Do I Wanna Know?

Сириус приземлился на поле для квиддича за несколько секунд до Джеймса, бросаясь на того в восторге. Джеймс поймал его, дико смеясь, когда остальные члены команды присоединились к ним, крича и хлопая друг друга по спине. Трибуны Гриффиндора вышли из-под контроля: толпы людей испускали взрывы красного и золотого из своих палочек, в то время как другие высыпали на поле, чтобы поздравить команду и присоединиться к празднованию. Игроки прервали свою радость, чтобы пожать руки пуффендуйцам, которые хоть и были расстроены своим проигрышем, но, тем не менее, подошли поздравить победителей. Игра была жестокой – тянулась часами на сильном морозе, и большую её часть команды шли вровень. Джеймс носился туда-сюда, забивая гол за голом и набрав почти двести очков в одиночку, но ближе к концу Барсуки начали вырываться вперед. Оба ловца заметили снитч одновременно, ныряя за ним ноздря в ноздрю. Было трудно понять, кто доберётся до него первым, если бы не точно нацеленный бладжер Сириуса, чуть не сбивший пуффендуйца с метлы и предоставивший их ловцу фору, в которой она нуждалась. Римус схватил Питера сзади за мантию, когда они пробирались сквозь толпу студентов, пытаясь проложить себе путь к другим Мародёрам. Он был благодарен Сириусу за его высокий рост – используя его в качестве путеводного маяка, они никогда не теряли его из виду в толпе. Они были ещё на расстоянии дюжины футов, когда Римус увидел, как он медленно поворачивается, обыскивая толпу, пока его взгляд не остановился на нём. Его и без того ухмыляющееся лицо ещё больше осветилось, заставив Римуса покраснеть. Толпа легко расступилась перед Сириусом, когда он сделал шаг, чтобы преодолеть оставшееся между ними расстояние. Римус вскрикнул от удивления, когда сильные руки обхватили его за талию, подняли и развернули на месте. Римус положил руки на плечи Сириуса, чтобы успокоиться. Даже перестав вращаться, Сириус не опустил его на землю – вместо этого он глядел на него снизу вверх, лучезарно улыбаясь. Счастье было очень ему к лицу. — Получу ли я победный поцелуй от своего милого парня? — Что? Думаешь, удачный удар, сбивший бедного пуффендуйца – это способ заслужить мою любовь? — Удачный?! — оскорблённо воскликнул он, но не мог перестать улыбаться. — Ладно, полага-а-аю, это была довольно впечатляющая точность, — уступил Римус. Он отказывался признавать, что был поражён игрой Сириуса и вскакивал на ноги на трибунах, крича от волнения. Он надеялся, что Пит не расскажет об этом – он бы никогда не пережил, если бы Сириус узнал. — Ты меня опустишь или?.. Сириус склонил голову набок, делая вид, что задумывается. Толпа вокруг них рассеивалась – все направлялись обратно к замку, по-видимому, чтобы продолжить празднование в более тёплом месте. Без тепла от множества тел, окружавших их, стало ещё холоднее, но Римус не был уверен, что его дрожь была вызвана исключительно погодой. — Сначала поцелуй. — Ты неисправим. Сириус лишь улыбнулся, ни капли не обиженный. Римус наклонился и оставил поцелуй на кончике его носа. Сириус яростно покраснел – его спокойствие на мгновение ускользнуло, прежде чем он вновь восстановил контроль. — Ду-у-умаю, это приемлемо, — он поставил ноги Римуса на землю, удержав его на мгновение дольше, чем это было необходимо, прежде чем они повернулись и последовали за остальной частью толпы. Сириус схватил его за руку, преувеличенно размахивая ею между ними; метла была перекинута через плечо. Когда они дошли до входа в раздевалки команды, он остановился, снова обнял Римуса за талию и притянул к себе. Почти все остальные ушли или, по крайней мере, были вне пределов слышимости; его лицо смягчилось, когда он посмотрел на своего фальшивого парня. На мгновение Римус забыл, что эти отношения всего лишь для виду, и он позволил себе расслабиться. Его рука скользнула под подол квиддичной мантии Сириуса; он прильнул к нему и положил голову под его подбородок. Сириус провёл рукой вверх и вниз по его спине, вызвав у него довольный вздох. — Спасибо, что пришёл на игру, — прошептал он. — Знаю, сегодня холодно, и ты бы предпочёл остаться внутри за книгами. Римус прогудел в знак согласия, глубоко дыша и позволяя запаху Сириуса окутать его. — Это правда, но твой зад хорошо выглядит в этих штанах. Я допускаю, что иногда могу делать исключение, — по его тону Сириус не мог определить, шутит он или нет, но у него всё равно перехватило дыхание. Когда Римус отстранился, в его глазах плясали весёлые искорки. Он притворился, что морщит нос от отвращения к потному, травянистому запаху Сириуса. — А теперь иди в душ, паршивый пёс. Сириус расхохотался лающим смехом, наклонился и поцеловал его в щёку, прежде чем отстраниться. Он помахал через плечо и исчез в раздевалке.

