Песнь о сгоревшем Фениксе

Сайнаара махнула рукой Гекате, давая понять, чтобы та отошла, и, схватив вторую руку Маир, шагнула к девушке. — Ты уверена, что стоит самостоятельно идти туда? Я могу одна, ты еще не восстановилась, дай мне возможность самой разобраться с теми нарушителями… — Я не могу стоять в стороне, — с усилием проговорила Уайт и смягчилась, когда Хаан разозлилась на ее комментарий. — Не только из-за тебя. Не только из-за того, что не хочу пускать тебя одну. — А из-за чего еще?! — сердце бешено билось в груди, и Сайнаара не пыталась успокоиться. — Из-за себя, — тихо ответила Маир. — Да, сейчас я не в порядке, но мне это нужно. Я обязана вернуться в строй, а для этого не должна сбегать от неприятностей. Хаан дрогнула, увидев уверенность, и сломалась под немым напором. Вопреки собственному беспокойству она расслабилась, и груз, давящий изнутри, ослабил давление. Уайт было тяжело передвигаться, сложно мыслить здраво, но брюнетка видела, как та старалась вернуть контроль над собой. Читала в ее глазах, как та заново выстраивала крепость вокруг себя, наводила порядок в ненавистном хаосе. Это заставляло восхищаться все сильнее. — Хорошо… — нехотя кивнула Сайнаара и, увидев благодарность в золотых радужках, развернулась к волчице, покорно ожидающей приказа. — Отведи нас к пленным. Только пускай охрану усилят. Нам не нужны их выкрутасы. — Будет сделано, госпожа. Прислужница низко поклонилась, запрокинула голову, диким воем передавая слова Гнева остальным охранникам, и подбежала к Маир. Она согнула лапы, припадая к дороге. — Госпожа, позвольте, я отвезу Вас. Уайт нахмурилась, с подозрением глядя на Гончую, решила, что достаточно внушительные для рядовой волчицы габариты способны выдержать ее вес, но отрицательно покачала головой. — Нет, но за предложение благодарю. — Маир! — Хаан шикнула, глядя на упрямую девушку, и еле удержалась, чтобы не топнуть ногой. — Тебе же тяжело, а Геката может тебя отвезти! — Сайнаара, — тем же тоном ответила она. — Мне нужно разминать ноги. Я пойду пешком. Брюнетка выругалась, чертыхнулась и устало зарычала, когда Уайт с вызовом изогнула бровь, предлагая с ней поспорить. — Ладно, — сквозь зубы буркнула Хаан и положила ладонь на талию, чтобы хоть немного поддержать и облегчить передвижение. — Пошли пешком. Геката ничего не сказала, а лишь разогнулась и не спеша двинулась с места, стуча призрачными когтями по дороге. — Так это ангелы? — Сайнаара предпочла переключиться на другую тему, стараясь не думать об излишней упертости одной Владычицы. — Почти, госпожа, — рычаще ответила Гончая. — Один из них точно ангел. — Сколько у него крыльев? — спросила Уайт севшим голосом. Почему-то ее плечи напряглись, пока девушка ждала ответа. — Два, как и у всех, — Геката смутилась, услышав странный вопрос, и задумалась на мгновение. — Но они меньше Ваших и полностью белые, без золотых перьев. — Простой ангел, — тихо подытожила Маир, ее ресницы дрогнули, и плечи опустились. — А бывают непростые? — гоготнула Сайнаара и тут же смутилась, когда Уайт нахмурилась, помрачнев. — Бывают. Хаан закрыла рот, не найдя ответа. Девушка так и не открылась ей, не поведала детали своего заточения. Она вообще ни словом не обмолвилась об этом. И брюнетка не хотела давить, но при этом не знала, чего ожидать от детей Пандоры. Вопрос о количестве крыльев заставил напрячься. Наверное, в тюрьме Маир видела существ более сложных и мощных, чем она сама, поэтому с каждой пройденной улицей превращалась в непробиваемую статую. — Ты в порядке? — прошептала Хаан, когда они остановились за городской стеной. Уайт сжала челюсти, нечитаемо всматриваясь в голубые огни Гончих меж голых деревьев. Ее беспокойство практически можно было ощутить на себе. Натянутая подобно струне, девушка вспомнила о дыхании и резко вобрала в легкие воздух. — В порядке, — выдохнула Маир и шагнула за лесную черту.

*

Сайнаара восхищалась стойкостью Уайт, но и ругала за нее же. Ей хотелось отвести девушку обратно в поместье, усадить на кровать, завернуть в одеяло и обложить легким чтивом. Она готова была обратиться к Айте за помощью в поисках бульварных романов, лишь бы Маир отдохнула. Но непробиваемое упрямство Гордыни, казалось, никто не мог сломить. Хаан остановилась вслед за Уайт, когда та застыла на месте, увидев пленника. Он был привязан к скелетному стволу, костяные ветви оплели крылья и руки с ногами, не давали выбраться. Но ангел не сопротивлялся, расслабленно усевшись на траве. Рядом с ним, неподалеку, в импровизированной клетке находился и второй, его неумелый пернатый сообщник, с интересом прожигая маленькими красными глазами хозяйку-отступницу. — Хара?! — возмущенно прошипела Сайнаара, глядя на нахального ворона. — Ты чего тут… — Аполлон?.. — неверяще прошептала Уайт, обращаясь к заточенному ангелу. — И как это понимать? Но ответить было некому. Геката вместе с другими Гончими куда-то испарилась, оставив девушек наедине с заключенными, и костяные слуги Асмодея не спешили отвечать на этот вопрос. — Маир! — он встрепенулся, увидев знакомую, на минуту его лицо просияло, и Аполлон подбородком указал влево, где в сухой траве лежали новые белые колодки, выплавленные из ангельской стали. — Просим, возьмите нас в плен! — Ч-чего?.. — прохрипела Хаан, медленно переводя глаза с птицы на ангела, и невольно открыла рот. — Плените нас немедленно! — по слогам проговорил Аполлон и дернулся в их сторону. — Мы долго летели к Вам, Маир, и изрядно устали. Так что будем благодарны, если Вы плените нас сейчас же. Сайнаара сморщила нос и сощурилась, когда беловолосый мужчина договорил, но двигаться не стала, а лишь крепче сжала руку Уайт в своей. — Это еще что за шут? — под нос пробурчала Хаан, повернувшись к девушке. — Мой сокамерник, — траурно ответила Маир, с глубоким непониманием всматриваясь в молящие белые глаза.

***

Шон агрессивно пнул сухую ветку, когда они с невыносимым пижоном устали блуждать под луной. Деревья были одинаковыми, а о наличии поворотов в непроглядной чаще можно было даже не зарекаться. Парень взъерошил кудри и, дернув чемодан, зацепившийся за корень, грохнулся под дерево, тем самым испугав белку или, может, еще кого-то на стволе. — И чего ты? — буркнул Хугин, с пренебрежением смахивая с белого плеча настырное насекомое. — Отдыхаю, — огрызнулся немногословный Кортес. — Ты думаешь, у нас много времени, чтобы посидеть? — не унимался Оратор, всплеснув руками. — Не думаю, — Шон отвернулся и пододвинул багаж ближе к себе, чтобы между ним и рыжим индюком была хоть какая-то преграда. — Оно и видно, — в ответ съязвил Хугин и занес ногу, чтобы пнуть чемодан, но передумал и опустил пятку в траву, не решившись калечить свои вещи. — Нам надо найти выход отсюда. Вставай и пошли дальше. — Вот и ищи выход, — Кортес озлобленно цокнул, закатив глаза, и скрестил руки на груди. — У меня привал, я устал. Оратор шумно вздохнул, зажмурившись, развернулся, буркнув под нос что-то, что сам не понял, и быстрым шагом направился вглубь леса, подальше от несносного кудрявого оболтуса. — Придурок, — чертыхался Хугин, щурясь в темноте из последних сил. — Отдыхает он… Отдыхальщик чертов. Слева хрустнула ветка, парень споткнулся от испуга и едва не потерял равновесие. Завертел головой, приготовившись обнажить клинок, но никого так и не увидел. — Мышь, наверное, — выдохнул Оратор и, спиной привалившись к дереву, откинул затылок на ствол. Казалось, каждый его шаг был убийственным и заводил в ловушку. Ненужные всплески эмоций все только портили. Вот если бы он научился их контролировать, как Маир, все стало бы намного проще… И этот чертов Кортес. Он же извинился. Что еще ему было нужно? Уайт не переживал за Левиафана, тот был одним из первых бессмертных Владык. Главная проблема заключалась в том, что он ставил их без поддержки греха, и это удручало. Да, Шон все еще являлся Защитником с опытом Спаррингов за спиной, но кто Хугин? Удивительно, все еще никто. Сил на самобичевание уже не осталось, рыжий развернулся и нехотя направился обратно, понимая, что самостоятельно дорогу к цивилизации не найдет.

