Песнь о сгоревшем Фениксе

Что способно убить бессмертного?

Треугольная дверь, измазанная ядом, таила за собой новые скелеты в древнем шкафу. Сайнаара поднялась с земли, не решаясь дотрагиваться до камня. Протянула руку, взывая к магме, и под беспокойные взгляды друзей попросила их отойти. Осторожно направляя магию, мозолистые пальцы дернулись, камень раскалился, и крошка полетела вниз. Ярко-рыжим наливалась дверь, под растущим давлением расплавляясь изнутри. Подобно раскаленной стали, камень стекал под жаром дьявольского пламени, чей градус Хаан уже не могла определить. Проход был освобожден, открыв рваную дыру в когда-то идеальном треугольнике. В тугом молчании, где никто не решался сказать ни слова, Сайнаара первой перешагнула порог, разбавляя тьму пламенем пульсирующих вен. Позади шла Маир, напряженно осматривая стены без стыков плит на потолке. Горные породы наслаивались друг на друга, волнами и сколами меняя цвет от темно-серого до коричневого. От увиденного даже Шон притих, замыкая строй с Левиафаном на шее, и воздержался от ехидства, когда Хугин обнажил шпагу. Сайнаара увидела в конце коридора свет от огня, но лишних звуков не доносилось. Едва глаза привыкли к отсутствию полумрака, рой вопросов заполонил ее голову. Помещение, в котором они оказались, напоминало лабораторию, смешанную с мастерской. В дальнем углу комнаты меж шкафов и перегонных аппаратов стояла бесформенная глыба, плотно накрытая тканью. Каменные полки по обе стороны врезались прямо в стены: справа заставлены склянками с жидкостями грязно-желтых цветов; слева пылью покрылись банки из мутного стекла, через которые слабо проглядывались продолговатые бесформенные предметы. Убедившись, что лаборатория пустовала, Хаан решила осмотреть полки поближе и обогнула широкий стол с алхимическими принадлежностями. — Что это за место? — истерично прошептал Шон, едва не коснувшись массивной ступки с измельченной в ней крошкой, но передумал трогать хоть что-то на столешнице, вспомнив недавний ожог. — Странный какой-то порошок… Серый, как грязь. Сайнаара стерла пыль с одной из банок и скривилась, содрогнувшись от увиденной кисти руки за стеклом. Каменная кожа была такой же грязной, как и в ступке на столе. В некоторых сосудах пальцев не хватало, где-то были локти, где-то — подбородок. Ювелирно отрезанные части оскверненных тел покоились под горой. — А это что? — Хугин лезвием отодвинул лист бумаги на столешнице и нахмурился, увидев смертный герб, сломанный пополам. Маир подошла к брату, и взгляд моментально помрачнел. Магия давно покинула значок, заставив тот почернеть, но гравировка все еще была различима. Разинутый рот с демоническими клыками проглядывался сквозь искажение. — Герб Призывателя низшей школы, — сипло проговорила Уайт. — Двоедушника. — Со Спаррингов? — шокировано прошипел Кортес, отпрянув от стола. — Но зачем это ангелам? — пробубнил Хугин. — Может, они отраву из гербов делают? — Шон пожал плечами, не желая мыслить пессимистично, но все это место говорило об обратном. — Не из гербов, — прохрипела Хаан, приближаясь к глыбе под вуалью. Немой крик, исходящий от нее, притягивал и ужасал одновременно. Она знала отпечаток этой магии со времен Больших Спаррингов. Не раз сталкивалась с ним, помнила крик о помощи в оранжевых зрачках. Сайнаара вниз рванула ткань, желая поскорее содрать, как надоевший пластырь, и задрожала, увидев ангела с неполными шестью руками. Рот того скривился то ли от боли, то ли от оскала, недоразвитые конечности тянулись в стороны, стремясь освободить хозяина и сбежать. Статуя была худее и ниже ростом, чем студент на соревнованиях, черты лица отличались, но демона, запертого по неволе, Хаан узнала сразу. Сердце упало в пятки при виде одной из шести рук, ровно отрезанных по локоть. Готовая отдать собственную голову на отсечение, могла поклясться, что порошок в ступках на столе был сотворен из его тела. — Что способно убить бессмертного? — нервный хохот раздался из-за спины. Маир склонилась над столом, не в силах смотреть на тело сородича, и опустила голову, с ненавистью испепеляя разбитый герб. — О чем ты, зануда? — Шон невольно схватился за живот, когда-то продранный шестируким студентом. — Летальный исход был для отвода глаз, — похоронно усмехнулась Уайт. — Если студент погибнет на поле Спаррингов, его не будет никто искать. Сайнаара до боли закусила губу и с налитыми свинцом руками накинула ткань обратно на ангела. — И тогда его герб можно использовать. Достать из него душу демона, — Маир оттолкнула половинки потускневшего значка подальше от себя и рвано ткнула пальцем в сторону прохода на кладбище. — А потом совместить ее с телом мертвого бессмертного. Подвергнуть бесчеловечным мутациям, идущим вразрез с природой. Перетолочь плоть, — с презрением чертыхнулась, заставив Шона в панике оторваться от ступки с порошком. — И перегнать в яд. — «Против дитя Анафемы может пойти лишь магия Анафемы», — прохрипела Сайнаара и зажмурилась, не желая слышать эхо вопля демона в камне. Даже намек на него. — Они похитили их оружие… Личность и память о них, — Хугин угрюмо направился к искаженной статуе, возле которой находилась вторая дверь из лаборатории, ведущая внутрь горного хребта. Она не была испачкана ядом или чем-то липким, но ладонь не спешила касаться ручки. — Ангелы используют гербы только мертвых людей, или живые тоже здесь?.. — Чего? Думаешь, они сюда студентов приволокли? — Шон отрицательно покачал головой. — Глупости, пижон, их бы предки искать стали. — Вурдалачка не студентка, — огрызнулась Сайнаара, перебивая нелепый бред друга. — Это ангелица в ее облике. — Вот видишь? — Оратор рьяно всплеснул рукой, второй сжимая шпагу. — И сколько здесь таких оборотней? Они же брали чей-то облик! Наверняка те люди… — Уже мертвы, Хугин, — перебила Маир. — Ты их искать собрался? С ума сошел?! Мы вчетвером едва прошли пустошь с кладбищем, а о прорыве завесы на границе я вообще молчу!.. — Если здесь есть люди, — проговорил Оратор, гневно развернувшись к сестре. — Живые люди, наша мать знает об этом. Ты понимаешь?! Это измена! — И что с того? Все, что находится здесь, — измена. Само это место — измена, — Уайт вскинула руку, но парень проигнорировал. — Нам надо открыть шкатулку. Это первостепенная задача. А Урсулу можно сместить и без показаний замученных детей. Или ты хочешь, чтобы репутация всего нашего рода была убита? — «И что с того»?! Я не про смещение Урсулы!.. — Хугин опомнился, сорвавшись на крик, и рваным движением заправил за ухо прядь волос, упавшую на глаза. — Ха, ну да… Я понимаю, что со своей бессмертной колокольни тебе чхать хотелось на мелких людишек под ногами, но для меня это важно! — Мы даже не уверены, что они здесь есть! — Гордыня попыталась остановить его, поймав за локоть, едва брат схватился за дверную ручку, и с силой развернула к себе. — Что ты собрался с ними делать? Выведешь из ангельской крепости незамеченными? Позволь спросить, как?! Кортес вмешался, вставая между близнецами, и в защитном жесте вскинул руки. — Чисто гипотетически, мы с Леви можем скрыть их от ангелов, — в глазах Шона прорезались вертикальные зрачки. — Да, гос-спож-жа, мож-жете полож-житься на нас-с. — Да вы спятили, — прошипела Маир и с мольбой взглянула на Хаан. — А ты? Ничего не скажешь? — Может, в этом и есть доля смысла, — к ее сожалению, Сайнаара поддержала идею Шона. — Мы слишком заметны и не знаем, где находится шкатулка. Если разделимся, у нас будет больше шансов остаться в тени и найти ее. — Просто восхитительно, — язвительно выплюнула Уайт. — Эти люди слабы! — короткие ногти впились в переносицу, пока Оратор жмурился. Правая рука до побелевших костяшек сжала эфес шпаги, и голос не потерял гневные ноты, только усилив их. — У меня есть привилегии — трость из дьявольской стали. Но что Двоедушники могут сделать против ангела?! Они бессильны перед бессмертными! И мне страшно представить, что случилось с девушкой, обличие которой забрала Вурдалачка. Маир нахмурилась, собираясь ответить, но тяжелый взгляд, которым одарил ее брат, заставил помедлить. — Вам, наверное, легко оставлять смертных, — более сдержанно продолжил Хугин без тени улыбки. — Они же смертные. У них нет никакого предназначения, миссии по спасению мира, вечной ответственности перед Вселенной и тысячи возможностей переродиться… Здесь у них нет шанса на выживание. Ни одного. — Обо мне ты подумал? — не сдержавшись, ядовито прошипела Уайт. — Я уже на исходе. И даже если мы каким-то чудом сможем остаться незамеченными и пройти до границы без потерь, я не смогу поддерживать дыру в барьере долго! Бездна, растущая между Уайтами, разверзлась в один миг. Маир не отступила, не готовая рисковать безопасностью ради спасения нескольких людей, когда на кону стоял мировой порядок. И Сайнаара не знала на какую сторону встать: холодного бессмертия или опрометчивой смертности. — Я согласна с Маир, — хрипло ответила Хаан. — Наконец-то! — воскликнула Уайт. — Хоть один здравый смысл, спасибо! — Нет, — процедил Оратор, чью злость Сайнаара не до конца понимала. — Конечно, она встала на твою сторону! Кто бы сомневался. Прежде, чем кто-то успел ответить, Левиафан скромно прокашлялся, взяв контроль над телом хозяина. — Не хоч-чу добавлять лож-жку дегтя, гос-спода, но с-с момента прибытия я с-слыш-шу с-страхи, — Зависть задрал голову, сосредоточенно выискивая что-то. — И это не боль бес-смертия, а животный с-страх с-смерти. — Люди здесь… — Оратор шумно выдохнул, ресницы задрожали, и парень в последней надежде заглянул сестре в глаза. — Какие же вы столпы мира, если не печетесь о его обитателях? — Это я не пекусь? — понизив голос, процедила Гордыня. Воздух вокруг Маир стал подрагивать. Сайнаара сделала шаг вперед, как и Шон, вставая между близнецами. — Хватит. Сейчас не время и не место для ссор, — Хаан удостоверилась, что никто не собирался на нее кидаться, и продолжила. — Думаю, раз Хугин так хочет спасти смертных — ладно. Пусть идет. В это время мы найдем шкатулку, Маир откроет ее, порядок будет восстановлен, и мы уйдем отсюда. — Сайнаара… — Я не договорила, — Гнев не обратила внимания на невысказанное негодование. — Если сил на поддержание дыры в завесе не будет хватать, мы оставим смертных здесь. — Это бесчеловечно, — проворчал Оратор. — Без обид и претензий, — осадила Хаан. — Мы попытаемся. Но если ничего не выйдет, оставим их. — Вот банши и порешала. Этот план мне больше нравится, — Кортес широко улыбнулся, хотя в лице отчетливо читалось беспокойство. — До того, как мы доберемся до границы, Леви с Шоном защитят людей. На них много магии не уйдет, — Сайнаара протянула ладонь другу, поставив того в тупик. — Крысеныш, раз мы идем за шкатулкой, ключ тебе больше не нужен. — Эх, закончился мой звездный час… Никто из близнецов не остался удовлетворенным, но это и послужило точкой отправления. Пока Шон с гордым видом передавал часы Хаан, Хугин теребил в руках трость, без конца закусывая нижнюю губу, а Маир так сильно сжала кулак, впиваясь ногтями в ладонь, что кисть задрожала. — Я соглашусь только в том случае, — медленно проговорила Уайт, — если у меня будет шанс оставить людей здесь при недостатке сил. Без обид и претензий. Оратор дернул головой, дослушав до конца. Долго обдумывал предложение, застыв с нечитаемой маской на лице, и также не спеша кивнул, словно это решение далось ему с трудом. — Вот и отлично. Когда закончите, встретимся здесь же, — от пыли в воздухе голос сел, и Хаан прокашлялась в кулак, желая поскорее покинуть это место. — Вернуться тем же путем будет проще. — Спасибо… Наверное, — Хугин дернул рукой, порываясь подойти к сестре, но отступил, ощутив ее каменную отстраненность. — За дверью еще один коридор… При первой развилке мы пойдем направо и оттуда будем искать людей. Оратор кивнул более решительно и вместе с притихшим Кортесом скрылся за треугольной дверью, оставив девушек наедине в сырой лаборатории. Спустя несколько томительных секунд Маир, выйдя из оцепенения, низко усмехнулась, опустив голову, и закрыла глаза, чтобы взять себя в руки. — Они справятся, — Хаан облизнула пересохшие губы и переступила с ноги на ногу, чтобы хоть как-то заполнить пустоту вокруг и отвлечься. Хотя по опыту знала, что это не поможет. — «Порядок будет восстановлен»… Ты думаешь, Феникс — панацея? — Уайт, насмешливо изогнув брови, коротко махнула рукой. — Он вернет баланс богиням. И только им, Сайнаара. Никакого мира во всем мире не наступит с его возрождением. — Я… Я понимаю это. — Нет, не понимаешь, — Маир глубоко вздохнула, безучастно глядя на закрытую дверь лаборатории. — Но Феникс раньше не сгорал, — неуверенно прошептала Хаан. — Никто не знает, что будет при его возрождении. И ты не можешь быть уверена. — Посмотрим, — Уайт стиснула челюсти, больше не пререкаясь. — Подождем несколько минут. Потом пойдем за кубом. Время текло тошнотворно медленно. Маир замкнулась, и напряжение вокруг нее можно было ощутить из другого конца помещения. Со скрипом на душе Сайнаара признала, что девушка выглядела уставшей и подавленной, но не знала как помочь, поэтому решила не трогать, давая личное пространство. Сама не заметила, как начала проводить большим пальцем по часам в левой руке. Бродила по пыльной лаборатории, слушая лишь стук ботинок о грязный пол, и отказывалась думать о том, что под ногами хрустел стертый в порошок ангел. — Как они могли пойти на такое?.. — высказала вслух, не сдержавшись, и испуганно взглянула на Уайт, но та, казалось, не слушала. — Это же их сородичи… Пускай и мертвые. — Не знаю, — к ее удивлению, Маир тихо ответила, внешне не отвлекаясь от раздумий. — И не хочу знать. Лед, исходящий от нее, заставил содрогнуться и тряхнуть плечом. Хаан вмиг захотела разрушить барьер, которым оградилась девушка, но не стала, понимая, что сделает хуже, лишив ее защиты. И разговоры неуместны. Внимание было приковано только к одному месту — выходу из лаборатории. Любой треск камня, упавшая крошка или грохот с верхних этажей мог говорить о приближении врага. — Действуем по плану, — Уайт разрезала молчание и указала на дверь. — Держимся в тени, на глаза не попадаемся. Собрав остатки контроля в свободный кулак, Сайнаара послушалась, направляясь к выходу. — Так точно.

