My medicine

Руки дрожат. Доракен смотрит на всё будто сквозь призму. В багажнике два тела, распластали обмякшие конечности, по руке одного прямо из машины капает в размеренном ритме густая кровь. Он упустил момент, когда нужно было остановиться. Момент, когда он ещё мог предотвратить страшное. Впрочем, Майки вряд ли бы стал его слушать. Он отчётливо помнит как всё началось...

***

Настежь распахивая двери на склад ввалились две фигуры. Один парень был высоким и выглядел лет на пять старше всего их сборища, второй с безумным взглядом зелёных глаз, маска скрывала почти всё его лицо. - Майки! Мелкий блондин в маске буквально вприпрыжку летел к «трону» босса. Манджиро стиснул зубы. Откуда столько омерзительных эмоций и радости в этих помойных крысах? Пятый отряд для него казался самым отвратительным, стоило только дать им крупицы свободы. Да только с приказами они справлялись на "ура". Вот и сейчас он отправил их найти тех ублюдков. - Мы их нашли. Сухо подытожил глава пятого отряда. - Муто, это я хотел обрадовать босса! Блондин гнусавил как обиженная девчонка, так казалось Майки. Как же бесит. Кровь в жилах закипала, словно он варится в дьявольском котле. Парень резко поднимается, в два шага доходит до объекта беспокойства. Мучо и Доракен стоят по обе стороны от них, сверля друг друга недоверяющими взглядами. Майки не говорит, он словно змей шипит, хватаясь за ворот формы Санзу. Мелкие зрачки начинают бегать из стороны в сторону, но он не сопротивляется. - Где? Его взгляд темнеет, Майки словно становится другим человеком, выпуская всех своих демонов наружу. Сейчас любой, кто пойдет против, ляжет обнимать холодный пол склада. - Они были в третьем квар.. Звериный оскал, безумный взгляд, голос срывается на крик. - Я спрашиваю, где эти ублюдки сейчас? Доракен напрягся. Злость в нём кипела не меньше, но с Майки и правда что-то не то. Санзу трясущейся рукой указывает на машину за дверьми склада. Муто нажимает на кнопку на пульте и багажник открывается. Майки швыряет на пол порядком выбесившего его парня. Доракен идёт следом, уже плевать на всё. Он видит эти лица. Лица уёбков, что решили, что убивать маленьких девочек - это нормально. Они связаны по рукам и ногам. Парни возможно бы узнали их, может быть считали бы знакомые черты или хотя бы попытались в чём-то разобраться, но к чёрту всё это, когда месть наконец-то может свершиться. Жить же станет легче? Майки хватает одного из них, выкидывает из машины, пинает ногами. Удар. Удар. Кровь, крики пощады. Доракен разминает кулаки, смотря в глаза второму. В них читается неприкрытый ужас. Дальше только кровь. На лице Манджиро ни одной эмоции, только глаза, кажется, стали чёрными.

***

Доракен очнулся первым. Глухие удары всё ещё раздавались рядом. Он огляделся. Сумрак мог бы скрыть это безумие, но как от него сбежать, если отпечаток увиденного останется с ним навечно. Лужа крови, в ней изуродованное тело. Порванные вещи, всё в крови. Лицо его больше напоминает кровавый фарш. Нос сломан и буквально болтается на тонкой кожице переносицы, глаза заплыли настолько, что их неразличить. Кровавые подтёки на всех открытых частях. Доракен смотрит на свои руки. Они в крови. Костяшки сбиты чуть ли не до кости, футболка забрызгана в крови. Ничего не исправить, он убил. Парень хватается за голову, пытаясь приглушить шум. Он слышит собственное биение сердца и шум крови, а ещё глухой шум от ударов. Точно, Майки, они же разделили эту месть на двоих. Голова разворачивается на звук. Удар. Удар. Ещё удар. Парень делает это механически. Бьёт субстанцию, что была недавно человеческим лицом. Руки его в крови, кровь всюду. Кровь брызгами отлетает на лицо. Человек на котором он сидит и упорно бьёт уже мёртв. Тело безжизненно валяется, принимая удар за ударом. Один глаз лопнул, нос переломан, а больше ничего разобрать то и не получится. Сияющая чёрным цветом глазница, в которой собирается кровь, а потом выплескивается на пол, потому что Майки бьёт слева, это всё, что Доракен видит. Этого достаточно. Его тошнит. - Эй, оттащите его. Доракен не узнал свой голос. Хриплый, еле слышный, так будто он серьезно болен и просто не может говорить. Во рту металлический привкус, парень сплевывает. Все стоят вокруг. Почти вся Тосва собралась вокруг, но никто не осмелится подойти. Майки наносит ещё один удар и откидывает голову назад. Вдыхает воздух. Воздух пропитался запахом крови до тошноты. Он поднимается на ноги, смотрит на всё сверху вниз, холодным, бесчеловечным взглядом. Тосва никогда не станет прежней. Майки медленно идёт к ангару, по его рукам стекает кровь. Непонятно чья. Да и не важно это. Он буквально только что пришёл в себя.

