Песнь о сгоревшем Фениксе

Отдохнуть больше не выйдет. Бельфегор говорил медленно, протягивая гласные, поэтому вскоре вовсе отчаялся открывать рот. — Когда стрелки пробьют последний час, — проскулил Уныние, опустив руки с колен. — Ад спустится на нас. — Мамона сказала, что не знает точное расположение алтаря, — Сайнаара, устав слушать завывания старика, запрокинула голову и скептично сморщила нос. — Он откололся в ходе перемещения. — Прелестно. Ты предлагаешь по кускам школу собрать? От траурной ухмылки, которой Маир одарила пожилого греха, любой усомнился бы в своих словах и пересмотрел решение трижды. Только Бельфегора этот жест не тронул. Доброжелательная улыбка расцвела на дрожащих губах, сухая рука без помощи медуз нерасторопно поднялась с дорожки, и морщинистый палец почти без колебаний указал в небо, прямо за спинами юных грехов. Сайнаара вместе с Маир проследила за Унынием, и от увиденного солнечное сплетение скрутило тугим узлом. Грозные тучи, застилающие небеса вплоть до горизонта, неохотно меняли форму, расходясь в стороны, открывая небольшой участок ночи. Воронкой закручивались облака, и одна из последних Слез мигнула на самой северной точке неба. Полярная, как и обещала Вельзевул, осталась на месте, лениво стягивая к себе хаотично разбросанные звезды когда-то Малой Медведицы. — К знанию древнему Пророк взывает, — Бельфегор затянул смутно знакомую песню, и голубизна его морских глаз засияла, бликуя на красной косоворотке. — Что змей однажды прошептал, восставший в величии своем. — Это то пророчество! — Сайнаара дернулась навстречу Унынию, но остановилась, когда Маир схватила ее за локоть. — Что? — Не мешай, — настороженный тон Уайт утихомирил огненное сердце, и Хаан послушно встала рядом, скрестив руки на груди. — Ладно. Тучи расходились в стороны, открывая редкие точки слез. Палец старика постепенно перестал дрожать, обретя невиданную ранее твердость. — В ночь холодной скорби Пламя, расколотое вдвое, склонилось пред одной. Бельфегор, казалось, помолодел на пару лет. Морщин на лице стало меньше, на зеленоватых щеках прорезался легкий румянец. — Десять столетий выбирало Время, застыв меж Криком и Тишиной, — под уверенным пением старика тучи растаяли, оголив всепоглощающий небосвод. — Семеро Клинков избрали путь, Свет в забвенье отогнав. Редкие звезды стянулись к одной, что горела ярче остальных, возвращая очертания маленького, но стабильного созвездия. Крохотный ковш Малой Медведицы во главе с Полярной загорелся на иссиня-черном полотне. — Времени Матерь о Фениксе шептала. К узам древним Пророк взывал, — Бельфегор, чье высушенное тело налилось жизнью, пел звонко, потеряв надлом. — Пусть услышит меня и волю исполнит та, что владеет Небом Дневным. — Дневным? Сайнаара поперхнулась, дослушав до конца, но вопрос сразу отпал. Взглянув наверх, поняла, наконец, почему течение суток нарушилось. У крыш поместий почти что полная Луна застыла, встав ровно на Востоке, а с обратной стороны, на Западе, тускло-желтым бликовало Солнце, ни капли не освещая город. Бельфегор, налившись жизнью, поднялся на ноги. Его облик менялся, возвращая не только молодость, но и стать второго сына Смерти. Хаан давно приняла, что внешняя дряблость греха была обманчива, но не предполагала, что старик, потративший тысячи лет на ковыряние песка, мог заставить звезды двигаться на небосводе. — Я буду занят возвращением Ада. Не теряйте шанса, госпожи. Первым кругом будет шестой. Он ближе всех к нам, — оставив песни, Уныние сложил ладони на животе в знамя Матери Тьмы и склонил голову, роняя крупные слезы на ботинки и дорожку. — Спустя тысячу лет Время не подчиняется никому. Следуйте плану, не медлите. Уайт очнулась первой, схватила Хаан за руку и потянула ко входным воротам. — Маир, ты понимаешь, что происходит?! — прикрикнула Сайнаара, выйдя на главную улицу города, и, оглядевшись по сторонам, окончательно растерялась. — Ничего не понимаю… Снова. Мирные жители, непричастные к проклятиям, едва волокли себя к подвалу, шли по тротуару столь медленно, будто их тела целиком погрузили в вязкий мед. Казалось, их часы застыли, не желая двигаться, но в следующий миг шаркающие ноги ускорились, быстро унося людей вперед. Кто-то сильнее затормозил, а кто-то растворился в воздухе, мгновенно оказавшись на другом конце улицы. Жители вязли, бежали, пропадали и возникали далеко за углом. — Сколько времени мы пробыли во сне? — Уайт указала на одного из остановившихся прохожих и торопливо потащила Хаан дальше по улице, в ту сторону, где обосновались Оны. — Много, Сайнаара. Несколько часов… Восемь? Десять? Мамона усыпила людей давно, но они все еще не дошли до сарая, хотя должны были. — И что с того? — она выпустила ладонь, чтобы удобнее было бежать. — С того, что Анафема распадается, как и ее сестра. Может, все дело в магии Бельфегора… Я не знаю, — Уайт завернула за угол, в последний момент обогнув заснувшую у обочины бабушку, и прибавила шаг. — Геката сказала, что у нас два дня, но вдруг их нет? Время хаотично. Оно то ускоряется, то замедляется. А если с легионом творится то же самое? Тогда он может оказаться здесь в любой момент. — Черт, хреново… Постой! Куда ты несешься? — Сайнаара устало выдохнула, когда Маир не отреагировала, и с мрачным видом поравнялась с ней. — Э-эй! Куда ты так рванула?! — К сараю, — Уайт притормозила, оказавшись у нужной улицы, и нахмурилась, увидев в ее конце плотную очередь из спящих людей. Стараясь быстро перевести дыхание, она неопределенно взмахнула ладонью и оперлась плечом о фонарный столб. — Даже половина еще не в подвале. Нужно все самой проверить. — Ты не перестарайся только, — Хаан остановилась напротив и угрюмо скрестила руки на груди. — Опыта в беге у тебя маловато. — Я бы на крыльях, но не хочу тратить магию… Я сосуд, помнишь? Только вбираю, но мой личный источник очень мал. — Помню прекрасно, — Сайнаара дождалась, когда Маир восстановит дыхание, и коротко кивнула в сторону очереди. — Пойдем? Шагом только. — Я пойду одна, — Уайт завела за уши растрепавшиеся на бегу волосы и нерешительно шагнула навстречу Хаан. — Я не знаю, что сейчас творится со временем, но что-то упорно подсказывает, что ничего хорошего. Еще и Бельфегор… — А с ним что? — Сайнаара опустила руки, потеряв скептичный настрой, и смутилась. — Ты про его пророчество? Концовка была странной. — Да, о нем. Очевидно, что он силен. Очевидно, что взывает к Матери Дня, чтобы сдвинуть Ад сюда… — Для меня это не было очевидным, — буркнула Хаан. — Перед отъездом я видела Преисподнюю в грозе. Школа вернется, — Уайт, на мучительную минуту закусив губу, взглянула на небо, где созвездие Малой Медведицы горело все ярче. — Только какой ценой? Если Бельфегор заставит Пандору подвинуть Ад к нам, сколько катаклизмов произойдет? — Мамона сказала, что Преисподняя — сложная система управления Пан-Пан… — Именно. Школа удерживает девять кругов, каждый из которых находится на своем уровне подпространства. Если Пандора от такого количества потраченной магии начнет сильнее разрушаться, это повлияет и на Анафему, то есть на Время… Поэтому нам нужно действовать быстро. Вернуть Феникса до полного разрушения. Маир замолчала, глядя куда-то сквозь Хаан. Сайнаара поморщилась, когда ее подбородок предательски дрогнул, притянула Уайт к себе, крепко прижимая за поясницу. Уткнулась носом куда-то за ухо, будто другого шанса увидеться вне боя не представится. Когда руки Маир обхватили шею, сердце пропустило тяжелый удар, грудная клетка сжалась, а дыхание сбилось. — У нас все получится, — шепот Уайт в звенящей тишине показался оглушительным. — Тебе нужно собрать Оных. Бельфегор сказал, что первым будет шестой круг, а это значит… — Кузница, — прохрипела Хаан, проглатывая дрожь и панику. — Моя кузница будет здесь… Поняла, я соберу Оных. Маир отстранилась и, обхватив челюсть Сайнаары, обожгла холодом пальцев. Крепко зажмурившись, напористым поцелуем впилась в потрескавшиеся губы и, боясь дать слабину, резко отпрянула. — Встретимся на главной улице, — голос Уайт сел, ресницы задрожали. — Я предупрежу Шона с Хугином. — Х… Хорошо. Хаан ласково провела кончиком носа по ее прямому и нехотя выпустила из объятий. Слушала шаги Маир за спиной, не решаясь оборачиваться. Заострила внимание на жителях города, рвано перемещающихся по дороге. Сорвалась с места, когда стук каблуков Уайт утих. Собрать Оных. Найти кузницу. Встретиться на улице Древних. Ноги сами перешли на бег, глаза не видели практически ничего, кроме конечного пункта — заброшенного поместья под номером Шесть. Собрать Оных. Найти кузницу. Встретиться на улице. В окнах горели редкие свечи, давая понять, что Оны не сомкнули глаз. Хаан не остановилась, ухватившись за углубление ручки, дернула хлипкую дверь и ввалилась внутрь. Собрать. Найти. Встретиться. — Гос…п-пожа Сайнаара! — внушительных размеров Щитовик Николас Войцековски подпрыгнул от неожиданности, животом задев обеденный стол, и нервно улыбнулся гневной Хаан. — Как же я рад видеть Вас снова! Но могли бы и постучать… — У Оных есть оружие кроме проклятий? Любезничать не стала, молниеносно сократив расстояние с мужчиной, и нависла над ним, уперев кулак о пошарпанную столешницу. — Вой-це-хов-ски, — прошипела по слогам. — Думай живее. — М-м… — Щитовик замялся, виновато потупив глаза, и агрессивно покачал головой, отчего его пурпурный доспех громко зазвенел. — Нет, госпожа, если Вы о наших гербах, то боюсь… Боюсь, у нас нет оружия. Только слово Матери Ночи. — Так и думала, — пробубнила Хаан и, резко развернувшись, направилась обратно к выходу. — Вставай. Дело есть. — Что-то… Поменялось в Ваших планах? — сектант смущенно выскочил из-за стола, подобрал шлем, оставленный меж грязной посуды, и засеменил за Сайнаарой. — Госпожа Маир ни о чем таком не предупреждала. — Надо созвать Оных, — пробормотала Хаан, выискивая на ночной улице хотя бы крохотный намек на присутствие Ада. — Соберитесь перед моим домом. Скоро придет Маир, надо усилить проклятия в поместье. После ждите моих указаний. Щитовик замер у края разбитой дорожки, растерянно глядя вслед удаляющейся дьяволице. — А-а… А как же Вы? — Ждите! — крикнула через плечо, не сбавляя шаг. — Где-то в городе моя кузница.

***

Осторожно протиснувшись сквозь плотную толпу спящих людей и спустившись по лестнице в подвал, Маир наспех отряхнула ладони и огляделась. Как и предполагалось, Шон с Хугином укладывали потерянных смертных, укутывая каждого в простыни и потрепанные одеяла. Ли Ван успел присоединиться к ним и, скрестив руки на груди, исподлобья наблюдал за процессом из темного угла. — Зану-у-уда! — протянул до безобразия довольный Кортес, заметив Уайт в проходе. — А ты чего здесь? Заблудилась маленько? Оратор разогнулся, справившись с очередным жителем. Его отчего-то счастливое лицо приняло озадаченное выражение, но, спустя пару секунд, опало и побледнело. — Что-то произошло? — он шагнул навстречу сестре, но та остановила его, вскинув ладонь. — Отчего вы такие радостные? — долго вглядываясь в бегающие глаза смущенных парней, сощурилась и опустила руку. — Впрочем, неважно. Ускорьтесь. Маир прошла вглубь подвала, затылком чувствуя грозный взгляд подельника Айты на себе. — Ваша Светлость, ты бы хоть пояснила? — съязвил Кортес, поспешно спрятав горящие щеки за ладонью. — У нас мало времени, — поспешно сорвала с двери печать. — Легион близко. — Он же далеко был, — Хугин растерялся и озадаченно переглянулся с Шоном, но тот лишь выпятил нижнюю губу и тряхнул головой. — Ты дала два дня. — А потом пришел высохший плакса, и теперь у нас нет двух дней. — Бельфегор, что ли? — Кортес, потерявшись в пространстве, отчаянно пытался сориентироваться. Уайт внимания не обратила, стремглав подойдя к Вану, и сунула в протянутую руку бумажку со входа к провианту. — Собирай свою команду. Пора начинать, — Маир осадила тоном, не терпящим возражений, и также не теряя времени направилась обратно к выходу, напоследок холодно взглянув на брата с Шоном. — Надеюсь, вы помните, что нужно делать. — Да помним, не кипишуй, дорогуша! — А ты чем займешься? — проскрипел Ван в спину. Но Уайт отвечать не стала, скрывшись на лестнице. Дел было слишком много, а полагаться на кого-то, пожалуй, кроме Сайнаары, она не могла. Если нужно получить отличный результат, необходимо выполнить запланированное самой. Иначе успеха не достигнуть.

