Do I Wanna Know?

— ЭКСПЕКТО ПАТРОНУМ! — витиеватая серебряная вспышка вырвалась из палочки бывшего мракоборца и плотно сжалась на короткое мгновение, после чего из тумана вынырнул ястреб. Он пронёсся над головами охваченных благоговением учеников, открыв рот в беззвучном клёкоте, прежде чем опуститься на плечо профессора Коллинз. Улыбка тронула её губы, когда она оглядела класс перед собой. — Вот так призывается телесный Патронус. Бывают также и бестелесные Патронусы, получить которых гораздо проще. Успешный призыв телесного Патронуса – это нешуточный подвиг. В комнате повисла тишина, пока шестикурсники ожидали продолжения речи профессора. — Чтобы призвать Патронуса, вы должны подумать о счастливом воспоминании, самом радостном, которое только вспомните. Рисуйте круги своими палочками, вот так, и затем произнесите заклинание. Экспекто Патронум. Пожалуйста, освободите побольше пространства друг между другом и практикуйтесь в движениях и произношении. Не расстраивайтесь, если сразу не получится, я не ожидаю блестящих результатов, главное – просто разобраться в теории и использовании этих чар. Даже многие взрослые ведьмы и колдуны не способны успешно создать Патронуса. Класс быстро заполнился учениками, повторяющими заклинание или строящими догадки о том, как бы выглядели их телесные Патронусы, если бы им удалось их призвать. Профессор Коллинз ходила между ними, отвечая на вопросы и корректируя движения палочек, когда это было необходимо. Сириус прислонился к Римусу, положив голову ему на плечо, в то время как парень рассеянно рисовал круги своей палочкой. — Что, если это волк? — прошептал он. — Хм-м? — В теории говорится, что Патронус представляет Вас как личность. Что, если мой – это волк? Другие увидят его и обо всём догадаются? — Это ведь просто образ. И кроме того, думаю, если люди ещё не поняли этого, то это не будет тем, что их насторожит. Никто же не смотрит на профессора Коллинз и не думает, что она наполовину ястреб. — Это не то же самое, и ты это знаешь. Это даже не так возможно. Возможно, что он может оказаться... ты понимаешь. Волчьим. Сириус выпрямился, смотря на встревоженное лицо Римуса. — Как насчёт того, чтобы вызвать их одновременно – все будут ошеломлены двумя Патронусами за раз и не сосредоточатся на том, как будет выглядеть твой. Они, может, даже и не поймут, какой чей! Римус скептически покосился на него. — Нет гарантии, что у нас обоих вообще получится... — Ой, брось, с твоими мозгами и моим невероятным врождённым талантом – держу пари, мы оба справимся с этим, — он ухмыльнулся. Римус что-то проворчал, но расправил плечи и расставил ноги. Вертя палочку между пальцами, он задумался над тем, какое воспоминание было бы подходящим. Сириус принял это за согласие и отошёл, освобождая достаточно места. Закрыв глаза и глубоко вдохнув воздух, он стал рыться в своей памяти в поисках счастливых воспоминаний. Точно не что-то, связанное с семьёй... В голове промелькнула летняя ночь после окончания четвёртого курса, и он ухватился за неё. Все Мародёры провели целую неделю в поместье Поттеров, и как-то в одну ночь они построили огромный костёр. Джеймс лежал на спине, придумывая неуместные новые созвездия, всё время клянясь божась, что они были настоящими. В воздухе звучал смех Римуса, беззаботный и мелодичный. Сириус глядел на него и на то, как свет костра плясал на его лице, в то время как улыбка горела даже ярче, чем огонь, бушующий перед ними, поднимающийся, чтобы лизнуть небо. Обводя круг своей палочкой, он улыбнулся: — Экспекто Патронум. Его голос был ровным, но мягким, прямо как его воспоминание. Он услышал, как Римус выкрикнул заклинание в тот же самый момент. Распахнув глаза, он увидел длинные потоки серебристого света, тянущиеся из обеих их палочек. Он затаил дыхание в изумлённом трепете, когда клочья преобразились, и большие звери выпрыгнули из тумана в тандеме. Тот, что Сириуса, был чуток потемнее – будто бы хотел быть чёрным, но его останавливала прозрачность заклинания. А тот, что Римуса, в свою очередь, был ослепительно ярким, более чистого белого цвета, чем обычный серебристо-голубой. Оба животных покачали головами и телами, как будто поправляя взъерошенный мех от заключения в палочках парней, прежде чем повернуться, чтобы обойти друг друга. Другие ученики ахнули и зашептались при виде двух зверей. — Это... волки? — спросила одна девушка. — Нет! Это псы! — возразил другой парень. Сириус лишь усмехнулся. Его Патронус был похож на Бродягу, только более... волчий. Оба выглядели одинаково, если бы не разница в оттенке – чёрный и белый волколаки. Он