***

Доракен смотрит на то, как Муто матерится, запихивая трупы в багажник, он знает что с этим делать, он с недавних пор мастер в деле сокрытия преступлений. Доракен смотрит на тела, смотрит как закрывается багажник, прижимая чью-то мертвую руку, слышит хруст костей. Ком подступает к горлу. Парень пытается подавить тошноту. Сколько раз он дрался? Сколько видел кровавых картин? Достаточно. Но недостаточно, чтобы убить спокойно. Даже врага. Даже ради мести. Майки сидел в какой-то коморке. Сидел и смотрел в одну точку. Он не понимал, почему ему сейчас так отвратительно хреново. Казалось бы, свершилось то, ради чего он жил последние пару месяцев. Но это был словно не он. Злость никуда не делась, рана от потери Эмы всё ещё открыта. Санзу дал какую-то таблетку. Майки её выпил, особо вопросов не было. Сейчас не то состояние.

***

Изанами и Хината снова засиделись допоздна. Девушки весело щебетали о всяких девичьих проблемах, парнях, шмотках и так далее. Никто не задумывался о времени. И теперь Изанами снова плетется почти в полной темноте домой по всяким переулкам. Девушка кутается в шарф. Мимо идут люди. Все такие разные, кто куда. Мужчины в офисных костюмах - явно с работы, женщины в простых пальто - наверно за покупками, школьники, что весело смеются над какой-то ерундой-просто гуляют. Изанами расслабленно отмеряет шаг по тротуарной плитке, чёрная плитка всё плохое-она старается на неё не наступать. Белая плитка, конечно хорошее, поэтому она идет по ней, делая шаг шире. Но вдруг белая плиточка заканчивается, дальше какая-то тёмная и некрасивая. Изанами щурится в поисках другого пути, смотрит на фонари рядом с тротуаром и решает идти по бордюру. Это её мостик ко всему хорошему в этой жизни, дальше же явно будет светлая плитка? Сигаретный дым проникает в её легкие. Мимо идет мужчина по чёрной плитке и выдыхает едкий дым, ветер доносит его прямо до Изы. Девушка вдруг остановилась. Последний раз она курила очень давно. Ещё в конце лета. Тогда Майки дал ей сигарету и они болтали о чем-то грустном. Сейчас Изанами очень хотелось закурить, наверно даже так же с ним. Они изредка встречались в общих компаниях, пару раз говорили ещё, а потом он пропал. Точнее не пропал, но Иза его не видела. Периодически пыталась выведать что-то у Такемичи, но он лишь тяжко вздыхал не давая ответа. В конце-концов всё забылось. И случай на крыше и ночные катания на байке. Майки уж точно забыл, думала Изанами, доставая из сумки купленную, кажется ещё в прошлой жизни, пачку сигарет. Она прикрыла глаза затягиваясь. Каждая новая затяжка, словно заставляла её падать. Изанами шла на ватных ногах, вот что бывает если долго не курить. На улице не было почти никого. В голове теперь словно туман.