***

Вечеринка в гриффиндорской гостиной затянулась до поздней ночи, которая перетекла в тихое воскресное утро. Римус оставил спящего Сириуса и, сунув под мышку подаренный сборник стихов, стал спускаться на завтрак. В Большом зале практически не было людей, особенно с его факультета, так что Римус мог спокойно сесть и почитать за столом, не боясь, что его будут отвлекать. Он не был уверен, как долго читал, как вдруг кто-то сел прямо напротив, несмотря на то, что стол был в основном пуст. Он поднял глаза, когда перед ним поставили чашку чая, и благодарно улыбнулся Лили. Её волосы были собраны в небрежный пучок на макушке, на лице не было макияжа. Большая поношенная толстовка с капюшоном окутывала её маленькую фигурку, чуть соскальзывая с одного плеча, когда она потягивала свою чашку кофе. — Утречка. Она пробурчала что-то в ответ, прежде чем позволить своей голове упасть на руку, лежащую на столе. Римус усмехнулся, сделав глоток чая, и вернулся к книге, лежащей перед ним. Замок постепенно оживал – зал наполнялся людьми, шумом и запахами. Лили, должно быть, задремала, так как не поднимала головы, пока Джеймс не положил руку ей на спину, осторожно разбудив её. Глухой удар по скамейке рядом вырвал Римуса из объятий особенно хорошего стихотворения, но он не отвёл взгляда, пока сильные руки не обвились вокруг талии и голова не упала ему на плечо. Закрыв книгу, он обнаружил Сириуса, растянувшегося рядом с ним на скамье и зарывшегося лицом в его шею. Протянув руку, Римус провёл пальцами по свежевымытым волосам, улыбаясь довольному гудению, которое это вызвало у парня. Положив руку на затылок, он снова обратил своё внимание на Лили, только чтобы увидеть, как она и Джеймс, раскрыв рты, уставились на что-то прямо над его головой. — Пожалуйста, только не говорите, что у меня в волосах паук. Сириус быстро сел; его глаза слегка расширились, и взгляд тут же превратился во что-то ещё более озадаченное. — Какого?.. — он протянул руку, тыча пальцем в воздух. — Тут... сердца. Парят прямо над твоей головой. Римус посмотрел на него, ожидая подёргивания губ, которое выдало бы его. Но когда ничего не последовало, Римус поднял глаза, потрясённый тем, что тот оказался прав. Там действительно были сердца. Всплывая из его головы, они исчезали прежде, чем достигали зачарованного потолка. Оглянувшись через стол, он увидел, что, хотя Лили всё ещё смотрела на него в замешательстве, у неё тоже теперь были сердца над головой. Римус рассмеялся и, оглянув Большой зал, обнаружил, что только пара гриффиндорцев страдали этим странным заболеванием. — Наверное, это расплата пуффендуйцев. Джеймс усмехнулся. — Ну, раз уж это выглядит вполне безобидно, им же лучше. Казалось, на этом всё и закончилось, когда они все принялись за завтрак. Сириус перекинул другую ногу через скамейку, налил чашку кофе и потянулся за Ежедневным Пророком, продолжая тепло прижиматься боком к Римусу. Он всё ещё просматривал газету; покончив с булочками, его рука рассеянно опустилась на спину Римуса, потирая вверх и вниз мышцы, которые, как он подсознательно знал, беспокоили его. Римус потянулся в ответ на прикосновения; его голова упала на плечо парня, когда он кивнул в знак согласия с критическим замечанием Лили о лекции по Древним рунам в пятницу. Не отрывая глаз от статьи, Сириус повернул голову достаточно, чтобы поцеловать его в макушку, озабоченно сдвинув брови от прочитанных событий. Компания ещё какое-то время задержалась за столом после того, как они закончили есть, просто наслаждаясь обществом друг друга. Джеймс встал первым, вытянув руки высоко над головой, пока его спина не издала громкий хруст. — Что ж, я думаю, пойду приму душ и займусь некоторыми вещами. Лили тоже поднялась на ноги, проглотив третью чашку кофе. — Я пройдусь с тобой, мне нужно посмотреть, в комнате ли Алиса. Римус поднялся, вздрогнув от внезапной потери тепла. — Я иду в библиотеку. У нас сегодня вечером обход, так что встретимся, как обычно, на третьем этаже, хорошо, Лилз? Она согласно кивнула, прежде чем повернуться и последовать за Джеймсом. Сириус встал, протягивая руку, чтобы помочь Римусу перелезть через скамейку вслед за ним. Даже когда тот твёрдо встал на ноги, Сириус не убрал руку, и Римус обнаружил, что не отрывает взгляда, завороженный сердцами, поднимающимися от голов обоих парней. Лёгкий рывок привлёк его внимание: — Ну, пойдём?

