внутрь музыкального зала и вернулась с пледом в руках. — Грань… — она запнулась, теряясь в своих же мыслях, и опустилась на колени рядом с тяжело дышащей девушкой. — Грань между сном и явью почти отсутствует, я уже говорила это. Может, если я согрею тебя здесь, это скажется на тебе там?.. Не знаю. Но попробовать все равно стоит. Она легла рядом, подбородком упершись в макушку, накрыла пледом и продолжила говорить, чтобы не потерять связь с ней. — Тебе нельзя поддаваться панике. Догадываюсь, что ты и без меня это знаешь, но все равно говорю. Не паникуй, не истери, не кричи. Не выводи на агрессию своих тюремщиков, иначе усугубишь свое пребывание там. Маир была благодарна, что кто-то находящийся в своем уме озвучивает ее мысли. Так она осталась уверенной в собственной стратегии. Так она знала, что рядом есть поддержка. И даже если жар не спадал, хотя бы во сне стало немного теплее, и озноб едва ослабил хватку. — Помни, за тобой придут. Тебя спасут. Вытащат, — твердо продолжала Кай. — Ты не одна. И ты пройдешь через это с минимальными потерями… Но для этого тебе нужно позаботиться о себе. Уайт закрыла глаза, чтобы утихомирить себя. Следующим симптомом заражения стала одышка, и Маир едва не разбилась, устав поддерживать в себе жизнь. Сколько она пробыла в таком состоянии? Сколько часов прошло с момента похищения? Где была Сайнаара? Если так пойдет и дальше, если ей не позволят излечиться… Ленивая мысль пробилась в сознание. «Заражение?» — была ли это та самая отрава, что сразила Хаан на арене? Вурдалачка и когти, полоснувшие по лицу, точно совпадали. Или это были каменный пол сырой камеры и полное отсутствие санитарии. Хотя зачем об этом думать, если сделать она ничего не может. Не в силах вылечить себя, не в силах отрастить крылья, единственный раз нужные, и унестись прочь. Зачем вообще делать хоть что-то?.. Апатия сражала ее. Нельзя поддаваться. Она дождется.

***

Сайнаара не находила себе места, не представляя, что творилось с Маир. Верила, что все в порядке. Убеждала себя в этом, ведь в ином случае не сможет дождаться помощи. Она не имела нюха, как у Мамоны, иначе нашла бы девушку по запаху. Не умела гадать, иначе вычислила бы, куда уволокла в скором будущем мертвая Вурдалачка. У нее не было даже темных Ищеек, тех костяных сакур, что следили за передвижениями подозрительных лиц. И сердце разбилось, когда Хаан вошла в спальню Защитницы и в нос ударили терпкие духи с каштаном. Маир была повсюду, но впервые так далеко. Еще утром они дурачились от щекотки, несколько часов назад она слушала любимый смех, а сейчас… Сейчас все летело к черту. Хугин с Шоном добавляли. Закрылись в комнате Оратора и обсуждали план «спасения». Тупорылый какой-то ход. Они сами не знали, что хотели придумать. Звали Хаан с собой, но брюнетка не слушала. Не этих безмозглых идиотов. Ей самой надо было что-то сделать. Хотя бы что-то. Она заметила движение за окном и подбежала к нему. Рывком распахнула створки и с изумлением обнаружила ворона. Хара уселся, нахохлившись, и с интересом смотрел на хозяйку. Он успел вернуться из Ветас Цивитас, наверное, еще утром, когда девушки покинули поместье. Вот оно. Осенило так же быстро, как на рынке вспыхнуло пламя греха. Сайнаара должна была предпринять хотя бы одну попытку решить проблему, обнаружить путь отхода, пока не прибыла обещанная Асмодеем помощь. Она подбежала к столу, нашла в ящике знакомый чистый белый лист и банку с чернилами. Проморгалась, чтобы вспомнить, что хотела написать. Шон и Хугин, Я не могу позволить вам пойти со мной. Я чуть не спалила вас вместе с рынком и не могу так рисковать. За Маир я отправлюсь сама, без вас. Я обязательно найду ее и вытащу невредимой. Только знайте, мы не вернемся в Альба Урбус. Здесь больше не безопасно. Сейчас есть только одно место, куда я могу отвезти ее. Запечатала в футляр на спине ворона, шепнула указания и отправила в ночную темень. Когда придет время, Хара сам отыщет парней и передаст письмо. Сама же Хаан рванула к стулу у шкафа. Распахнула дорожную сумку, проверяя сохранность вещей. Наверное, стоило взять что-то для Маир. Первым делом хваленую аптечку, которая наверняка находилась в ее спальне. Сайнаара не была уверена, что на комнате девушки не было охранных чар, но рискнула проверить. Шмыгнула в пустой ночной коридор и без проблем вошла внутрь. Болезненно поморщилась, увидев с обратной стороны окон крючки для глухих задвижек, и подумала, что неплохо было бы сжечь еще парочку Белоснежных, подать их в качестве десерта к основному блюду из похитительницы. Мотнула головой, вспомнив, зачем пришла. Нашла в тумбочке какие-то мази и узнала среди них банку, похожую на ту, что Маир давала ей, когда костяные сакуры напали на брюнетку, спутав с Владычицей Хаан. — Что еще тебе нужно?.. Одежда? — сомневалась, стоило ли брать много вещей. Выдернула из шкафа чистую алую рубашку, посчитав, что нынешняя испачкалась в крови, и вылетела обратно в свою спальню, так удачно находящуюся напротив. Помощь скоро придет. Скоро. Еще немного.