***

Хаан взяла инициативу на себя, первой выйдя в коридор. Воздух снаружи был более спертым и сырым, чем в лаборатории. Слух обострился, и вены взбухли. Она часто моргала, боясь слишком громко задышать. С каждым пройденным метром мышцы спины сокращались, и тело наливалось свинцом. Темный проход был широким, чтобы легче выносить статуи. Но вскоре стал напоминать изощренный лабиринт без выхода. Они еще не попали в Мигдаль Бавель, но уже заблудились. Ангелы, построившие ходы в горном хребте, не знали шахтерского дела. Подобно термитам прогрызли пути, высекая из неравномерных пород жилище, но наткнулись лишь на провал. Пол с потолком хрустели, из недр громыхали плиты, неумело изъеденные паразитами. Где-то стены обвалились, не имея дополнительной опоры, осколками заполонив проходы. Где-то на голову сыпался песок, а после очередного тупикового поворота зияла широкая трещина в полу. Сырость разъедала породы, и в сколах стен проглядывался белый налет плесени, пожалуй, единственной безобидной обитательницы пещер. Сайнаара решила, что раз тревога не поднялась, значит, парней не обнаружили. Только это не успокоило. По мере продвижения звуки голосов с треском камня становились громче и отчетливее. Они менялись местами, доносились с разных сторон, неустанно дразня. От волнения ладони намокли, холодный пот тек по лицу, норовя звуком чертовой упавшей капли выдать их местоположение. Очередной коридор пройден, но подножие горы осталось необитаемым даже для незначительных жителей. Ни одного паука или намека на паутину. Ни одного тельца насекомого. Даже летучих мышей не наблюдалось. Но это не удивило. Жизнь множество столетий назад покинула это место, оставив только скрежет давно погибшей Страны Рек, да вопли каменеющих бедолаг. Когда развилок стало больше, а вдалеке прорезался гнетущий свет, в сжатом кулаке раздался щелчок, и Хаан остановилась, подняв ладонь к лицу. — Что там? Она вздрогнула от шепота Маир, прозвучавшего слишком громко, и едва сумела успокоить бешено колотящееся сердце. Уайт выдохнула, увидев оживший в ее руке треугольный механизм ключа. Часовая стрелка, самая короткая и широкая из всех, более не стояла на месте, указывая на белый драгоценный камень в верхнем углу часов — седьмую цифру из всех возможных. Минутная лениво ползла к ней по левой стороне, потряхиваясь от движений руки, и застыла на алом камне, обозначающем шестерку. Самая длинная и тонкая стрелка, секундная, вертелась в правой части циферблата, не в состоянии остановиться, металась от темно-серой единицы к голубой двойке. Гнев сделала шаг вперед и ощутила, как механизм на пару градусов потеплел, а стрелки незаметно сдвинулись, приблизившись к белой семерке на незначительный миллиметр. — Шкатулка… — Она здесь, — согласилась Уайт, в чьих ярко-золотых радужках наконец мелькнули искры надежды. — Ключ указывает на нее… Наверное. — Больше не на что, — с улыбкой прохрипела Хаан. В тот миг она осознала, как сильно скучала по определенности, весь путь слепо следуя по лабиринту горы. Захотелось сорваться с места и одним ударом отрубить голову монстра, выхватить злосчастный куб и сбежать, чтобы не было давящего ожидания, но опрометчиво поступать нельзя. Закинув цепь на шею, Сайнаара улыбнулась тому, как охотно пробудился темный металл, неравномерным тиканьем напоминая о себе. Подхватив ладонь Маир, она пригнулась, чтобы не создавать много шума, и двинулась в направлении часовой стрелки, ведомая не слепой интуицией, а материальным ориентиром.

***

По команде Кортеса Хугин припал к стене. Когда за углом раздались мужские голоса, он едва не ударил себя за опрометчивость и проклял каждого в священной горе. Конец темноты был как никогда близок, но вместе с тем далек, останавливая на полпути шелестом ангельских крыльев. Прошептав одними губами «нас увидят», осталось уповать на смекалку Шона. Кортес без слов кивнул, чешуя на скулах замерцала, серебро когтей блеснуло в свете проклятых глаз, и ладони сложились в перевернутый треугольник. Тьма окутала друзей. Хугин задержал дыхание, когда в их тоннель завернули два ангела. Не желая вступать в бой, парни прижались спинами к стене, давая больше пространства. — То смертное поселение… — первый ангел не заметил подвоха, под руку следуя вместе с сородичем вглубь горы. — Мы проверили его? — Вы про родину Сатаны? — второй задумчиво промычал, не торопясь с ответом. — Пару Солнц назад оттуда вернулся контуберний. Город пуст. — Вам не кажется это странным? Мужчины остановились, и первый развернулся к собеседнику. Голова резко дернулась вправо, плечи захрустели, напрягшись, и из-под туники на спине трещины засветились белым, через миг погаснув. Как ни в чем не бывало ангел возвел глаза к потолку и продолжил свой путь по коридору, словно пару секунд назад ни один его мускул не дрожал в конвульсиях. — Хотя это неважно, они наверняка скрылись в Аду. — Мы найдем Люцифера, — заверил второй, поспешно догоняя собрата. — Нашим мучениям придет конец. — Очень на это надеемся. Опасность миновала, размеренный стук ботинок постепенно утих, и Хугин, едва не потеряв сознание, шумно выдохнул. Схватившись за живот, попытался восстановить сердцебиение, попутно переваривая услышанный диалог. — Значит… защита еще работает. — Верно, пижон, — согласился Кортес, настороженно выглядывая из-за угла. — Потопали дальше, а то еще припрутся. Место, в котором они оказались, не было похоже на прошлые безликие коридоры. Свежий уличный воздух ударил в нос, и Оратор замер, оказавшись в разбитой колоннáде, высеченной на внутренней стороне склона. Слева черствела неровная поверхность горы, скрывая за собой комнаты с новыми проходами, но справа до боли хлипкие колонны едва удерживали на себе потолок, вдавливаясь под его весом в пол. Где-то переломившись надвое, где-то раздробившись целиком. Одну из таких заменял пласт сломанной полукруглой стены, из которых строили Мигдаль Бавель, устремленную в небо. Сколько времени было потрачено, магией безумного бессмертного вырезая каждую из колонн, Оратор и представить не мог. Рисунок на карнизе без конца повторял золотое солнце. Когда-то ровный и симметричный, вскоре ставший нервным и хаотичным, словно ангел, писавший узор, в один момент не смог избавиться от навязчивой идеи, бесконечно повторяя круг за кругом. Золотая краска стекла с кривых солнечных лучей, закапав перила с изголовьями колонн. Так и застыла неубранная. Где-то мазки заходили прямо на рваный свод горы, служащий потолком. Где-то вовсе терялись на полу, стертые тысячей прошедших ног. И пепел, прилетевший внутрь хребта, петлял меж перил, подгоняясь порывами ветра. Оседал на рваных выступах стен подобно грязному снегу. Собой прикрывал остатки плесени и безумную роспись. — Жуть какая, — прошептал Шон, от удивления открыв рот. — У меня жопа вся в мурашках… — Не время пялиться. Заткнув непутевого Кортеса и удостоверившись, что на горизонте никого не было, Хугин прошел к краю и осторожно выглянул из-за перекошенных перил. Внутреннее устройство твердыни было похоже на огромный кратер. Колоннада, в которой они оказались, не имела конца, вырезанная рваным кругом по всему периметру внутренней стороны хребта. Внизу, прямо в центре широкой площади, брала начало устрашающая Мигдаль Бавель, чей массивный фундамент накренился, уходя под землю гор. Издалека башня не казалась настолько отчужденной и холодной, как вблизи. Ни намека на тепло или солнечный свет не наблюдалось. По небу, затянутому непроглядными серыми тучами, нельзя было определить даже время года. — Где Дети ищут Солнце, — самому себе прошептал Хугин и невольно поджал губы, чтобы не рассмеяться или заплакать. — Тысячу лет ищут… В носу защипало, и от увиденного под ногами стало лишь больней. У подножия кривой бездушной пики вовсю копошились белые силуэты, но с высоты разглядеть лица было невозможно. Ангелы натыкались друг на друга, перенося камни для верхних этажей без того поломанной башни. Другая группа белоснежными цепями пристегивала середину Мигдаль, вбивая колья для опоры прямо в хребет, словно это могло как-то помочь, прибив башню к земле. — Но ты сам пялишься, — на ухо пробубнил Кортес и так сильно наклонился вперед, чтобы рассмотреть ангелов внимательнее, что едва не перелетел через перила. — Не пялюсь, — отмахнулся Оратор, незаметно протирая нос кулаком. — Я обстановку оценивал. — А-а, это теперь так называется? Шон цокнул, когда рыжий не отреагировал, и прислушался к шорохам в горах. Раздвоенный язык показался изо рта, губы искривились в победоносной улыбке, и тонкие зрачки чуть расширились от довольства. — Гос-спода, я с-слыш-шу их, — Левиафан развернулся на пятках и указал на одну из дверей. — Люди у поднож-жия, вон там. — Но мы только поднялись, — Хугин ворчливо двинулся за Шоном и остановился, когда когтистая рука в который раз нерешительно замерла над ручкой двери. — Что? — Это не с-совс-сем лабиринт, гос-спода, — шипяще предостерег Зависть, обернувшись на Оратора. — Я с-слыш-шу не только людиш-шек, но и ангелов… голос-са из помещ-щений… Надо быть ос-сторожными. — Хорошо, — Хугин уверенно шагнул вперед, но грех не спешил открывать дверь. — Ос-собенно Вам, гос-сподин Уайт, — серебряные когти сцапали ручку, и чешуйчатое плечо толкнуло треугольную дверь. — У Вас-с душ-ши поч-чти нет.