посмотрел на своего друга и увидел, что Римус уже смотрит на него; лёгкая улыбка играла в уголке его рта. Патронус Сириуса опустил передние лапы, взволнованно махая хвостом в воздухе, явно желая поиграть, в то время как Патронус Римуса царственно восседал, рассматривая пса перед собой с тихим весельем. — Очень хорошо, джентльмены! — похвалила профессор Коллинз. — Не один, а целых два телесных Патронуса. Я глубоко впечатлена. — Профессор? — подняла руку Лили. Парни отвлеклись, и оба Патронуса исчезли. Коллинз повернулась к ней, вопросительно приподняв бровь. — Разве это не правда, что у глубоко влюблённых людей чары Патронуса будут сочетаться или походить друг на друга? Римус поперхнулся, сильно закашлявшись, в то время как Сириус побледнел. Все остальные стали шептаться между собой и таращиться на них, заставляя кровь прилить к лицу Сириуса, пока Римус продолжал задыхаться. Джеймс и Лили переглянулись – оба сдерживали смех с разной степенью успеха. Поняв, что это был не столько вопрос, сколько провокация, профессор Коллинз решила проигнорировать ситуацию и указала, что урок окончен, отправляя их восвояси и напоминая о трёх футах пергамента, которые должны быть сданы на следующей неделе. Сириус схватил Римуса за руку, как обычно переплетая их пальцы, вместе с этим обсуждая с Джеймсом тактику тренировок по квиддичу, запланированных на эту ночь. Питер откололся от них и, помахав, направился на Прорицания, в то время как Джеймс и Сириус, у которых было окно, проводили Лили и Римуса до Древних Рун. Джеймс с Лили немного отстали, когда Римус и Сириус начали спорить, какая команда лучше – Орлы или Кудрявые Крылышки. Подойдя к классу, Сириус элегантно наклонился к руке Римуса, целуя костяшки пальцев и не отрывая взгляд от золотистых глаз парня. Щёки Римуса запылали ярко-красным, несмотря на то, что он знал – всё это было только для виду. (Джеймс попытался сделать то же самое с Лили, но та в гневе убежала, когда он коснулся её руки.)

***

Римус тёр глаза, чувствуя головную боль, когда следовал за Лили из класса. Хоть он и находил Древние Руны увлекательными, от такого количества информации, которую нужно запомнить, кружилась голова. Опустив кулаки, он несколько раз моргнул, пытаясь прояснить зрение, однако оказалось, что плавающие красные пятна, спускающиеся с потолка коридора, не были вызваны его измученными глазами. Остановившись как вкопанный, он удивлённо уставился на них, протягивая руку. Лёгкое, как пёрышко, красное пятнышко приземлилось на его ладонь. Осмотрев его, он увидел, что это был красный лепесток розы, мягкий и бархатистый под его прикосновением. Все его одноклассники вокруг охали и ахали, глядя на лепестки, падающие вокруг них, как снег. — Видимо, это всё твой парень, Рим. Римус подпрыгнул от голоса Лили, прозвучавшего чуть громче необходимого. — Что ты имеешь в виду? — Ну, понятно ведь, что это романтическая идея Сириуса и, должна сказать, я весьма впечатлена. Не думала, что у него хватит духу сделать что-то достойное тебя. Скептически посмотрев на неё, он подумал, что если бы это была работа Сириуса, Лили определённо не стала бы её хвалить. — Что вы с Джеймсом опять задумали, Лилз? Её глаза расширились, воплощая невинность. — О чём это ты? Очевидно же, это Сириус пытается ухаживать за тобой. — Если бы это были тетеревиные перья, покрытые клеем, или даже огромное количество блёсток, которые мне бы пришлось вытаскивать из волос годами, я бы тебе поверил. Но лепестки роз исписаны твоим именем, Лили Эванс. — Это не так, — настаивала она. — Конечно это так, — он взглянул на неё краем глаза. — Как ещё ты могла узнать, что они для меня? Они могли быть предназначены кому угодно из нашего класса. Лили залепетала: — Ну, то есть. Кто ещё мог провернуть что-то подобное? Вы, ребята, единственные, кто придумывает шалости такого масштаба. Римус постукивал себя по подбородку с притворной задумчивостью. — Ты права, это действительно выглядит по-Мародёрски. В таком случае, очевидно, что это Джеймс пытается ухаживать за тобой. Лили фыркнула, не в силах найти оправдание, чтобы оспорить это заявление. Некоторое время они тихо шли к гостиной Гриффиндора; лепестки сопровождали их путь, собираясь в небольшие кучки по краям и разлетаясь, когда кто-то проходил мимо. Коридоры, обычно слегка пахнущие землёй из-за каменных стен и полов, наполнились прохладным цветочным ароматом. Запустив пальцы в волосы чтобы убрать многочисленные лепестки, уже застрявшие там, Лили ухмыльнулась: ей в голову пришла новая мысль. — Итак... одинаковые Патронусы, да? Лицо Римуса вспыхнуло так же ярко, как