***

Айта не могла уснуть, но что-то или, быть может, Кто-то упорно заглушил ее паникующее сознание, отправив на принудительный покой. Сквозь поверхностный сон она почувствовала чье-то немое присутствие в комнате. Распахнула веки, услышав за окном крики и вой волков. Сердце не успело упасть в пятки, со звоном вернувшись обратно в грудную клетку, и застучало в предсмертии. Та сущность, что усыпила Айту, исчезла. Чужеродного присутствия не осталось помимо жара отчего-то в области лба, будто кто-то дышал прямо в него, практически уткнувшись губами. Предостерегающий вой с окраины усилился, Хаан вскочила с кровати и не сдержала испуганный вскрик, увидев голубых призраков волков. Те рыскали по домам, сопровождая жителей города. Помогали им спокойно передвигаться в сломанном времени. Догоняли тех, кто переместился вверх по улице, и подталкивали отстающих. — Мамочки… — пропищала Айта, зажав рот ладонью. Сорвала с вешалки пальто и кинулась из пустующего поместья, попутно натягивая запутавшиеся рукава поверх рубашки. Раз демоническая помощница Сай усыпила мирных граждан, значит, войско вторженцев было близко. Застыла, оказавшись посреди дороги, и невольно открыла рот, увидев небо, почти лишенное звезд. На Западе не грело Солнце. На Востоке застыла Луна, показавшаяся больше обычного. Ужас застучал в голове, Хаан зажмурилась, напрягши плечи, опустила голову, собираясь с мыслями. Повторила порядок действий, чтобы успокоиться. У нее важная роль, она справится. Город будет спасен. Сорвалась с места, рвано стуча каблуками по камням. По мере приближения к проклятому поместью земля под ногами мелко задрожала, вибрации в пространстве усилились, а из-за распахнутых ворот помимо белого света показались треугольные медузы, зависшие в воздухе. — Какого?.. Айта застыла с поднятой рукой, увидев у каменного круга телепорта молодого мужчину, постриженного под горшок. Его глаза были закрыты, ладони сложены в перевернутый треугольник, а позади лился свет, в очертаниях которого Хаан различила смутную детскую фигуру. Неизвестный сгусток энергии имел размытое тело и стоял спина к спине с мужчиной, также сцепив руки в треугольник, но другой, правильный. Она порывалась подойти и расспросить неизвестных гостей, но само Пространство не позволило этому случиться, незримой стеной преградив дорогу, и нога не сдвинулась с места. Айта не знала, кому принадлежала эта магия, — мужчине или ребенку — но теплая улыбка тронула полные губы юноши, роняющего голубые слезы. Он коротко кивнул в сторону поместья, словно услышал встревоженные мысли Хаан и увидел из-под закрытых век ее испуганное лицо. Она дернулась к дому, побоявшись, что неизвестные станут догонять, но те не шелохнулись. — Охренеть у Сай помощники, блин, — пробормотала Айта, сконфуженно юркнув в пустующий дом. Как только дверь за младшей Хаан закрылась, Бельфегор, на минуту открыв морские глаза, едва склонил голову набок, обращаясь к сгустку энергии за спиной. — Не считаете, что нам понадобится более нелюдимое место, Великая Матерь? Белокаменное лицо Пандоры ожесточилось. Богиня не произнесла ни слова, выполняя обязанность перед вековым пророчеством. Свет от нее забил яростнее, вмиг раскрошив каменный круг. Обратил в пепел деревья, стер ограду, выжигая мертвый круг. Уныние, окруженный медузами, вместе с Матерью испарились, оставив после себя темноту замершей ночи.

***

Сайнаара не сразу почувствовала присутствие шестого круга Ада и сначала показалось, что чары Бельфегора не сработали. Почти отчаялась, рыская по переулкам, и остановилась, когда глубоко под землей громыхнули шестерни, дрожью сотрясая почву. Пространство будто стало теплее, обретя едва рыжеватый оттенок. Хаан вслушалась в окружающие звуки, пытаясь понять, с какой стороны щелчки механизмов были громче, и ухмыльнулась, уловив отчетливый скрежет металла правее по переулку, где было крайнее поместье. Огнем накалялся воздух. Волны, словно от пролитого масла, поднимались над разгоряченной землей. Неприметный сероватый дом, откуда Шон выторговал статую журавля, обратился шестым кругом. Главная дверь отсутствовала, открывая кромешную темноту бездонного прохода, в окнах горело пламя напольных канделябров. Сайнаара уверенно прошла внутрь, наощупь следуя по коридору, и ликование вперемешку с облегчением заполонило измученную душу. Стойки с начищенными мечами, копьями и саблями красовались с левой стороны. На столах вместо чертежей и дневников нашли приют несколько резных кинжалов. У правой стены, к которой были прислонены щиты, стойки из-под доспехов оказались пустыми. Все, кроме одной. Броня со времен последнего раунда Спаррингов красовалась в углу кузницы, завораживая чернотой металла, но была деформирована, погнута на спине и пробита когтями Вурдалачки. Хаан подумала, что неплохо было бы починить и облачиться в нее. Осталась лишь одна небольшая проблема — ничтожно малое количество времени. Сайнаара решила рискнуть, убив сразу двух зайцев. На крышу от дьявольской печи выходило три трубы, горны для плавки металла пока молчали. Она обязана предупредить Оных о том, что кузница найдена, вооружить отступников и по возможности починить свой доспех. Нужно было только подать знак. Яркий, броский, который точно никто не пропустит. Вскинула перед собой руки, и тягучее пламя вспыхнуло в сердце кузни. Под землей шестерни затрещали с новой силой, подобно часовому механизму тикали быстрей, пока пульсация огня росла. Раздался хруст, схожий с треском хрупкого льда, и окна опустошенного поместья, не выдержав температуры, лопнули, осыпав осколки на улицу. Дом гудел, шестерни скрипели, из труб валил густой дым, оповещая незадачливых Оных о положении кузницы. И пока они не пришли, Сайнаара, довольная работой, подскочила к стойке с доспехами. Ей всего-то нужно было починить нагрудник. Ничего сложного.

***

Помощи было слишком мало, подкрепление из Оных и Бельфегора надежным не казалось. Собранных статуй по пальцам пересчитать, а действовать нужно было сейчас. Маир, закончив укреплять проклятия, лежащие на поместье Сайнаары, опустила дрогнувшие руки. Крылья покрылись паутинкой света, неохотно исчезая. Они не смогут выстоять. Сто пятьдесят три отступника, среди которых мало талантливых магов. Небольшая кучка подручных Айты в сарае вряд ли подарит много энергии. Сакуры Асмодея не умели летать, да и Гончие не вызывали трепета. Их мало. Слишком мало, а времени еще меньше. Думать об этом было невыносимо, и кто-то из Оных позвал из-за спины, стирая из головы тревожную мысль. — Госпожа, прикажете приступать к следующему шагу? Уайт развернулась к говорящей и нахмурилась, возвращаясь в реальность. Женщина, на вид сорока лет, вопрошающе смотрела на нее, ожидая ответа. — По пути сюда я видела дым в небе. Он был в северо-восточной части города, — Маир прошла мимо сектантки, кинув обеспокоенный взгляд на выжженный пепельный круг на месте двора Хаан. — Собирайтесь и идите туда. Кузница Сайнаары снабдит вас оружием. — Думаете, оно будет эффективно против ангелов? — женщина засеменила следом и поспешно поравнялась с ней. Маир не остановилась, следуя к воротам. Похоронная усмешка, тенью упавшая на лицо, заставила усомниться в правильности поставленного вопроса. — Те клинки ковала сама Сатана. Разумеется, они будут эффективны. На улице уже не было мирных жителей. Город будто моментом вымер, не оставив ни намека на жизнь. Только безмятежная пустота, как затишье перед бурей, била в набат, барабанила по вискам. — После вооружения занимайте оборонительные посты, — кинула через плечо, поняв, что женщина все это время ждала. — Во время боя не рискуйте. Оставьте основную роль Семерым. Ее сборы окончены, статуи расставлены, Сайнаара в кузнице, Шон на окраине, Хугин заканчивает в сарае, Айта спряталась в поместье. «Ни за что не открывай дверь. Никому», — сказала Уайт около часа назад, прежде чем закрыть младшую Хаан в спальне с усыпленными родителями. Осталось только ждать. — Геката. В который раз за треклятую ночь Гончая отозвалась мгновенно, но уже устала рычать. Склонилась для приличия и клацнула клыками. — Господин Бельфегор не закончил. Понятие Времени все еще стерто, — волчица покорно ждала приказа. — Мы не можем определить время прибытия легиона, но он близко. Возможно, час или три у нас есть. — Это слишком большой разброс, — Уайт довольной не осталась и направилась в обусловленное место, где должна была встретиться с Сайнаарой. — Мне нужно знать точнее. — Рассчитывайте на полтора часа, — Геката теряла терпение, проклиная Гордыню за излишнюю требовательность. — Легион хаотичен, но он перегруппировался… Разбегается. — Разбегается? — Да, в стороны, госпожа. К востоку и западу, делится на три части, — Гончая затормозила, когда Маир резко остановилась перед ней посреди дороги. — Ваш приказ? — Три части… Они окружают город, — взгляд Уайт бегал, вторя мыслям, и замер вместе с поднятой рукой. — Госпожа?.. — Передай остальным, что мы действуем согласно четвертому сценарию. Маир обернулась, через плечо глядя на воинственную волчицу. — План «Седьмое небо».

***

Может ли оболочка чувствовать по-настоящему? Хугин не знал наверняка, но то, что происходило с его организмом сейчас, точно можно было охарактеризовать мутной тревогой и предвкушением. В поместье Хаан почти ничего не изменилось с момента его ухода. Пожалуй, кроме одного — пепельного круга, унесшего с собой часть забора, несколько деревьев и каменный телепорт. Сердце пропустило удар. Это было похоже на магию Маир, но аккуратная сестра не оставляла после себя пустошь. Каверзная мысль упорно твердила, что выжженный след на участке подарила сама Матерь Пространства. Она была где-то здесь, наблюдала за происходящим неподалеку. Только зачем? Вновь загадка. — Ну давай, сделай хоть что-то полезное для мира, — проворчал Хугин, хмыкнул с надменностью, не сдержав презрения, и с трудом отвел взгляд от пепла. Внутри поместья никого не оказалось. Возможно, кроме Айты, спрятавшейся на втором этаже. Согласно плану, он должен был присоединиться к кузине деревенщины, но не стал спешить. Завернул в темную гостиную, нерасторопно осматривая территорию. Сестра переживала за него, просила не высовываться лишний раз, но Маир не знала о пользе бывшего Оратора. Он не просто мог оказать услугу, а ощущал, что в силах переломить ход сражения в их пользу. Ладейный ход эндшпиля, «Седьмое небо», готовился к нападению на пешек врага, но к войне за звание победителя могла присоединиться еще одна сторона. Новая, которую до того никто не видел. Хугин, забрав сводку запоздалых новостей, опустился на скрипучий стул во главе обеденного стола. Небрежно подхватил красное яблоко, надкусил, звучно хрустнув в тишине вымершего поместья, и развернул газету. Кажется, он видел на кухне вино, а ангелы пусть приходят. Он будет ждать.

***

Сайнаара проследила, чтобы каждый из Оных получил артефакт Тьмы, выкованный Сатаной. Едва успела наспех выпрямить доспех, но от дыр в пояснице не избавилась до конца. Ничего. Они послужат ей лишним напоминанием, что ничто не вечно. — Действуйте осторожно, — пробубнила Хаан на выходе из кузницы и похлопала Войцеховски, вооруженного новым щитом, по плечу. — Говоришь, Маир приказала приступить к четвертому плану. Ангелы решили нас окружить? — Так точно, госпожа. Они берут город в кольцо, — в поте лица кивнул Военный. — Не переживайте, мы помним наши действия. Оны исполнят свой долг перед Смертью. — Займите свои позиции и не высовывайтесь раньше времени. Здесь не все профессиональные бойцы. Сайнаара дождалась кивка и проследовала к месту встречи с Маир. Доспехи гремели, пятка твердо ступала по камням. В небе мелькнули первые вспышки. Задрав голову, Хаан шумно втянула носом морозный воздух. Белые силуэты пролетали мимо города, обманутые проклятием Гончих, но купол был слаб против такого напора. Она ускорила шаг, перейдя на бег. В любой момент барьер мог рухнуть. В любой момент полчище обрушится на них.