*

Шон надул губы, когда Оратор стремительно покинул место его привала. — Поду-умаешь, — выплюнул Кортес, скорчив гримасу темноте меж деревьев. Но ехидный настрой потух так же быстро, как и возгорелся. Он потерял подруг, крикнул на отца, сбежал из дома, оставил Леви, а теперь еще и пижон смылся. Неудачник, каких еще поискать. За пару дней приобрел и потерял все. Выронил из этих нелепых огромных рук и остался с недоумением наблюдать, как все разбивается под ногами. Шон в сердцах ударил затылком по древесной коре и сморгнул непрошенную слезу. Он медленно менялся, двигался со скоростью греховной плаксы, изредка вспоминая, что человеку необходим не только физический, но и духовный рост. Притворялся простым идиотом так долго, что уже не был уверен в том, что это было лишь притворство. Не мог содрать маску, намертво прилипшую к коже, и разбить ее нельзя. Сам в шута поверил. Невольно вспомнил Леви, брошенного в белоснежном поместье, совсем одинокого и маленького. Беззащитного и испуганного. Сейчас он был лишь Проклинателем без Зависти и друзей. Остался только пижон, но и тот решил уйти от него в лес. Ему не нужна была поддержка Шона, в его помощи не нуждались. Да и сам Кортес таил обиду. Точнее, вспомнил о ней, когда собирался подняться и отправиться на поиски неблагодарного индюка. И не улыбалось больше. Может, шутовская маска действительно трещину дала. Надо залатать дыры, пока не стало поздно. Кортес закрыл глаза, представляя, как скоро все наладится, и они вместе будут сидеть за одним столом и травить байки. Он искал покоя, но не для себя. Детально представил, как вскоре услышит смех подруг, пусть зануда и делала это с откровенной издевкой. Как станет подтрунивать над банши, обвиняя ту в писклявости, которой у нее и не было вовсе. Если они будут улыбаться, значит, все хорошо. Никто не страдает, не плачет и не умирает. Если они засмеются или даже слегка усмехнутся, значит, все поправимо. Никто не сломался и не погас. Значит, они выберутся. Шон криво поднялся на ноги и отряхнул штаны от земли и сухих листьев. Справа послышались шаги, и парень едва сдержался, чтобы от радости не растрепать кудри. Подхватил несчастный чемодан одной рукой и направился на звук. — Вечерочка, пижон, — ядовито протянул Кортес, обходя опешившего Хугина стороной. — Нагулялся? — Мы можем поговорить?.. — нервно спросил Оратор, догоняя парня. — И куда ты так сорвался?! — На север, разумеется, — деловито прикрыв веки, ответил Шон. Он махнул пальцем на дерево. — Мох с северной стороны растет, вот я туда и топаю. — И что мы найдем на… севере? — запнувшись, Хугин тяжело вздохнул и передернул плечами то ли от холода, то ли наблюдая за тем, как Кортес не собирался идти с ним на контакт. — Да подожди ты уже! — Ну, чего тебе? — Шон устало развернулся и с шумом опустил чемодан на землю. Он сложил руки на белой ручке и делано причмокнул. — Толкуй быстрее, а то я состарюсь, и к дамочкам придется нести мои бренные кости. — Хватит уже, — шикнул Уайт, затыкая парня. Он указал на собственный багаж, куда упаковал все его письма, и прерывисто вздохнул. — Я знаю тебя. Мы с тобой так долго переписывались, ты рассказывал мне о семье, а сейчас будто… Будто ничего и не было! Ведешь себя, словно чужой совершенно, а я… — Ничего я себя не веду!.. — Шон возмущенно открыл рот, но Оратор перебил. — Нет, замолчи и дай договорить!.. Я понимаю, что обидел тебя, забыв Левиафана в поместье. Понимаю, что тебе больно и неприятно, но я не… Я не подумал, — Кортес сглотнул, глупо моргая, и его брови медленно поползли вверх, пока Хугин пытался сформулировать хоть одну правильную мысль. — Я всегда в панике, когда что-то идет не так… Мне сложно сохранять холодный ум, когда опоры рядом нет… Когда сам ни на что не способен, ведь я не грех… И даже не человек. — Ой, да ладно… — Поэтому прости, — Оратор с настойчивостью повторил извинения, шагнув вперед, и, опустив руки по швам, сжал кулаки. — Мне жаль, что я подвел тебя. Кортес замер, зеленые глаза сосредоточенно блуждали по решительному лицу Оратора, в подозрении пытаясь найти подвох. Нижние веки напряглись, брови едва сдвинулись, и против воли Шон ощутил, как шутовская маска трескается. На секунду захотелось всплеснуть руками, засмеяться и ткнуть в пижона пальцем. Крикнуть и отмахнуться. Отшутиться. Отгородиться и сбежать. В ином случае сложно было справиться с проблемной ситуацией. Ведь если он этого не сделает, не сведет напряжение к смеху, то признает, что по уши увяз в грязи. И выхода у них нет. И жизнь вообще очень страшная. — Да все путем, пижон, — Кортес думал сказать это веселым тоном, но почему-то вышло тихо и хрипло. — Я понял тебя. — Неужели? — теперь очередь не доверять была за Хугином. — Да-а, я все услышал… Обмозгую по пути к банши. Шон хотел снова начать отрицать наличие проблемы, сделать вид, словно ее не существовало. Вернуться к прошлому поведению и забыть обо всех неприятностях, но сейчас не смог. Не тогда, когда несносный индюк был похож на брошенного у обочины побитого щенка. — Ты это… — смущенно обогнув чемодан, Кортес положил руку на дрогнувшее белое плечо и с уверенностью заглянул парню в глаза. — Ты опирайся на меня и больше не потеряешься. Шон решил, что пришла пора стать полноценным взрослым, о котором так долго твердили отцы. А для этого нужно было начать с правильных поступков. Например, смело пойти на север, не до конца понимая, почему именно туда. — Идем. На. Север, — пригрозив пальцем, практически по буквам возвестил Кортес и воинственно выпрямился, когда Хугин неловко кивнул в ответ. — Вот и славненько. Погнали, дорогуша. — А-а… Почему именно туда? — Оратор расслабился, заметив приподнятое настроение кудрявого Защитника, и засеменил следом за ним. — Мы же не знаем, в каком направлении Ветас Цивитас… — Да-да, нам туда, — подтвердив свой вывод агрессивным вздохом, Шон приподнял чемодан выше над землей и перепрыгнул кривые корни голых деревьев. — Давай не тупи, пижон. Нам еще далеко ножками топать. — Да… Хорошо, я иду.