***

Сайнаара знала, что их поискам рано или поздно должен прийти конец, но стрелки на часах вели себя хаотично, не давая спокойно ориентироваться в гнилом пространстве. Они прошли еще несколько этажей, нашли выход на улицу и с помощью крыльев Маир миновали широкий разлом в полу страшной колоннады, отчего Гордыня сильнее побледнела, потратив драгоценные силы. Они не умели пользоваться часами, но минутная стрелка по мере продвижения почти сравнялась с часовой, что воодушевило. Только с каждым пройденным поворотом Хаан чувствовала, как опасность приближалась к ним. И ни поддержки, ни подмоги не было на сером горизонте. Знали точно, что дьявольский механизм указывал на чертову башню, пробивающую небо, а для этого надо было придумать, как в нее попасть. Осторожно приоткрыв дверь в сотую комнату, Сайнаара рефлекторно сложила руки в символ Тьмы, едва заметила движение впереди. — Постой, — приказала Уайт, осторожно выходя из-за спины. — Маир, это опасно! — Да смотри же. Она указала на девушку, лежащую на спине. Тело извивалось, больше трескаясь от рваных движений. Глаза горели белым, рот лепетал неразборчивую брань. Ангелица была не опасна, самостоятельно приковав себя цепями к стене, отчего хрупкая порода горы трещала, громыхала, вторя судорогам бессмертной. Эта комната была ее личными покоями и отдаленно похожа на спальню, но без кровати и шкафов. Украшали жилище лишь резные полуколонны, упирающиеся в потолок, и две стойки напротив прикованной ангелицы: с изящным золотым одноручным мечом и обломками окаменевших крыльев, когда-то служащих для полета. — Фу, это все равно что повесить свои высушенные руки на стену, — прошипела Сайнаара, осторожно нагнувшись к ангелице. Та уже едва дышала, не мигая уставившись в пол. — Она слышит нас? — Она в бреду, — ответила Маир, проходя мимо. — Не увидит, не услышит и не запомнит, если очнется. Можно ее не трогать. — Но она потенциальный враг. Хаан вспыхнула, желая избавиться от сломанного винтика в механизме Пандоры, но Уайт остановила ее, схватив за руку. Боль, режущая сердце, загорелась в золотых глазах, и Сайнаара растерялась. — Не надо, — медленно повторила Маир. — Ей и так недолго осталось. — Но она одна из них, она… — Ничего мне не сделала, — Уайт развернулась, глядя на пленную, и закусила губу. — Ты говорила, что видела в тюрьме ангелицу в цепях. Хаан пожала плечами и поморщилась, вспомнив похищение Маир. — Угу, там не один ангел был. А что? — Наверное, они держали там умирающих, прежде чем отправить их на кладбище, — вой и стон, неустанно стоявший в комнате, подтвердили догадки. — Вряд ли они хотели видеть, как умирают братья с сестрами. — Значит, когда тюрьма разрушилась, они устроили камеры здесь, — пораженно прохрипела Сайнаара, вновь осматривая когда-то спокойную спальню. — Довольно жутко. От картины мертвенной пустоши уже хотелось плакать, не говоря о мраке, царившем внутри твердыни. Отсутствие жизни ужасало, заставляя волосы на шее встать дыбом, но ничто не могло сравниться с видом загнанных в угол тюремщиков. Хаан ожидала вступить в схватку с начала прибытия, но обнаружила лишь неприкаянных ангелов, одиноко бьющихся в сырых пещерах под горой. Их сила была не в хваленом Свете и покровительстве Матери Дня, а в холодном безумии и невозможности здравомыслия. Эта ангелица, привалившись щекой к полу, измазала лицо вязким золотом и сломанным пальцем чертила солнце в пыльной крошке рассыпающегося запястья. Она почти окаменела, болезнь нашла сердце, забирая последний луч надежды. И Матерь, которую звала, так и не пришла. Золотая капля застыла в белом глазу, дрожащие веки остановились, и рот, напевающий что-то без слов, замер. — Вернемся на колоннаду, — тенью прошептала Маир, отрывая Сайнаару от раздумий. — Надо придумать, как попасть в башню. Ком встал в горле. Хаан кивнула, отказываясь спокойно дышать.

«Кому теперь мы поклоняемся: Анафеме или Пандоре?»

Оживленный голос Уайт из недосягаемого прошлого вернул в сознание лишь на миг. Почему-то перехотелось поклоняться кому-то одному. Саднящее чувство, ломая ребра, закралось в грудь, будто все это время Хаан стояла не там, где должна. Ни Анафема, ни Пандора не вызывали доверия спустя год жизни в их кровоточащих ранах. Но зачем выбирать? Отрекаясь от одной из богинь, легко упустить ее возможности и нахвататься ошибок другой.

«Конец и есть Начало.»

Все циклично. Сейчас, когда они стояли у перил разбитой колоннады, обсуждая правильный подход к башне, Сайнаара всерьез задумалась о том, кого никто в расчет не брал. О третьем божестве, Фениксе, что нес испепеленное Равновесие и горел роковым пламенем. Пламенем. — Надо спуститься на нижние этажи и незаметно проскользнуть внутрь башни, — Маир указала пальцем вниз, где копошились ангелы, перебирая каменную кладку. — Здесь остались рабочие. Остальные, стало быть, улетели на поиски нас… Надо воспользоваться этой возможностью. — Думаешь, они настолько самонадеянные, что не оставили охрану? — Сайнаара изогнула брови в удивлении, но отчасти согласилась с выводом. — Нет, что ты? — Уайт усмехнулась, но добродушной не выглядела. — Уверена, около куба мы найдем пару ангелов, если не хуже… Например, серафимов. — Чем они опасны? Хаан оглянулась, проверяя обстановку, и потянула Маир к дверному проходу. Лабиринт, по которому они плутали, начинал казаться привычным, и Гнев ощутила, что каким-то необъяснимым образом стала в нем ориентироваться. Может, Большие Спарринги помогли, приготовив к главному испытанию ангельской горы. А может, греховное сердце направляло. Пламенное, сотворенное из пера того, кто горсткой пепла покоился на дне шкатулки. — У них примитивная душа, — тихо пояснила Уайт, осторожно перешагивая новый нарыв в полу. — Аполлон назвал их карателями. Нет сознания и мысли — лишь слепое исполнение приказов архангела. Сказал, что они носят маски потому, что их взор ослепляет. Они и сами слепы, но глаза им вовсе не нужны, чтобы увидеть живое. — То есть… Ангелы душу не чувствуют, но серафимы могут?.. — Хаан остановилась, замерев на полуслове. Топот двух… Нет, трех пар ног раздался в тоннеле. Навстречу кто-то несся сломя голову, и Сайнаара не успела наложить скрывающее проклятие. — Тишина… — Маир собралась быстрее, отступив на несколько шагов. — Вторжение! Белые крылья мелькнули перед ней, и Хаан в последнюю секунду вскинула перед собой копье. Черная сталь загорелась, сноп искр отскочил от стен, и первый ангел был повержен. Его расплавленная грудь пылала, на пол упала раскаленная капля. Сайнаара отскочила на шаг, когда два силуэта кинулись вперед. Свободной рукой преградила путь к Маир, но в узком проходе копье было бесполезно. Застряло между стен, и это замешательство стало решающим. Ангельская нога ударила в живот, отталкивая вбок. Затылок встретился с камнем, с потолка посыпалась крошка. Удар был сильным, и Хаан засомневалась, что перед ними оказались ангелы-рабочие. — Ум… — не договорила. Вражеская рука сдавила горло, заставив поперхнуться проклятием. — Надо же, — истерично рассмеялся третий ангел, пытаясь добраться до Маир. — Они сами пришли! Вскрик раздался справа, и алая пелена залила острые глаза. Ненавистью прожигая, Хаан схватила руку, ослабив хватку на горле, но этого хватило для проклятия. — Умри. Шепот сотряс стены, заставив плиты в недрах глухо грохнуть, сдвинувшись с места. — Жертва будет услышана… Матерь простит нас… Матерь… Бессвязный лепет нападавшего замолк, кулак так и не добрался до лица Уайт. Ангел отшатнулся, схватившись за грудь. Уже не белую. Огненно-рыжим наливалось тело, расплавляя бессмертного в ничтожную лужу. — Нет! Мужчина, схвативший Хаан, ожидал нападения на себя, но не товарища. Глаза округлились от испуга, но через миг — от боли. Маир, сцепившая ладони в символ Света, широким лучом пробила врага, покалечив тому плечо. Давления на горле больше не было, Сайнаара пнула ангела под голень, тут же услышав желанный хруст. Пламенная ладонь, ухватив лицо, впечатала затылок в пол. Камень под пальцами раскалился, становясь мягким, и последний из напавших не сумел предупредить остальных. Тело перестало брыкаться, а от головы осталась лишь шея и раскаленная алая лужа, твердеющая на глазах. — Ты как?! — нервно выдохнула Хаан, подбегая к Уайт. — В норме, — Маир дрожащими руками убрала спутанные волосы с лица и удрученно закрыла глаза, увидев вдалеке коридора наспех брошенные носилки. — Они шли забрать тело той ангелицы, а мы так удачно встретились на пути… — Зачем ты использовала магию?! — зашипела Сайнаара, перехватив ладонь девушки, и с силой сжала ее в своих. — Нельзя так! Ты устала, истощена… Тебе надо беречь себя! — Потому что один ублюдок напал на тебя, а ты первым делом решила убить ублюдка, напавшего на меня, — Уайт с вызовом изогнула брови, предлагая вступить в спор. — Я сама, хорошо? — Хаан вымученно улыбнулась, пока лицо Маир принимало все более скептичное выражение. — У меня энергии много. Я сама справлюсь со своими врагами, а ты побереги остатки сил, прошу тебя. — Ладно… — Нам еще назад возвращаться. — Хорошо, — Уайт закатила глаза, почувствовав себя ребенком рядом с насмешливой родительницей, и тенью ухмыльнулась в ответ. — Обычно это я тебя отчитываю. Дожили. — Обычно мы не дрались против ангелов вместе… В ангельской горе. Окруженные ангельскими трупами, — Сайнаара хихикнула, понимая, что это неуместно, и хмуро осмотрела место схватки. — Да, — согласилась Маир, проследив за взглядом. — Надо избавиться от тел, а то все узнают о вторжении. — Есть у меня одна идея, раз Тишина еще работает… Правда, придется быстро отсюда уходить. Хаан рывком выдернула застрявшее копье, которое в ходе схватки успело пострадать, погнув острие. Попросив Уайт отойти ниже по коридору, она вонзила кривое лезвие в потолок, направляя магму вверх по телу. — Сай!.. — Взорвись. Когда Маир поняла, что собиралась делать Сайнаара, проклятие вступило в силу, обрушая свод хлипкой пещеры. Но за землей с камнями скрылись не только тела убитых. Глубокие трещины прошли над головой, и Хаан сорвалась с места, что есть силы убегая от разрастающегося разрушения. — Об этом я не подумала! — истерично гоготнула Хаан, за рукав свитера утягивая гневную Уайт. — Гору на нас свалить решила?! — Да подумаешь, — усмехнулась Хаан, оторвавшись от обрушения. Стараясь отдышаться, Уайт привалилась спиной к стене и сползла вниз, тяжело упав на пол. — Не бойся, Тишина сработала, они ничего не услышали. — Да-а, и совсем ничего не увидели, — фыркнула Маир, закатив глаза, и прислушалась к шорохам с нижних этажей. — Мы почти у выхода, но дел наворотить успели. Теперь надо в темпе. — Да брось, ты же видела эти пещеры, — Сайнаара протянула ладонь, помогая девушке встать. — Все переломанные и косые. Они решат, что это очередной обвал. — С тремя расплавленными бессмертными под ним? — Маир, изогнув бровь, трагично развела руками. — Да уж, ничего необычного. Ангельская рутина. — Они не сразу их найдут, — успокаивающе заверила Хаан и двинулась за нетерпеливой Уайт к выходу на оживленную площадь. — Пойдем скорее, — прошептала она совсем тихо, но Сайнаара все равно услышала. — Не хочу долго здесь находиться. Это место угнетает.