***

— Оставить позиции! — громогласно скомандовала Сибилла, широко махнув рукой. Призраки, собой пробивающие ангельские тела, неохотно отступили, растворившись в лесу. Верховная осталась у края, где начиналась граница Ветас Цивитас. Ангелы, освобожденные от напора Гона, ускорились, взмывая в небо. Колоннами устремлялись ввысь, промахивались, обманутые проклятием, и возвращались обратно. Они старались не говорить, но не получилось, и бессмертный крик стоял без перерыва. За то время, пока дикое войско Ночи всеми силами замедляло передвижение легиона, пожилая Уайт получила от Гекаты указания грехов. Девять сценариев сложилось в ходе совместного планирования, но в итоге остался только один. Четвертый. Заветная цифра преследовала по пятам, не упустив шанса возникнуть даже сейчас. — Берите город в такое же кольцо, — старческий надлом из голоса пропал, оставляя только твердость. Сибилла обратилась к повешенному мужчине возле нее. — Ждите сигнала Гордыни и Гнева. Действуем синхронно. Пока тысячный легион выстраивался кругом в три ровные линии, призраки рассеялись по лесу, притаившись меж деревьев. Редкие серафимы шествовали впереди войска, шестиметровые херувимы заняли места позади, низшие ангелы таранили проклятый барьер. Люди в ободранных одеждах, ожидая напротив, смотрели в небо, выискивая сигнал. Одного не было среди тысяч белых лиц — архангела, знаменитого своим безумием.

***

Шон с Левиафаном на шее, услышав вопли ангельского наступления, воинственно вскинул кулак, отдавая приказ Оным. Его отряд был мал, но крепок, и не должен был вступать в бой до команды Защитника. — Покажем им, кто тут действительно классный, — хищно оскалился Кортес. Отступники, вышедшие из домов, вместе с ним вскинули перед собой ладони. Глаза закатились, и дружный шепот окатил округу. — Защити нас, Матерь всех демонов, ибо сегодня Свет погаснет. Ответная волна прокатилась по улице. Теперь проклятия дамочек не должны задеть имущество бедных граждан. — Конеч-чно Вы, гос-сподин, с-самый клас-сный, — с придыханием ответил Зависть, взяв контроль над телом. Вспышек в небе становилось больше, барьер ослаб, грозясь разбиться. Пока Оны занимали места в домах, Шон направился к окраине, клацая серебром.

***

Маир ждала, с беспокойством наблюдая за ангелами на пустых небесах. Сайнаара подбежала сбоку, запыхавшись от продолжительного бега в броне. — Как там… Плакса? — задыхаясь, выговорила Хаан, привлекая внимание к себе. — Он сказал, что… Ад вернется, но тут… только кузница. — Время выравнивается. Бельфегор собирается с силами. Нам нужно продержаться до тех пор, пока Бельфегор не опустит школу, — Уайт трепетно заключила ее ладони, покрытые латами, в свои, и встала напротив. — Мы ждем команду Айты. — Они там скоро?.. — Должны приступить. Ветер поднимался, белые вспышки озаряли небо. На улице, где в ангельских вскриках от тишины практически ничего не осталось, Сайнаара не слышала своего сердца. Сглотнула, приготовившись к первой атаке, и закрыла глаза, вспоминая давно пропавшее проклятие. Их первое. — Мы справимся, — прошептала Маир, сжимая пальцы. — Нам только нужно ударить точно. — Знаю. Справимся.

***

Ли Ван, оставшись в сарае, плотно закрыл люк на поверхность. Он знал, что их охраняли, но подвал находился на окраине, где прямо за оградой города столпились чужаки. — Нужно начинать, — скомандовал Ли, пройдя в круг из проклинателей. Группа была небольшой и состояла преимущественно из тех, кто уже раньше участвовал, прогоняя Иерархат. Дети и старики были исключены из таинства и погружены в сон. Спальные места с жителями заполонили почти все пространство, и в центре расположилась группа из двенадцати человек, чьи души имели связь с Сатаной. Он же, тринадцатый, нервничал больше всех. — Сегодня мы не будем сражаться, — Ван проглотил дрожь, обращаясь к команде. — Но мы не бесполезны. Своей силой мы поможем тем, кто сражается наверху. Мы поможем Айте Хаан, смело вступившейся за наш город. Страх пульсировал, разгоняя кровь по венам, боевого духа было меньше, чем сомнения, но Ли продолжил говорить, чтобы воодушевить хоть кого-то. — У нее ничего не было. Ни титула, ни магии, ни опыта в сражениях, но она шла вперед, — пытался поверить, слушая собственный рот, и опустился в круг, взяв соседей за руки. — Мы такие же. Воины наверху рассчитывают на нас. И пускай говорить не умел, а строить грандиозные речи — подавно. Им это было нужно. — Сегодня вторжение окончится, и мы вернем свою свободу. Одобрительное бормотание послышалось из круга. Этого достаточно. Грудная клетка пульсировала, каждый мускул спины напрягся. Достаточно. Ли Ван закрыл глаза, перебирая в памяти заученное проклятие, но слова путались. Остальные повторили за ним. Строчка. Еще одна. Третья, но что за ней?.. Не помнил от ужаса, заполонившего сознание. Мысль то и дело возвращалась к границе, за которой собрался враг, который хотел отобрать дом. Ступил на их землю без приглашения и диктовал свои порядки. Ничтожества. На его родине одни чужаки бились против других. — Ит-так, мы начинаем, — голос сорвался. Ван проклял себя за слабость, чувствуя, как на глаза навернулись предательские слезы. Но мысль выстроилась, когда что-то странное проникло сквозь лоб. Покрытая перчаткой ладонь настойчиво указала на правильные воспоминания, в сторону отметя ненужный хлам. Постепенно и сердце сбавило ритм, вспотевшие руки перестали дрожать. Ван, из древнего рода Ли, очистил разум, глубоко вздохнув. Магия, собравшаяся вместе, направится в проводницу. Он сможет. — Под дланью Смерти мы взываем к Матери Великой, — дружный шепот заполонил сокровенный подвал, и что-то обжигающее забилось в венах. — Семеро всадников в Ночи подмоги просят. Чистые души, слитые в одну, наполняли их подобно сосудам, но Ли Ван сконцентрировался на той, что должна послужить проводницей для грехов. Той, что находилась одна в поместье и распоряжалась полученной энергией. — Молитву нашу услышит войско темное, — шептали, пока ангелы копошились над землей. — Даруй нам силу, Смерти Матерь, даруй свободу.

***

Айта, опустившись в центр выжженного герба в спальне кузины, теребила подол юбки. Нижняя губа тряслась. Она расслабила челюсть, чтобы зубы не стучали друг о друга, прочистила горло, приготовившись к проклятию. Еще раз, чтобы без запинок. Ее роль важна. Хугин так и не пришел, хотя она слышала, что кто-то вернулся в дом. Какой-то ангел? Но дверь плотно закрыта, шторы задвинуты, чтобы простая смертная не видела происходящего на улице. Нужно сидеть смирно и выполнять обязанности. Не отвлекаться. Не плакать. Как у преемницы рода Хаан, ее душа была ближе всего к Сатане, поэтому ошибаться нельзя. «Из всех смертных ты — лучшая проводница для энергии», — Маир наставила ее тогда, воодушевила. — «Поэтому ты лучше всех сможешь воспользоваться силой Тьмы и отдать ее нам. Ты и сосуд, и его наполнение». Сейчас в это верилось слабо, а боевой дух куда-то исчез. Остался только немой ужас, заставляющий мокрые глаза щипать. С камнем на сердце Айта почувствовала волну чар, доносящуюся из далекого подвала. Ладони дрожали, но сцепились в треугольник. Плечи дергались вверх невпопад, тошнота подступила к горлу, висок заболел. Магия, подаренная Ваном, наполнила тело, раскалив чистую душу слабой смертной. Не трусить. Не отступать. — К Вл-ладыкам В-великим взываю, — крупно дрожа, проговорила, сначала не поняв, сработал ли тот жалкий шепоток. — М-матерь Великую м-молю: отдай, что вассалы преподнесли. Глаза отсвечивали красным на дереве полов. Значит, что-то получалось. Волна энергии, ударившая прямо в грудь, заставила подскочить от испуга. Чувство было странным, как от толчка, и сильным. Она ощутила намерение каждого из тринадцати проклинающих в подвале. Тверже гранита — победить. Слышала их шепот, дарованный ей, и больше не чувствовала себя брошенной. Улыбнулась нервно, просмеялась, излучая по комнате тепло. Душа наполнялась силой, вбирая чары до крупицы. Поняв, что больше не выдержит, она сконцентрировалась уже на своей цели. — Великая Матерь Смерти, я склонилась пред тобой: Айта Хаан без титула и звания. Позволь стать проводницей воли твоей, подари полученное господам Великим.

***

Глаза напротив залились золотом, фигура засветилась белым, ослепив. Сайнаара прерывисто вздохнула, вместе с Маир получив обещанный подарок проклинающих смертных. Кожа почернела, наслоившись пластинками, потрескалась, оголяя магму в венах. Шесть костяных рогов полезли из головы. Пора. — Под чутким взором своей госпожи, — волна лавы прокатилась от кончиков пальцев до сердца. — Под твердой дланью своей вассалки, — прошептала одновременно с ней, и широкие крылья раскинулись за спиной. Больше не смертные. Теперь уже нет. — Я, Сайнаара, отринув титул, взываю к Тьме. — Я, Маир, отринув титул, взываю к Тьме. Бледная кожа сквозь лучи стала гладкой, окаменела, обращаясь в чистый мрамор. Пламя, до алого раскалившее доспех, тонкими языками заструилось между лат. Прямо от них ветер поднялся, вихрем устремляясь ввысь. Фонари заскрипели. Тучи, чернее самой ночи, вновь заполонили небосвод, спиралью расходясь от совместного проклятия. Распростерлись над городом, захватывая оцепление врагов. Первый раскат грома раздался над головой, но Сайнаара не оторвала пристальный взгляд от Маир.

***

— Скоро, — похоронно возвестила Сибилла, увидев грозу. Ангелы смутились, ровный строй порывался отступить назад, но легион не позволял. — Стоим! — Уриил, единственная архангелица в их рядах, вскинула кулак, запрещая войску двигаться, и тревожно взглянула наверх. Воздух замер, дыхание перехватило, духота, накрывшая город перед бурей, поставила время на паузу. Гром на семь томительных секунд утих, обещая отозваться позже. — Еще стоим, — ехидно ухмыльнулась верховная, из-за лесной ограды наблюдая за Уриил. Вплоть до тех пор, пока первая фиолетовая вспышка не осветила пространство. Молнии рваным строем ударили по оцеплению, рухнув на полчище опешивших врагов. Крýгом били по толпе. Ветер поднялся. Тишина сломалась. Треск стоял невыносимый. Камень дробился, отрубая крылья с руками. Разряды попадали в головы, легион в панике начал отступать за черту грозы. — Назад! — проорала Уриил. — Нет уж, — покачала головой Сибилла и властно взмахнула рукой. — Пора! Призраки сквозь деревья ринулись вперед, роняя сбегающих ангелов обратно. Пробивали спины, пинали, не давая уйти. А за ними молнии, с тяжестью и громом опускавшиеся на землю, добивали. Скорость бури возрастала, низвергая греховное с небес. Снова вспышка. Колонна, таранившая ангельское оцепление, развернулась, готовясь к атаке. Громовой раскат. Пять секунд — команда «Пора!». Разряд. Призраки вернулись обратно, опрокинув паникующих врагов. На осколки разлетался мрамор, глубокие трещины расходились по телам. Дикий Гон не давал противнику встать и увернуться. Молнии перестали множиться, наугад сшибая падший камень. Тысячный легион поредел, оставляя чуть больше половины. Но буря утихала, и силы Великих господ кончались. — Отступаем! — приказала Сибилла, когда гроза уменьшила напор. — Дальше дело за грехами.