***

Маир поежилась, когда дверь в камеру открылась. Поморщилась, когда рядом тюремщики бросили кого-то еще. В таких же белых кандалах, как и у нее. Это оказался высокий мужчина атлетического телосложения, но руки его были в трещинах, как если бы кожа превратилась в скорлупу. Схожую картину она видела у торговцев на рыночной площади. Видимо, все они сражены одной и той же хворью. — И Вы здесь? — прохрипел незнакомец, отползая к противоположной стене. Ухмыльнулся криво, но тут же стер это выражение. — И как же Вас схватили? Маир не поняла, кто с ней разговаривал. Все еще борясь с жаром и ознобом, она безучастно смотрела на пленного, вжавшись спиной в угол камеры. На минуту показалось, что перед ней находился один из Уайтов, ведь и бледная кожа, и волосы, и нос совпадали удивительно точно с верховным родом, но смутили радужки глаз. Те были белыми, а не золотыми, делая из мужчины живое изваяние. — Вы больше не так вежливы, как в нашу первую встречу, — рассмеялся как-то тускло, похоронно, будто девушка обязана была знать этого человека в лицо. — Это мы продали Вам ворона Хара. Теперь узнаете? Соображала все хуже, не в силах собраться и найти в себе стимул и энергию бороться с болезнью. У нее точно было сотрясение, а теперь к общей головной боли присоединились размышления о торговце, который отчего-то выглядел не так, как в момент знакомства. Без темных волос и крючковатого носа. Тем не менее, шестеренки крутились, заставляя оставаться в своем уме. Белоснежные кандалы, похожие на сплав клетки Мглы. Чары в них, способные удержать магию греха. Таинственный торговец с подвалом ангельских артефактов, который так удачно выглядел, как она сама, только лишен золота. Теперь Маир могла поклясться, что если этот мужчина раскинет крылья за спиной, они будут такими же, как и у нее, но одноцветными и меньшего размера. «Ангел», — но вслух говорить не стала. Нельзя сближаться с пленными, иначе у тюремщиков могут появиться новые рычаги давления. — Наше имя Аполлон, — представился торговец, насильно привлекая к себе внимание. — Послушайте, мы… Скажите им, что мы здесь не при чем. Мы знать не знали, кто Вы. Мы понятия не имели… Уайт не понимала. Отвернулась от ангела, чтобы не видеть мучение на его лице. Только чужих проблем ей не хватало. Пульс стал ускоряться, и Маир закрыла глаза, отстраняясь от окружающего, чтобы взять себя в руки. — Да послушайте нас! Это из-за помощи Вам мы оказались здесь! Это все из-за Вас! «Из-за меня?..» — пронеслось в трещащей голове. — «Он сказал… Что не имел понятия, кто я… Не видел мою душу? Как ангел мог не видеть?» Она смутно вспомнила свои заметки в дневнике о том, что дети Света не могут распознать чистоту создания. Вспомнила и Волотов, которые не нашли в Сайнааре ничего особенного. Уайт могла заметить душу, потому что фактически принадлежала Тьме. Стало быть, ей достались привилегии покровительства Матери Ночи. По крайне мере, она надеялась на это. — Да почему Вы молчите… — разбитый Аполлон, тот самый, из детских сказок, дергал головой, отчего растрепанные белые волосы засаленными патлами дергались, били по плечам. — Это же Вы… Вы Люцифер. Вы нам жизнь…сломали! От убитого возгласа стало только хуже, но смутило другое. Он назвал ее Люцифером, а не Маир. И из этого можно сделать вывод… Вывод. Кай что-то говорила о… Рваной паутине. — Вы спите?.. Нет уж, проснитесь и ответьте за все! Сердце замедлялось, и девушка не услышала ядовитый комментарий. Это не сон — сознание покидало тело. Теперь она не была уверена, что встретит Кай на той стороне. Не была уверена и в том, что не осталась одинокой.

***

Сайнаара извелась. Заламывала пальцы, чтобы успокоиться, нервно била носками ботинок по полу, чтобы собраться и сохранить самообладание. Прошло несколько часов с момента визита скелетных сакур. За это время могло случиться что угодно. Все, что только возможно случиться, уже произошло. Если она продолжит ждать в комнате, точно сойдет с ума. Хаан подхватила сумку и выскользнула в коридор. Она боялась заблудиться в лабиринте замка, наткнуться на нежелательное лицо, но успела сделать лишь несколько шагов, так дверь комнаты Хугина распахнулась, ослепляя светом, ворвавшимся в коридор. — Сайни, ты куда намылилась?! — Шон яростно указал на сумку, чей ремень был перекинут через плечо, и выбежал в коридор, чтобы остановить подругу. — За Маир?! Нет! Я не позволю те… Громко ухнул, когда брюнетка одной рукой толкнула его, заставив влететь обратно в комнату. Хугин что-то прокричал в ответ, рванул на помощь, но Хаан провела двумя пальцами, и дверь закрылась. Черная нить чар обвела прямоугольный проем, запирая спальню с несчастными друзьями. — Тишина, — прокляла, когда Шон забарабанил и закричал, поднимая в поместье ненужный шум. Она двинулась дальше, не зная дороги, но что-то внутри упорно подсказывало, куда идти. Не магия Асмодея, а ее собственные знания, неизвестно откуда всплывшие в памяти. Возможно, невыносимая прабабка оставила ей небольшой подарок на прощание, поделившись частью воспоминаний. Услышав шаги патрулирующих Кортесов, возможно, Кармелиты, завернула за угол и сосчитала до семи, чтобы не попасться. Когда путь оказался свободен, вынырнула из тени и, оказавшись в небольшой комнате для отдыха, в сторону отодвинула портрет одного из предков Уайтов. За ним оказался небольшой проход для слуг, и Сайнаара порадовалась, узнав короткую дорогу к выходу. Краем сознания она почувствовала, что помощь близко. Знала, ощущала приближение чего-то знакомого.