***

Маир опустилась на одно из бревен, предварительно проверив на относительную чистоту места, и выжидающе изогнула бровь, глядя на нетерпеливого Аполлона. — И почему же я должна взять Вас в плен? — Уайт не стала размениваться любезностями, а вместо этого предпочла перейти сразу к делу. Сайнаара не знала, что и думать, наблюдая совершенно ненормальную картину. Садиться она не стала и выпрямилась, готовая в любой момент сорвать с груди герб, но с разбитым сердцем осознала, что потеряла его в пещере. — Мы можем начать издалека, раз это требуется?.. — предложил ангел, подавшись немного вперед, но костяные ветки, оплетающие его тело, не позволили сильно шевелиться. — Прошу, — коротко ответила Маир и не спеша закинула ногу на ногу. — Я не мешаю. — После Вашего побега нас стали искать, — яростно зашипел Аполлон, зачем-то понизив голос, будто кто-то лишний мог подслушать. — Они решили, что мы сбежали вместе с Вами, но это же не так! Теперь они думают, что мы предали светлые ангельские ряды! Поэтому мы настоятельно просим Вас пленить нас и показать архангелу Селафиилу, что мы лишь заложник, а не чернь, примкнувшая ко Тьме. — Ты для этого колодки прихватил? — гоготнула Хаан, подбородком кивнув на белые цепи у клетки Хара. — Да-да-да! — более интенсивно затараторил ангел, снова дернулся, отчего его потрескавшиеся крылья начали сыпать мелкую каменную крошку на землю, и он поспешно опустился обратно. — Мы плутали, блуждали, летали по округе, хотя это для нас довольно проблематично… Пока не заметили в небе знакомого ворона. Аполлон запнулся, глядя непринужденной птице куда-то за спину, на почтовый цилиндр, и хмыкнул себе под нос. — Просим нас простить, — извиняющимся тоном продолжил он. — Мы знаем некоторые моменты смертного этикета… И мы в курсе, что переписки здесь считаются чем-то неприкосновенным, но все-таки прочли рукопись и узнали, куда Вы направились, Маир. Сайнаара хотела возмутиться и перебить ангела, громко заявив, что тот не имел права перехватывать ворона и оставлять его у себя, но Уайт вскинула ладонь, заметив немое восклицание, и обратилась к бессмертному. — Зачем мне это? — с подозрением спросила девушка. — Ваши мотивы я поняла, но мне Вы ни к чему. Зачем мне в плену ангел сомнительного качества? — Сомнительного?! — Вы заявляетесь ко мне посреди ночи, — как ни в чем не бывало продолжила Маир. — И, находясь в невыгодном положении, диктуете свои требования… Может, это все ловушка? — Какая еще ловушка? — проворчал Аполлон, сбившись с мысли. — Может, ты не один приперся? — хмыкнула Сайнаара, пожав плечами, и скрестила руки на груди. — Или ты шпион. Пришел, чтобы вынюхать все тут. — Да зачем нам это?.. Вы нас не слышали? — ангел был оскорблен доводами девушек. — Мы с самого начала сказали, зачем прилетели! Нам нужно восстановить честь и справедливость. Мы хотим вернуться к сородичам, быть среди нашей семьи. Неужели смертные не знают что это такое?! Мы готовы сотрудничать, мы можем… — Сколько таких же существ сейчас в царстве смертных? — Уайт перебила эмоциональный всплеск мужчины и с холодным вызовом заглянула в его белые глаза. — Если Вы готовы сотрудничать, поделитесь со мной ценной информацией. — Мы не скажем, — гордо задрав подбородок, ангел отвернулся от девушки. — Сколько архангелов и серафимов сейчас в стране? — Уайт не думала ослаблять напор, но Аполлон не отреагировал. — Тебе задали вопрос, — уныло прохрипела Хаан. — Где находится «твердыня»? — Маир сощурилась, когда ангел вздрогнул, услышав название места. — Кто именно правит у вас? Я знаю, что все вы потеряли связь с Пандорой из-за отрыва от паутины. Кто теперь за главного? Какие цели вы преследуете? Что Вам известно об ангельском яде? Что вам всем нужно от… — Ничего не скажем! — рявкнул Аполлон, потеряв терпение. — Мы не предатель, в отличие от Вас! Сайнаара дернулась вперед, когда мужчина завопил. Белки его глаз засветились белым в темноте, магия рвалась наружу, и трещины на оплетенных руках словно стали глубже, золотом переливаясь изнутри. — Тогда не вижу смысла держать бесполезного пленного, — холодно ответила Маир и поднялась с места. — К-куда Вы?! — свет вокруг потух, ангел испугался и попытался махнуть крылом, но не вышло. В панике ударил пяткой по земле, когда девушка жестом позвала прислужницу Мамоны и развернулась к нему спиной. — Нет! Вы должны пленить нас, Вы не понимаете!.. — Геката, дай нежеланному гостю время обдумать мое предложение до завтрашнего обеда, — Уайт приняла протянутую руку Хаан, проигнорировав выкрики в затылок. — Если же на ум ничего не придет, избавься от него. — Да, госпожа Маир, — Гончая глубоко поклонилась девушке и с легким рычанием подошла ко второй клетке, внутри которой сидел ворон. — А с ним что делать? — Выпусти. Хара ни в чем не виноват, — Сайнаара соображала так быстро, как только могла. Она не понимала, что творилось в белой голове Уайт, но пообещала себе спросить хотя бы за городской чертой, когда они окажутся на безопасном расстоянии. — Будет сделано, госпожа.

*

— И что это было? — с кривой улыбкой спросила Хаан, когда они дошли до поместья. Она придержала дверь для Маир и отметила для себя, что девушка выглядела более живой, и ее походка стала прямее и тверже. — Дала шанс, — Уайт неопределенно пожала плечами и закусила губу. — И себе, и Аполлону. — А конкретнее?.. — Сайнаара тихо закрыла входную дверь, боясь разбудить мать, и беззвучно махнула в сторону лестницы. — Что это за шанс такой? Маир задумчиво нахмурилась, взгляд блуждал где-то под ногами, пока они поднимались по лестнице. И она устало ухмыльнулась в ответ, когда зашла в проклятую спальню брюнетки. До неприличия маленькую, но наполненную родным запахом и необъяснимым умиротворяющим уютом. Освобожденный ворон, увидев хозяек, гаркнул и требовательно ударил клювом по стеклу, но больше попыток напасть на поместье не предпринял и отвернулся. — Аполлон неплох, — после продолжительной паузы пояснила Уайт, усаживаясь на кровать. — В нем присутствует мораль и чувство справедливости, на которые в итоге можно оказать давление и заставить помочь… — золотые глаза оторвались от созерцания одеяла и резко устремились на Хаан. — А сам шанс в том, чтобы овладеть магией Пандоры. Сайнаара хрипло рассмеялась, не в силах сдерживать подступившие эмоции, и мотнула головой, чтобы успокоиться и дать себе возможность отдышаться. Сердце трепетало от того, как жизнь возвращалась к Маир, искры азарта мелькнули в прежде тусклых глазах. Она не рухнула, не разбилась, пусть даже таила детали похищения и не спешила делиться, откатившись в замкнутое прошлое. Это было неважно, ведь Уайт возвращала себе контроль, упорно искала твердую почву, на которую можно поставить ногу и не упасть. Казалось, это работало прямо сейчас. Каменной хваткой вцепилась в тень возможности и отказалась отпускать ее. — Как скажешь, моя Владычица, — с широкой улыбкой просмеялась Хаан. — Дадим ангелу шанс научить тебя быть ангелицей. — Архангелицей, — тихо поправила Маир. — Во-от как? — брюнетка удивленно изогнула брови. — А в чем разница? — Сама не знаю… — вновь пожав плечами, Уайт опустила голову на подушку и сомкнула свинцовые веки. — Но мой титул все растет.

***

Сказать, что Левиафан был удручен пропажей хозяина — слепо соврать. Змей сощурил мелкие изумрудные глаза и довольно зашелестел языком. — С-с-свобода! — злорадно возвестил Зависть. Он оглянулся по сторонам еще раз, пытаясь убедиться в отсутствии господина, вытянулся во весь двадцатисантиметровый рост и торжествующе завилял тонким телом в воздухе, исполняя нечто похожее на победный танец. Изрядно запыхавшись, грех выдохнул. — А теперь пос-смотрим на мес-стных Владык, — по-змеиному хихикая, Левиафан выполз в темный коридор, шмыгнув в щель под дверью, и выбрал левое направление, по привычке разговаривая вслух. — Как ж-же долго я ж-ждал глотка воз-здуха… Путешествуя по каменным проходам, настолько большим и устрашающе белым, Зависть задумался, что в его царстве страха было маловато света. Желание быть лучше всех и иметь красивейший дом, в котором почти никогда не бывал, не оставило, а лишь усилилось. Грех мог воззвать к господину или мысленно обратиться к братьям и сестрам за помощью, но зачем? Если освобождение от рабства было так близко… Он понимал, что пропадать на продолжительный срок нельзя, как и нарушать договор с Проклинателем, но не смог упустить пару часов счастья и не вкусить блага свободной жизни. Левиафан, пританцовывая, петлял по коридорам, выбирая, куда стоит направиться в первую очередь, и глубоко вздохнул от радости, найдя кабинет верховной крысы. К сожалению, ненастоящей, иначе змей с удовольствием полакомился бы деликатесом. — Какая без-звкус-сица, — презрительно прошипел Зависть, скептично осматривая пустой кабинет. — Ла-адно… Пос-смотрим, что ты там прячеш-шь, Урс-сула. Слепое подчинение змею не нравилось. Терять свою волю и индивидуальность, подавлять желания и устремления к вечному властвованию удручало. Но только не сейчас. Господин запретил пожирать страхи Уайтов, но ничего не говорил о секретах, спрятанных вне грешной головы. Именно поэтому Зависть хвостом подцепил нижний ящик массивного письменного стола, но тот не поддался, будучи наглухо запертым. — Вот как… — он сощурился, с ненавистью дергая золотую ручку. — З-замуровала с-свои гряз-зные тайны… В бешенстве грех отполз на безопасное расстояние, глаза с тонкими черточками зрачков засветились изумрудным, тело задвигалось в чем-то, что на пару процентов напоминало одно из движений Танца Феникса. — Откройс-ся, — злобно прошипел проклятие. — Ты, с-свинский кус-сок неодуш-шевленной деревяш-шки! Тихо возликовав, Зависть шмыгнул в открытый ящик и с упоением принялся копаться в бумагах. Закорючки на смертных листках выглядели аккуратными и вроде бы сносными, но змей практически упал на стопку документов, с горечью осознав, что не понимает написанное. — Яз-зык ж-живых… — трагично вздохнув, Левиафан ударил хвостом по дну ящика и отвернулся, не в силах смотреть. — Люци науч-чил людиш-шек этому яз-зыку, но я-то его з-забыл… З-за тыс-сячу-то лет! Остальные из Семерых хоть и пользовались тем же наречием для удобства, кроме Бельфегора, но в устном варианте, а не рукописном, поэтому четвертый из грехов ощутил неимоверную беспомощность. Сощурившись сильнее прежнего, Зависть практически вплотную склонился к листу, пытаясь разобрать непонятные слова. — Ч-читать так утомительно… Но несколько фраз все же сумел разобрать. Пока он смотрел на бесконечные подписи, штампы и пункты договора о неразглашении между двумя сторонами, змеиная пасть приоткрылась, и нитка языка вывалившаяся наружу, заинтриговано дернулась. — С-сделка тыс-сячелетней давнос-сти, — вслух проговорил Левиафан. С каждым произнесенным словом тон становился более надменным, а хитрые глаза сужались. — И какие-то… А это ещ-ще что? Уткнувшись в бумагу мордой, Зависть истошно зашипел и скорбно вдавил лоб в написанное. — Мелкий ш-шрифт… Какой с-садис-ст придумал мелкий ш-шрифт?! — в ярости замахнувшись хвостом, змей остановился, задумавшись на мучительное мгновение, и передумал бить несчастный листок. — Чис-сто по теории… Гос-спожа Маир долж-жна уметь ч-читать… Подумав еще немного, Левиафан решил, что от его пакости хозяин не будет в восторге, и неплохо было бы подсластить свое долгое отсутствие информацией о делах одной крысы. Точнее, сотни верховных крыс, причем кровососущих. Если Зависть явится со сведениями, это смягчит его без сомнений неминуемое наказание, а для этого можно было и поунижаться еще пару-тройку часов. — Да-а… Наверняка умеет. Кое-как скатав лист трубочкой и растолкав при этом огромные банки с чернилами, Левиафан необычайно широко разинул пасть и в одно быстрое тошнотворное движение проглотил сверток. — На вкус-с… Как пафос-с, — деловито изрек грех, подавив желание выплюнуть договор обратно. — Что ж-ж… Надеюс-сь, переварить не ус-спею.