***

Шон размял плечи и шею, остановившись у тротуара. Впереди была только старая стена, а за ней и вопли. Фиолетовым озарялся город, земля под ногами дрожала, и Кортес поморщился, когда от грома уши заложило. — Вот банши с занудой разгулялись, — протянул парень, тщетно пытаясь в порывах ветра убрать кудри с глаз. — Гляди, мне ничего не оставят. Постепенно стало непривычно тихо. Улюлюканье Гона растворилось, беспощадные молнии почти перестали бить. Шон вышел на середину пустой дороги, с которой предварительно убрали мешающие повозки. Морской змей, пробужденный еще на первом курсе, не расцвел во всей красе, не довелось. И пока ангелы с новым буйством, крича, нападали на трещащий барьер, Кортес прислушался к ужасу, притаившемуся не только в людских сердцах. Он наполнял смертных, накрывал с головой, завлекая слабейшего греха. Слабейшего до поры. Левиафан почувствовал присутствие своего круга до того, как тот переместился в город. Трепет и страх поселились на безлюдной улочке, манящей своей чернотой. — Гос-сподин, поз-звольте подкрепитьс-ся, — вкрадчиво прошипел Зависть. — И мы покаж-жем наш-шу мощ-щь. Шон, вернувший себе контроль, улыбнулся. Он не нуждался в уговорах, чтобы повеселиться. Раскинув руки в стороны, шумно втянул носом грозовой воздух. Прислушался. Кто-то в подвале боялся за родных, кто-то страшился врагов наверху, кто-то едва не потерял сознание от сотрясающего грома. Но ничто не могло сравниться с ужасом целого легиона полудохлых крыс за чертой. Безумство царило там, снаружи. Им-то он и полакомится. Тело смертного полностью покрылось чешуей, дикие вопли испуганных детей Света стали музыкой для ушей. Ноги обратились хвостом, руки расширились в глубоководные плавники. Лицо Шона удлинилось, нос расправился, оставляя только небольшие ноздри. Аспид-змей восстал, увеличиваясь в размерах. Вбирал столько ужаса, сколько могло поглотить его завистливое брюхо. Громоздкие кольца хвоста, покрытые нефритовой чешуей, переливались в огнях остатков грозы, заполонили простор улицы, и от человека не осталось ничего кроме разума. Истерзанный барьер разбился, обман больше не действовал. Толпа ударилась о лес, и, как по команде, сакуры, защищающие границы, затрещали. Мало что могли они сделать против ангелов, разрушались, ветки падали, и ослабевшая стена грозилась проломиться. — Не меш-шайте мне, — прошипел то ли Шон, то ли Левиафан, объединив в одной змеиной голове два сознания. Ищейки Асмодея послушались, корнями ушли под землю, согнулись, припадая как можно ниже, прячась под ногами. И Гончие расступились, укрывшись в городской черте. Разъяренное полчище замельтешило белым. Первые ангелы бросились вперед, а за ними, вопя, неслась толпа. Змеиная пасть разинулась, открывшись так широко, чтобы поглотить сразу двоих. Голова рванула к земле, тело загремело по улице, с тяжестью протаранив фонарные столбы. Серебро длинных клыков перекусило первого пополам. Ангел с криком вонзил меч под чешую — клинок заскрипел. Удар массивного хвоста пришелся по группе врагов, сметая с пути. — Давай плакс-са, — прошипел Шон, в ярости плоской мордой прихлопнув ангела, разбил камень о дорогу. Легион был слаб. Оторванные от Рая, почти потеряли неуязвимость. Покрытые глубокими трещинами от времени и молний, обращались в каменную крошку, но их количество все еще доставляло неудобства. Небесный металл, вонзенный сквозь чешую, не убивал, но замедлял, выкачивал силу, вбирая греховную энергию в себя. — Верни мой круг! Выкрикнул, не зная, слышал ли Бельфегор. Ангельский отряд оставил попытки уничтожить чудовище, кто-то особенно смелый обогнул изумрудное тело, на пораненных крыльях устремляясь глубже в город. — К дамоч-чкам с-собралис-сь? — змей, приловчившись, развернулся. — Не выйдет. Тьма сгущалась, опуская четвертый адский круг. На тротуаре и дороге появились черные отверстия, дыры, скоплениями поглощающие внимание. На фонарях прорезались широко распахнутые глаза, следящие за каждым шагом. Гнилостными буграми покрылись стены домов, замуровывая проходы. Улица хлюпала, под ногами ангелов чавкало, дорога размягчалась, утаскивая в трясину. Стрекочущие насекомые многотысячным роем полезли из дыр на тротуаре. Покрыли тела, охваченные паникой, повалили на землю, заставляя брыкаться в агонии. — Ч-чего боятс-ся ангелы? — вкрадчиво прошипел Шон, находясь меж двух миров реальности и иллюзии. — Одиночес-ства? Темноты? Цветные крылья бабочки, служащие плавниками, увеличились, разрастаясь на брюхе. Рисунок на них отталкивал безобразием симметричных ярких пятен. Они взмахнули, и морской змей покачнулся, оторвавшись от земли. Извиваясь, передвигался медленно, словно в воде, и проплыл к поваленной группе врагов, наслаждаясь искусством возрожденного океана страха. — О нет, объединяет вас-с не это, — просмеялся Кортес. Новые ангелы, прибывающие из-за костяной стены, попадали под действие проклятия четвертого круга Ада, падали на дорогу, отшатывались, пытаясь уйти обратно, но Гончие, показавшиеся из тени, отгоняли их обратно, вгрызались в ноги, не позволяя уйти. — Ужас-с перед Матерью вас-с с-сближает. Измученное полчище хваталось за головы, услышав в ушах вопль разгневанной Пандоры. Кто-то зарыдал, кто-то заскулил, стряхивая с себя ползучих насекомых. Зависть, опустившись к земле, обвил хвостом увязших бедолаг и с силой сжал, сомкнув кольца. Камень захрустел, крошась, крик утонул в последнем раскате грома, и тучи, закрывшие небо, стали собираться обратно в эпицентр шторма. А за скелетной стеной, на окраине, показалась высокая фигура, у которой за спиной было четыре широких крыла. У слепой машины не было страхов, как и сильной души с сознанием. Херувим не спеша снимал золотую маску с лица, пролетая над покалеченными старшими сородичами. — А вот это хреново, — Шон взмыл воздух, оставив убитых позади. — Ч-что ж-же, поиграем.

***

— Пусть Тьма уходит на покой. Сайнаара, устав поддерживать грозу, шумно выдохнула и отпрянула, часто моргая. Выпустила руки Маир из своих и криво усмехнулась. Дарованная командой Айты магия покинула тело, и Хаан почувствовала упадок сил. Но времени на передышку не было. С обоих концов улицы мелькали вспышки света и проклятий. Гончие с немногочисленными Оными держали оборону. — Иди на свою позицию, — приказала Уайт, оставшись на месте. — Я помогу издалека. — А ты сможешь? — прохрипела Сайнаара. — Энергии хватит? — Айта все еще питает меня. Маир вздрогнула, когда земля от нового взрыва задрожала, и осмотрелась по сторонам, прикидывая, с какой крыши обзор будет более подходящим. — Быстрее! — поторопила Уайт. — Не теряй времени. Хаан кивнула и кинулась к линии обороны. С камнем на сердце оставила Маир позади, услышав, как взмахнули ее крылья, унося прочь. Вражеские ангелы кружились в небе, но по одиночке и близко не подлетали, что успокаивало. Сайнаара бежала как можно быстрее, чтобы успеть, чтобы никто из смертных не умер, и по мере приближения ярость под кожей возрастала. Основное поле битвы раскинулось впереди. Родная улица, ее драгоценный дом, наполненный не только горечью и обидами прошлого, но и радостью, борьбой, принятием и историей. Той историей, что не покинула пламенное сердце ни в одном из воплощений. Сайнаара поглощала чужой гнев, чувствовала пульсацию огня в каждом на поле, но ярче всего горела ее душа. Большинство Оных держалось в дверях поместий, не рискуя ступать на открытую территорию. Гончие бросались, перекусывая голени воюющих гнид. Но полчище было больше. Вдалеке, прямо за толпой, два херувима сняли с лица маски, и чистый свет, бьющий из распахнутых пустых глаз, упал на группу людей, стирая тех из поля зрения. Смертные не успели взвыть, обратившись в пепел, истошный вой попавших под заклятие Гончих сотряс улицу. Волки припали к земле, обожженные чарами, но не исчезли, как те люди. — Назад! — что есть силы крикнула Хаан, отдавая приказ Оным. — Не высовывайтесь! Не все послушались и успели отступить внутрь домов. Херувимы расчищали путь, следуя по улице рядом друг с другом. Тела смертных рассыпались, волки обжигались, отбегали, не в силах подобраться ближе, и каждая душа отступников, попавшая под взор, присоединялась к войску Сибиллы. Они пришли в ее дом и диктовали свои правила. Самоуверенные. Прогнившие. Черви. Хаан оттолкнула смертного, размахивающего саблей, пряча того за спину. Лавовое копье само вытянулось в руке. К чертям послав любой контроль, полоснула, отрубив потерявшемуся ангелу голову, и язык пламени, сопровождающий размах, окатил позади стоявших врагов. Камень на лицах плавился, но этого было недостаточно. Прямо напротив, в тридцати метрах от нее, летело двое четырехглазых, испепеляющих все живое, тараканов из-под горы. — Отойдите назад, — прорычала, наслав проклятие. Хватит этих игр. Люди развернулись, в панике бросились бежать, натыкаясь на бессмертных, падали, откинутые крыльями и заклятиями, но кто-то все же сумел спастись, укрывшись за забором. Хаан вскидывала свободную руку, поднимая волны пламени, рассекала копьем тела, прорезая себе путь до херувимов, но выходило медленно. Сердце барабанило в висках, чужая паника и вопли заложили уши, а вспышки света все больше мешали обзору. От взмахов рук дьявольская магия перекинулась на высушенную траву, первые деревья перехватили огонь, освещая путь. Ангелы шли за Маир, чтобы забрать ее и шкатулку. Шли за жителями, охотились на каждого. Пускай те спрятаны в подвале, никто не был в полной безопасности. Бессмертные забегали в дома, пикировали с неба, отталкивая людей от укрытий. Херувимы преодолели десяток метров, миновав линию статуй Маир. Побитые Гончие хромали, отползали по сторонам, не в силах помочь даже себе. Живые души страдали от их взора, и Сайнаара, попав на край света, льющего от их глаз, отпрянула, громко закричав. Лицо обожгло, но ран не было, по крайней мере, наощупь. Тяжело подобраться. Пронзила кого-то копьем, испугалась, увидев смертного неподалеку, привалившегося к земле. Тот потерял свой кинжал, полз, спасаясь от стражей Рая, но шестиметровые были быстрее, пролетая над головами ангелов. — Осторожно! — прохрипела Хаан, кидаясь навстречу, но враг встал на пути, преградив путь. — Пошел прочь! Всадила лавовое лезвие меж ребер, с упоением поглощая то, как улыбка растаяла на белом лице. Оный закричал, когда стопу обожгло, дернулся вперед, спасаясь. Хаан кинула копье, стараясь достать херувима. Пробила тому руку, сложенную в треугольник. Локоть оплавился, но большого вреда не причинил, лишь слегка замедлив. Подбежала к бедняге, дернула за рукав, пытаясь перекричать ангельские вопли, — тщетно. Херувим почти добрался, но треск камня раздался за его массивной спиной. Статуи поместий ожили, засияв драгоценными камнями в глазах. Кицунэ, рванув к ним, встала напротив, раскинула девять хвостов в веер и стеной оградила от уничтожающего света. — Маир, — выдохнула Сайнаара, не сдержав злорадного смеха. Взглянула назад и заметила белую вспышку на одной из крыш поместий. Уайт приступила к своей части плана, оживив камень чарами архангельской души. Два чернокаменных дракона взмыли в воздух, оплели лодыжки стража, своим весом опуская обратно к земле. Теперь достать тварей было проще. Третий же, дракон из поместья Айты, длинным телом закрыл голову дитя света, служа новой маской, — телом обвился вокруг шеи. — Давай быстрее, — прорычала Хаан, схватив Оного за окровавленный нагрудник, и потащила к ограде дома. Его доспех раскрошился на ноге, стопа обожжена, покрылась красными волдырями, как при ожоге от солнца. Хаан не успела подумать, как помочь. Белым засияла кожа, смертный перестал корчиться, рвано задышав. Снова Маир пришла на выручку, подлатав Оного, и тот, тяжело хромая, ввалился внутрь дома. Спасла хотя бы одного. Сайнаара вернулась на поле боя. Кицунэ, как и драконы, жизни не имела, поэтому отделить душу от тела стражи не могли. Но камень хоть и был прочным, но все равно стал крошиться. Статуя, закрывающая лицо херувима, глухо затрещала, разрушаясь под напором света. Второй даже ждать сородича не стал, пролетая дальше по дороге. Все еще стоя на крыше, Маир с усилием опустила руки, вдавливая глыбу в дорогу. Сайнаара не упустила этот шанс, сформировала еще одно копье и бросила, вложив силу Сатаны в удар. Клинок пробил херувиму грудь, вылетев с обратной стороны ребер. Тело оплавилась, крылья остановили полет. Уайт взмахнула руками, и статуи, вторя ей, дернули стража вниз. Громадный шестиметровый обрушился на дорогу, придавив несколько ангелов. Остался второй, и Оны с Гончими смогут вернуться к сражению. План повторился. Кицунэ хвостами закрыла проход, два дракона облепили ноги, третий взметнулся на глаза. Снова копье, рывок вперед, пламя рассекло тело, пронзив крылатую спину. Страж упал, обвалив забор одного из поместий, сверху рухнул фонарный столб. Земля содрогнулась еще один раз. Ангелы, потеряв поддержку, закопошились, Оны вынырнули из укрытий, уцелевшие Гончие бросились к врагам. Только с другой стороны улицы, где проклинателей Смерти защищали тигр с морской черепахой, дела обстояли хуже, ведь подмоги из грехов не оказалось. Только статуи Маир, сменяющие друг друга, помогали смертным сбежать от взора херувимов. И с их стороны, где сейчас находилась Сайнаара, новое подкрепление, миновав стену из сакур, продвигалось к центру города. Каратели о шести глазах и крыльях возглавляли войско. Только их взор был мощнее любого другого из стана Рая. Испепелял все, чего когда-либо касалась Жизнь, не давая шанса даже своим. Едва дышащий ангел наугад протянул руку, увидев сородичей, но та обратилась в пыль, как только Свет шестиглазого карателя коснулся его. Тот даже не шелохнулся, моментально потеряв физическую оболочку. — Твою ж… — прошептала Хаан, попятившись назад. — Надо отступать… Она увидела за спинами серафимов одну из великого войска. Архангелица Уриил, разъяренная после грозы, высматривала бой далеко впереди. Громыхая золотыми латами, вскинула обнаженный меч в правой руке, указывая в их с Маир сторону. Пока Оны расправлялись с остатками первой волны, пять отрядов по десять ангелов ровным строем взмыли в небо из-за спины Уриил. — Назад! — проорала Сайнаара, надрывая глотку. Не знала, послушался ли кто-то и услышал ли. От увиденного руки задрожали, зубы скрипнули от собственной слабости. В рядах тварей даже не было Селафиила с Вурдалачкой, но трепет и шок захватили Хаан. Один вид этой Уриил, окруженной серафимами, внушил ужас. Если по силе она была равна Маир, дела обстояли хуже некуда, ведь помимо высокого потенциала у нее было намного больше опыта в сражениях, чем у Гордыни. Сайнаара вскинула ладони, безотрывно наблюдая за движением на улице. Вытеснила страх, не позволяя серафимам подойти. Она помнила, что оставляли после себя эти чудовища. Знала, что нельзя подпускать их близко. Не моргала, только представляя, что сделает с врагами. Пламенные цепи оплели ноги, не давая карателям двигаться вперед. Но Уриил рассекла их, порвав небесной сталью. И снова всплеск руками. Земля треснула, магма поднялась на поверхность. Одновременно с криком ладони взлетели над головой, поднимая огненную стену. Свет померк, поглотив серафимов, возник снова, размножился, испепеляя вспышкой сородичей. Чертов взрыв. Сумела. Победила. Хотя бы на время, чтобы все успели уйти. Держала поднятую магму столько, сколько позволило сломанное время. Выпад вперед — волна окатила часть войска, расплавив несколько рядов. Уриил среди них не оказалось. Обратившись вспышкой, архангелица исчезла, когда серафимы пали. Откуда-то над головой зашуршали крылья. Два из пяти отрядов ринулись вниз, спикировав на нее. Сайнаара пригнулась, припав на колено, закрыла голову рукой, приготовившись принять удар, но что-то с силой оттолкнуло ее, отбросив назад. Чертыхнулась, поднялась с земли, когда разбитая дорога задрожала. Кицунэ хвостами преградила путь, драконы выстроились в ряд, закрыв сверху, и сотряслись, когда первые ангелы рухнули на них. В панике взглянув на крышу, где сияла Маир, Хаан заметила, как устала девушка. Вскинув руки над головой, ладонями удерживала невидимый груз, сгибаясь от каждого удара. Надо было спешить. Сайнаара выскочила из укрытия, рванув дальше по улице, догнала Оных, занявших новую позицию у домов, и заметила, как с другого конца к ним спешат выжившие проклинатели, спасаясь от такого же подкрепления. Отступников осталось мало. И теперь они окружены ангелами со всех сторон. Уайт, устало опустив руки, телепортировалась на ближайшую от нее крышу. Вскинула ладони, подзывая уцелевшие статуи к отряду Хаан, и замерла, заметив вспышку в небе. Испуг пронзил сердце. С неба, выставив перед собой меч, прямо к ней пикировала архангельская фигура в золотых доспехах. — Маир!