***

Маир не смогла передвигать ногами самостоятельно, когда кто-то из преступников вошел внутрь камеры и рывком поднял ее с пола. Не было сил даже крикнуть, когда чья-то грубая ладонь толкнула к выходу и Уайт привалилась к дверному косяку, чудом не упав. — Живее двигай! — кто-то приказал, а ей оставалось лишь молиться, чтобы колени не подогнулись. Ведь в ином случае она не найдет сил подняться. С усилием дыша, вышла из камеры, сосредоточилась на себе и ощущениях в онемевшем теле. Колодки жали, короткая массивная цепь на избитых щиколотках тянула вниз, вынуждая запнуться и упасть, но она не могла позволить себе эту роскошь. Уайт услышала, как за спиной у нее выругался Аполлон, завопил, когда его цепь на руках дернули, и получил кулаком за неповиновение. «Лучше не лезть.» Маир попыталась запомнить дорогу, уловить все повороты, но перед покрасневшими глазами плыло, смывалось в блеклую картинку, а вырезанные из глухого камня стены пещеры были так похожи друг на друга, что вскоре Уайт почти сдалась, запоминая маршрут. Ее словно водили кругами, пытались запутать одинаковыми видами, измотать еще сильнее. Путь казался бесконечно длинным. Она все еще не знала, кто ее ведет, куда и для каких целей, но смутно догадывалась, что над ней собирались учинить расправу.

*

Та же рука толкнула в грудь, заставляя рухнуть на стул. Снова каменное помещение, снова пустое… Какая-то издевка. И лишь чертов стул под ней отличался от прошлого места обитания. Это был допрос. Сомнений не осталось, но и разума практически тоже. Она смогла узнать Вурдалачку, когда та вошла в камеру, и постаралась запомнить лицо второй женщины… Черт возьми, можно было и не стараться. Та тоже оказалась ангелицей, похожей на Аполлона и на нее саму, с белыми радужками глаз. Из присутствующих только эта бестия Двоедушница отличалась, выделялась на общем фоне. Веки вновь потяжелели, и Уайт сжала кулак, чтобы проснуться, ногтями впиваясь в ладонь, но вышло слабо. Глупая попытка. Заражение брало свое. Это точно был не грязный пол. Эти когти… Тот же яд. — Ты Люцифер?! — налетела неизвестная ангелица, вцепилась в ткань потрепанного пальто и дернула на себя, отчего голова загудела с новой силой, и Маир поморщилась, не удержавшись. — Отвечай! — Да она это, — гаркнула Вурдалачка. Ее голос неприятно резал слух. Хотя, может, это сотрясение играло свою губительную роль. — Покончим с ней. Сейчас же! Предательница должна быть уничтожена! Странно. Почему Двоедушница так рьяно защищала права ангелов? Вопрос без ответа. Нет-нет, она сказала… Сказала, ее надо уничтожить. «Вот же… Дерьмо.» — Заведите Аполлона, — приказала ангелица кому-то за дверью. — Мы цивилизованное общество и должны сначала выслушать все обвинения. «Тут… Все ангелы?.. И они не уверены…что я Люцифер», — отчаянно заставляла себя думать, шевелила глазами из-под опущенных век, будто это помогало сосредоточиться. — «Они ангелы. Надо… Убедить вылечить. Меня.» Другого способа остаться в живых и в своем рассудке она не видела. По правде сказать, сейчас зрение опустилось почти до нуля. Неистово хотелось спать. Лечь на пол, свернуться, подтянув колени к груди, и поспать… Долго и крепко. Возможно, вечность. — Эй, ты! Звонкий хлопок по щеке отрезвил ум, прострелил висок и заставил рану на лбу снова кровоточить. Ее не били. До этого дня никто не смел… Чувство было странным, и Гордыня брала свое. Захотелось испепелить и посмотреть на долгую смерть мучителей. Впитывать их крики, насладиться мольбой о помощи. Но сейчас ей надо было исцелиться. Та ничтожная доля смертной оболочки все еще осталась в ней, поэтому нельзя рисковать и проверять, может ли она умереть от этого яда. Риск слишком велик. Возможно, у нее получится небольшой спектакль. — О-они пришли к нам в лавку… Ч-чтобы ворона купить, — Аполлон защищался изо всех сил, почти вопил, тем самым лишь раздражая тюремщиков. Идиот. С ними так нельзя. — Мы клянемся! Мы не ведали, кто они! — Закройте рот! — Так ты Люцифер или нет?! — Вурдалачка толкнула Уайт в плечо, но та не подняла головы. — Отвечай, дрянь! — Сапожник бедный… Трава растет летом, — прошептала Маир одними разбитыми губами. Капли крови изо рта и лба падали на штаны, алый мешался с алым, озноб бил беспощадно, слипшиеся ресницы дрожали, а взгляд не хотел фокусироваться. Выжить. Оттянуть. Выбраться. Вылечиться. — Что ты там бормочешь?! — ангелица одной рукой схватила за волосы и с силой дернула, поднимая голову. — Говори громче! — Чтобы… Мама говорила, я хорошая… Буду кушать, буду хорошая, — лепетала едва существующим шепотом, глаза открыть не получалось, сердце отбивало опасно быстрый ритм, норовя не выдержать и остановиться. Рубашка под пальто взмокла, неприятно липла к телу. — Чего она несет?.. — проскрипела Вурдалачка, непонимающе уставившись на Уайт. — Она умственно отсталая? Тоже с паутины грохнулась?.. — Мой брат краб, — заставила себя рассмеяться, хотя звук этот был похож на похоронный хрип. Выжить. Вылечиться. Выбраться. — В речке… Тепло в речке… Купаться в речке… — Она бредит, — ангелица отпрянула, выпустив волосы, и голова безвольно рухнула, подбородком упершись в грудь. — Заражение зашло так далеко? — Двоедушница махнула рукой. — Плевать! Она Люцифер, убиваем ее. Просто грохнем, воздадим по заслугам… — Нет! — рявкнула ангелица. — Мы не палачи. И мы должны провести достойный допрос. «Давай…тупица», — думала лениво, а вслух шептала лихорадочный бред. — «Лечи.» — Гезария, это безумие! Нельзя лечить, это уловка… — Вурдалачка попыталась остановить ее, но та отбила руку. — Она предала нас! Из-за нее мы пали! И Вы хотите… Хотите вылечить ее?! Она этого и добивается! — Утихомирьтесь, Анахита. Мы не станем исцелять, яд останется в теле, — осадила ангелица. — Мы ослабим симптомы, чтобы она смогла разговаривать. Двоедушница рычаще вздохнула и, разбившись, отошла в сторону, позволяя Гезарии вернуть Маир в диалог. «Она тоже…ангелица», — думала, оставаясь в сознании, запоминала, чтобы использовать против. — «Она… Это не настоящий облик.» Когда холодные каменные пальцы коснулись макушки и очертили правильный треугольник, Уайт не вынесла, не смогла удержать себя в ангельской пещере.