***

Маир заснула только для того, чтобы встретиться с той, кто помог ей уже дважды. Она хотела получить ответы, но какие именно и на что — не до конца осознавала. По крайне мере одно понимала точно — встреча будет правильной. Вызвать силой одного лишь желания знакомый музыкальный зал не составило большого труда. И сейчас, когда тяжелые двери скрипнули и девушка вошла внутрь, она кивнула озадаченной Защитнице в алом мундире, которая сейчас отчего-то более не казалась заносчивой, как при первой встрече. — Я предполагала, что ты захочешь поговорить, — вместо приветствия с легкой улыбкой заметила Кай и закинула ногу на ногу, по привычке усевшись на скамью пианистки. — Как ты себя чувствуешь? У меня не было практики лечения до той ночи. — В пределах нормы, благодарю, — Маир опустилась в призванное ею белое кресло и с нескрываемым непониманием вгляделась в лицо напротив. — Почему ты помогла мне? — Ты умирала, — Защитница пожала плечами и, закинув локоть на крышку от клавиатуры, поморщилась. — По-моему, ответ очевиден. — Но зачем это тебе? Какая от этого выгода? — с нажимом переспросила Уайт, подавшись вперед. Тяжелые подозрения роились в голове, не желая оставлять, когда как женщина в алом ответов давать не спешила. — Ты — лишь отпечаток, тебя больше нет, как и твоих близких с родными. Зачем тебе помогать незнакомке? — По-твоему, я совсем бесчувственная? — Кай насмешливо ухмыльнулась, но быстро смягчилась, потупив глаза куда-то под ноги. — Я не знаю деталей твоего поиска куба, ты об этом не поведала. Но при этом я догадываюсь, что дело серьезное, и на кону стоит безопасность всего существующего… Ты нужна Пандоре живой, а твоя душа находится в опасной близости к разрыву паутины. Значит, и к богине тоже. Действовать надо быстро, не отвлекаясь на постороннее… — она замялась, прежде чем осторожно продолжить. — Ты знаешь, что случается с ангелами, оторвавшимися от ткани Жизни? — Имею смутные представления, — медленно произнесла Маир, напрягаясь все больше. Тон, которым говорила вторая Гордыня, заставлял каждый мускул окаменеть. — К чему?.. — Что случится, если от нее отколется сама богиня? — вопрос Защитницы прибил, заставив осечься и замолчать. — Пространство может пасть до того, как распадется ткань, — севшим голосом выговорила Уайт, с силой сжимая кулак. — Все ангелы и люди под покровом Пандоры потеряют связь с ней и отвалятся… Разрыв так близко ко мне? — Весьма, — Кай согласно кивнула. — И он все приближается к твоей душе, за которой стоит только богиня. Ничего хорошего из этого не выйдет, а я сижу в стороне… Это неправильно с твоей стороны — пренебрегать моими ресурсами и знаниями. Я хочу помочь, а ты от моих услуг отгородилась. — Я никуда не пряталась, — по слогам проговорила Маир. — Ты закрыла свое сознание. — Умышленно я не закрывала его. Она почти перешла на шипение, теряя терпение, мускул у крыла носа задрожал. Беспочвенные обвинения, глупые и до безобразия нелогичные, заставляли едва сдерживаться, чтобы не прервать диалог прямо сейчас. Девушка глубоко вздохнула и мотнула головой, пытаясь собраться. Нет, это говорит ее усталость и отсутствие контроля. Она не в порядке, поэтому слепо следует за эмоциями. — Приношу извинения… Я не хотела закрываться от тебя, это вышло не по моей осознанной воле… И, честно сказать, я не знаю как от этого избавиться. Изогнув белую бровь, Кай сосредоточенно закусила губу и застучала ногтями по отполированной крышке инструмента. — Но ты можешь призывать меня самостоятельно, — Защитница довольно хмыкнула, когда Уайт согласно кивнула ей. — Мы можем договориться о следующей встрече. Я многому могу тебя обучить. Например, военной стратегии. — Все еще не понимаю, зачем тебе это, — Маир отпустила первую агрессию, вспомнив об усталости, и ощутила, как последние силы покидали ее. Она накопила за последние дни энергию, но та уходила на поддержание более-менее стабильного душевного состояния. — Мне не плевать на этот мир. Он мне не безразличен, — Кай перевела взгляд на темное окно, будто способна за мутным стеклом увидеть хоть что-то, намек на смертное существование, но, так ничего и не заметив, с грустью вернула внимание девушке. — Не знаю, откуда это идет, но… Есть у меня некая тяга к миру и людям. Всегда была. Уайт нахмурилась, но отвечать не стала. У нее были сомнения насчет слов Гордыни, она помнила Люцифера и его заветное желание привести смертных к единому процветанию. Глядя в печальный профиль, похожий на ее собственный, на потухший ангельский лик, Маир задумалась, что эту женщину можно и не отталкивать вовсе. — Куб — шкатулка Пандоры. Тщательно взвешивая слова, начала рассказ девушка, отчего Защитница резко повернулась к ней. В знакомых золотых глазах Уайт увидела вспышку интереса, мысли, разгоревшиеся внутри, вскоре сменившиеся тенью недоверия. И верно, даже Хотару не была честна с ней, прятала столько тайн, что Кай рефлекторно заподозрила подвох. — В этой шкатулке спрятан прах Феникса, третьего божества, — поэтому Маир не остановилась, — способного уравновесить Матерей и прекратить уничтожение и богинь, и мира. При ее поиске мне помешали слуги Дня… Разговор обещал быть долгим, и Кай выпрямилась на скамье, терпеливо ожидая продолжения. Уайт тяжело было делиться столь сокровенным, женщина поняла это по напряжению, витавшему вокруг. Сейчас оба греха что-то в себе ломали, делая шаги навстречу друг другу.