***

Впервые Хугину стало тошно. Тюремная часть горы оказалась слишком оживленной, и, забредя в открытое помещение, похожее на кладовку, парни наткнулись на внушительного ангела, перебирающего человеческую одежду по стопкам, убирая грязную и рваную в сторону. Чистую он раскладывал на столе, по возможности избавляясь от складок, и чарами Света выжигал из нее цвет, приближая оттенок к белому. Отчего сырая комната заливалась вспышками, мешая обзору. «Они носят одежду, снятую с убитых людей?» — сердце застучало в районе шеи, и Оратор приложил кулак ко рту, чтобы не опустошить желудок. Решив пройти мимо ангела тихо, друзья двинулись к выходу на противоположной стороне. Но Шон, скрывающий их, споткнулся об упавшую рубашку. Смуглые ладони расцепились, разрушая треугольник, и треск камня раздался в кладовой. Белые глаза ангела секунду ошарашено смотрели в перепуганные зеленые. Кортес рванул в его сторону, изо всех сил стараясь не кричать, и бессмертный, придя в себя, дернулся, кинувшись к выходу. — Вторже-ение! — проревел ангел, вылетая из кладовой. — Твою мать… — Шон, отталкиваясь руками от столов, выбежал за ним в коридор, не позволяя привести подмогу. — Беги, пижон! Хугин порывался помочь Кортесу, но у второй двери мелькнула тень от крыльев, и высокая девушка обеспокоенно заглянула внутрь. — Брат, что здесь?.. Ангелица вскрикнула на выдохе, когда раскаленная шпага пронзила легкое, свет в глазах померк, обращаясь холодом. Бессмертная с тяжестью упала на колени, голова безвольно рухнула, и Оратор выдернул из ее груди лезвие. Их заметили. Паника подступила к горлу. И Кортес убежал. Дрожащая ладонь, сжимая шпагу, опустилась, и клинок, все еще рыжий после удара, с лязгом застучал по камню. Не время для драмы. Шон разберется с врагом, найдет его и скроет проклятием. А сейчас надо было избавиться от тела поверженной ангелицы. Оттащить глыбу камня в сторону было нелегкой задачей, и Хугин не раз пожалел о том, что являлся слабым человеком. После четвертой попытки затолкать окаменелое тело в угол, Оратор привалился к согнутому мраморному плечу, опустив на него взмокший лоб, и оскалился на самого себя. Тошнота не отступала, образ шестирукого трупа не выходил из рыжей головы, а эти люди в недрах горы заставляли нос щипать от слез. Пока богини вели шахматную партию, никак не помогая детям, а бессмертный шел на бессмертного, о людях все забыли. Это были не необходимые жертвы в войне за вечность, а пустое пушечное мясо, с которым никто не считался. Лишнее звено в команде грехов. Бездушное, не способное на самозащиту и нападение. Кто, если не он, позаботится о смертных под горой? Кто понимает их лучше, если не он?

«И без смертного не обойтись.»

Приглушенный шепот вырвал из бессвязного потока мыслей, и Хугин одним рывком встал, вскидывая шпагу. Об этом голосе в грозе говорила Сайнаара? Если так, может, Анафема не до конца оставила их. Шон сказал ему бежать. Значит, он найдет его позже. Оставаться в кладовой было опасно, поэтому Хугин наспех кинул на ангелицу грязную одежду, которую еще не успели разобрать по стопкам, и поплелся к выходу. Противоположному тому, куда убежал Кортес.

***

Догнать испуганного ангела оказалось сложнее, чем показалось на первый взгляд. — Быстрый!.. «Гос-сподин, дайте мне.» Устав от погони, Шон уступил место Левиафану, позволив ему с бóльшей скоростью заскользить по коридору. — Нехорош-шо, — прошипел Зависть, рывком приблизившись к белой спине. Острые когти вонзились меж лопаток, ладонь повернулась, разрывая плоть. Крылья забились о стены, ангел выгнулся, крича от боли, но змей не позволил ему издать больше ни звука. Вынув руку из спины, дернул за волосы на затылке, вынудив того упасть на колени, и новый лязг когтей отскочил от потолка. Вторая рука вонзилась в толстую шею, пуская бессмертную кровь, и со скрежетом вырвалась из гортани. В кулаке сжав белую копну, оттянул сильнее, отчего капли со спины забрызгали чешуйчатые ноги. Лицо Левиафана ожесточилось, холодная ненависть отразилась в тонких зрачках. До хруста камня оттянув волосы, с упоением наслаждался золотом, рвано плескавшим из разодранной шеи. С придыханием ловил каждый мокрый выдох, тяжело дыша через нос, пока враг захлебывался жгучим металлом. — Думаете, я забыл о годах рабс-ства? — процедил змей, облизнув губы раздвоенным языком, и оскалился, когда жизнь покинула бессмертного. — Я вс-се помню. Разжав кулак, выпустил волосы и выпрямился во весь рост, с презрением глядя на ангела из-под опущенных век. — Как ж-же я мечтал пус-стить кровь. Кортес внутри молчал, подавленный волей Зависти, и Левиафан решил действовать самостоятельно. Одной рукой подхватил тело за воротник рубахи и, вальяжно стуча длинными когтями на босых ногах, прошел вниз по коридору, где у основания стены зияла трещина от обвала. — Прощ-щай, кус-сок дерьма. С остервенением швырнув ангела в образовавшуюся яму, вонзил пальцы в стену и, резко дернув вниз, землей завалил дыру с трупом внутри. «Надо вернуться за пижоном», — обеспокоенно воскликнул хозяин в сознании, пытаясь перехватить власть. — «Надо помочь ему, Леви, пусти!» — Я чую гос-сподина, он в порядке и почти дош-шел до тюрьмы, — Зависть отказался уступать место, схватившись за голову, и зашипел, когда рука не послушалась, требовательно ударив по лбу. — Хоз-зяин, хватит! Мы помож-жем ему позж-же!.. А с-сейчас у меня ес-сть идея получш-ше. «Чего?..», — Шон оставил попытки избить греха, сменив гнев на милость. — «И какая же?» Левиафан, получивший полный контроль, задумчиво всмотрелся вниз, откуда слышались страхи Хугина, удовлетворенно кивнул, почувствовав относительное спокойствие Оратора, и перевел яростные глаза наверх, откуда доносился сильный запах ужаса вперемешку с ликованием. — Я чувс-ствую с-сильную ауру, как у гос-спож-жи Маир, — змей сощурился, ноздри задвигались, принюхиваясь, и ухо дрогнуло, улавливая отчетливый человеческий крик. — Предлагаю подс-смотреть и подс-слуш-шать. «Но там пижон!» — Вс-се с-с ним нормально, — острым когтем подцепив засохшее золото, забрызгавшее щеку, Левиафан добродушно усмехнулся, направляясь вверх по коридору, в противоположную сторону от Оратора. — Не переж-живайте.