***

Силы были на исходе. Шон, потеряв подпитку мирных жителей, вернулся в человеческий облик, упав на землю. Разобравшись со вторым отрядом, пришлось отступить вглубь города. Щека изрезана, ко скуле коркой прилипла кровь. Плечо подбито, чешуя на руках местами ободралась, открывая раны в порванной коже. Колени от напряжения дрожали. Кортес, слыша за спиной ангельский строй, завернул за угол и, рухнув на землю, затылком привалился к скрипучему деревянному забору. Столбы черного дыма поднимались из центра Ветас Цивитас. Огненные вспышки мешались с белыми, возникая меж домов. Вдалеке разгорался пожар, учиненный Сайни, а его отряд Оных полностью пал. Ангельские ряды потеряли половину от грозы, но их все еще было слишком много. От идеально ровного марша сотни ног земля дрожала, мелкие стружки, камни и осколки битого стекла подпрыгивали на дороге, когда пятки опускались на землю. Шон взглянул направо, где находился заветный сарай. Полчище добралось и туда, шествуя мимо подвала с усыпленными жителями. Статуя журавля, охраняющая подход, обратилась в пепел, едва встретилась с шестью глазами серафима. Подступали с обеих сторон. Страха у Шона не осталось, как и улыбок. На душе не было ничего, кроме жестокого принятия. Поднялся с земли, отряхнул штаны, звякнув серебром когтей, и проклял себя за то, что использовал козырь с Левиафаном в начале битвы. Надо было немного подождать, а сейчас и сил почти не осталось. Движение чего-то пурпурного показалось между домов. Военный в грязных доспехах вывалился из-за ограды. Тяжело дыша, помахал рукой, второй удерживая щит из темной стали. — Гос…подин Кор…тес, — промямлил он, подбегая к парню. — В-вы… целы? Шон поморщился, вспомнив о плече, но ничего не ответил. Угрюмо смотрел на колонны ангелов, прошедшие мимо сарая, и прикидывал, сколько минут ему осталось в этом мире. — Я Николас… Вой-Войцеховски, — Щитовик опешил, когда парень, прихрамывая, двинулся вверх по улице навстречу легиону. — Господин? — Пойдем, — проговорил Кортес, разминая когтистые пальцы. — Умрем красиво, Войцеховски.

***

Ли Ван вздрогнул всем телом, когда ровный шаг ангелов обратился в рваный. Кто-то из их круга закричал, другой сбился, едва не выпустив ладони соседей. Потолок содрогнулся, и пыль с песком посыпались на головы. — Продолжаем, — сквозь дрожь выговорил Ван, сжимая руки друзей. — Нельзя прерываться, они рассчитывают на нас… Продолжаем! Один зажмурился, второй вжал голову в плечи. Говорить стало невыносимо трудно. Крики сверху, толчки и грохот перебивали мысли, били по вискам. Сквозь ком в горле и слезы на глазах. Со сцепленными руками и сбитым дыханием. Продолжили шептать. — Под дланью Смерти мы взываем к Матери Великой… Кому-то поплохело — магия покидала истощенное тело. Времени прошло мало, но вместе с этим невероятно много. Желудок от голода свело, связало тугим узлом, словно Ли Ван не ел уже давно, день уж точно. Голова кружилась, мысль тонула в грохоте над землей, а шаткая дверь, ведущая наверх, затрещала. Круг оборвался, ладони разомкнулись, и Ван в панике вскочил с места, когда один из проклинающих потерял сознание. — Воды! — крикнул он, указывая на коморку с припасами. — Принесите воды! Дваление на люк усилилось, волны скрывающих проклятий расходились по потолку, вторя ударам. — Прости, Айта. Мы задержимся, — прошептал Ли, принимая оборонительную стойку. Совместным чарам пришел конец, и грехи остались без подпитки.

***

Серафим пал быстро, едва Левиафан, взявший контроль, проскользнул тому за спину, по корень вонзив пальцы в поясницу, но победа не продлилась долго. Отряд рассеялся, часть взлетела вверх. Шон увернулся от меча, проскользнул мимо распахнутых крыльев, насадил на когти ангела, спикировавшего на него. Поток был слишком большой. У подруг что-то пошло не так, и Маир не пришла, чтобы помочь со статуями. Неудивительно. Если уж ему было тяжело защищать город с окраины, то каково было в самом пекле? Представить страшно. Чей-то кулак прилетел по окровавленному лицу. Кортес споткнулся о свои ноги, упал, закрывая глаза когтистой ладонью. Принял смерть. — Призываю… именем своим… Что там лепетал этот грузный нелепый пурпурный мужлан? Следующий удар вобрал щит, выставленный Военным. Шон содрогнулся, во все глаза уставившись на Войцеховски. На отступника, одного из Оных, вооруженного дьявольским оружием. Тот все еще был Человеком. Все еще защищал. — Отворитесь… врата не-бес-ные. Задыхался, размахивая щитом, и шептал, повторял слово за словом, будто молитву. Всадил орудие в землю, подав импульсную волну. Откинул прилипчивых ангельских мух, задев Шона. Тот откатился и приподнялся на локте, закашлявшись. — Я… Щит. Напоминал не только себе, но и ему. — Ску-тум, — Войцеховски развернулся, темным металлом отбив нападающего справа. — При-зы-ваю… Именем! Двигался так, как учили еще в школе. Прикрывал старшего по званию, жертвуя собой. На щеках пролегли грязные дорожки слез. Все еще Человек. Щитовик под знаменем Пандоры. Как и он. — Да рассечет… — Кортес, хрипя, поднялся на ноги, вскипая с каждой минутой все больше. — Имя мое. Защитник. — Вечную мглу! Полоснул когтями по врагу, кромсая лицо. — Ха-а-аста! Рубил, ронял, не видя практически ничего, кроме заученной в родной школе тактики. Коллинз натаскает кого угодно. Выпад вперед, шаг назад, давая дорогу Щиту. И снова чертов выпад. Камень летел, вопли множились, вспышки сверкали. От луча света увернуться не вышло. Удар задел бок, и Войцеховски, выскочив перед Шоном, прикрыл от еще одного залпа. Нет времени драматизировать. — Рассечет… Серебро на руках, покрытое жидким золотом, вонзилось под дых забежавшему за спину. Еще один упал. Ангелы рассредоточились по округе, забегали в дома, чтобы убить мирных жителей, и зверели, так никого и не найдя. Кроме подвала. На вид хлипкий люк не поддавался, пока враг дергал его. Сложил руки треугольником, выпустил белый луч. Тщетно — тот отскочил, пробив соломенную крышу. Ангел подал знак сородичам, привлекая внимание отряда к сараю. — Эй! — сипло прокричал Кортес. — Пур…пурный! Отступая, Войцеховски кинул беглый взгляд на подвал и дрогнул. — Господин… — И я о том. Шон, наплевав на оборону, бросился сквозь врагов, рассекая вставших на пути. Щитовик не отставал, прикрывая тыл. Кортес не позволит никому проникнуть внутрь. Не сегодня. Перед глазами белым мигал свет, и в нем, прямо в воздухе, вместе с одним из девяти адских кругов, закружили гадальные карты. — Нравится мучить людей?! — прошипел Кортес, вцепившись кому-то в горло. Сдавил кулак, прорезая мрамор. — А мне — ангелов. Бросил с остервенением, оттолкнул второго, босыми ногами вставая на драгоценный люк. Военный закричал, когда луч света пронзил его ладонь, выбивая из нее щит. Шон, дернув за панцирь, спрятал подбитого Войцеховски и привалил к стене сарая. Пусть сидит и не мешает. Озлобленно оскалился, ударив когтями друг о друга. Бок саднило, плечо болело, кровь просачивалась из-под ободранной чешуи предплечий и щек. Враг приближался. Неважно. — Попробуйте пройти, гнидосины.