*

— Эй-эй, нет! А ну… Постой, — Кай подхватила девушку под мышки, когда та материализовалась во сне. Приняла ее вес на себя, видя, как ватные ноги, перебитые колодками, не держат. — Тебе нужно проснуться. Нельзя спать в таком шатком состоянии. Поспешно положила на пол и, в который раз извинившись, надавила на кровоточащий лоб ногтем. — Нельзя спать, Маир. Нельзя.

*

Ей дали минимум, лишив озноба и понизив температуру почти до нормального уровня. Этого все еще было мало, яд убивал тело, но теперь Уайт догадывалась, что создали отраву, видимо, бессмертные. Ангельское войско или… Или что это была за группировка такая. Допрос Аполлона почти окончили, принялись за нее. Голова гудела, рана на лбу взбухла, наверняка сильно покраснев. Кровь снова заливала глаза. Одежда насквозь промокла от жара. Конечности не двигались, не слушались, не хотели повиноваться. Маир застыла на чертовом стуле едва дыша. Замерла, слушая собственное сердце. Устала настолько, что больше не соображала, не отдавала себе отчет, чего именно хотела добиться. Делала, говорила, но… Не понимала, что несет. Слух подвел, и она не узнала свой голос. За черепной коробкой крутилась лишь одна установка, уцелевшая после пережитого ужаса: «Выжить.» — Зачем ты пришла на рынок? — гаркнула Анахита?.. Гезария?.. Она не видела лиц, опустив голову. — Отвечай уже! — За птицей, — слова давались с трудом, но раз они не были уверены, что она Люцифер… Стоило попробовать этот ход. Хуже уже не будет. — Всего лишь птицей?! — возмутилась, наверное, Вурдалачка… Как там звали эту тварь. — Лжет. Тупая ложь! — Мама… Мама против, — тихо шептала Уайт. — Против животных… Я хотела птицу, чтобы… Общаться с друзьями. Двоедушница пылала. Схватила за плечо и дернула что есть сил. — Ты либо такая тупая, — процедила она сквозь стиснутые клыки. — Либо мы даже не знаем. Реально умственно отсталая?! — Не понимаю… Кто вы такие? — со слезами на красных глазах спросила Маир. — Что вам… Что нужно от меня? Позволила слезе прокатиться по кровавой корке и потеряться в прилипших к щеке волосах. — Она смертная? — недоверчиво проговорила вторая ангелица, не Двоедушница, а… Гезария, да. — Быть того не может. — Это Люцифер, говорим же, — налетела Вурдалачка. — Мы видели ее в Аду, видели, как она водит дружбу с Сатаной. Дьяволица была вылечена к каждому раунду. Идеально вылечена! Это Люцифер и магия ее души! — Нам… Надо подумать, — отстраненно заключила Гезария и мотнула головой, когда Анахита хотела возразить. Слезы в красных опухших глазах, полная безысходность в золотых радужках Уайт поселили сомнения. — Убьем ее сейчас же! Суд должен свер… — Нет. Суд не окончен. Мы дождемся визита архангела. Вот-вот они прибудут из твердыни, — ангелица жестом приказала сородичу, ожидавшему за дверью, вывести полуживого Аполлона из камеры и двинулась на выход, за собой позвав Вурдалачку. — Они были знакомы с Люцифером лично. Они узнают, если это она. «Черт… Сайнаара», — проскулила про себя, опустив голову, когда дверь закрылась, оставляя наедине с темнотой. — «Быстрее.»

***

Хаан успела взвыть, но оставила попытки выдрать себе волосы, когда ночь стала темнее, звезды на небе померкли, опуская мрак. Что-то приближалось, неслось навстречу сквозь вишневые деревья сада Белоснежных. Брюнетка приготовилась встретить врага, ожидая налет Вурдалачки, но два пламенных глаза блеснуло во тьме. Густой пар валил из ноздрей громадного животного. Витиеватые оленьи рога в стороны валили вишню, и последняя из Бесов остановилась, затормозив передними лапами, мощными когтями проехалась по земле, поднимая в воздух пыль. — Мгла?! — Сайнаара кинулась к ней, лицом нырнула в черную шерсть, услышала довольное рычание чудовища и без промедления выудила из сумки расческу Уайт. — Надо найти Маир, помнишь ее? Пожалуйста, скажи, что ты можешь отыскать по запаху… Вытянутая тонкая пасть Беса фыркнула, пламя в узких глазах опасно загорелось, и Хаан едва сдержала себя в руках. — Плевать я хотела, что она тебе не нравится, — проклинающим шепотом осадила брюнетка, ослепляя уже своей магмой. — Маир в опасности, и ты найдешь ее. Мгла снова фыркнула, но покорно прильнула небольшими ноздрями к расческе. Принюхалась, отвернулась с недовольством и согнула задние лапы, приглашая хозяйку сесть. Пламенное сердце гулко забилось в груди. «Наконец-то», — Сайнаара в два прыжка забралась на спину зверя, вцепилась в ветвистые оленьи рога и пришпорила Беса. Мгла помедлила несколько мучительных секунд, но в итоге сорвалась с места. Дома стирались в полосу, патрули не замечали греховную погоню. Бес все ускорялась. Вскоре по правую руку от Хаан мелькнуло рыжее пятно полыхающего рынка и вспышки магии подоспевших на место разгрома Военных. Столица была большой, но скорость дитя дьяволицы поражала. Копыта на массивных задних лапах стучали по камням, пар валил из носа и пасти, и Хаан почувствовала, как ее собственное тело вжимается куда-то назад под давлением. Руки крепче вцепились в рога, чтобы не сорваться с меховой спины. Еще немного. Еще чуть-чуть. Осталось лишь добраться.