***

Впереди распростерлась площадь, наполненная уставшими рабочими, и Сайнаара, спрятавшись за блоком кирпичей, постаралась незаметно оценить обстановку. Вход в Мигдаль Бавель был только один, центральный. Из открытой двери виднелась спиралевидная лестница, уходящая вверх. Все было просто, три стрелки на часах сошлись в одну черту, твердо закрепившись на белом камне, указывая ровно на башню в ста метрах от них. Только полчище рыскающих ангелов мешало. Сейчас не повредила бы суматоха, сумевшая отвлечь внимание, но подмоги на горизонте не наблюдалось. Сильнейшая Тишина не сработала бы на таком количестве бессмертных, а один неверный шаг или движение могли разрушить шаткое скрывающее проклятие. Для его использования они должны передвигаться не только тихо, но и не оставлять за собой следов, не натыкаясь ни на одного рабочего, которые то и дело шныряли у входа в башню, перенося камни. И даже если бы на небе не было туч, и день сменился ночью, это не принесло бы пользы, ведь бессмертным сон не нужен, а значит, и перерыв на отдых тоже. — У меня идея, — одними губами произнесла Сайнаара, но Уайт, сидя рядом в укрытии, нахмурилась, не поняв. Мелко взмахнув рукой, Хаан поднесла палец к губам, прося у Маир время, и закрыла глаза. Пускай этот трюк сработал со смертными на Спаррингах… Он сработает и сейчас. Последний надежный козырь в рукаве долго прятать было нельзя. Хаан понимала, что потратит слишком много сил на него, возможно, лишив пути отступления, но готова была рискнуть. По подсчетам, Хугин с Шоном уже должны достигнуть тюрьмы, поэтому лучшего момента для проникновения не было. Если уж придется тонуть, то вместе. Плотно закрыв глаза, она сжалась всем телом, подтянув колени к груди на холодной земле. Перед закрытыми веками вспыхнули ангельские образы: искалеченные лица и побитые руки, с дрожью переносящие камни; силуэты в воздухе, пристегивающие башню к горам; бессмертные, еле передвигающие ногами по бесчисленным ступеням. Гнев представила, как все они отводят взгляд от Мигдаль Бавель, отворачивают головы, не смотря на двух грехов за блоком белых кирпичей. Как ангелы на колоннаде поднимают взор наверх, отрываясь от двери внизу, и на площади ангелы расступаются, освобождая путь. — Что?.. — Маир, задержавшая дыхание, шокировано выдохнула, смотря сквозь щель в кирпичной кладке. Дети Света, как один, отвернулись от них, безучастно, словно призраки, глядя в землю. Уайт резко придвинулась к Хаан, из-под пламенных век которой показались дорожки лавовых слез, но трогать ее не решилась. — Ты воздействуешь на ангелов?.. Как? — Маир сглотнула, не зная, как реагировать в такой ситуации, и восхищенно улыбнулась одним уголком губ. — Невероятно… Сайнаара ухмыльнулась, поняв, что план сработал, и, сжав кулаки, открыла лавовые глаза, изо всех сил удерживая ангелов в проклятии. — Пошли, — десятикратно прошептала Хаан, не моргая поднявшись с земли. — Долго они не продержатся. Девушки вышли из-за блоков, подгоняемые страхом расправы, и Уайт на миг замерла в дверном проеме, завороженно глядя на ангелов, чьим временем распорядилась Хаан, не получив позволения. Насколько Гнев на самом деле была сильна, пожалуй, никто из них не знал. И природа магии, воздействующей даже на Свет, была очевидна. Роковое Пламя освещало путь, в узких глазах переливалась магма, ботинки стучали по ступеням. Грехи неслись по лестнице, огибая проклятых бессмертных, пока башня к верху сужалась, а кольца пролетов смыкались над головой. Оказалось, большинство рабочих, оторванных от строительства, не достраивали Мигдаль, а лишь латали в ней дыры, тщетно избавляясь от глубоких трещин. Заменяли обрушенные ступени новыми, вешали на уцелевшую стену каменные противовесы, чтобы башня окончательно не ушла под землю с одной стороны или — что страшнее — не обрушилась на горы вновь. Сайнаара видела пробоины в колоннаде на одной из сторон хребта, когда осматривала территорию с нее, и догадалась, что спиралевидные руины в пепельных землях Сеннаар были прошлыми версиями твердыни. Мигдаль Бавель, по которой они бежали, была не первой и не третьей постройкой. Разрушалась и падала, ломая горы, уносила вместе с собой не одну ангельскую жизнь. Но навязчивая идея сошедших с ума бессмертных не оставила их, заставляя раз за разом повторять всю ту же ошибку — пытаться дотянуться до Неба. Дышать становилось тяжелее, но не от усталости, а высоты. Ледяной пар валил изо рта, кислорода стало в разы меньше, и бессмертная сущность в грехах единственная не позволила им упасть. Они миновали последние этажи, остался лишь один толчок на пути к возрождению Баланса. Финишная прямая маячила обманчивым белым флагом, завлекая к себе. Новоизобретенное проклятие Слепоты падало, ангелов наверху становилось меньше, пока лестница совсем не опустела. Часы на шее раскалились до невозможного, обжигая даже шестую из грехов. Шестикрылый серафим, не дыша, замер над полом, охраняя вход. Стерег вершину Мигдаль Бавель, застыв в золотой маске, покрывающей верхнюю часть лица, чьи острые лучи уходили за голову. Давно окаменевшие руки в треугольнике сцепились на животе, но глаза двухметрового и так были слепы, и взор боевой машины Света не был обманут. Попав в зону поражения ослабленного проклятия, массивная голова с хрустом камня опустилась, уловив чужие души, сверху вниз устремляясь к грехам, и на его грудь посыпалась белоснежная пыль. Не сработало. В ладонях серафима прорезалась белая вспышка. — Тишина! — оглушили в один шепот.

***

Хугин без потерь добрался до тюрьмы, стараясь не попадаться на глаза ангелам. Это было проще, чем показалось на первый взгляд. Действительно, зачем было стеречь обыкновенных смертных? Они все равно никому не нужны. О них никто не вспомнит. Раздражало. Сжав волю в кулаке, Хугин дождался, когда патруль пройдет мимо, и вынырнул из-за угла, передвигаясь так тихо, что сам себе не поверил. В подвальных помещениях изгрызенной горы оказались две камеры из белой стали, одна из которых пустовала. Но этого было достаточно, чтобы во второй запереть людей, что бездыханными телами лежали на сыром полу. Комната была просторной, пополам разделенная прутьями клетки. С левой стороны, в пустой камере, по полу были раскиданы клоки слипшейся грязной шерсти. Массивные колодки, прикованные к стене, пылились в углах. Темница была создана не для заключения людей, но кого-то внушительного, громадного, размером с мамонта. «Они держали здесь Мглу?», — Хугин поморщился, представив тысячу лет в заточении, и сердце засаднило вновь. Неудивительно, что последняя из Бесов поначалу невзлюбила Маир, через силу сменив гнев на милость. — «И как она оказалась на поле Спаррингов?..». Долго размышлять нельзя. Даже если в тюрьме не было охраны, это не означало, что она не могла объявиться. Обход точно должен совершаться, чтобы проверить сохранность пленных, и Хугин прошмыгнул внутрь, ко второй камере. Замок на дверце имел скважину, но ключа нигде не найти. Ангелы наверняка носили связку при себе. Пока Оратор решался расплавить белое золото дьявольской сталью шпаги, за спиной раздалось хлопанье крыльев. Вены забились на шее, Хугин в панике развернулся, прильнув спиной к прутьям, и проглотил язык, когда в проходе показалась золотая маска, прикрывающая половину лица. Следом вплыло двухметровое тело, сгибаясь в корпусе, едва задевая лучами шлема острый угол треугольного прохода. И шесть крыльев раскинулись за спиной. Заметили.

***

Левиафан, не дающий хозяину власть, сложил ладони в перевернутый герб Матери и неторопливо прохаживался по коридорам, как показалось, дворца верхних этажей. Он ощутил всплеск страха с нижних ярусов, но на таком расстоянии не смог определить точного владельца. Возможно, это были люди, к которым заявился непутевый дружок господина, а может, и сам дружок напоролся на неприятности. Но Зависть зашел слишком далеко и терять приобретенные возможности не хотел. Роскошные полуколонны украшали потрескавшиеся стены замка на вершине. Высокие потолки, в которых вполне мог поместиться ангел с еще одним на плечах. И этот сладкий запах ужаса, доносящийся из-за приоткрытых массивных дверей. На этот раз вход был не треугольным, а круглым, двустворчатым. Узоры золотых лучей расходились от нее по стенам, напоминая солнце, и Левиафан сощурился, вслушиваясь в бархатистый голос, льющийся из той комнаты. — …Сестра Уриил вернулись еще пять солнц назад, — кто-то, наверное, один из прислуги, перебил тот голос и взволнованно отошел на шаг, разрезав тишину единичным стуком ботинок. — Их контуберний вернулся наполовину разбитым после встречи с Левиафаном в лесах Альба Урбус… Они просят дать им пару солнц, чтобы прийти в равновесие для еще одного похода. Зависть самодовольно зашелестел языком, медленно склоняясь к прорези приоткрытых дверей. Но улыбка застыла на губах, когда смутно знакомое лицо архангела показалось в комнате. — Мы не предоставим и пары солнц. Если Греховно Падшая не собираются объявляться, мы сами их достанем, — обладатель бархатистого голоса, стало быть, тот самый Селафиил, восседал на мягком кресле, позаимствованном из мира смертных. Закинув ногу на ногу, расправил широкие белые крылья за спиной, золотыми маховыми перьями устилая пол, и безучастно перевел глаза из мутного металла на тело в паре метрах от него. Какой-то подросток, все еще живой смертный, заскулил, отчасти придя в себя, но пошевелиться не мог. Замученный до изнеможения, безвольной куклой лежал на полу. — Отрава была создана для демонов, брат Селафиил. Тело человека не может долго выдержать и капли, поэтому использовать ее к ним… Просим прощения! — ангел, с дрожью вставив слово, резко согнулся в глубоком поклоне, когда архангел низко хмыкнул и с презрением уставился на него. — П-простите… — Новый контуберний никуда не отправится, — сдержанно проговорил Селафиил, тяжело поднимая руку с подлокотника кресла. Издалека показалось, что старые трещины на его лице стали глубже, разделяя прямой нос со скулами пополам, а ладонь хрустнула, покрываясь новой паутиной каменного разрушения. — Пора преподнести Люциферу заслуженный урок, отобрав дорогое… Как однажды они предали нас. — В… Велите послать сестру Уриил в Альба Урбус? — Зачем нам это? — архангел беззвучно рассмеялся, двумя потрескавшимися пальцами рассек воздух, и тело безымянного смертного воспарило над полом. Левиафан, увидев лицо парня, сощурился сильнее, узнав студента со Спаррингов. На соревнованиях между школами он выступал в облике Черта с козлиными рогами, но змей не помнил точно, что с ним произошло. «Его же Роб прибил!», — хозяин в сознании воскликнул, видя происходящее глазами Зависти. — «Щитовик Сайни! Он кокнул его, по стене размазал, я точно видел! Пацан сдох!» — Вы забываете, гос-сподин, — похоронно прошипел Левиафан, сохраняя скрывающее проклятие в сцепленных ладонях. — Это ангельс-ская гора. А они леч-чат.

***

Хугин задержал дыхание безотчетливо. Не моргая, не шевелясь ни мускулом, застыл, не в силах поднять руку со шпагой. Серафим остановился перед ним, голова с треском опустилась и застыла в считанных сантиметрах от испуганных золотых глаз. Шестикрылый что-то выискивал, оценивая территорию. Воздух в легких кончался, и Оратор пропустил удар, осознав, что бессмертный его не увидел. Сканировал людей за его спиной, но Хугина не тронул, не учуяв жизнь в бездушном теле. Глаза защипало от напряжения, слезы навернулись, угрожая сорваться с нижних век. Не знал, что им двигало. Опустив взгляд ниже, заметил на широком золотом поясе два резных ключа, болтающихся на самодельном крючке. Рискнув собственной головой, Оратор протянул руку, когда серафим закончил осмотр и развернулся к выходу. Пальцы в нужный момент подцепили связку, невесомо снимая с пояса, и долгий выдох опустошил легкие, едва серафим выплыл обратно в коридор. Закрыл пересохшие глаза. Зажмурился, пальцами сжал переносицу, стараясь не дрожать и не кричать от пережитого ужаса. Проехался ладонью по лицу, зажимая рот, чтобы не хохотать, и опомнился, задев нос связкой ключей. Серафимы не видели его, а значит, и херувимы тоже. Если он сумеет вытащить отсюда смертных, то, возможно, найдет способ обмануть стражей и провести всех через границу невредимыми. С первой попытки попасть в замочную скважину не вышло, обнаженная шпага мешала, и Хугин задрал спортивную кофту, чтобы вернуть клинок в деревянные ножны. Дополнительных креплений у оружия не было, и кожаный ремень, туго затянутый на талии, чтобы поддерживать трость, до крови натер кожу. Парень было схватился за ораторский герб, заметив ссадины, но опомнился, решив, что людям его лечение будет полезнее. Собравшись, ухватил ключ обеими руками, проклиная себя за испуг и дрожь, повернул, как можно тише отпирая камеру, и бросился к первой студентке на полу, что оказалась ближе всего. Та дышала столь поверхностно, что движение груди осталось незаметным. Вены на оголенных кистях почернели, разгоняя уже не кровь, а нечто ядовитое. Кожа имела зеленый оттенок. Девушка держалась на грани смерти, но дни были сочтены, если не минуты. Хугин осторожно, боясь навредить, коснулся ее предплечья, но отдернул руку, будто обжегшись. Необъяснимо податливая плоть под темными венами поставила в тупик. У студентки словно костей не осталось, размягчив их до чего-то мерзкого и вязкого. — Имя мое прольет свет да излечит все незримое… Куратио, — отстраненно проговорил Оратор, раскрывая в ладонях золотую книгу. — Давай же… пожалуйста. Но привычное лечение не помогло. Живое пушечное мясо лежало перед ним. То самое, которое он видел на Больших Спаррингах. Знакомые лица, почти вся команда Двоедушников, лишенная гербов и имен, растворялась под горой. — Пожалуйста… Ни одно заклятие Света не сработало. Проклятый шепот был ни к чему. Их накормили тем же ядом, что предназначался для Сайнаары. Стиснув челюсти, Хугин прикусил язык до крови. Глаза уже не щипало, а драло, жгло от слез, капающих на сырой пол. Богиням плевать на низших существ. Им на бессмертных чхать хотелось. Зачем быть хоть кем-то? Счастливы в мире, пожалуй, лишь бездушные волоты, одиноко живущие в горах. Ни одной богине преклоняться не желалось. Ни одному существу, зовущему себя Великим. Отсутствие божественной власти ему показалось сказкой, недостижимой мечтой. Ненавидя всех и каждого на небе и под землей, согнувшись пополам от боли, смотрел в пол перед собой, желая стать тем, кто не будет служить ни Вечности, ни Случайности.