***

Гнев — это не только грех, не только Сайнаара. Каждый, на чей дом однажды напали. Каждый, кто лишился кого-то дорогого и чего-то важного. Каждый, в чьих жилах пульсировала кровь, был частью нее самой. Замолчанная боль, потопленная в сердце, однажды обязательно всплывет на поверхность. Разорвет тихую водную гладь, и подавить волну уже никто не сможет. Не успокоится, пока не снесет все на своем пути. Полчище окружило, и страх, забитый и подавленный, обернулся яростью. Столь чистой, что дорога под черными латами оплавилась. Хаан устала прятаться и убегать. Бесконечно устала молчать охрипшая от немого крика глотка. Оных почти не осталось, связь с проклинателями в сарае прервалась. Маир, спасаясь от Уриил, спустилась с крыши на землю, вставая за спиной. Пошатнувшись от упадка сил, едва не рухнула на колени и вскинула ладони, призывая статуи с улицы. Два последних дракона оказались крепче остальных. Загородили путь, когда трое ангелов ринулось к ним. Кто-то из смертных в дальних дверях поместья безвольно упал, когда белый луч пробил грудь. Один из последних Оных. От ярости лицо Хаан перекосило. Ком, формировавшийся в сердце, поднялся к горлу, окрашивая почерневшую кожу раскаленным алым. Пламя, вырвавшееся изо рта, не было простым языком. Столетиями накопленная боль извергалась наружу, поливая врагов. Ангелы плавились, столбы падали, огонь перекидывался с ворот на деревья, поднимая в городе пожар. И карты, странного вида гадальные карты, падающие с неба, в полете обращались в сажу. Вспышка Маир за спиной, и пикирующий враг не добрался до них, испепеленный первородным Светом. Вокруг были жалкие крошки и эта хренова Уриил, мелькнувшая слева. Та неслась необычайно быстро, прицелившись в шею Уайт. Глупая пешка, выполняющая приказы олуха. Сайнаара шагнула к Маир и рукой отбила выставленный меч. Белая сталь ударила по черной. Глаза архангелицы на миг округлились, но Уайт не дала той пролететь мимо. Такой же луч, какими перебили людей, вырвался из ее ладоней и задел голову. Ухо с виском падшей рассыпались пылью. Уриил рухнула на землю, тяжело протаранив дорогу. Повалила кого-то из своих, в спешке раскинув крылья. Осталась только горстка и новые отряды на подходе. Ничего, они справятся. Как всегда. Архангелица поднялась на ноги, воздух вокруг нее задрожал, уцелевшая часть лица скривилась от боли. Золотая кровь капала на доспех и по шее стекала за ворот нагрудника. Твердая рука вскинула меч. — Великой Матери преклонив колено, взываем к Свету, — прогремела Маир до того, как Уриил сделала шаг. Залп, и широкий луч пролетел мимо увернувшейся архангелицы. Сайнаара чертыхнулась и кинулась навстречу, формируя в руке копье. Древко лавы отбило белое золото меча. Выпад отражен, нужно отступать. Пригнулась, и лезвие просвистело над головой, со скрипом задев концы дьявольских рогов. Уриил рассекла воздух, разрубив пополам темную бумажку. Гадальные карты летели без перерыва, неизвестные созвездия на них тлели в огне. Еще один круг опускался на город. Не только Вельзевул. В чистом небе прокатился гром, отголоски молний засверкали над крышами домов. Статуя получеловека с головой льва, покрывшись паутиной света, возникла среди языков пламени. Тот самый Волот из коллекции седьмого круга. Он ожил, Маир взмахнула ладонями, подзывая камень на подмогу. Полулев оказался более одушевленным, чем украшения поместий. С разъяренным рыком бросился в пекло, разметая подступивших ангелов. Уайт прикрывала тыл. Гончие во главе с Гекатой цеплялись за руки, не давая заклинать, бросались на лица, истошно кусая камень, чтобы тот не закричал сотней голосов. Оны выстроились в линию, вразнобой повторяя движения Танца Феникса. Артефакты Сатаны им помогали, усиливая связь с чистой душой. Взмах руками, и враг дезориентирован. Вторым был выпад ступнями, и земля треснула под белыми ногами. Волот, подбежавший к линии обороны, кулаками ударил ангела по голове, вбивая того в разлом. Смертные с волками сами справлялись. Теперь надо помочь Сайнааре. Хаан устала уворачиваться, пятясь под напором неистовой архангелицы. Мечом владела феерично, заставляя попотеть, но кое-что смутило. Она заметила тактику, отдаленно похожу на стиль боя Кармелиты Кортес. Уриил оттесняла Хаан, чтобы дать себе пространство для дальней атаки. Боялась подпустить к себе. Благо в этот раз скрывать проклятую душу не пришлось. Гнев, полыхая даже внешне, выставила копье, целясь под мышку, незащищенную броней. Архангелица увернулась, но сбилась с ритма. Этого достаточно, преимущество больше не за ней. Раскрутив в ладонях древко, Хаан сделала два шага вперед, вспомнив полученные в поместье Уайт уроки. Сконцентрировалась. За спиной Уриил дорога вскипела, обращая камень в магму. Еще выпад, и захватчица вынуждена отступить. Хаан ухмыльнулась, когда та закричала, опустив золотой сапог в лаву, и попыталась улететь. Не вышло — Маир вернулась в бой. Вложив последние силы, телепортировала волота за спину Уриил, и тот схватил ее за основания крыльев, не давая сдвинуться. Сам утопал, сдавленно зарычав, но не позволил ускользнуть. Хаан воспользовалась моментом. С криком, усиленным трижды, вонзила пламенное острие в грудь. Уриил выдохнула, дернулась. Свет померк в золотых глазах. Первая архангелица пала. Тело обмякло в мраморных руках скульптуры, безвольно упало в лужу магмы, плавясь в ней. Теперь остался только Он. Тот, кого Хаан чувствовала с момента вторжения, но не видела. Знала, что был неподалеку, как и тысячу минувших лет. — Сайнаара, надо уходить! — Маир подбежала к ней, дернула за локоть, но та не шелохнулась. — Еще подкрепление, они повсюду. Мы не выстоим. Надо уходить! Но Хаан смотрела только в одну точку. Ту, на крыше поместья, с которого ранее Уайт вела бой. С ненавистью прожигала это место, чувствуя чужое присутствие. У Хотару не получилось увидеть душу, но Сайнаара была лучше, сильнее. Смутные очертания высокого мужчины прорезались на крыше. Заклятие невидимости все еще действовало, но она увидела его. Ублюдка, так и не вступившего в поединок. — Нет, — похоронно прохрипела Гнев. — У меня идея получше.

***

Селафиил занял место Гордыни, встав на поцарапанную черепицу. Наблюдал за действом сверху, поджидая лучшего момента. Беспокойство о провале вторжения зародилось в сердце, когда Свет Матери, архангелица Уриил, пала на его глазах. Совместная работа грехов настораживала. Их слаженность и точность, словно знали друг друга наизусть, раздражала. Он думал, что поймает лучший момент для решающего удара, самостоятельно вырвав сердце из груди Люцифера, но эта бестия рядом с ней… Она была лучше предыдущей. То же лицо и фигура, тот же демонический взгляд и доспех приковывали внимание. А сейчас она не просто чувствовала его. Взглянула на крышу дома так, будто точно знала, кто на ней стоит. Где именно… В какой точке… Селафиил содрогнулся, отступив на шаг. Пульсация пламени в Гневе росла с каждой секундой. Нападавшие ангелы не успевали подбежать и подлететь к ней. Плавились в воздухе, останавливались, рассыпаясь от жара, припадали к земле. А эта ненормальная тварь… Все смотрела. — Приступайте, Анахита, — просипел Селафиил, обращаясь к ангелице за спиной. — Лишите Сатану дорогого. — Как прикажете, брат. Вурдалачка закрыла глаза, и след ее простыл, переместив на неизвестное расстояние. Ей не было места на поле, миссия заключалась в другом.

***

Взрывы магии сотрясали округу, и в поместье Хаан не сразу успели проникнуть. Защищенная базовыми проклятиями главная дверь оставалась невредимой до поры, пока чары не рухнули. Ангельский отряд из двух бессмертных проник внутрь. Враг пронесся в гостиную, другой рванул на второй этаж. Но Хугин ждал только одну из легиона. Ощущал, что она придет сюда, ведь виновных всегда тянет на место преступления. Проникший ангел оттолкнул стул, опрокинул кофейный столик, будто кто-то из мирных жителей прятался под ним. Хугин, устав от невыносимого поведения вторженца, отложил газету, которую все это время читал, и нерасторопно поднялся из-за стола. Пустые черные глазницы отразились в серебряном кубке из-под вина. Пока ангел копошился, не подозревая о присутствии кого-то еще в гостиной, Уайт подхватил приготовленную трость. Стены сотрясались от грохота магии, лужайки перед поместьями переняли пламя, исходящее из центра города, а этот смелый враг бросился в сторону кухни. Хугин, преградив дорогу, вонзил клинок в солнечное сплетение. Один простой удар и ноль сожалений. Каменный ангел тяжело упал на скрипучий пол, свалился, словно кукла. Хугин задрал голову, прислушиваясь к шорохам. Кажется, второй из них забежал на второй этаж, где сейчас была Айта. Надо помочь смертной. Но едва пятка опустилась на ступень лестницы, в коридор телепортировалась фигура. Бывший Оратор замер, левая рука в холодной ярости сомкнула перила. Обернулся на Вурдалачку, рыскающую в узкой прихожей, и челюсти сжались. Планы изменились. Айта в безопасности, пока сидит внутри комнаты Сайнаары. Она подождет, а Хугин сначала разберется с мразью, поработившей чужую душу. — Где ты, маленькая? — проскрипела вторженка, сосредоточенно озираясь. Наверное, тварь думала, что благодаря демонице внутри сможет проникнуть через проклятый барьер спальни. Надо убить ее скорее. Только вот… Грешная мысль закралась в рыжую голову. То же поместье и компания, тот же страшный полумрак, но роли могли быть совершенно другими. Хугин не знал пределов своего бездушия, но ощущал, что скоро познает хотя бы часть. Сам решит, что тварь услышит и увидит. Сам решит, каким станет предел Пустоты. Вурдалачка осторожно, полупригнувшись, прошла в гостиную, а бывший Оратор двинулся за ней. Следуя шаг за шагом, позволил лже-ангелице уловить скрип старых половиц от его ног и улыбнулся, когда вторженка в панике обернулась, разрезав когтями воздух. Застыла, вглядываясь в темноту поместья, рыскала фиолетовыми глазами по округе. — Кто здесь?! — прорычала она, но так никого и не нашла. Хугин поморщился, когда желудок от буйного голода вновь свело, и обошел Вурдалачку со спины. Она издевалась над Маир при похищении. Сестра называла ее имя. Вроде бы… Анахита. — Ты получала удовольствие от криков людей под горой? — пропел Уайт, наслаждаясь ужасом, доносящимся от кожи ангелицы. — Что… Кто ты?! Выходи! Она наугад махнула руками, рассекла воздух, задела когтями диван, разодрав спинку. Никого. Не было ни намека на Жизнь. — Мы сможем тебя увидеть, — прошипела Анахита, гневно глядя в противоположную от Хугина сторону. — В нас заключено две души, принадлежащие обеим Матерям. Мы сильнее тебя. — Что ты чувствовала, поработив чужую душу? — промурлыкал Хугин, мысленно усмехаясь глупости бессмертной. Склонился над заостренным ухом и рывком отошел, развернувшись на пятках. Длинные когти просвистели перед лицом. Уайт встал напротив, перехватив инициативу на себя. Зажал запястье Вурдалачки и нахмурился, увидев золотое кольцо на указательном пальце. Широкое, ровное, без лишних изысков. Только гравировка тонкого треугольника украшала его. — Мерзкий!.. — Это оно скрывает твой облик? — прошептал Хугин, с силой сжав руку. Дернул кольцо, снимая с пальца, и поспешно отпрянул на пару шагов. Он не мучил Анахиту, лишь наблюдая. С искренним любопытством смотрел, как она менялась. Чары пали, уродуя тело на глазах. Изящные черты истинной ангелицы прорезались на лице, руки приняли обычный вид дитя Света, но ниже груди… Второе тело, сросшееся воедино, вырывалось из живота. Голова настоящей Вурдалачки с грязными черными волосами показалась из-под солнечного сплетения. Душа кричала, разинув рот с острыми клыками, растущими из нижней челюсти. Старалась вырваться из чужеродного сосуда, но так и не смогла, застыв мутно-серым камнем. Из бедер ангелицы вылезали руки, вцепившиеся когтями в мраморную кожу. — Урод! — проорала Анахита, выхватив белый кинжал, криво пристегнутый к талии. — Трус! Ступор, охвативший Хугина, быстро сменился холодом. Он и не ждал ничего другого. Вскинув трость, шагнул вперед, раскаленным клинком выбил оружие из руки ангелицы и выбросил уже свою шпагу. Не знал до конца, что делал. Сдавил левой ладонью Анахиту за лицо, правой схватил Вурдалачку за разинутую нижнюю челюсть. Потянул что есть силы, вкладывая желание избавить от страданий. Оскалился, когда камень затрещал. Анахита пыталась вырваться и что-то сказать, заклясть словом, но не смогла. Как и дотянуться до живота, чтобы сложить руки в герб Света. Хугин дернул каменное лицо демоницы, насильно вырывая душу из тела. Серый мрамор ожил, продолжив когда-то прерванный крик. Когтистые руки оттолкнулись от бедер ангелицы, разрывая кожу. Призрачная Вурдалачка, лишенная физической оболочки, отсоединилась от сосуда и, отброшенная за спину бывшего Оратора, с жалобным воем растворилась в клубах дыма. Свободна. А что до хозяйки… Ослепленный возмездием, Хугин вдавил обе ладони в лицо, схватил за скулы, пододвигая ослабевшую Анахиту к себе. Черные глазницы отразились в блестящих белых зрачках. Уайт хотел отомстить, воздать по заслугам, причинить столько же боли, сколько познали смертные под горой. Отомстить за Маир. Мраморная кожа под ладонями размягчалась, ангельское лицо обвисло, будто растаяв. Белый в радужках исчез, тонкими струями направившись в немигающие глазницы Хугина, с каждым вздохом становящиеся светлее. Чем больше поглощал саму душу, уничтожая Живое в Пустоте, тем слабее был неутолимый голод. Чувство сытости заполонило бездушное тело. Больше не Оратор, но Жнец стоял посреди гостиной. Тело умерщвленной Анахиты словно лишилось костей и обмякшей плотью валялось посреди зала. Хугин поднял с пола выброшенное в ходе схватки кольцо и задумчиво прокрутил меж пальцев. Сунул в карман брюк и еще раз, последний, посмотрел на мешок бессмертной оболочки. — Жалкие подражатели, — хмыкнул Уайт и быстрым шагом направился на второй этаж, откуда послышались крики испуганной Айты.