***

Сердце пропустило удар, когда замок на двери щелкнул и в камеру проник свет. Маир с усилием подняла голову, чтобы взглянуть на свою судью, и разбилась, увидев золотые глаза, как у нее, но темнее. Мутное золото. Или это у нее нарушилось восприятие цвета — не знала. «Тот архангел?» — стало быть. Широкие белоснежные крылья раскинулись за спиной статного мужчины. Наверное, они поразили бы своим размахом, если бы Уайт не была разбита. Возможно, она даже восхитилась бы, увидев сородича во всей красе. Захотела бы завязать диалог и узнать, как живут там, в Раю. Но только не сейчас. Не когда блеск чистого белого в крыльях являлся угрозой, а золото в радужках — палачом. — Мы архангел Селафиил, — представился сиятельный, с презрением остановившись напротив. — Вы помните нас? — Нет, — губы едва дернулись, болью отзываясь во всем теле. И почему в эту чертову ночь все видят в ней давнюю знакомую. — Зато мы помним. Уайт дернулась, когда хор голосов обрушился на нее, испепеляя каждую клеточку тела. Он въедался в кожу, пытал, пульсировал, стирал из мира. Голова рухнула, плечи сжались, уши прострелило и обожгло чем-то мокрым и горячим. Кровью. Идеально гладкая ладонь, похожая на мрамор, схватила лицо, поднимая вверх, и Уайт с дрожью поймала этот жуткий взгляд. До омерзения, до покалывания в конечностях убийственный. — Оболочка другая, не та, что прежде, но… — прошипел архангел, оставив чары. Пальцы сильнее сцепили лицо, ногти впились в скулы, до посинения сдавливая. — Но эти глаза мы узнаем из легиона. Она понимала, что это конец. Чувствовала, что ей только что вынес смертный приговор тот, кого она видела впервые. И эти радужки, ненавистью пульсирующие точки зрачков не оставили, не стерлись из памяти даже тогда, когда Селафиил отошел, оставив в покое. — Тысячу лет назад Вы принесли много хлопот в царство Света, — снисходительно начал пояснения архангел. — Из Рая Вы выкрали артефакт, принадлежащий высшей власти, нашей Матери Пандоре. Посеяли смуту в ангельских и людских кругах, умышленно натравив друг на друга. Вы заставили сестру идти на брата, породили грех. Предали близких архангелов… Благо ужаснейшие Ваши злодеяния удалось взять под контроль… «Это он… Про куб?» — …И теперь пришло время ответить за Ваши преступления. — Я ничего… Не делала, — с усилием ответила, распадаясь. — Из этого. — Даже сейчас Вы продолжаете лгать. Это был не суд и не допрос, а показательное унижение. Но слез не было, как и магии. Тяжелые кандалы на запястьях уже не казались такими уж чужеродными. Она разбивалась с каждым словом палача. Сама приговаривала себя, понимая, что Сайнаара не успеет. Когда придет, найдет лишь тело. Ее предупреждали. Пандора предупреждала. Предчувствием просила остаться и не совать длинный нос на рынок. Идиотка… Сил не осталось совершенно, душа поникла, сердце билось все истошней. А этот… Продолжал. — Мы узнали все, что требовалось, — с ликованием сообщил посланник той же Пандоры. От радости и восторга, пока Селафиил смотрел, как Уайт разрушается, даже трещины на его точеном лице сияли изнутри. — Теперь надо провести все законно. Он открыл дверь в камеру, приглашая уже знакомых тюремщиц войти, и Уайт застыла, задержала от немого ужаса дыхание, увидев далеко в проходе кого-то ужасающего. Кого-то… У этого белоснежного двухметрового существа за спиной было шесть крыльев, а не два. Верхнюю часть головы плотно скрывала глухая золотая маска без прорезей для глаз. Солнечные лучи от нее уходили куда-то назад, прикрывая голову. Даже прямые белые волосы были идеально зачесаны. Женщина стояла, подобно камню, сложила ладони в правильный треугольник на уровне пупка и не двигалась, воспарив над полом. Даже по колено оторванный кусок ноги не вызывал сомнений. Это существо несло за собой праведную кару. — Приговор вынесен? — поинтересовалась Вурдалачка, с обожанием глядя на старшего чина, на что тот с удовольствием кивнул. — Наконец-то… Пусть получит по заслугам... — Архангелица Люцифер Светоносная, прежде Несущая Рассвет, ныне Греховно Падшая, — новый хор обрушился на измученную голову, заставил ее затрещать. — Мы, архангел Селафиил, Молитвенная Длань Матери, обвиняем Вас в измене и приговариваем к уничтожению через серафима, Карающего Взора. «Серафим…» Та женщина в проходе, камнем замершая, и была ее наказанием. Шестикрылая, предвещала конец. — Отведите их в темницу, — скомандовал радостный… Радостный. Радостный-радостный-радостный… Вскоре мертвый. Он не восстанет. Она убьет его. Нет, не сможет. Сама умрет. — Казнь свершится на рассвете. Как и подобает Люциферу, что несет первородный Свет, с первыми лучами он погаснет. — Ваше слово — закон, брат Селафиил, — та тюремщица, Гезария, сложила руки в треугольник и склонила голову, отчего ее потрескавшаяся шея затрещала, осыпая на белую тунику пыльную крошку.