«Разит человечиной.»

Выжечь из сердца человека. Остаться ни с чем. Никем. Зачем ангелы забрали людей с поля соревнований? Зачем заставили думать, что на Спаррингах другие студенты убили их? Сайнаара не могла найти себе места, решив, что лишила жизни шестирукого. Но его демон, заключенный в кладбищенской статуе, говорил о том, что его хозяин когда-то был здесь, в тюрьме. Вполне себе живой. Оратор резко открыл глаза, в упор глядя в круглые капли слез на каменном полу. Нечто черное прорезалось в отражении точеного лица. Поглощающее, ничтожное и бесконечное одновременно. Хугин отпрянул, с силой моргнув, мотнул головой, и взгляд прояснился, теряя темноту. Показалось. Все те же золотые радужки испуганно смотрели на него. Он встал, пошатнувшись от резкого подъема, и безучастно осмотрел тела. Точнее, какие-то мешки с соком. Уже не людей. И спасать никого не нужно. Пожалуй, только себя и близких. В разуме прояснилось, боль отступила. Хугин провел ладонью, сжимая книгу до размеров герба. Ощутил, как живот скрутило от голода, и понял, что уже давно не ел. Видимо, пришла пора покинуть это место.

***

На секунду подумалось, что Селафиил решил шантажировать Гордыню безликим студентом, и змей едва не рассмеялся во все горло, представив грядущий крах идиотов под горой. Но поперхнулся злорадством, когда человек, удерживаемый в воздухе магией, подплыл к архангелу, и разбитая бледная рука легла на его сырой от пота лоб. Будто не имея черепа, он промялся под пальцами, и Зависть внутренне содрогнулся. Свет озарил комнату властителя твердыни, глаза залились помутневшим золотом, человеческая кожа под ладонью Селафиила зачерствела и скукожилась, неумолимо иссыхая. Парень, пораженный ядом, лишался остатка жизненных сил, против воли отдавая их тому, чьи руки выравнивались, затягивая трещины. Когда все соки были выпиты, сжав тело до высушенной мумии, кожа смертного обратилась прахом, оголяя крошащиеся кости, пока от него не осталась лишь окровавленная одежда да горстка ничтожной пыли, осыпавшаяся на пол. «Урсула кормит ангелов студентами! Леви! Леви, мать твою, я убью его!» — но змей не обращал внимания, приоткрыв от увиденного рот. Не школьниками Селафиил собрался шантажировать, а чем-то более весомым. — В столице нам искать нечего. Урсула не представляет никакого интереса ни Люциферу, ни нам. Она даже позиции удержать не может, — архангел удовлетворенно выдохнул, насытив умирающее тело жизненной энергией, подобно пауку выпив человека до дна, и расслабленно откинулся на спинке кресла. — Показательно убив ее, мы окажем Люциферу услугу. Нет, нам надо выманить их из Тьмы на Свет Матери. — Тогда… — ангел замялся, ожидая приказа, и настороженно покосился на горстку пепла подле архангела. — Мы должны принести жертву на пике твердыни, чтобы Матерь услышала мольбу. Как нам заманить Падшую сюда и схватить? Прикажете убрать херувимов от границы? — Нет, — Селафиил усмехнулся, отчего в желудке Левиафана похолодело. — Неважно, где мы принесем жертву, брат. Матерь в любом случае отблагодарит нас за освобождение от ненавистной дочери. — Но… Но тогда зачем мы строили ее?.. — ангел запнулся, обеспокоенно посмотрев в прорезь окна, где в облаках виднелась башня. — Для дара Великой Матери! — он рассмеялся, словно ответ был очевиден и имел какой-то смысл. — Тысячу лет назад из-под нашей опеки был украден артефакт. И мы же, Молитвенная Длань Матери, вернем его в Рай. — Вы обязательно заслужите прощение, брат Селафиил, — прислужник вновь поклонился, преисполнившись гордостью. — Что Вы знаете о родине Сатаны? — задумчиво промычал архангел, с прищуром всматриваясь в единственное окно. Тучи над башней стали гуще, чем несколько минут назад. Тьма опускалась на Мигдаль Бавель, что не осталось незамеченным. — Контуберний вернулся оттуда с отрицательным докладом… Они никого не нашли. — Что они увидели в городе? — Селафиил, не отрывая острый взгляд, расправил крылья, потоком воздуха разметая прах по личным покоям, и медленно приблизился к окну, водрузив вылеченные гладкие ладони на подоконник. — Они… Они не могут дать точный ответ. — Как это? — усмехнулся архангел. — Совсем ничего не сказали? Как же они проверили поселение? — А… Точного ответа нет, брат Селафиил, — слуга боялся навлечь на себя гнев старшего чина, что не удивило, и стиснул зубы, чтобы не трястись. — Они не помн… — С десяток ангелов не помнят, что было на родине Сатаны? И это Вас не смутило? Этот город проклят, — процедил архангел, торжествующе разворачиваясь на пятках. В темном золоте глаз плескалось ликование, а улыбка, озарившее лицо, заставила оцепенеть. — Мы отправим туда не контуберний, не два и даже не центурию… «Леви, на каком языке они говорят, ангел их побери?!» Зависть, подслушивающий разговор, порывался ответить, но в окне напротив яркая вспышка разрезала облака, на мучительный миг озаряя небо, и он отшатнулся от дверей. Ее заметил не только змей. Бессмертные, как один, развернулись на свет, ударивший в спины. — Шкатулка Матери… Брат Сел!.. Архангел с ледяной яростью схватил испуганного прислужника за ворот кофты и дернул того на себя. — Созвать легион, — в бешенстве выкрикнул он. — Люцифер здесь.

***

Сайнаара нырнула под ноги серафима, когда тот использовал заклятие, и едва успела закрыть глаза от ослепившего ее света. — Ему нельзя снимать маску! — прокричала Маир, укрывшись от удара за перилами. — Ладно! На этот раз места было больше, и Хаан полоснула копьем по локтю, отрубая конечность. Камень глухо ударился о пол, но солнечный луч успел вырваться из треугольника, прорезав стену башни. Тишина, наложенная проклятием обоих грехов, рухнула от потока магии, подобно хрупкому куполу. Хаан отпрянула от взмаха крыльев, но успела выставить древко, разрубив два из них пополам. Серафим покосился, одним плечом приближаясь к земле, и попытался уцелевшими конечностями удержать себя в воздухе. На этот раз Маир послушалась, оставшись в стороне, и Сайнаара дала волю воображению. Магма заструилась в венах, Хаан, выжигая само сердце, вмяла ладонь в белоснежную каменную грудь. Раскаляя воздух вокруг, воспламенила руку, прожигая путь насквозь. Маска так и не слетела с лица серафима, но чистая энергия сосуда Света вырвалась наружу, ослепляя в последний раз. Пространство залилось белым, стирая из поля зрения окружение. Сайнаара сжалась, спрятав лицо в рукаве, изо всех сил стараясь не лишиться сознания. Почувствовала, как рядом опустилась Уайт, закрывая их крыльями, и разрушительная волна была отбита. Лучи от разрыва карателя уничтожили часть перил, испепелили куски старых стен, пропуская свет в облака, пока окончательно не погасли. Писк застыл в ушах, глаза не разлипались, а смерть серафима Хаан больше не хотела повторять. Холодные пальцы осторожно коснулись ее плеча, и Сайнаара в ужасе уставилась на Маир, чья одежда, как и ее, совсем потеряла краску, став бледно-серой. — Э-эт-то… — Теперь понятно, почему на кладбище нет статуй серафимов, — просипела Уайт, кивнув на пепел, ленивым ветром раздуваемый по истерзанной вершине башни. — Ты как? — В шоке немножко, — честно ответила Сайнаара, чувствуя, как начала седеть. — К такому меня Спарринги не готовили… Она ухнула, когда Маир упала рядом на колени и требовательным рывком притянула ее в объятия. Подбородок лег на плечо, ладони за поясницу прижали к себе, а хватка оказалась столь сильной, что Хаан на мгновение растерялась. — Что ты?.. — Нас точно заметили, — прошептала Уайт, крепко удерживая на месте, и с таким же рывком отпустила, рвано убирая за ухо прядь. — Я открою шкатулку, а там по усмотрению. Сайнаара замешкалась, когда Маир сняла с ее шеи часы, ошарашенно моргала, глядя Гордыне вслед, и, опершись на погнутое копье, поднялась. Перед глазами желтыми пятнами все еще мельтешила вспышка, и Хаан потерла тыльной стороной ладони веки, чтобы немного вернуть зрение. Вздрогнула, когда снизу донесся вопль. Раздвоился, накладываясь друг на друга. Крики стояли, не умолкая, перебиваемые шелестом крыльев. Когда серафим умер, растворившись чистыми светом, вся твердыня узнала о вторжении. — Да черт… — из комнаты выругалась Уайт, и Хаан с упавшим сердцем подбежала к ней. — Конечно, ничего не может идти гладко! Она сорвалась на крик, содрогнувший стены, и голос охрип. — Что такое? Что?.. Сайнаара остановилась, увидев Маир с открытой шкатулкой и остывшим ключом в руках. Белоснежный куб размером чуть больше кулака, изливающий солнечный свет, откинул крышку, но ни огня, ни пепла, ни Феникса на дне не было. — Пусто, — прорычала Уайт, ударив ладонью по полу. Плечи задрожали, глаза померкли, теряя живость, а крики с нижних этажей приближались, поднимаясь выше. — Ничего нет… Почему пусто, черт возьми?! — Мы разберемся позже, — протараторила Сайнаара, тяжело сглотнув, и потянула Гордыню за ладонь, вынудив встать с белой пустышкой в руке. — Он точно там… Обещаю, мы разберемся. Но сейчас надо выметаться отсюда нахрен. Хлопанье крыльев испугало. На слух определить количество ангелов было невозможно, и Хаан, заглушив стук сердца в висках, приготовилась к отражению атаки. — Мамона… — вложив в шепот как можно больше воли, Гнев молилась, чтобы его услышал хоть кто-то. — Нам нужна помощь. Любая… Асмодей! Без ответа. Ни намека на Алчность, ни ладони дворецкого в голове. Отбиваться придется одним. — Не будет никого, — процедила Уайт, расправив крылья в пустой комнате, и сцепила руки вокруг талии Хаан до того, как та успела вставить слово. — Держись крепче.