***

Мир вокруг вновь выбивается из ряда вон яркими красками. Жёлтый, насколько яркий, что переплюнет солнце в углу листа на детских рисунках. Зелёный преобладает, его много, от такого неимоверно ядерного цвета листвы на деревьях, в глазах рябит. Синего не много, в общей массе он самый тёмный, его почти не видно, но Майки отчаянно пытается сконцентрироваться именно на нём, чтоб эти световые пятна не так давили на воспалённый мозг. Всё тщетно. Он словно в пиксельной игре на старой консоли, всё так же ярко, такие же человечки вокруг него бегают неестественно квадратные, весь мир вокруг-нереален. Он делает шаг, ноги подкашиваются, всё обрывается, будто шаг был с последнего этажа. Неоновые цвета смешиваются в ещё более непонятный и отвратительный оттенок, картинки происходящие здесь и сейчас летят перед ним с дикой скоростью, будто он падает. Голова болит, кружится, даже вздохнуть становится чертовски сложно. И в этом сумасшествии он слова начинает слышать. Звуки знакомые, голоса, шум улиц, ветра, рев мотора. Звук постепенно усиливается, в какой-то момент хочется закрыть уши. Майки падает на колени, воздух не поступает в лёгкие, в ушах уже ультразвук, перед глазами жуткое месиво из тел, всех кого он когда либо трогал. Он жмурится, беззвучно кричит, но этого мало, чтоб хоть кто-то услышал. Воздуха совсем не осталось, он задыхается. От чего можно сдохнуть быстрее? Ему всё ещё кажется, что он летит и вот-вот разобьётся об асфальт, его кровь растечётся по асфальту и всё кончится. Какая разница, если внутри он уже мёртв? Это просто вопрос времени. Майки почти отключился. Секунда. Две. Три. Вечность. Щелчок. Картинки растворяются, воздух вновь проникает в лёгкие, заставляя кашлять. Звук словно кто-то убавил до нормального состояния. Он открывает глаза. - Манжиро! Звук, словно он сидит в банке, зрение ещё мутное. Она тянет к нему руки. Она как-то неправильно далеко, руки словно слишком длинные. Он жмурится, долго моргает, кашель наконец-то отпускает. Картинка становится чётче. - Манжиро! Майки! У Изанами такой встревоженный вид, она трясёт парня за плечи. В колени больно впиваются камешки, но она не сдаётся. Он уже открыл глаза. - Майки!! Слёзы брызнули из глаз, когда он перевёл свой затуманенный взгляд на неё и заглянул прямо в глаза. Изанами кажется, что он смотрит сквозь, но Майки отчётливо видит её в своей реальности, чувствует её присутствие и больше никуда не падает. Облака за ней окрашиваются ярко оранжевым. Он такой тёплый. Майки улыбается. - Ты пришла... Его речь будто слишком долгая, он говорит заторможенно, но Извнами и этого достаточно, он всё же в сознании. Она кидается на него с объятьями. Крепко обвивает шею парня, утыкается лицом куда-то в ключицы, горячие слезы стекают прямо ему на грудь. - Ты меня так напугал! Она захлёбывается, говорит трясущимся голосом. Майки плохо ощущает свои руки, они будто обмякли. Но он всё же прижимает её к себе одной рукой. Он больше не один, ему не так страшно, ему хочется её защитить. Вот правда защищать надо от самого себя. - Боже мой, ты весь в крови! Изанами наконец-то смотрит на картину чуть-чуть более трезвым взглядом. Майки пока не трезв. Она смотрит на его тёмно-зелёное худи, но сквозь него будто видны эти бурые пятна на руках, что не получилось отмыть простой водой. Запёкшаяся на костяшках кровь. Девушка держит его руки перед собой. Распухшие от ушибов, с запекшейся кровью, в каких-то царапинах. Ей страшно. Только непонятно от чего. Ей страшно за него, страшно за себя. Он медленно поднимает взгляд на неё, трудно сфокусироваться на чем-то одном. Но у него получается. Смотрит ей в глаза. Своими пустыми и ничего не выражающими. - Ты далеко живешь? - Изанами, ждет ответа, Майки кивает в сторону коттеджей на соседней улице, - Пойдём, я отведу тебя. - Не нужно. Майки встает, слегка пошатывается. Ему сейчас почему-то стыдно. - Это не предложение было! Изанами хватает его под руку, Манджиро излишне удивленно смотрит на неё, долго не отводит взгляд. Девушка настойчиво тянет его за собой. Спустя двадцать минут они у него дома, Изанами пришлось открывать дверь, Майки не мог попасть в скважину трясущимися руками, пришлось искать аптечку в каких-то ящиках шкафа, обрабатывать его руки. Парень был явно не в нормальном состоянии. Изанами это отчётливо понимала и буквально молилась, чтоб в дом не пришли его родители, иначе это было бы слишком неловко. Парня наверняка бы сильно наказали, а её выгнали. Так казалось девушке. Особенно в момент, когда она стягивала с него толстовку. Майки не сопротивлялся, но и не помогал. Его тело было словно безжизненным. Так бывает у наркоманов, отметила про себя Иза. Она накрыла его тело одеялом и села рядом, обнимая голову руками. Что происходит с её никчемной жизнью, что она спасает главу какой-то там группировки бандитов от неудачного прихода. Где его люди, куда смотрят родители. Всё странно и сумбурно. Девушка бы очень хотела скорее уйти, но двери не открываются изнутри, у неё такие же, она точно знает. Придется ждать кого-то из старших. Майки уже наверняка вырубился.