*

И снова ее бросили, кинули на пол лицом вниз. Висок прострелило от боли, в глазах поплыло, и на этот раз Уайт не смогла сдвинуться, даже пальцем пошевелить не вышло. Страх заполонял уцелевшее сознание, дыхание сбилось, и Маир зажмурилась, закрыла дрожащие веки, хрипло задышав. В легких что-то заскрипело, словно булькало, мешая вбирать кислород. Хотелось закричать, сжаться и убежать, но тело не слушалось более. Даже если жара с ознобом не было, эта золотая маска, покрывающая холодное лицо серафима… Этот ликующий взгляд архангела… Добили. Цепи в тюрьме загремели, кто-то осторожно приподнял ее за плечи. Так мягко, что сначала даже не поверилось. — В-вы… Люцифер, да? Она разлепила один глаз, но только наполовину. С трудом сглотнула и заставила себя сфокусироваться на говорящем. Зачем все они разговаривают с ней? Бред. Оставьте. — Как Вы? — это оказался Аполлон. Смотрел, кажется, обеспокоено. Она почти поверила. Почти. — Вы, главное… Главное, держитесь. Да нет, обычный ангел, не преступник, не настроен к ней враждебно. Может, стоило с ним поговорить? Энергии нет. Тогда хотя бы посмотреть. Он оттащил ее внутрь камеры и прислонил спиной к стене. Опять. Рухнул рядом, скованный теми же цепями, и что-то промычал. — Маир, — прохрипела, но голос сорвался. Уайт закашлялась, ребра засаднило, и девушка прерывисто задышала, пытаясь успокоиться. — Я… М-маир. — Маир… Мы бы сказали «приятно познакомиться», ведь так обычно смертные выражаются, — возможно, он ухмыльнулся. Она не была уверена, ведь в сознании все еще стоял образ Селафиила. — Но только обстоятельства ужасные. Согласилась, но не ответила. Тишина давила на нее, нарушаемая лишь каплями воды, что лениво падали с потолка. Смирилась, приняла неизбежное. Нет. Ее вытащат. Сайнаара придет. Она успеет ее спасти. — Вы извините, — Аполлон замялся, решая, как еще завести диалог. — Мы думали, Вы предательница. Но, кажется, Вас сюда тоже незаслуженно упекли. Молчала, чтобы сохранить силы. Нет, кому она врала. Молчала, потому что видеть никого не хотела. Лишь желала уснуть и пропустить все чертово время здесь. Забыть, стереть себе же память… Она знала это проклятие. Она могла. — Вы были в нашей лавке? — и снова он говорит. Зачем? Пусть заткнется. Голова болит. Она устала. — Там… Наша колесница все еще там? В подвале? — Да, — не знала, для чего поддержала диалог. Прошептала неслышно и надеялась, что тишина вернется. — Прямо камень с души, — облегченно выдохнул Аполлон. — Знаете, когда наш отрезок паутины стерся, мы снизошли прямо на ней… При падении мы выставили перед собой руки, вот они и… Вот и в трещинах. «Так это павшие с паутины… Их вышвырнуло из царства? Или Пандора выкинула?» — Уайт вынудила себя не думать. Оставила на потом, решив, что для начала ей нужно вылечиться и оказаться в безопасности, а не тратить время на сопереживание. — Кто… Такие серафимы? — лучше бы не говорила. Сбилась с дыхания и едва не потеряла сознание от пронзившей боли. — Каратели о шести крыльях и шести глазах, разумеется! — Аполлон рассмеялся хрипло, будто ответ был очевиден, но тут же смягчился, решив, что живущая среди смертных вполне могла не знать, и продолжил более снисходительно. — Серафимы защищают нас. Это стража царства Света вместе с нижестоящими херувимами… Ох, мы можем вечно говорить об этом! Раз Вам так интересно, мы поясним. Высший чин после Матери — архангелы. Их у нас мало, они очень сильны. Потом идут более слабые ангелы… Серафимы, как боевые множества, подчиняются архангелам. Сами они не говорят и не передвигаются без приказа — только несут волю архангела. А херувимы охраняют границы Рая… Мы вот, Аполлон Лучезарный, простой ангел. Засыпала, пока не слушала. Веки смыкались, информация, поступающая тонной, не усваивалась. Уайт дернулась, проваливаясь в сон, но не помогло. Не сработало. До рассвета оставалось совсем немного. По ее подсчетам, первые лучи примерно через полчаса должны пробиться из-за горизонта. И теперь Уайт не знала, чего ждала больше: спастись или быть убитой. Ожидание уничтожало не меньше приговора. «Не спи», — не послушалась себя же. Голова съехала в сторону, веки сомкнулись, сердце ослабло, давление до опасного упало, и тело сползло по стене, падая на пол. — «Не…» Показалось, до ушей донесся приглушенный шум. Но сознание покинуло ее. Взрыва так и не услышала.