***

Хугин опустился на чемодан, служащий лавкой, и поморщился, когда Шон кинул в центре импровизированной поляны охапку сухих веток. Кортес с гордым видом, словно в предвкушении, присел на корточки и с нескрываемым самодовольством принялся тереть палку о палку. — Чем ты занимаешься? — скептично протянул Уайт. — Тихо тут, — промурлыкал Шон и ударил веткой по соседней. — Пламя разжигаю, чтоб мы тут не окочурились от холода. Не лето все-таки. Хугин только открыл рот, чтобы возразить, но тут же смутился, когда Кортес перестал бить остатки деревьев и яростно забарабанил по несчастной палке. — О да, лес трепещет от ужаса перед тобой… Да что ты делаешь?! Огонь не так добывают! — А как, по-твоему?! — Шон пригрозил самодельным оружием рыжему и вернулся к изнурительной работе. — Слышь, пижон, не умничай тут, раз не умеешь, и дай знающим решить проблему. — У тебя копье есть, — с большим пренебрежением Оратор закатил глаза и опустил подбородок на ладонь, уныло наблюдая за провальными потугами. — Ты можешь призвать огонь копьем, Шон. — Да?.. — Кортес моргнул, уставившись на парня, под глубокий вздох Уайта виновато улыбнулся и ткнул палкой в висок, когда попытался растрепать кудри. — Возможно, в твоих словах есть доля смысла… — Не страдай фигней, — Хугин небрежно махнул на его грудь, где сверкал герб Защитника. — А то окочурюсь, сам же сказал. — Да сейча-ас, не бухти. Пока Кортес пытался снять с куртки значок и не уколоть им примерно десять кривых пальцев, Оратор скучающе осмотрел темную округу и отметил, что звезд на безоблачном небе практически не было. Созвездия будто перемешались и нарушились, где-то наблюдались дыры, словно кто-то похитил эти небольшие белые точки с небосвода. — Как думаешь, у нас получится Феникса найти? — шепотом спросил Хугин, но обращался больше к самому себе, чем к Шону. — Естественно! Откуда у тебя вообще эти сомнения, дорогуша? — Кортес мечтательно улыбнулся, когда костер разгорелся, и воинственно ударил древком копья о землю, прежде чем занять почетное место в сухой траве напротив рыжего. — Найдем мы эту курицу, не парься. — А если я все равно парюсь? — Хугин дернул плечом, уголок рта скривился, и почему-то от огня теплее не стало. Он спрятал ладони под мышки и подбородком указал на чемодан под собой. — Ключ у нас, я знаю, но где сам куб? Что-то мне подсказывает, что достать его будет сложно… — Ну да! А когда нам легко было? — Шон икающе рассмеялся и махнул свободной рукой. — Нормально со всем справлялись, вот и сейчас тоже. — Ангелы, черный рынок, Урсула, город отступников… Как-то все слишком… Слишком дерьмово. Таких проблем у нас еще не было. — Да ладно… Кортес запнулся, увидев сомнения парня. Хугин выглядел задумчивым и поникшим, и Шон поежился, ощутив мрачную ауру рыжего на себе. Она поглощала его, поедала изнутри, заставляя нервничать и быстро стучать пяткой по земле. — Послушай сюда, дорогуша, — Шон, наспех открыв дорожную сумку, выудил оттуда шоколадный батончик и с видом преисполненного наставника взмахнул им. — Однажды, когда мы проводили время с дамочками за увлекательным занятием «Две правды и одна ложь», я сказал им, что мы обязательно выберемся из жопы, в которой оказались. И, смею заметить, свое обещание я держу! Да, не без потерь, но я стойко вытащил подружек из пучины отчаяния, а это значит, и тебя оттуда вынесу! Пинками, если придется. — Да уж, спасибо, — под нос проворчал Оратор. — Уверен, что это ты их вытаскивал? — Конечно! Кто ж еще?! Хугин прыснул от смеха, созерцая непробиваемую самоуверенность, и не удержался, расхохотавшись во все горло. — Ладно, Защитник, почти убедил. — Ты это… Поспи чутка, я подежурю, — Шон, довольный произведенным эффектом, выпрямился и с прищуром осмотрел округу. — Я тебя защищу от смертоносных белок с ужами, а утром двинем дальше. Нутром чую, мы близко. — Нутром?.. — Уайт поперхнулся и с непониманием улыбнулся, когда Кортес похлопал себя по животу. — Желудок никогда не врет! Вот как встану ни свет, как скрутит в узел… Пиши пропало и молись донести себя до… — Я понял! — Хугин поднял руки и агрессивно замотал головой, прерывая возмутительные подробности. — Не продолжай, я уловил суть. — …До толчка. — Кортес!

***

Следующее утро выдалось ленивым и началось с тонны тяжелой информации. Сайнаара нахмурилась, дослушав рассказ Маир до конца. Она не думала, что девушка решит поговорить с Кай во сне, но еще больше не ожидала получить долю информации о пленении. — Не знаю, кто в этой «твердыне» главный, может, Селафиил… Нам надо это выяснить, прежде чем идти за шкатулкой, — договорила Уайт и сжала в руке перо. Она была благодарна Хаан за то, что та дала ей чистый ежедневник, но до сих пор не могла сосредоточиться окончательно и вписать план действий на бумагу. — С чего ты взяла, что шкатулка у ангелов? — Сайнаара оперлась поясницей о край стола и скрестила руки на груди. — Она может быть в одном из тех мест, о которых тебе говорила Кай. — Селафиил упомянул, что главные ошибки Люцифера им удалось решить… Он выразился «ужаснейшие». Предполагаю, что это он о кубе, — Уайт сомневалась в своих словах, но продолжила, положившись на сомнительные умозаключения. — Кай говорила, что подсознательно хотела, чтобы шкатулку нашли… Это могли быть ангелы, если она действительно плохо ее спрятала. Плюс ко всему… — М-м? — Хаан не хотела перебивать, но девушка сама замолчала, запнувшись. — Плюс ко всему… Что? — Селафиил был слишком довольным, когда узнал меня, — дернувшись, Маир развернулась к брюнетке и принялась массировать висок, чтобы отвлечься. — Будто для завершения их плана не хватало лишь меня. — Но-о… — Это все догадки, я знаю, — теперь на очереди были запястья, и Сайнаара с болью поморщилась, когда Уайт стала разминать правое, не замечая собственного жеста. — Но что у нас еще остается?.. Где искать ответы? Только у Аполлона. Надеюсь, ему хватит ума принять мое предложение. Когда Маир все же закончила, Хаан попыталась уложить полученную информацию в голове и не свихнуться при этом. Архангелы, серафимы, херувимы, ангелы… Делений в иерархии царства Жизни было предостаточно и вряд ли это были простые титулы. Аполлон отличался от Маир, выглядел проще нее. Наверняка и магическая составляющая у них была разной. Радовало лишь, что Уайт была архангелицей, а не рядовой пешкой Матери Дня. Она была сильнее. — Как ты себя чувствуешь? — в сотый раз осторожно поинтересовалась Хаан. — Болит что-нибудь? — М-м, нет… Почти нет, — Маир отвлеклась от записей только на мгновение, чтобы слабо улыбнуться брюнетке и вернуться к написанию. — Присутствует дискомфорт в области запястий и лодыжек, но это пройдет со временем. — Тебе не нужно держать боль в себе… — Я не держу, — она покачала головой и аккуратно перевернула страницу. — Я решаю проблемы, все в порядке. Хаан осталась недовольной. Насупив брови, она поджала губы и с шумом выдохнула через нос. Она не хотела привлекать внимание, но это само вышло, и бледная рука с занесенным над листом пером замерла в воздухе. — Сайнаара? — М-м? — брюнетка не оторвалась от созерцания потертого деревянного пола, сильнее помрачнев. — Я же вижу, что ты хочешь что-то сказать, — Уайт опустила локти на ручки стула. — Почему ты молчишь?! — не выдержала Хаан, встрепенувшись. — Уже столько дней прошло, ты не делишься со мной, а я переживаю! Вижу, что ты тяжело ходишь, хотя физически ты здорова. Я не знаю, что мне делать! Мне… Оставить тебя в покое или наоборот… — Я не закрывалась от тебя, — неожиданно мягко в десятый раз повторила Маир и поймала ладонь брюнетки в воздухе. — Ты права, мне нехорошо сейчас, но я восстанавливаюсь. Доверься мне, я встану на ноги. — Но одна… — Я не ребенок, — Уайт настойчиво переплела с девушкой пальцы и потянула на себя, заставляя оторвать разгневанный взгляд от стены на нее. — И я знаю, что способно помочь мне быстрее справиться с трудностями. — И… Что же? — против воли Сайнаара разжала стиснутые челюсти. — Ощущение превосходства, — по слогам проговорила Маир, на миг закусив губу, и продолжила более уверенно. — Мне нужно контролировать ситуацию, чтобы легче справляться с ней, а знания деталей помогут в этом. Для этого очень удачно подвернулся Аполлон. У него есть ответы, которые необходимы мне. — Тогда склоним его на нашу сторону, — поставив точку твердым кивком, Сайнаара воспрянула духом и отметила для себя, что Уайт почти перестала дергаться от резких звуков, значит, медленно, но верно ей становилось лучше. — Как я могу поучаствовать в этом? Маир расслабилась, когда брюнетка остудила пыл, и неопределенно пожала плечами. — Думаю, будем исходить из ситуации… — Как я люблю? — нахально оскалилась Хаан. — Как ты любишь, — Уайт улыбнулась в ответ. Сайнаара с удовольствием рухнула на кровать, когда получила желаемое, и взглянула на письмо от друзей, оставленное на тумбочке. Хара улетел куда-то на отдых и подпитку, и брюнетка была благодарна, что ворон больше не стучал клювом о стекло. — Как думаешь, крысеныш с Хугином скоро придут? — Без понятия, — эхом произнесла Уайт, вернувшись к записям. — Все зависит от обстановки в столице, я полагаю. — Застряли они где-то… — Ничего, найдут дорогу. — А вдруг они заблудились? — не унималась Хаан и рывком приняла сидячее положение. — Вполне на них похоже. — Маир! — М-м? — не поворачивая головы, Уайт лишь изогнула бровь, но со спины Сайнаара не увидела жеста. — Ты совсем не волнуешься? — Они не маленькие, — девушка тихо хмыкнула, прежде чем перевернуть новую исписанную страницу. — С телепортом справятся. — Как-то я очень в этом сомневаюсь…