***

Горы гудели. Стены тряслись от топота тысячи ног, но ни один ангел не обращал внимания на него, маленького человечка в бессмертной пустоши. Хугин, заинтересованно глядя на споткнувшегося врага, подошел к нему, чтобы заглянуть в озлобленное лицо, но тот не заметил никого, поднявшись с пола. Крыльями отталкиваясь от стен пещеры, пробежал мимо. Стало быть, тревога поднялась, и Маир с Сайнаарой нужна помощь. В глубине сердца он волновался о них, хотя понимал, что эти двое точно справятся, как и Шон, куда-то пропавший с Левиафаном. Они условились встретиться в лаборатории, и все должно быть в силе. Значит, ему туда. Отчего-то после тюрьмы стало необъяснимо спокойно. Ничто не тревожило и не кололо душу. Душу… Пробужденную? Или все еще нет? Он не знал ответа на этот вопрос, но и не нужно. Не в этот раз. Момент безмятежности был дороже. Тошнота, подступившая к горлу, ушла, оставив место голоду. Хугин смутился, решив, что думать о еде в его ситуации было неуместно, но с урчащим животом сделать ничего не мог. Наверное, пережитый стресс сказался. Завернув за угол, чуть не столкнулся с ангелом и, с улыбкой вскинув руки, извинился, но и этот его не услышал или не увидел. Оратор нахмурился, когда навстречу побежали еще двое, вопя о демонах в святыне Мигдаль Бавель. Вскинул в сторону ладонь, преграждая путь. Массовое игнорирование было низким делом даже для гнильцов вроде ангелов. Но те не остановились, и Хугин в спешке прижался к стене, боясь стать затоптанным. Раз его не замечали, это было к лучшему. Может, действительно душа пробудилась? Он же видел черные пятна в каплях. Или показалось?.. Различить что-то в таких мелких предметах проблематично. Безучастно моргнул и продолжил путь к лаборатории.

***

Левиафан, скользя по коридорам, в панике обернулся. Принюхался в сотый раз. Ничего. Пустота. «Леви, твою мать! Леви!» — Я найду его, гос-сподин, — прошипел Зависть, выискивая след, хотя бы отпечаток Хугина, но не учуял страха. Ужас Уайта пропал неожиданно, едва змей покинул покои Селафиила, чудом оставшись незамеченным. — Я найду… Левиафан не умел бояться, но сейчас, когда по его вине исчезло любое напоминание о смертном Ораторе, беспокойство заполонило греховную голову. Он помешал хозяину вернуться в тюрьму. И отсутствие любого волнения рыжего говорило лишь о его кончине. «Леви!..» И паника Кортеса не помогала, усугубляя ситуацию. Зависть полоснул когтями по ангелу, с криком кинувшемуся к нему. Пробежал еще один пролет, спускаясь ниже, рассек кому-то грудь. Остановился, яростно вглядываясь в темноту перед собой. Он слышал страх тысячи из созванного легиона. Чувствовал ужас сестер на вершине башни, но ничего, что говорило бы о смертном Уайте. — Он… Наверное, гос-сподин пош-шел в лабораторию, — вспомнил Зависть, пытаясь успокоить хозяина, и в последний момент остановил левой рукой правую, замахнувшуюся на него. — Прекратите! Я двигаюс-сь быс-стрее. «Так шевелись!» — ревущий крик Шона заставил содрогнуться, и Левиафан бросился к назначенному месту, разметая ангелов, попавшихся на пути. Отсек кому-то крылья, когтями пробил лицо, ни на миг не замедляя бег. Коридор за коридором. Комната за комнатой. Три новых трупа. Восемь. Сбился. Запыхался, забыв размеренно дышать. За последним поворотом показалась фигура, и Зависть, занесший когти для удара, замер, увидев рыжую голову. Удивленные золотые глаза смотрели на него, недоверчивая улыбка застыла на губах. Но ни страха, ни волнения не было. — Ты там осторожнее, — нервно хохотнул Хугин, отойдя на полшага. — Что ты… такое?.. — неслышно прошипел Левиафан, оцепенев от мороза, пробежавшего вверх по шее, и моргнул, потеряв контроль над телом. Черточки зрачков растворились в чешуе души, и Шон истерично выдохнул, схватив Оратора за плечи. — Ты живой! Матерь Милостивая, пижон, ты живой! — Кортес рассмеялся, икая громче обычного, и, крепко прижав Оратора к груди, отстранился, шмыгая носом. — Дамочек спалили, тревога поднялась, а я так обосрался, когда Леви твой страх не учуял, а ты!.. Напугал, пижон, чтоб тебя. — Со мной все хорошо, — Хугин смутился от бурной реакции и неоднозначно дернул плечом в сторону пустующей лаборатории. — Не волнуйся. Маир с Сайнаарой скоро должны прийти. — Тут все на ушах стоит… — Кортес глубоко дышал, чтобы успокоиться, но вышло слабо. — А дамочки в башне заперты. Сначала думал, надо им помочь… — Хочешь, пойду за ними? — вопрос Оратора ударил не хуже пощечины, и Шон нервно улыбнулся. — Чегось? Я ж говорю, тут все на ушах стоит… Как ты пройдешь к башне? Они на вершине, скорее, сами к нам спустятся, мы не успеем… — Кортес запнулся, заметив шпагу, убранную в ножны, и отсутствие ангельской крови на одежде. — А где… Ты ж за людьми шел. — Маир была права, они мертвы, — расслабленно вздохнув, ответил Хугин и прошел остаток коридора, чтобы завершить свой путь к лаборатории. — А как ты пролез через толпу ангелов? — Шон надул губы, стараясь самостоятельно догадаться, но на ум ничего не пришло, и парень зашел в кладбищенское помещение за Оратором. — Проскочил незаметно, — с улыбкой пояснил он. — Я бываю тихим, когда очень надо, знаешь ли. — И даже руки не замарал? — Кортес, оставив шок, широко улыбнулся и звучно хлопнул парня по плечу. — Вот даешь! Молодец какой. Я всегда в тебя верил, пижон! — Спасибо, — добродушно ответил он и указал на дверь. — Левиафан ничего не чувствует? Им точно помощь не нужна? — Вот знаешь, пижон, пять минут назад они на верхушке были, а сейчас… — Шон облегченно выдохнул, убедившись, что парень в полном порядке, и обеспокоенно взглянул в сторону двери. — Леви говорит, что дамочки спустились, но им хреново. Надо помочь. — Так пойдем скорее, — Оратор двинулся за Кортесом, но могильный холод, обдавший лабораторию, вынудил остановиться и потереть шею. — На вашем месте я бы не спешила, — старческий голос с нотой насмешки раздался из-за спин друзей.

***

Сайнаара не успела даже вскрикнуть, когда Маир подхватила ее, сцепив руки на талии. Ощутила, как частица магии покинула ее, направляясь к архангелице. Широкие крылья взмахнули за спиной Гордыни, перенося их куда-то, и Хаан едва не задохнулась от кривой телепортации. Сил у Маир не осталось, энергия кончилась, опустошив светоносный сосуд. Переместились недалеко, прямо на площадь, куда стекались ангелы со всех горных щелей. Времени на отдых не было, Хаан наугад взмахнула рукой, пошатнувшись после перемещения, и пламя вспыхнуло перед глазами. Уайт не устояла на ногах, рухнув на землю. Крылья растворились, отказываясь слушаться хозяйку, и локти задрожали, когда Маир попыталась встать. — Шкатулка… Матери!.. Сайнаара с криком, похожим на отчаянный вопль, вонзила раскаленное копье в грудь напавшего, защищая Уайт с кубом в руках. Черное лезвие блестело в бесчисленных вспышках света, ангельскому рою не было конца. Тела падали, рассыпались от ударов, плавились от магмы, поднятой с земли, но этого было мало. Помощь. Им нужна. Хоть какая-то. Подмога. Бессмертное полчище стало сложно сдерживать. Кое-как отошли в угол, зажатые в ловушке. Свет ослеплял глаза, крылатый рой не прекращался, а у основания башни мелькнули шестиметровые фигуры херувимов. Руки тех с тяжестью поднимались, чтобы снять маски. — Ана…фема… — задыхаясь, процедила Сайнаара, защищаясь от удара чьим-то телом. — Где твой хренов… Гон?! Вскипала изнутри. Всадила лезвие в очередного. Погнула, окончательно сломав. С остервенением выбросила древко, заливаясь ядовито-алым. Перед глазами мелькали только трупы да крылатые твари, загоняя в угол бесконечным напором. — Сдохните… все… Земля плавилась под ногами, кожа чернела, треснув от лавы. Остались пламенные ладони и ярость, наполняющая не только ее сердце. В тот миг она ощутила гнев каждого на поле, насытилась им, обратив против хозяев. Плавила все, на что падал взгляд. Как та накренившаяся башня в центре, что так и просилась проломить пару сотен белых голов. Разносортный визг раздался с востока, но Сайнаара не услышала его, оглушенная собственным воплем. Основание Мигдаль громыхнуло, проваливаясь в потрескавшуюся от поднятой магмы почву. И этот звук был приятнее всех предшествующих. Оскал, смешанный с улыбкой, застыл на лице, ладони плавили камень, столбы пламени поднимались вверх, обрушая Мигдаль с каждым рывком все больше. А вокруг росла другая башня, более изысканная, из бессмертных бесполезных тел. Сквозь пелену и мельтешение белых пятен Гнев не увидела и пропустила удар, отбросивший ее назад. Рухнула на спину, стиснула челюсти, когда в глазах потемнело. — Мгла. Отозвалась тут же, появившись из теней. Узкие глаза пылали ненавистью, оленьи рога раскидали новых напавших, и показалось, что ангельский напор стал меньше, а одичалых визгов на площади прибавилось. — Сайнаара, вставай! — Маир потянула ее за локоть, помогая подняться, и, вскинув ладонь, импульсным толчком отбросила ангела, пробравшегося мимо Мглы. Хаан проморгалась, пытаясь восстановить зрение в ослепляющей битве, и нахмурилась, увидев среди белой толпы темные силуэты. Те невесомым дымом пронзали врагов, не убивая, но дезориентируя. Ангелы падали на землю, камнем летели с неба, когда чернота проходила через них. Не люди, но и не демоны превосходили числом, пускай вреда нанести не могли. — Чт… Что это? — Помощь, — вымученно выдохнула Уайт и, пошатываясь, потащила Сайнаару в сторону, освобожденную последней из Бесов. — Надо уходить. Хаан подхватила ее руку, закинув себе на плечо, обхватила талию, помогая идти, и поплелась ко входу в ближайшую пещеру. На площади царила неразбериха. Ангелы, отвлеченные странным дымом, пытались отбиваться, но против бестелесного ничего сделать не могли. Швыряли заклятиями, били светом, но бесполезно. Крик не выходил из головы, звон стоял в ушах. — Прошу, мисс, сюда! Сайнаара вздрогнула, оказавшись в темном коридоре, и рефлекторно вскинула свободную руку, но это оказался какой-то человек, услужливо указывающий направо. — Стой, — проговорила Маир, перехватив ладонь своей. — Это наши. — Наши?.. Какие «наши»? В приливе ярости Хаан пропустила приход подмоги, и сейчас, заметив, как бестелесный дым без конца сбивал с ног ангелов, проникших в гору, происходящее наконец начало складываться в целостную картину. Призрачный Гон пришел с Востока. Злорадным гоготом сотрясался коридор. Люди от низших классов до высшего общества обращались дымкой, пробивая бессмертным грудь, отпечатком Смерти заставляя тех упасть. А Гневу оставалось лишь добить, расплавив сердце. Повешенные по обвинению в отступничестве, убитые от рук повстанцев Иерархи, умершие от голода, болезни и несчастного случая, с переломанными руками и шеей — все те смертные, лишенные девятого круга Ада, Диким Гоном пришли в Мигдаль Бавель, где пропащие бредили встретить Солнце. — Теперь налево, мисс, — их сопровождающий не отставал, материализовавшись на повороте, и с улыбкой указал направление. Завернув, они увидели, как группа совсем юных призраков со смехом дымчатыми ногами пинала тело ангела, отчего тот дергался, не в силах уйти с места, закрылся крыльями, спрятавшись у стены, и скулил от количества чужеродной магии в твердыне. — Умри, — бесцветно прошептала Хаан, и белоснежное тело обмякло, теряя прежнюю оболочку. — Ну во-от!.. — проскулил один мальчишка, в обиде надув губы. — Все обломала! — поддержал второй, потеряв интерес к мертвому ангелу. — Еще найдем, — девочка, напоследок взглянув на пламенную лужу, вздохнула и радостно хлопнула в ладони. — На той гига-антской площади много таких! С ними можно поиграть. Группа призраков, заливаясь ехидными смешками, обратилась дымом, оставив только безымянного провожающего. Сайнаара впилась в его мертвенно-бледное лицо выжидающим взглядом. — Куда, умник? — Вновь налево, а после прямо, мисс, — подсказал тот, послушно склонив голову. — Вас ожидают. — Кто? — проговорила Уайт, позволив Хаан почти волочь ее по коридорам. — Ваши союзники. Призрак испарился так же быстро, как и появился. Сайнаара взволновано переглянулась с Маир, но та тоже мало понимала. Войско, пришедшее несказанно вовремя, хоть и настораживало, но прямо относилось к Матери Смерти, поэтому выбирать не пришлось. — Крысеныш, наверное, — буркнула Хаан, ускорив шаг, но так, чтобы Уайт не споткнулась, тяжело перебирая ногами.