***

Сайнаара думала, что проникнет внутрь бесшумно, не позволяя никому увидеть и обнаружить себя. Мглу оставила неподалеку, у лесной опушки. Планы резко изменились, когда у темного входа в пещеру она заметила двух стражников, но не обычных, а крылатых. Конечности у них были сравнительно маленькими и исключительно белыми, что точно отрицало принадлежность к миру смертных. — Какого черта тут делают ангелы? — пробурчала себе под нос, зажевала губу и, спрятавшись за деревом, попыталась прикинуть траекторию нападения. — Так, окей… И зачем Маир понадобилась деткам Пан-Пан? На секунду она засомневалась, что увидела живых созданий. Покрытые трещинами, стояли недвижно, целиком белые и чересчур величественные. Если бы они не дышали, Хаан не заподозрила бы подвоха и спутала со скульптурой. Сначала надо было оценить обстановку. Гора, под которой обосновались ангелы, была внушительной. Количество патруля, выставленного на входе и по периметру, говорило о том, что охраняют они не одну Маир. Наверняка внутри находился опорный пункт или небольшая тюрьма. Она не знала, как лучше проскочить мимо них. Если наделает много шума, придется отбиваться от полчища крылатых статуй, а Вурдалачка, похитившая Уайт путем телепортации, может за это время переместить девушку в другое место. Рисковать нельзя. Нужно сделать все грамотно и тихо. — Госпожа Сайнаара… Брюнетка дернулась, услышав голос в голове, но при этом снаружи. Нет, все же в голове. Непонимающе уставилась на голубой призрак волчицы и засомневалась, нужно ли доставать копье. Мгла не среагировала на приближение чужой, поэтому… Наверное, это была подруга. — Ты кто такая? — прошипела Хаан, вплотную наклонившись к животному. — Меня прислала госпожа Мамона, — волчица говорила, не открывая пасть, транслировала голос прямо в мозг. Склонила голову и припала к земле в поклоне. — Меня зовут Геката. Я прибыла помочь с вызволением госпожи Маир. Хаан уверенно кивнула, поняв, что грехи не оставили их. Воодушевилась, увидев, как на предрассветном небе застыла Луна, изредка дергаясь, чтобы продолжить путь, но не могла, остановленная Анафемой. — Как пробраться внутрь? — спросила Сайнаара, готовая действовать. Волчица принюхалась, чихнула, уловив что-то, мотнула головой и снова дернула носом. — Много запахов…известь, пыль и каменная крошка… Это ангелы. Мы должны быть осторожнее, — сообщила она минуту спустя. — Я чую госпожу, она внутри… Но еще я чую кровь. Она сильно ранена. Сердце заглохло, надрывая механизм, и снова бешено забилось. Ранена. Почему не излечила себя? Костяные рога прорезали череп, глаза воспламенились, и Хаан закусила щеку, чтобы не подорвать еще и пещеру. — Госпожа дышит, мы можем успеть, — задумчиво продолжила Геката и с тихим рычанием повернулась к Хаан. — Внутри много врагов, с ними нужно быть бдительнее. Это не грехи и не высшие ангелы, как госпожа Маир, но они намного сильнее смертных. — Как пробраться мимо охраны? — процедила Сайнаара с пульсирующей головой. Нельзя было жечь всех раньше времени. Нельзя. — Господин Бельфегор уже занимается этим. Только сейчас она заметила, как рты охраны двигались, что-то напевая, глаза неравномерно моргали, веки слипались, и кто-то широко зевнул, забыв прикрыть рот ладонью. Как один, ангелы рухнули на землю, расслабленные Унынием и утянутые Алчностью в сон. — Моя госпожа говорит, что на пещере заклинания Света, — Геката фыркнула и презрительно оскалилась на такое хамство. — Господа Бельфегор и Мамона слишком далеко… Без личного присутствия не смогут достать ангелов, что находятся внутри. — И не нужно. Я сама достану, — прорычала, сжимая в левой ладони древко копья, и стремительно вылетела из укрытия. Она сама сделает это. Она спасет Маир. Ее Маир. Перешагнула уснувшее изваяние и прошмыгнула внутрь. Вокруг было слишком тихо. Лишь треск камней нарушал тишину. Что-то подсказывало — наверное, Вельзевул — что нужно свернуть направо, когда она спустится по лестнице. Так и поступила. Подождать за открытой дверью и не дышать двадцать три секунды. Проползти мимо письменного стола охранника, не привлекая лишнее внимание. Гекаты нигде не было, но Сайнаара будто чувствовала присутствие волчицы, поэтому не волновалась. Знала, что идет по правильному следу. Кралась, пригнувшись, и остановилась в одном из коридоров, услышав скулеж за металлической дверью. Прутья решетки были белыми, и Хаан отдернула руку, когда прикоснулась к ангельскому сплаву, обожегшись. Из той же стали была клетка Мглы… А Мамона ее предупреждала, что может быть больно. На полу камеры сидела какая-то ангелица. Крыльев не было за спиной, туника порвана на животе, а тело… Тело немело. Облегченно выдохнула. Не Маир, но чем-то похожа. Ангелица выла, тихо лепетала что-то одними губами. Рот потрескался, лицо исказилось гримасой боли. Руки в цепях, испещренные глубокими трещинами, заламывались под неестественным углом. Она будто каменела, превращалась в статую. Хотела излечиться. Жидкое золото лениво текло из белых глаз, но не лечило. Магия Жизни изливалась наружу, не найдя объект для применения. Хаан заставила себя развернуться и отойти от двери. Она пришла за Маир. Только с ней и уйдет отсюда.

*

Гнев запульсировал в висках, уши плотно заложило, когда в другом пролете она увидела ту самую Вурдалачку. Испуганную и ошарашенную, видимо, ее лицом. Вены налились огнем, и Сайнаара не видела никого, кроме нее и этих фиолетовых зрачков. Не слышала ничего, кроме крика, будто из-под воды, предупреждающего остальных. Рванула, вскинув копье перед собой, толкнула в стену. Лезвие вошло в камень, дробя на куски, но Двоедушница испарилась, вновь телепортировалась. Гнусная крыса. Побежала дальше, ведомая нюхом Гекаты. — Это здесь, госпожа, — сообщила волчица, из голубой дымки появившись перед заветной камерой. Хаан не стала церемониться, услышав за спиной ангельский топот. Лавой расплавила ручку и ногой пнула тяжелую дверь. Колени подкосились, едва она увидела алый силуэт на полу. Безвольной куклой Уайт лежала, не шевелясь, и Сайнаара упала рядом с ней, копье с лязгом грохнулось в сырость клетки. Трясущиеся ладони подхватили лицо, сердце билось беспощадно, дышать стало невыносимо. — Что они сделали с тобой?.. Слепая ярость захватила разум, и не было больше ничего в этом мире, кроме кровоточащего лица любимой, перебитых родных рук, едва вздымающейся груди и синяков на лодыжках. Не было. Потрепала за плечи, аккуратно обхватила щеки, но Маир не открыла глаз. Дышала. Живая. Живая… — Вторжение!.. Хаан прижала белую голову к груди, бешеным пламенем в глазах прожгла вошедшую. Сквозь гневную пелену увидела лишь силуэт ангелицы, ринувшейся к ней. — Гезария, постойте! — откуда-то из коридора проорала Вурдалачка. — Уходите оттуда! Это… — Умри. Шипящий шепот треснул стены, ангелица остановилась, схватилась за голову, что-то прокричала, но было поздно. Тело плавилось от дьявольского проклятия, распадалось на части, обращаясь чистой лавой. Крик перетекал в хохот и обратно, пульсировал, вторя ее сердцу. Магия больше не сдерживалась, как и она. Где-то внизу, в недрах горы громыхнули плиты, разделяя тюрьму пополам. Тоннели задрожали, плавясь от поднимающейся на поверхность магмы. Каменная крошка посыпалась на голову, Хаан опустила глаза, когда ангелица догорела, и заметила оковы, связывающие драгоценные руки. Схватила, сжала в кулаке, не обращая внимания на боль от райского сплава и запах жженной плоти. Прорычала самой себе приказ, поднимая температуру, раскаляя воздух до пульсации едкого красного. Белые цепи плавились, пока она в слезах сжимала кандалы. Всхлипнула сквозь оскал, подняла Маир с пола и на негнущихся ногах переступила огненную лужу убитой тюремщицы, ненавидя всех и вся с каждым шагом все сильней. Краем глаза заметила еще кого-то. Чье-то белое пятно. Такой же плененный ангел без сознания валялся в углу камеры Уайт. Тюрьма распадалась, потолок треснул в центре. Хаан засомневалась, стоило ли спасать незнакомца. Она не знала, делал ли он что-то с Маир. Его цепи тоже расплавились, поэтому плевать. Если захочет, сам спасется. — Мамона. «Да, госпожа?» — Разбуди его. «Сделаю, госпожа.» Прижала Уайт ближе к себе, удобнее подхватила ослабевшие ноги и не смогла оторвать взгляд от ее лица. Безмятежно расслабленного, избитого и покрасневшего. Рана на лбу воспалилась и опухла, кровь смешалась с грязью и залила глаза. — Я убью их всех, — ласковым шепотом заверила Сайнаара, нежно прижимая к себе. — Найду всех и уничтожу. Тебя больше никто не обидит… Никто. В коридорах больше не было никого — только пленные орали из камер, забытые тюремщиками. Она понимала, что это не конец. Вурдалачка скрылась, и кто еще стоял за этим ужасом — Хаан не знала. Ангелов здесь было много. Она вынесла Уайт на темную улицу, в спину освещаемая собственной лавой, затопляющей крепость в горе. Мгла, почувствовав приближение, в несколько прыжков подбежала к хозяйке и склонилась, приглашая сесть на спину. Больше не сопротивлялась. Умное животное, увидела, в каком состоянии Маир. — Еще чуть-чуть, — заверила Хаан, крепко обнимая. — Любовь моя, потерпи еще немного.