***

Когда привал на сон был окончен, сумки собраны и фантики от сладостей упакованы по карманам изумрудной куртки, Хугин взволнованно шел впереди Кортеса, желая поскорее добраться до Ветас Цивитас и встретиться с сестрой. Позднее солнце еще не вышло из-за горизонта до конца, но освещения хватало, чтобы не сбиться с пути. Откуда-то спереди из-за деревьев хрустнула ветка, и Оратор, встревожившись, резко остановился и вскинул правую руку. — Ты че… — Тише, — шикнул Уайт, прислушавшись к звукам. — Там что-то шуршит. — Да белки это, смельчак, — Шон закатил глаза и порывался выйти вперед, но рыжий преградил ему путь тростью. — Замолчи, — приказным тоном прошептал Хугин. — Это не белки, а чьи-то шаги. Тяжелые. Лицо Кортеса вытянулось, когда ветки захрустели еще ближе. В глухом лесу, где не было ни души, помимо двух заблудших, странно было слышать шорохи, причем множественные, словно от нескольких пар ног и чего-то еще. Нечто шуршало и было похоже на шелест перьев большой птицы. Как зануды. — Это те крысы летающие, — Шон вспыхнул, когда деревянный наконечник трости угодил ему в грудь. — Слышь, пижон, не выпендривайся! Дай я с ними потолкую. — Нет, — Оратор кивнул, предлагая отойти подальше, чтобы их никто не услышал, и продолжил, когда Шон нехотя послушался. — Я схожу на разведку, а ты побудь здесь. Кортес привалился плечом к стволу и деловито причмокнул. — Ты сходишь? Без обид, пижон, но ты защитить-то себя не можешь. — Может, я и не боец, — яростно согласился Оратор, закатив глаза. — Но опыт в слежке у меня есть. Пока работал на Пандору, почти полгода таскался за вашей троицей, никто и не заметил. Я тихий и юркий. Просто посмотрю, послушаю и вернусь. — Ну, не зна-аю… — Ты увалень огромный, — надавил Хугин, нагнувшись ближе, и проигнорировал учащенное сердцебиение. — Знаешь, если ты им на голову свалишься, будет больше шансов, что тебя не заметят. Шон в глубокой обиде надул губы, но спорить не стал. Скрестив руки на груди, оперся виском о древесную кору и печальным взглядом уставился в опавшие осенние листья под ногами рыжего. — Да не обижайся ты, — взмолился Оратор, теряя терпение. — Ты сильный. Я это знаю, ты это знаешь. Все в курсе, что ты можешь сломать любого одним пальцем, но сейчас нам надо посидеть и послушать, а не нападать с грубой силой. — Да понял я, — пробурчал Шон, покорно прикрыв веки. — Иди уже. Тут подожду. Хугин прочистил горло, чтобы успокоиться, и, глубоко вздохнув, на полусогнутых ногах вынырнул из укрытия. — Только осторожнее, пижон!.. Рыжий ухмыльнулся шипению в спину и ощутил, как чувства обострились. Аккуратно на носочках ступая в пожелтевшей траве, успешно минуя камни с хрустящими ветками, он сбавил шаг, когда звуки от неизвестной группы стали громче. Впереди мелькнуло нечто белое, и парень вовремя спрятался за соседнее дерево, чудом не зацепившись пиджаком за голый куст. Слова он слышал плохо, но подобраться ближе не получилось. Шуршание ангельских крыльев он мог узнать из тысячи и возликовал про себя, правильно распознав опасность издалека. — Мы два дня в пути. Табрис плохо себя чувствуют. В ответ на встревоженный мужской голос раздался недовольный женский. — С нами все в порядке. Не стоит думать о нас. — Вы дурно выглядите, Ваш лик каменеет… — Довольно, Закум, — вторая женщина, громыхающая грозным басом, поставила ангела на место. — Табрис сами способны судить о своем самочувствии. — Ваше слово — закон, сестра Уриил. Крылья зашуршали вновь, будто кто-то поклонился, и на мучительное мгновение воцарилась тишина, в которой Хугин старался не дышать. Шестеренки в рыжей голове крутились так быстро и неистово, норовя сорвать механизм с болтов. Парень заставил себя дышать тихо и поверхностно, боясь выдать местоположение. Он узнал слишком мало. — Мы должны быть в твердыне, когда все закончится, — кто-то четвертый подал голос, но и его Оратор ранее не слышал. — Должны быть рядом с Молитвенной Дланью… — Какой толк в горестях, брат Беллатон? — спокойно молвила Уриил. — У нас есть задача, которую мы выполняем. Как только Греховно Падшая будет схвачена, мы вместе вернемся домой. «Греховно Падшая?», — Оратор стиснул челюсти, в последний момент подавив возмущенный вздох. — «Это они о Маир.» — Лишь бы успеть до пришествия Матери Йоль, — нехотя согласился Беллатон. Хугина как током прошибло. Замер, как в землю вкопанный, и моргнул только тогда, когда глаза пересохли. Матерь Йоль? Это про Анафему? Раз так, тогда почему ангелы страшились прихода лунной богини? — Мы достигнем царства Жизни, вернемся домой. Он не сразу понял, что голос принадлежал Табрис. Каждое слово сопровождалось стуком, словно камень бил о камень. И точно, Закум упомянул, что ее лицо черствело. Хотя Уайт не понимал, что имел ввиду ангел. «Мы должны были наткнуться на них…», — про себя подытожил парень, собираясь уходить. — «Нас не просто так выкинуло в эту местность.» — В горах воздух был чище, свободнее. Этот кажется нам чересчур душным… — Уриил замолчала, когда Хугин оступился, покинув укрытие, и подол пиджака все же зацепился за ветку куста. — Нас подслушивают! — Черт. Оратор выругался, выплюнув оскорбление, и сломя голову кинулся прочь, наплевав на прежнюю осторожность. Позади послышались крики, крылья забились в воздухе, и Хугин, чувствуя бешеный стук сердца в горле, промахнулся и пробежал мимо ошарашенного Кортеса. — Эй! Пиж… — Шевели задницей! Они… — проорал до смерти перепуганный рыжий, в панике оглянувшись через плечо. — Они летают! Шон подпрыгнул, выкинул палку, которой минуту назад ковырял землю, и, подхватив чемодан, рванул за Оратором. Благо его белый костюм было хорошо видно. — За ними! — ревели ангелы в спины. — Нельзя их упустить! — Классный из тебя… Шпион, пижон! Ставлю… Сто очков! — Да закройся ты уже… Наконец!