***

Связь с командой Вана пропала, и Хаан, не найдя себе места, топталась у стены спальни, страшась взглянуть в окно. Снаружи гремело, языки пламени мелькали за глухой шторой, а снизу, где Хугин остался совсем один, донеслись крики. Айта, на всякий случай надев корону, нервно подбежала к двери, но, засомневавшись, помедлила. Маир строго запретила покидать комнату, наказала держать спальню закрытой и ни в коем случае не высовываться, но… Кто-то рыскал в доме, где остался один Хугин. Ему нужна помощь, и Айта, утопив тревогу, распахнула дверь, решив вовсе не думать о страхе. Заплутавший ангел, заметив движение, в момент переместился от родительской спальни к ее. Айта, выйдя за порог, вскрикнула и кинулась обратно. Схватила стул и наугад бросила в сторону выхода. Спиной привалилась к стене, выставив руки перед собой, будто враг мог напасть на нее, и застыла, увидев, что ангел бился о незримый барьер комнаты. Не мог попасть внутрь, но старался. — Т-ты… — Айта в панике взглянула вправо, где мирно спали родители с тетей Мичие, и с большей твердостью вскинула ладони перед лицом. — У т-тебя не получится! — Думаешь? — он ехидно улыбнулся, в лице отразилось безумие. — Может, мы не сможем пройти, но наш Свет… Хаан содрогнулась. Ангел сцепил ладони в треугольник, белый мелькнул в гербе. Нет, она будет быстрее. Чему учила Сай. Она быстрее. Связь с командой Вана восстановилась, и Айта вновь почувствовала совместную магию, направленную в нее. Руки опустила на живот. Такой же треугольник, но наоборот, и желание. Сильное желание. Шепот как можно… — Пожалуйста… Неистовей. — Умри! Тьма окутала спальню, звуки пропали, и черная корона на голове смертной раскалилась. Центральный рубин засиял, и ангел, не успевший произнести ни слова, свалился на колени, схватился за лицо, закрывая его ладонями. Плавился, погибал у нее на пороге. Айта сползла вниз по стене, тяжело дыша. Дернулась от испуга, когда корона съехала с макушки и рухнула рядом, гремя острыми звеньями. Смаргивала слезы, подпрыгивала от взрывов по ту сторону окна, подтянула колени к груди, обняла себя за плечи. Безотрывно смотрела на остатки тела ангела, расплавленного неравномерно. Из застывающей лужи торчала стопа и часть мертвенно-бледного лица. Сквозь писк в ушах и рябь перед глазами Айта уловила движение в коридоре. Белые ботинки аккуратно обогнули убитого, Хаан взглянула выше и встретилась с удивленным Хугином. — Маир сказала тебе не выходить, — медленно проговорил Уайт, но смягчился, заметив, как сильно задрожала девушка, съежившись на полу. Нахмурился, входя в спальню, и как можно осторожнее закрыл за собой дверь. Опустился рядом, предлагая объятия, и опустил руки, когда Айта рвано покачала головой. — Я с тобой, — мягко заверил Хугин. — Больше не уйду. Хаан недоверчиво покосилась на выход из спальни. Надо было вернуть контроль и послать накопленную энергию Маир. Помочь им выстоять в схватке… Но никто не мог гарантировать, что ангелы не вернутся. — Я убью каждого, кто придет, — настоял Уайт, поймав перепуганный взгляд заплаканных глаз. — Здесь ты в безопасности. Никто не достанет. Айта сомневалась, дрожь не отпускала, только усилившись. Хаан отползла от стены в центр треугольника на полу. Казалось, любой божественный герб, начертанный однажды, имел свою силу. И этот не исключение. Три стороны загорелись алым. — К Владыкам Великим взываю, — высокий голос выровнялся, обретя безэмоциональные ноты, слезы текли бесконтрольно. — Матерь Великую молю: отдай, что вассалы преподнесли. Хугин поднял выброшенный стул, деформировавшийся от удара о стену, опустился на него, стараясь не раскачивать шаткую мебель, и сложил ладони на коленях. Миссию выполнил, помешал Вурдалачке, ощутив неимоверное удовлетворение. Ему было о чем подумать. Голод пока не возвращался, но то, каким образом он был утолен, смущало. За окном вспышки пламени стали ярче, но к битве он не присоединился. Этого не требовалось. Заметил только, что с письменного стола деревенщины пропала шкатулка с ключом.

***

Огонь заполонил улицу. Сайнаара отвлеклась от мысленного прожжения Селафиила, гадая, как лучше уничтожить гниду. Пускай крыса стоит на крыше. Он ей не мешает. Основная часть войска ангелов вступила в общий бой, и это заставило попотеть. Оных осталось по пальцам пересчитать, Гончие страдали от вспышек херувимов, хаотично разбросанных по городу. Казалось, преимущества им не видать, но Бельфегор приступил к последней части проклятия. Обещал вернуть Ад, и Хаан боялась, что старик по глупости перенесет крепость прямо в город. Ошиблась. Разрубив очередного ангела, запыхалась и припала к забору перед домом. Ладонью опершись на тлеющее дерево, отпрянула, когда под перчаткой лат возникла сгорающая надпись. На ограде Ветас Цивитас, прямо перед ней, цветной краской выгравировалось до боли знакомое «Гвендалин Коллинз — младенец с кубками». И прямо под ней пылал почерк юных вандалок «Сругин Срайтеныш». Задрав голову, Сайнаара победно выдохнула и рассмеялась, заметив переливающееся зеленоватое небо, пока под ним улицы Ветас Цивитас горели рыжим, утопая в дьявольском пламени. Две фигуры парило на двух сторонах света. На Западе, где тлело Солнце, ребенок двенадцати лет сиял тысячным первородным Светом. На Востоке, где растущая Луна достигла своего пика, голубым переливался вечно опечаленный силуэт. Оба парили высоко, стойки было не различить, смотрели перед собой, друг на друга, не произнося ни слова, а между ними по небесам расходились изумрудные волны Северного Сияния. Малая Медведица воссияла во всей красе. Единственное целостное созвездие увеличилось в размерах, белым загоревшись над головами, заняло центр неба, поглощая пространство. И Полярная, ярчайшая из Слез, указывала на адский путь. Под ней, во вспышках Света и языках буйного пламени, на строгом Севере прорезался силуэт величественных пик, устремленных ввысь. Башни школы мигали в бойне, и Хаан поняла, что Ад не свалится на них. Школа присутствовала частично, а большего им и не нужно. — Нам… Надо отступать, — Маир, схватив за плечо, сильнее дернула Сайнаару. — Айта восстановила связь, но их очень много! Свечение вокруг Уайт усилилось, что говорило о возобновлении проклятия, но та все еще сомневалась в успехе и выглядела замученной. Увернулась от ангела и выдохнула, когда Хаан вскинула руку, расплавив нападавшего в полете. — Сайнаара, уходим! — Нет, — яростно прошипела Хаан, отойдя от забора. — Рано. Вместе с гадальными картами и воем волков из-за стен города. Вместе с треском и скрипом каменных статуй седьмого круга опускался еще один адский фрагмент. Маир чертыхнулась и, сделав выпад, магией подняла белую скульптуру громадной лисицы. С усилием опустила руки, ею придавив очередную пару ангелов. Их оттесняли. Сайнаара подала Уайт знак, чтобы занять более удобную позицию, но перегруппироваться не получилось. Земля зарокотала, словно кто-то громадный прорыл путь под ней. Вибрации усилились, приглушенные звуки стали громче. Оны, как по команде, укрылись за дверьми полуразрушенных поместий. Хаан выкрикнула, дернула Маир за край кофты, раскаленной ногой отбила ангела, заставив того упасть и в истошных воплях схватиться за обожженный живот. Подземный гул усилился, и пришлось балансировать, чтобы не споткнуться. Глубокие дыры появились в дороге, кости показались из них. Скелетные ветви оплетали лодыжки врагов, не позволяя улететь, но часть все же спаслась. — Какого?.. — выдавила Хаан, озираясь по сторонам. Камни под их ногами начали проваливаться в новый круглый разлом, осыпаться и падать в темноту ямы. Прежде, чем кто-то еще успел среагировать, Сайнаара загородила Маир, спрятав за спину. Но кости не схватили их лодыжки. Вместо этого витиеватые длинные рога показались из ямы, а за ними тело, покрытое сухой потрескавшейся землей. Мертвые угодья хозяйки Анафемы пришли из глубин. И во главе третьего адского круга Похоть присоединился к битве, стоя на своей территории. Ободранный фрак, залитый греховной кровью, превратился в беспорядочные лоскуты. Левое бедро пробито ангельским лучом, один рог подпален, раскрошился сверху. Демон не успел оправиться от прошлой битвы, но пришел в новую. — Асмодей! — выкрикнула Хаан, но дворецкий не обратил внимания, занятый своим. Сделав выпад ногами, раскинул руки в стороны, и скелетные сакуры, оплетающие ангелов, стиснув смертоносные объятия, утащили за собой, полностью погрузив в землю. — Я выстою, — спокойно пробасил Асмодей. Обернулся на них с непривычной теплотой в светло-карих глазах и протянул Хаан белоснежную шкатулку с треугольными часами. — Вы оставили артефакты в поместье. — Как ты?.. — Поспешите, госпожи, — старший демон вернул внимание ангелам. — Время пришло, Бельфегор почти закончил. — Ты ранен, — возразила Маир. — Дай я подлечу тебя. — Не нужно, госпожа. Уайт сделала шаг к демону, но тот, громыхнув костяными крыльями, сложил руки на груди и погрузился обратно в яму. Летал не по воздуху, но под землей. Возник за спиной ангельского отряда, и с холодной ненавистью на бычьей морде вонзил рога под лопатки. Враги запаниковали, но сакуры по воле господина с треском вырвались из дороги, оплели ноги и рывком утащили остатки, похоронив их под Ветас Цивитас. — Идем, — Маир, оставив попытки помочь, указала в сторону адского силуэта под Полярной слезой. — Алтарь должен быть там. — Ладно, — прошипела Сайнаара, мысленно чертыхнувшись. Намотала цепь с часами на правое запястье, сжала куб в ладони и знала, что этот гад на крыше отправится за ними. Они выходили с поля битвы, и Уайт, обняв со спины, взмахнула крыльями, унося их за пределы города.

***

Напора ангелов Шон больше не выдерживал. Толчок в грудь откинул на спину, и на этот раз Проклинатель не смог подняться. Перед глазами плыло, в легких хрипело, и Кортес поперхнулся, зайдясь тяжелым кашлем. Сил не осталось, но он перевернулся на живот и отполз ближе к сараю, собирая грязь и жидкое золото. «Гос-сподин!» Левиафан тоже был на исходе. Порывался перехватить власть, но энергии почти не осталось, и боль от полученных ранений сказывалась. Несколько Гончих, пришедших на подмогу, не давали ангелам подойти к Кортесу, но перевес был значительный. Их оттесняли. Шон не выживет. — Помоги дамочкам. «Гос-сподин, нет!» Поднявшись на локте, сцепил когтями змея, оплетающего шею, и потянул, срывая с кожи. Чувствовал протесты в голове, бешеное шипение перекрывало ангельский гул и звон в покалеченных ушах. — Я… Спрячусь в подвале, — просипел Кортес, прилагая последние усилия. — А ты… ползи. Это… приказ. Блефовал и знал, что змей не поверил. Сорвал греха с шеи, мгновенно теряя демонический облик, и рухнул, щекой приложившись о каменную крошку. Левиафан, отброшенный в сторону, в истерике подполз к хозяину, ударил хвостом по протянутой руке, вонзил клыки в кровоточащую кожу, но тщетно. Шон не просыпался. У Зависти был приказ, которому грех обязан служить, но никто не подумал о его собственных чувствах. Никто не спросил. Вгрызся в руку, оставляя незначительные дырки крошечными зубами, разинул пасть, что есть мощи зашипел в расслабленное лицо Кортеса. Тщетно. Сквозь вонь металла носом почуял спертый запах пыльной библиотеки. Гортанный вой стаи волков донесся с конца улицы. — Асмодей поругал бы тебя за такие манеры. Скрипучий голос с соломенной крыши сарая заставил в спешке обернуться. Темная фигура в драном старомодном платье сверкала глазами, залитыми кровью. Дикая прическа опасно раскачивалась на ветру, волчья пасть вытянулась на месте безумного лица. — О-о, как зенки вылупил. Соскучился, что ли? Громко смеясь, Мамона спрыгнула с крыши, приземлив длинные тонкие ноги в грязь. Руки, покрытые серой шерстью, хаотично дернулись, и призванные вместе с хозяйкой Гончие беспорядочным строем бросились на врагов. Левиафан заметил еще одну фигуру, вышедшую из полуразрушенного сарая, и в панике затряс изумрудным телом. — Пурпурный человечек еще жив, — из-за чар Бельфегора, вернувшего хотя бы одно созвездие, Вельвезул выглядела чуть свежее, почти что ровно подходя к Шону. Брезгливо ткнула носком туфли в окровавленную щеку и с тенью улыбки взглянула на Зависть. — Твой господин отдал тебе приказ. Не бойся, с нами он в безопасности. — Вель! Лучше бы ты осталась в школе! — прорычала Мамона, рассекая ангела в полете. Тот безвольно рухнул ей за спину. — Но не можешь же сидеть в стороне, чертовка! — Я перенесу его в подвал, — утешающе прошептала Чревоугодие, опустившись на корточки, и указательным пальцем погладила беспокойного змея по голове. — Выполняй приказ. Левиафан, все еще сомневаясь, затряс хвостом и, наплевав на рассудок, стремительно пополз к черте города. Минуя гигантских ангелов, обогнул когтистые лапы Гончих. Обернулся только, услышав жужжание насекомых. Вельзевул выпрямилась, протянув руки, увешанные кольцами с браслетами, перед собой. Из-за широких рукавов мантии вылетел рой металлических светлячков, окутал тело господина и с усилием поднял невысоко над землей. — Ух, ну и здоровяк, — пропыхтела Чревоугодие и в возмущении, заметив на дороге замявшегося Левиафана, вытянула полные губы бантиком. — Пошевеливайся! Кыш, кому сказала!