*

Они неслись прочь от горы, от столицы, потерялись в лесах. Смутно Сайнаара услышала за спиной погоню, но развернуться и сделать что-то не смогла, удерживая заветную девушку одной рукой. Заметила мельтешение по левую руку. Некоторые дубы, как и вишни Уайтов, обращались костями, вихрились, и ангельский крик с треском призванных сакур утонул за спиной. Хаан позволила себе немного расслабиться, когда магия Асмодея расчистила путь и избавила их от хвоста преследователей. Когда оказались на безопасном расстоянии, съехала с мохнатой спины и аккуратно положила Уайт на сухую траву. — Пожалуйста, проснись, — приказала шепотом, но Маир не отозвалась. Сжала ледяную руку в горячих ладонях. Выдохнула почти в отчаянии. — Маир, тебе надо проснуться. Исцелиться. Прошу, проснись. Тишина. Даже глаза из-под закрытых век не шевелились. — Мамона… Мамона, разбуди ее! — почему-то не ответила… Глухая. — Мамона! Тишина. Лишь стрекотание сверчков заглушало гулко бьющееся сердце дьяволицы. — Проснись! — истошно крикнула усиленным заклятием, не контролируя себя. Без ответа. Слезы заструились по щекам, падали на любимое лицо, прокатывались по кровавой корке и терялись в волосах. Разбитые губы сквозь сон дрогнули, и Сайнаара чуть не потеряла рассудок, разобрав едва слышимую фразу. — Я вылечу ее. — К… Кай?! — наверное, Мамона все-таки помогла, стирая границы между сном и явью, и Сайнаара сильнее стиснула ладонь. — Бери мою магию. Лечи ее. Бери все, черт возьми! Свет залил округу. Раны затягивались, краснота и опухлость спадала. Синяки исцелялись, жадно вбирая магию Гнева. Хаан удивилась, когда прошлая Гордыня помогла и ей, вылечив обожженные ладони. Маир так и не проснулась, но ссадин больше не было, и дыхание стало более глубоким, пульс вернулся в норму. Хаан с неверием улыбнулась, когда первородная душа отступила и Уайт выдохнула сквозь сон, наконец-то расслабившись. «Госпоже нужен покой», — пронесся в голове голос алчной демоницы. — «Ей нужно выспаться.» — Да, — рассмеялась истерично, обеими руками прижимая девушку к себе. — Отдохнет. Выспится. Даже если на это уйдет много времени. Даже если что-то внутри сломалось. Даже если ангелы не оставят в покое. Она будет безопасностью. Станет домом вновь. — Я знаю… Знаю, куда ее везти.

***

Не до конца осознавала, почему везла именно Туда. Наверное потому, что это место было ближе школы, находящейся неизвестно где. Хотя, быть может, ей просто нужна была поддержка и опора. Надежда, что все наладится. Луна продолжила свой ход, когда убийство миновало. Мгла, нечеловечески быстро перемещаясь в пространстве, остановилась перед воротами, скептично обнюхала драконью пасть скульптуры из черного камня и фыркнула с презрением, посчитав охранного зверя недостойным противником. — Не попадайся никому на глаза, — скомандовала Сайнаара, ногой открывая калитку. На дрожащих ногах прошла по каменной дорожке. В окнах первого этажа уже горели свечи, значит, хозяйка проснулась, собираясь на работу. Хаан ботинком постучала в запертую дверь и с замиранием сердца подхватила Маир, удобнее располагая на руках. Наверное, никто особенно не испугается… Да, Уайт облита кровью и грязью, но ран уже не было, значит, все в порядке? Ничего особенного. Ничего, выходящего за рамки. Замок трижды повернулся, входная дверь со скрипом тяжело отъехала в сторону, и Мичие замерла, во все глаза, шокировано уставившись на дочь. — Сайнаара? Прерывисто вздохнула, с отчаянием подавляя рыдания. Оскалилась и нервно, неуместно улыбнулась. — Привет… Мам.