***

Треугольная дверь оказалась приоткрытой, слабый свет лился сквозь щель, и три голоса донеслось из лаборатории. — …Если бы я знала, в какой смердящий нужник они превратили это место, выдворила бы их намного раньше. Сайнаара ногой оттолкнула каменную дверь, оказываясь внутри, и радостный возглас Шона утонул в море вопросов, возникших в голове. Старушка, на вид древняя, сухая, но сохранившая владыческую статность, перебирала перстнями на правой руке, отчего алмазы на них бликовали в свете огня. Металл звякнул, когда блеклые золотые глаза насмешливо сверкнули из-под редких белых ресниц, встретившись с ошарашенными греховными. — Вы задержались, милочки. — Сибилла?.. — Маир, забывшая о манерах или наплевавшая на них, нахмурилась и с прищуром осмотрела родственницу. — Что Вы здесь делаете? Хугин встрепенулся, сорвавшись с места, и порывался подхватить сестру под вторую руку, но та отрицательно покачала головой и вложила в его протянутую ладонь световой куб с черными часами. — За спасение не так благодарят, — пожилая Уайт укоризненно хмыкнула и провела морщинистым пальцем по подбородку, задумчиво осматривая вновь открытую статую шестирукого ангела. — Не ты ли мне сказала, что бывших верховных не бывает? — И что? — Сайнаара перебила, не поняв, к чему вела Владычица. Пробурчала себе под нос и повела Маир к выходу из лаборатории, надеясь, что ее никто не услышал, но белая бровь старушки изогнулась, заставив смутиться. — Вы знали об этом месте и ничего не сказали. Ничего не сделали при жизни. — Не тебе читать мне нотации, — спокойно ответила Сибилла. В побледневших от старости глазах сквозило опасностью. Границами, которые не стоило нарушать. — Раз не смыслишь в политике, так не суйся и оставь ее разумным. — Сайнаара, не нужно, — Уайт тщетно пыталась остановить следующий яростный всплеск. — Это преступление против народа, — прорычала Хаан, теряя самообладание, и удобнее подхватила Маир за талию. — Они паразитируют на этих землях, а Вы при жизни отказались действовать. — Даже твоя прабабка понимала важность сохранения тайны Сеннаар, — Сибилла осадила метким уколом в сердце и сочувствующе улыбнулась, когда карие глаза с яростью впились в ее лицо. — Спроси у моей правнучки, чем чревато распространение этой информации. Что будет, если общественность узнает. Уверена, она не разочарует с ответом. — Сайнаара, пожалуйста, — Маир поморщилась, когда Хаан сжала челюсти. — У нас мало времени. — Д-да, дамочки! — Шон оживился, решившись вступить в диалог и разрядить обстановку. Перестал грызть серебряный коготь и засеменил к выходу на кладбище. — Поболтаем позже, а сейчас пора выдвигаться. Пижон, по коням! Хугин, с любопытством осматривающий незамысловатую шкатулку, вздохнул, мгновенно теряя к ней интерес, и поспешил за троицей, желая поскорее избавиться от сырости темных подвалов и плесени, обитавшей повсюду. Сибилла не стала догонять, растворившись в клубах дыма.

***

Ангельские крики с визгом призраков доносились с площади и были слышны даже на безмятежном кладбище. Маир было тяжело идти, голова от усталости то и дело опускалась, сознание норовило покинуть тело. — Я не знаю, как разорву завесу снова, — честно ответила Уайт и, вспомнив что-то, обернулась через плечо, где шел Хугин. — Ты не привел смертных. — Они мертвы, — буднично сообщил Оратор, покручивая в ладони куб. — Мне… Очень жаль. — Не стоит, — он мотнул головой и успокаивающе улыбнулся, когда сестра сильнее нахмурилась от его ответа. — У них все равно не было бы шанса выбраться отсюда. Зря я сразу тебя не послушал. Черты Маир на миг ожесточились, ярко-золотые глаза упрямо выискивали подвох в озадаченных Хугина. — Тебе нужно отдохнуть, — мягко напомнил Оратор и указал на опасно накрененную башню. — А нас могут засечь в любой момент. Или раздавить. — Странный ты, — настороженно пробубнила Сайнаара, сняв мысль Уайт с языка. — Ты в порядке? — осторожно спросила Маир, вызвав у брата искреннее непонимание. — Да-а… — медленно проговорил Хугин, стушевавшись от взглядов грехов. — Так, эй! — Шон, ушедший чуть поодаль, не сразу заметил остановку друзей и разъяренно подбежал обратно. — А ну отстали от моего пижона! Убрали свои загребущие руки и потопали дальше. Левой-левой! Близнецы на входе в гору расстались практически в ссоре, а сейчас Хугин вел себя не просто странно. Обычно нервный, больше не паниковал, не истерил и не кидался в пекло, размахивая шпагой. Расслабленно пальцем постукивая по шкатулке Пандоры, сложил ладони за спиной и шел рядом с сестрой, будто ничего страшного за это время не случилось. Будто под ногами у него вместо пепла шелестела настоящая трава, а за спиной ревели трибуны, но не запуганные Смертью ангелы. — Мгла, — прошептала Сайнаара, когда они добрались до конца кладбища, и облегченно улыбнулась, увидев породнившиеся огненные глаза перед собой. Жидкое золото недавно убитого капало с морды, и довольное рычание сотрясло широкую грудную клетку. — Нам надо выбраться отсюда. — А куда мои сумки пропали? — оскорбленно прошипел Кортес, не заметив ни одной веревки. — Триста лет упаковывал, значит… Бес послушалась, и Хаан помогла Маир забраться на мохнатую спину чудовища. Путь до границы Мгла преодолела быстро, пускай и устала после схватки. Остановилась у лесной черты, затормозив передними лапами, и облака пепла поднялись в воздух, загрязняя легкие. — Не слезайте, — прошептала Маир, обращаясь к друзьям, плотно зажмурилась и спустилась с Мглы, тяжело приземлившись в серый сугроб. — Они услышат мой крик. Придется быстро уходить. — Так не пойдет, — Сайнаара спрыгнула следом и похлопала Беса по морде. — Как только разрыв откроется, прыгай в него. — Дамочки, я тоже!.. — А вы сидите на месте. Мгла перебросит вас одним прыжком. Мы пойдем следом, — заткнула Хаан, обернувшись через плечо, и удовлетворенно ухмыльнулась, когда парни нехотя кивнули, переглянувшись. — Сайнаара… — Ты возьмешь мою магию, — Гнев перебила, но по благодарным глазам Уайт поняла, что та не собиралась долго сопротивляться. — Возьми столько, сколько потребуется. Мне энергии хватит, накушалась злости на площади. Словно в подтверждение за спиной хрустнула башня, и цепи, удерживающие ее, натянулись, неумолимо обрываясь. Пламя озаряло кольцо хребта, белые точки вспыхивали в небе. Но долго наблюдать не вышло, и воздух рядом с юными грехами обратился дымом. Сибилла устремила тяжелый взгляд на башню. — Они теряют к нам интерес, — сообщила Владычица, с неодобрением причмокнув. — Наша помощь невелика, но, на мой взгляд, солянка оказалась полезной. — Спасибо Вам, — Маир поклонилась верховной, вызвав у той тень удовлетворения. — Ваш Свет действительно льется вечно. — Рано или поздно векам затянувшейся войны должен прийти конец… Жаль, нам не довелось встретиться раньше. Кто знает, как повернулась бы история тогда, — Сибилла мечтательно хмыкнула, с минуту оценивая грехов с ног до головы, и вернула внимание накренившейся башне. — Начинайте колдовать. Солянка прикроет. Сайнаара, встав сбоку, положила ладонь на предплечье Маир, когда та сплела пальцы в гербе Солнца на уровне живота. Она понимала, что Гордыня была пуста, что сегодня сама лишится энергии, отдав ее добровольно, и позволила магме покинуть тело. — Великой Матери преклонив колено, взываем к Свету, — архангельский крик накрыл Сеннаар, перебивая вопли Мигдаль Бавель. Силы покидали, и ноги подкосились. Хаан рухнула, опустив колено в пепел, и сжала бледное предплечье меж пальцев. Лава, застилающая глаза, пламенными слезами прокатилась по лицу. — Имя нам — Легион, что хранит небесное царство. Взор помутился, размываясь туманным пятном, давление в венах упало. Сайнаара с усилием подняла голову, стараясь не упасть, и дрогнула, увидев золотые дорожки на скулах Маир. Густые капли катились по подбородку, застывая и наслаиваясь друг на друга. — Услышат братья… услышат сестры. Она не позволит ей упасть и разбиться. Собрав те жалкие крупицы воли, оставшиеся после битвы, направила их в Гордыню. Сквозь звон от первородного крика услышала позади тяжелый грохот крыльев, слабо замедляемый визгами призраков. К ним приближались. — Не оборачивайся, — скомандовала Сибилла, коршуном всматриваясь за спину, и Хаан послушалась. — Вы успеете. — Да придут на общий Зов. Шон истерично пискнул, все же оглянувшись. Сайнаара вскинула свободную руку, наугад пытаясь попасть, но не в херувимов, чье число по звуку превысило твердую тройку. Зажмурилась крепко, молясь, что отвлечение сработает. — Интеритус! Рванула ладонью вверх, поднимая последнюю лавовую волну. Белые цепи с хребта оборвались, расплавленные огнем. Мгла сорвалась, скрывшись с парнями в разрыве. Вопли зависли в небе. Башня затрещала, встретившись с горой. Грохот волной пронесся над Сеннаар, сотрясая почву, что грудная клетка загудела. И вместе с падением Мигдаль Бавель замолк шелест стражей в золотых масках. — Приятно было познакомиться поближе, — верховная с привычной надменной улыбкой кивнула, прежде чем раствориться, оставляя после себя лишь черную дымку и хохот Дикого Гона. Крылья с золотым оперением прорезались за измученной спиной. Маир, пошатнувшись, оттолкнулась от земли, разрывая заклятие, как и в первый раз. Сайнаара рухнула на землю с обратной стороны завесы и своим телом поймала едва дышащую Уайт. — Дамочки, быстрее! Голос Шона добрался только до одного уцелевшего уха. — Сайнаара… вставай… Маир приподнялась, но руки не выдержали, голова рухнула обратно на грудь Хаан. Изнеможение сломило обеих, и Сайнаара рвано выдохнула, прежде чем давление окончательно упало, сменяя реальность сном. Зря повалила башню, потратив остаток сил.