падающие вокруг него цветы, заставив Лили подавить смех, когда она увидела, что он практически замаскирован в своём окружении. — У людей, которые... близки. Иногда получаются. Совпадающие Патронусы. Не понимаю, чего ты удивляешься, ты ведь всё время комментируешь то, насколько близки мы четверо. Так что... так что в этом нет ничего такого поразительного, я думаю. — Близки? Хм-м-м, по-моему, это не то, что говорится в «Основах защиты от Тёмных искусств», — она игриво склонила голову набок. — Вообще-то, я точно помню, как там написано... — Я знаю, что там написано! Тебе не нужно это говорить... — Не нужно говорить что? Что те, кто пребывает в вечной и неизменной любви, разделяют одинаковых Патронусов? И почему бы мне не заметить, что у вас с Сириусом одинаковые Патронусы, что свидетельствует о вечной и неизменной любви – я имею в виду, вы же всё-таки встречаетесь. Краска сошла с лица Римуса. — Думаешь, он знает, что это действительно означает? — его голос был едва слышен, и Лили почувствовала укол вины за то, что дразнила его. Она успокоилась и тоже понизила голос. — Римус... его совпал с твоим. В этом не может быть сомнений. — Должно быть, это из-за того, что мы очень хорошие друзья, — в его голосе звучала решимость, но также и сомнение, как будто сказанное могло бы сделать это правдой, если бы это уже не было так. Лили вздохнула, но не стала продолжать эту тему, подойдя к Полной Даме. — Сморщенный кекс, — пробормотал Римус, опустив глаза. Отверстие в портрете распахнулось, и Лили пролезла первой. Когда она внезапно остановилась вместо того, чтобы направиться в свою комнату, Римус озадаченно поднял глаза. — Ох, вы, должно быть, шутите, — он обвёл взглядом общую гостиную, прежде чем снова остановиться на девушке, переминающейся с ноги на ногу, пытаясь сохранить невинное выражение лица, но это ей ужасно удавалось, и тем, кто хорошо её знал, всё было ясно. Лепестки роз падали с потолка и здесь, но вдобавок к этому по всей общей гостиной левитировали букеты цветущих роз тёмно-красных и ярко-жёлтых оттенков. Над камином висело массивное красное знамя со сверкающими прописными буквами, на которых была написана, стёрта и переписана заново фраза «Римус, я серьёзно люблю тебя»¹. Изо всех сил стараясь сохранить нейтральное выражение лица, несмотря на румянец, снова заливший его щёки, Римус развернулся на пятках и зашагал вверх по лестнице в спальню. — Римус! — крикнул Джеймс с чересчур явным восторгом. — Отстань, — пробормотал тот. Заметив, что Сириус читает магловский комикс в постели, прислонившись к изголовью кровати, Римус тоже забрался туда, задёрнув за собой занавески. Теперь, находясь не в поле зрения других, он бросился Сириусу на грудь, уткнувшись лицом в его шею. Сириус положил комикс с краю и с удивлением обхватил друга руками, вздыхая. — Что Джеймс опять натворил? Римус замычал, слишком смущённый, чтобы ответить. Глубоко вздохнув, он почувствовал на коже Сириуса горьковатый аромат его одеколона, и стресс стал медленно покидать его напряжённое тело. Сириус запустил пальцы в волосы и повернул его голову, положив её себе на грудь, а другой рукой провёл пальцами вверх и вниз по его позвоночнику. — Он и Лили наколдовали лепестки роз, которые сыпались с потолка весь путь от класса до башни, а потом в гостиной обнаружились чёртовы букеты роз, которые плавали в воздухе абсолютно повсюду, и плакат, на котором написано «Римус, я серьёзно люблю тебя». Сириус молчал. Римус поднял голову, оперевшись подбородком о его грудь, чтобы взглянуть на него. — Не уверен, зол я или восхищён, — недоуменно сказал он. Римус ткнул его в рёбра, заставив парня вздрогнуть. — Зол. То есть, я точно злюсь. Не могу поверить, что они так опозорили тебя. Они невыносимые мерзавцы, оба, — поправился он, серьёзно кивая. — Я тебя СЛЫШУ, Блэк! — негодующе прокричал Джеймс. Питер схватил Джеймса за локоть, прежде чем тот успел запрыгнуть к ним на кровать. — Пойдёмте, голубки, уже пора обедать! Римус поплёлся обратно по лестнице, снова оглядываясь вокруг на цветы. Сириус появился позади него, изучая обстановку. Держа при себе палочку, он прошептал заклинание, заставляя парящие букеты и падающие лепестки исчезнуть. Римус заметил, что надпись так и осталась висеть над камином, а потом почувствовал, как рука обхватывает его талию. Сириус прислонился к его боку, прижимаясь с поцелуем к его виску. Касаясь губами его кожи, он сказал низким голосом: — Мне нравится каламбур. Римус сделал вид, что смиренно вздыхает, решительно игнорируя трепет в груди; вместо этого он взял его за руку и потянул к Большому залу.