***

Маир переместила их за городскую черту, и Сайнаара, еле отходя от телепортации, тяжело побежала за девушкой, рыскающей по округе. Хрипло дышала, изрядно устав за бесконечную ночь, и старалась не замедляться. Вместе с адскими кругами Бельфегор действительно переместил и алтарь, но Хаан не знала, как тот выглядел. Не подозревала, что раньше неоднократно созерцала его во снах, пока меж деревьев не показалось семь двухметровых статуй. Чернокаменные скульптуры богини Смерти стояли кругом, ожидая грехов. Добрались. Сумели. Затылком Хаан почувствовала чужое присутствие. Кто-то приближался из-за спины, решив, что в одиночестве и без подмоги грехи слабы. Он ошибся, и Сайнаара, направив силу в свободную ладонь, развернулась, вскинув левую руку. Волна пламени прокатилась по глухому лесу, окатывая пространство. Раздался мужской крик, и Маир, бегущая впереди, взмахнула крыльями и взмыла в небо, приготовившись к атаке. Невидимость пала. Фигура с опаленным лицом барахталась на земле. Сайнаара, не теряя ни минуты, бросилась к червю. Намереваясь пробить голову ногой, прыгнула, но опустилась на пламенную почву. Селафиил, закрыв глаза ладонью, телепортировался, подобно таракану спасаясь неподалеку. Зря старался. Она знала, где спрятался гад. Окатила огнем дерево по правую руку, и Маир повторила ее выпад, выпустив белый луч в то же место. Снова телепорт, снова бежал, но уже наверх. Сайнаара не успела предупредить и, в панике обернувшись, увидела, как Селафиил с омерзением на лице, каменной стопой ударил меж лопаток, выбивая из груди Уайт вскрик. Архангелица, потеряв равновесие, рухнула на землю. — Маир! Слишком далеко упала, и от удара ее крылья исчезли. Хаан бросилась к ней, протянула руку, боясь задеть пламенем. Селафиил оказался быстрее. Подлетел к беззащитной, пнул под бок, и Уайт откатилась, съежившись от боли. Архангел не отстал. Схватив за шею, сомкнул пальцы, с горящим безумием и восторгом вглядываясь в давно ненавистные глаза. — Отпусти ее! — Нам мешают, Люцифер. Его сальный, страстный шепот утонул в гудящем пространстве. Селафиил хотел переместиться вместе с Маир, но на этот раз она не позволила. Вцепившись в руки, сдавившие шею, с оскалом подалась вперед. Поглощенная от проклятия смертных магия через неистовые лучи вырвалась наружу, ударной волной откинув Хаан назад. — Нет, — тысячным криком оглушила Уайт. Криком, в котором прорезался звонкий голос уничтоженной им Кай. — Сегодня умрешь только… Ты. Первородный Свет, сдерживаемый столетиями, испепелял, обращая тело архангела в пыль. Селафиил взвыл, пытаясь вырваться, но хватка стала каменной. Предплечья раскрошились. Он дернулся, ударил коленом саднящий бок Маир. Вырвался, отшатнулся, в истерике дергая испепеленными по локти руками. Больше не поколдует. Взмахнул крыльями, но Сайнаара, вставшая с земли, лавовой стеной, поднятой вверх, разрубила конечности пополам. Селафиил, воя и хрипя от боли, больше не мог летать и телепортироваться. Хромая, криво бросился в глубину леса, роняя золотые капли мутной крови на траву. Уайт закашлялась, освободившись от давления, трясущейся ладонью потерла шею и опустила затылок на выжженную почву. — Иди, — выдохнула Маир. — Догони… его. Хаан кивнула, с холодным расчетом устремившись следом. Быстро бежать не нужно было. Архангел шатался, обрубками истерзанных рук отталкиваясь от деревьев. Кашлял и спотыкался. Испуганно вскрикнул, когда один из стволов обратился костями и ветвями преградил путь, уронив того на переломанные крылья. — Скажи мне одно, — Сайнаара, нагнав его, склонилась над телом, с интересом осматривая с ног до головы. — Ты думал, что умрешь героем или вернешься им в Рай? Селафиил не ответил, всхлипывая, попытался закрыть лицо обрубками или защититься — не вышло. — Я все гадала, как бы тебя убить?.. Как выйдет более позорно, чем твое существование. Хаан задумчиво покрутила в правой руке заветный белый куб, небрежно бросила его в траву недалеко от лица врага и хмыкнула. Гремя дьявольскими латами, схватила лежащего архангела за ворот и дернула на себя. — Думала, надо проверить, есть ли у тебя сердце или нет, — прорычала в обожженное лицо и медленно убрала с него остатки слипшихся белых волос. — Только зачем? Мы с тобой точно знаем, что его нет. Вместо того, чтобы по обыкновению расплавить грудь, Сайнаара вдавила два пальца в высокий лоб. Не проклинала и не заклинала. Не произнесла ни слова, раскалив доспех. — Ну-ну, не плачь, — растягивая гласные, прошептала Хаан. — Это то Забвение, которое ты заслужил. Голова под рукой плавилась, камень стекал на глаза, и архангельский вопль застыл в лесу, когда пальцы по корень погрузились в лоб. Сайнаара выпрямилась, вытащив руку, и брезгливо, с пренебрежением наблюдая, как застывало грязное золото, склеивая латы, стащила с ладони перчатку и бросила ее на обмякшее тело Селафиила. Подобрала куб с травы и в звенящей тишине направилась обратно к Маир.

***

— Ты в порядке?! — крикнула Сайнаара, подбегая к девушке. Уайт успела подойти к алтарю и сосредоточенно смотрела на небо, выискивая знак, что все готово. — Да… А ты?.. — задумчиво бросила Уайт и запнулась, увидев Хаан. Перчатка отсутствовала, но серьезных ран на Сайнааре не оказалось. Жесткое выражение лица, сдвинутые брови, сжатые челюсти и напряженные нижние веки уверяли в том, что дело закончено, и Селафиил больше не потревожит их. Маир протянула ладонь и задержала дыхание, когда родная теплая рука легла в ее и Хаан переплела с ней пальцы. — Давай закончим весь этот ужас, — прохрипела Гнев, слыша ангельские крики вдалеке. Отряд приближался, самая темная ночь опускалась на них, и грехи водрузили куб в центре круглого алтаря. Пол был разрушен, местами не имел каменных плит, но статуи будто ранее здесь не стояли. Их кто-то упрятал, не позволив Времени взять свое и сломать изящный божественный лик. — Надо вместе, — Маир положила рядом часы, наблюдая за стрелками. — Надо сделать все так, как было тысячу лет назад. Во сне Люцифер… Он то ли проклинал, то ли заклинал… Его крик смешался с шепотом, а я так не умею. — Тогда вместе, — Сайнаара сжала руку и вместе с Уайт посмотрела на небо. Топот сотни ног сотрясал округу, но тот так и не добрался до них. Боевые ангельские кличи обратились в крики ужаса, смешавшиеся с истошным шипением тысячи змей. Из леса мелькнули белые вспышки, и над деревьями восстал громадный Левиафан, в ярости жадно поглотивший страхи. Часовая стрелка встала на изумруд. Сайнаара сосредоточилась на шкатулке, и магия Асмодея не понадобилась, чтобы направить. Вокруг стало темно, звезды на небе померкли, чары вдалеке и охваченный пламенем город исчез. Дальше собственного носа ничего не было видно, владения Матери Йоль вернулись на поверхность мира. И только пламя в глазах, покоренное в эту Ночь, освещало путь. Минутная с щелчком остановилась на рубине. Времени не существовало, как и пространства вокруг. Не было ни души поблизости, ни Солнца на Западе. Лучи Маир потухли, первородный Свет отступил, полностью направленный в куб. Секундная замерла на алмазе. — Где нет часов и нет материи, — криком райского легиона закляла Гордыня, и статуи Анафемы затрещали. — Где Солнца нет, где иллюзорна власть Луны, — убаюкивающий шепот наслал проклятие, успокаивая волнения в лесу. Глаза семи скульптур слабо засветились чистыми душами грехов. Вложив последние силы в чары, Сайнаара заговорила одновременно с Маир. — Отворись и верни, что сокрыто было мной. Белый Свет полился от шкатулки, на стенках появился орнамент двух враждующих Светил. Крышка куба откинулась беззвучно, открывая заключенный внутри иссиня-черный небосвод с одним лишь созвездием Феникса, а на дне в этот раз не было пусто. Маир трясущейся от волнения рукой как можно осторожнее высыпала в центр алтаря горстку пепла. Что-то тяжелое ударилось о камень, и Сайнаара затаила дыхание, увидев окаменелое небольшое яйцо. Выпустила ладонь Уайт, ткнула пальцем, но то оказалось ледяным. — И это третье божество?! — в сердцах воскликнула Хаан. — Что за хрень… И что с ним делать, черт возьми?! — Подожди, — прошептала Маир, останавливая растущую истерику. — Я видела во сне, слышала… — Что ты слышала?! — Раскали его. Хаан проглотила вопрос. Непонимающе моргнула и недоверчиво покосилась на яйцо. — Ты уверена?.. — Абсолютно. Только твое пламя способно вернуть Феникса, — Уайт кивнула для большей убедительности и с беспокойством оглянулась, услышав приближающиеся крики. — Сюда идут. Давай быстрее, я задержу их. Хаан открыла рот, чтобы остановить, но не успела. Маир вышла за пределы алтаря. Крылья с золотым оперением раскинулись за спиной, руки взлетели перед ней, и излюбленные каменные ладони, вторя каждому движению, с грохотом вырвались из земли. Хаан сцепила холодное яйцо, направляя жар в него. Столько, сколько в ней осталось после ночи бойни. Раскаляла скорлупу и с ужасом поняла, что ковалось оно из стали, чернее которой была только Пустота. Первые ангелы, обогнувшие Левиафана, показались перед Маир, и та остановила их чарами. Одного, заключив в мраморный кулак, с усилием сломала, раскрошив тело. Второго оттолкнула внешней стороной ладони, с хрустом впечатав в дерево. Малая Медведица, сотканная из двадцати пяти Слез, вновь загорелась на небе. Изумрудное Северное Сияние стало меркнуть. Как и сказано в пророчестве Бельфегора, на дланях самой длинной Ночи засияла чистая душа шестой из грехов. Дьявольский доспех не выдерживал, начиная оплавляться. Перчатка на правой руке стала вязкой. Скорлупа, раскаленная до предела, треснула под пальцами, и огненно-рыжий свет в трещинах испугал. Яйцо задрожало, Хаан бросила его на алтарь и отпрыгнула, когда каменный круг под его жаром размяк и надкололся. — Уходим… Тихий шепот Сайнаары Уайт не услышала, занятая боем. Третьи глаза на лбах статуй чуть приоткрылись, показывая лаву. — Маир, уходим! Успела только добежать. Толчком уронила Уайт на землю, свалилась сверху, закрывая собой. Третье божество вернулось взрывом. Звонкий треск — яйцо разбилось. Жар обжег спину, ударная волна прокатилась по земле, сотрясая каждого. Громадная птица взмыла в небо, и пламя, невиданное доселе, рокочущей стеной накрыло город, похоронив Ветас Цивитас в праведном огне.