***

Левиафан не был впечатлен своей находкой в кабинете Урсулы. Особенно удручала забывчивость в силу возраста и неспособность пренебречь пунктами магического договора. Ему хотелось пожрать пару страхов, вырасти до размеров, способных обхватить планету целиком, превратиться в Мирового Змея, а не жалкое подобие живой швейной нити. Греху вспомнились времена, когда Кортесов не существовало. Когда грех мог питаться фобиями и сводить никчемных примитивных с ума. Но при этом понимал, почему Матерь связала его с этим миром, приземлила и заставила подчиняться. Ведь сам себя под контроль он взять не мог. Как и найти выход из лабиринта Белоснежных крыс. И они называли это ужасное место домом? Когда Зависть в очередной раз перепутал поворот и завернул на кухню, нижняя челюсть пасти гневно раскрылась, язык зашелестел, и маленькие плавники на животе агрессивно задвигались из стороны в сторону. — Ну и мес-стность, — прошипел Левиафан, решив посетить таинственную комнату по созданию пищи. — Гос-споже Маир с-стоит перес-смотреть с-свои взгляды на выраж-жение «уютное гнездыш-шко». Отметив, что недостаточно напакостил в прошлом кабинете, Зависть заполз на столешницу и широким взмахом тела опрокинул мешок с мукой на пол, с интересом наблюдая, как белое вещество ударилось о мраморную плитку, поднимая в воздух густое облако. — Как-то тут некомф-фортно… И о вкус-сах не с-спорят, но… — тонкий язык задумчиво облизнул пасть, и хвост не спеша столкнул со столешницы банку с кофейными зернами, отчего стекло тут же лопнуло, разлетаясь на множество осколков. — Я с-спорить буду. Потому что хоч-чу. Далее полетели специи, приправы, бутылки с соусами и мешки с крупами. Левиафану не понравилось, как черный рис рассыпался на муке, посчитав их сочетание негармоничным. Поэтому с некоторым усилием подвинул головой упаковку с неизвестными круглыми зернами и скинул со стола, перекрывая неказистый пятнистый вид. В меру довольный своими действиями, Зависть рухнул в белую горстку, оставшуюся на каменной столешнице, и безучастно всмотрелся в расписанный потолок. Сюжеты картин были однообразными и скучными, повторяющими некое подобие истории создания мира. В этом кухонном зале по потолку скакали стаи волков, подгоняемые полной луной с потрескавшимся ликом Матери Ночи. Зависть обиженно зашипел, поняв, что росписи с его свободным правлением он нигде не увидел, хотя громадный змей достоин был получить хотя бы часть славы. Это удручало, но солнце уже встало из-за горизонта, а это означало, что нужно возвращаться к хозяину. Драматично зашипев, Левиафан отвернулся от потолка, испачкав при этом морду в муке. Нынешний господин был неплох, считался с желаниями своего греха и не злоупотреблял властью, но Зависть помнил того предшественника, тысячу лет назад предавшего круг Смерти. Поэтому невольно задумался, кто будет после Шона? Каким станет следующий хозяин? Смертные нестабильны, они могут и предать, никто от этого не застрахован. Боясь неожиданно стать новым Белоснежным, змей с недовольством поднялся из рассыпанной кучи и резко отряхнулся, сбрасывая с себя остатки муки. Думать о том, что будет после смерти Шона, было глупым, грех ни на что не мог повлиять, поэтому и времени тратить не стоило. Изумрудные глаза сосредоточенно сверлили последнюю оставшуюся бутылку с оливковым маслом неподалеку. Зависть нахально рассмеялся и подполз ближе, намереваясь завершить начатый хаос. — Что здесь… Происходит?! Левиафан испуганно обернулся на звук и замер, увидев в проходе на кухню кудрявую невысокую женщину со шрамами на смуглом лице. В правой руке она сжимала серебряное копье, украшенное изумрудами, и во все глаза уставилась на небольшого шнурка рядом с маслом. — Кортес-сы, — самодовольно прошипел Зависть, медленно кончиком хвоста подталкивая бутыль. — Ах ты… — Кармелита ступила латным сапогом в стекло и остановилась, когда змей, не разрывая зрительный контакт, подвинул масло к самому краю. — Слушай, малыш, не делай этого… — О-о-о, я буду, — яростно прошипел грех, зная, что женщина его не понимает. По договору он не мог пожрать страхи Кортеса, если тот не являлся его господином. Не мог проклясть смертного без дозволения хозяина, если его жизни ничто не угрожало. Именно поэтому тонкий хвост резко дернулся, бутыль сорвалась и в гробовой тишине разбилась, разливая тягучее желтоватое масло, успешно завершив кухонное преступление. — Ну все, ты доигрался, — Кармелита ринулась к змею, почему-то скептично настроенному, смело ступая латами по стеклу и зерну. — Чис-сто по теории… — злобно хихикая, Левиафан вытянулся и завилял телом. Его маленькие глаза вновь засветились изумрудным. — Это угроз-за ж-жизни. — Ну, погоди у меня… — Ос-становитес-сь, — проклял Зависть, вынудив Кармелиту застыть с протянутой к нему рукой. — Не видите? Я друг Ваш-шей с-семьи, гос-спожа Кортес-с. — Постой… — женщина проморгалась, глядя на греха, нахмурилась и задумчиво почесала затылок. — Так ты друг! Издалека и не признала тебя. — Вс-сякое бывает, — понимающе прошипел змей и головой указал на дверной проем. — Гос-спожа, Вы покаж-жете другу выход из-з этой крыс-синой норы? Казалось, Кортес что-то пришло в темную голову, какое-то осознание. Она протянула ладонь, предлагая Левиафану заползти на плечо, и тепло улыбнулась. — Тебе, наверное, не терпится на улицу? — ее улыбка стала шире, когда Зависть деловито кивнул и занял место на руке. — Давай я тебя выведу отсюда. У тебя есть семья? Папа должен вернуться к деткам, а то нехорошо по чужим домам шастать. — С-соглас-сен. Все складывалось даже лучше, чем могло показаться. Если смертных возможно было вывести на агрессию, то и обжорство страхами можно было простить. Осталось только по пути к хозяину найти парочку озлобленных людишек, и жизнь ненасытного греха станет живее и несомненно лучше. Левиафан напоследок окинул кухонные похождения оценивающим взглядом и злорадно рассмеялся, представив шум, который поднимется после пробуждения верховной Урсулы. — Да-а, пора возвращ-щаться к деткам, — подумав о господине, змею пришло четкое осознание, что двигаться надо строго на север, почти не отклоняясь от поставленного маршрута. — С-странно… Ветас-с Цивитас-с в другой с-стороне… Ну и ладно.

***

Ангелы догоняли. Хугин споткнулся о камень, потерял равновесие и, раскинув руки в стороны, едва устоял на ногах. Шон громко дышал где-то позади, и Оратор услышал его сдавленный голос. Изрядно запыхавшийся, кое-как вытянул копье в ладони и бросил чемодан с дорожной сумкой в кусты перед собой. — Дадим отпор… Здесь! — взревел Кортес, разворачиваясь лицом к погоне. — Давай, пижон. Не тупи! — Что?.. — Хугин неверяще обернулся, привалившись грудью к дереву, и, хрипло задышав, трясущимися от адреналина руками обнажил дьявольскую шпагу. — Какой еще… Бежим дальше! Совсем близко послышались выкрики с шуршанием крыльев, и Оратор проглотил команду вместе со скопившейся слюной. — Разведчики! — заорала кто-то из ангелиц, в стороны раздвигая ветки. — Схватить разведчиков! Кортес только открыл рот, чтобы отдать приказ Оратору, но с оглушительным каменным скрежетом был вдавлен в ствол. — Шон! Хугин рванул на помощь, но Защитник, приложив весь собственный вес, оттолкнулся пяткой от дерева и копьем, сжатым в руках, отбросил от себя ангелицу. Лицо у той было покошено, нижняя челюсть отколола от себя мраморные куски, один глаз отсутствовал, будто бессмертная упала с высоты на правую часть головы. — Ну и уродина, — выплюнул Кортес, к чертям послав манеры, и едва успел увернуться от вскинутого белоснежного крыла. — Дорогуша, вообще-то крема существуют, чтоб морщин не было. — Шон, замолкни уже! Оратор остановился, когда путь преградил другой ангел, чьи крылья тоже оказались побитыми и сломанными практически у основания, не позволяя тому летать. Наверное, это был… Хугин не понял, кто. Мужчина выпрямился и сложил руки на животе в правильный треугольник. Его глаза засветились белым, ослепляя, и рыжий не понял произнесенное заклятие. Сам Свет будто обрел форму, и резкий толчок в грудь откинул назад, заставив упасть на спину. Ангел немедля бросился на опешившего Оратора. — Эй! Не тронь моего пижона! — Шон полоснул по ангелице копьем, но его слабый артефакт не смог повредить бессмертную, на что та насмешливо ухмыльнулась одним уцелевшим уголком белых губ. — Ты!.. К-курица общипанная. Золотые глаза от ужаса распахнулись, и парень, истошно заорав, выставил шпагу перед собой как раз в тот момент, когда ангел приземлился на него. — Закум! — проорала противница Кортеса. Но было поздно. Дьявольская сталь на удивление легко пронзила грудь, лезвие раскалилось, отливая алым, и Хугин истерично выдохнул, когда злобный оскал бессмертного растаял, челюсть безвольно отвисла, свет в белках потух, душа покинула вмиг обмякшее тело, и Оратор задергался под убитой мраморной тушей. — Он тяжелый!.. — выдавил рыжий, стараясь дышать. — Шон!.. Он каменный… — Да понял я. Телекинезис, — громко заикал Кортес и фыркнул, когда с помощью копья убрал мертвого ангела с пижона, но тут же едва не получил кулаком разъяренной ангелицы по лицу. — Ай да Сайни! Ай да молодца!.. Мне бы такую цацку, как у тебя, дорогуша. Воодушевленный небольшой победой, Оратор вскочил на ноги и полоснул шпагой по руке противницы, заставив сталь вновь воспылать, а женщину — закричать от боли. — Давай, пижон, пыряй! Шон обошел бессмертную со спины, толкнул ее копьем, но та пригнулась, Хугин промахнулся, и лезвие рассекло воздух. «Где еще двое?..» — подумал рыжий, но радоваться долго не получилось. Новый хруст раздался справа, и парни дернулись, когда на их территорию вторглись оставшиеся противники. Вдох застрял в горле вместе с подкатившим комом. Одна из них, ангелица с грудным басом, Уриил, имела яркие желтые глаза, а не белые, как у остальных, и широкие крылья с золотым оперением. Те распахнулись за идеально прямой спиной, и взгляд, которым бессмертная одарила парней, пригвоздил к месту подобно заклятию. — Шо-он… Уриил сложила руки в треугольник, пространство в лесу задрожало, и Оратор, открыв рот, рухнул на колени. Ангелица не заклинала, а лишь вбирала энергию для магии, но уже способна была убить. Широко распахнутые глаза рыжего заслезились и сразу пересохли, сил не осталось, иссыхала каждая мышца. Веки закрылись, голова поникла. Кортес упал на живот, пытаясь бороться, с усилием пополз в сторону женщины, но двигался слишком медленно и тяжело. Если бы не ночь, вмиг опустившаяся на поляну, жизнь покинула бы их тела до того, как бессмертная произнесла хоть слово. Вдруг стало неимоверно холодно, сердце Оратора забилось быстрее, страхи полезли в голову, но чары эти происходили не от Света, наоборот, они перекрывали его, заставляя отступить. Оглушительное шипение тысячи змей сотрясло близ растущие деревья, ветки затрещали, стволы ломались от приближения чего-то громадного. Птицы разлетались кто куда, истошно крича. Ангелица опустила руки, разрывая свою магию. — Табрис, Беллатон, уходим, — громогласно возвестила Уриил, сосредоточенно глядя куда-то вверх и за спину парней. Бессмертные, как один, взмахнули крыльями и поспешили скрыться в лесу, словно их и не было здесь минуту назад. Тьма не отступала, и Кортес, неверяще икая, поднялся на ноги, пошатнулся и раскинул руки в стороны. — Ле-е-еви! — радостно заорал Шон, со слезами на глазах встречая змея, ломающего деревья. — Мой маленький! Хугин перевернулся на спину, не в силах встать, голова закружилась. Он нервно рассмеялся, когда «маленький» двадцатиметровый грех возвысился над округой и массивная пасть открылась, злобно шипя. — Ты нашел нас! — Кортес кинулся к Левиафану, игнорируя иллюзии дыр под ногами, вызванные чарами страхов, и вдавил щеку в изумрудную чешую. — Гляжу, ты хорошо кушал без меня. Пра-авильно. Ты ж мой хоро-оший! Оратор прикрыл глаза ладонью и опустил затылок на землю. Они прогнали ангелов чудом, но при этом едва не умерли от заклятия той золотой бессмертной. Только сейчас это не играло никакой роли, ведь недалеко от него валялась туша убитого слуги Света. — Чего хохочешь, пижон? Кортес смахнул слезинку со скулы и улыбнулся в ответ, когда Хугин рассмеялся еще громче. Левиафан медленно отпускал страхи, ночь рассеивалась, темные дыры исчезали, возвращая траву на землю. Но змей не спешил уменьшаться и выглядел до безобразия довольным, будто по пути успел натворить достаточно пакостей. — Случилось чего смешное?.. — Я не бесполезен… — сквозь нервный хохот прошептал Оратор и резко сел на земле. Его улыбка стала шире, глаза блестели от восторга, а дрожащая правая рука сильнее сжала шпагу. — Я не бесполезен! — Ну так… Конечно, нет. Ты ж наш дорогой пижон, — хихикнул Кортес и похлопал Зависть по плавнику. С упоением он заметил, что грех соскучился. Левиафан деловито прикрыл веки и что-то яростно ему прошипел. — Да ну?.. С теткой моей тусил? Ты ж мой молодец, Леви!.. Да-а, она крутая, я знаю. — Я убил бессмертного… — смеялся Оратор и прижал ладонь ко рту. — Охренеть можно… — Слышь, тут Леви говорит, что ты обосрался, и мы в другом направлении катимся, — Кортес скрестил руки на груди и поучительно вздохнул. — Он отвезет нас к дамочкам, но надо спешить, а то пернатые с подмогой вернуться могут… Эй, пижон? — Я убийца бессмертных… — Совсем свихнулся, да? — Шон махнул на парня рукой и подхватил брошенные в кусты вещи. — Давай залезай, дорогуша. Ножками топ-топ.

***

Сайнаара хихикнула, когда Мгла фыркнула в лицо Маир, заставив ту поморщиться. Прятать Беса на заднем дворе не было лучшей идеей, но до сих пор никто из соседей и домашних не заметил полуволка-полуоленя размером с мамонта, значит, все было в порядке вещей. — Кажется, теперь ты ей нравишься, — Хаан гоготнула, когда Мгла по возможности легко боднула Уайт в плечо. — Увидела меня ободранную, истекающую кровью и смягчилась? — Маир траурно усмехнулась и осторожно провела ладонью по узкой морде животного. — Да она садистка. — Бро-ось, — Сайнаара плюхнулась на деревянную скамью и порадовалась, что Уайт медленно находила общий язык с ее родными, пусть даже слегка демоническими. — Просто Мгла довольно гибкая личность, знаешь. — Охотно верю. Время близилось к обеду, и девушки одновременно обернулись, когда со стороны центральных ворот раздалось волчье завывание. Геката не теряя времени подбежала к ним и быстро поклонилась. — Пленный готов к переговорам, госпожи. — Супер! — Хаан вскочила, отряхнула брюки и протянула руку Маир. — Видимо, не одна Мгла гибкая, — она ухмыльнулась, с готовностью принимая ладонь, и кивнула Гончей. — Веди. — Да, госпожа.

*

Аполлон сомневался и выглядел так, будто предавал свои устои. Он уже не пытался шевелить связанными крыльями и лишь смотрел куда-то под ноги. Заметив движение, он дернул головой. Белые веки распахнулись, когда Уайт вышла вперед, оставляя Хаан позади, и выжидающе скрестила руки на груди. — Мы обдумали Ваше предложение и решили, что не станем выдавать тайны нашего народа, Маир, — отрезал ангел, нахмурившись. — Мы не расскажем Вам о твердыне, нашем количестве и планах… Но… Мы искренне желаем вернуться домой чистыми и непорочными. Поэтому мы… можем дать что-то другое? Удивленной Уайт не выглядела. Она сделала небольшой шаг к Аполлону и изучающе осмотрела небольшие крылья за его спиной. — Возможно, мы сможем прийти к соглашению… Вы жили среди высших существ, — издалека начала Маир, задумчиво нахмурившись, и на лбу пролегла хорошо знакомая морщинка. — Вы видели магию детей Дня собственными глазами. Полагаю, чары слуг Матери Солнца не под запретом? — Впустую говорить о них преступно, — возразил ангел, покачав головой. — Мы не можем разглашать тайны кому попало, только истинные носители достойны узнать… — Мы достойны, — заклинающим голосом ответила Уайт, позволив глазам залиться жидким золотом. Лицо Аполлона вытянулось от удивления, и глубокое понимание отразилось в изящных чертах. — Эта магия принадлежит и мне тоже, — спокойно продолжила Маир. — Я имею право открыть секреты Дня. Имею право пользоваться ими, как первое дитя Света. Она была права, положившись на мораль и чувство справедливости мужчины. — Мы не до конца уверены, что… Но все же Вы Люцифер, и это будет правильно, — ангел сглотнул и усмехнулся самому себе. С сомнением он покосился на белоснежные кандалы, которые принес в город вместе с вороном. — Так это и есть Ваша сделка? — Верно, — Уайт сделала паузу, пытаясь уловить в надломленном взгляде нужную ей трещину. — Я согласна взять Вас в плен и сообщить сородичам, что это я захватила Вас в заложники против воли. Ваше имя будет очищено, и Вы сможете вернуться к братьям с сестрами. — В обмен на?.. Сайнаара, хранившая молчание, нагло улыбнулась, когда Аполлон, поняв, о чем идет речь, часто заморгал и перестал выглядеть враждебным. — Ничего сверхъестественного я от Вас не требую. Уайт поддерживающе улыбнулась, словно в ее просьбе не было и грамма подвоха. — Я хочу, чтобы Вы обучили меня магии архангелов.