***

Лили и Римус заканчивали свой обход старост и уже пробирались в общую гостиную, когда она воскликнула: — О! Чуть не забыла! Джеймс сказал, что Сириусу нужна твоя помощь в домашке по Астрономии. Он собирался сидеть в башне, работая над этим, и надеялся, что ты встретишься с ним там после того, как мы закончим, чтобы помочь ему. — Интересно, почему он сам мне это не сказал? — спросил Римус, в недоумении поднимая брови. Лили безучастно пожала плечами: — Может, он забыл? Джеймс поймал меня прямо перед тем, как я шла к тебе. — Наверное. Ладно, тогда увидимся позже? Она помахала ему рукой, направляясь ко входу в гриффиндорскую гостиную, в то время как он повернулся в сторону коридора, который вёл к Астрономической башне. Завернув за угол, он увидел Сириуса, приближающегося к башне с другого конца холла. Его голова была опущена, длинные волосы собраны в свободный узел, и выбившиеся пряди свисали ему на лицо. На нём не было мантии – он щеголял в красном гриффиндорском свитере и простых, поношенных джинсах, засунув руки в карманы. Услышав приближающиеся шаги, он поднял голову, слегка приподняв брови, создавшие складки на его бледной коже. Римус неуклюже помахал Сириусу, после чего сразу поморщился. С каких пор он машет Сириусу, какого чёрта? Однако он расслабился, когда увидел, как лицо Сириуса смягчилось, и множество сердец взлетело от его лица. Видимо, этот эффект ещё не прошёл. Он поднял глаза и увидел, что сердечки кружатся и у него над головой – как калейдоскоп бабочек, порхающих друг над другом, прежде чем исчезнуть из виду. Хотя это было странно – он думал, что заклятие рассеялось, так как они вообще не появлялись, пока он был с Лили. Парни встретились у подножия лестницы, остановившись в одном-двух футах друг от друга. — Эй, Бродяга. — Привет, Лунатик, как прошёл обход? — Всё тихо. Как твой вечер? — Неплохо. Я сидел в библиотеке, как раз заканчивал домашку по магловедению, когда Джеймс нашёл меня. — М-м-м. Ну так, с чем тебе нужно было помочь? Сириус вопросительно склонил голову. — Мне? Джеймс сказал, тебе... Ох, — его лицо прояснилось, когда он понял, что их снова обманули; Римус отстал от него всего на мгновение. Он наблюдал, как Сириус провёл рукой по лицу в лёгком раздражении. — Ну, мы можем сходить и посмотреть, что эти двое приготовили нам в башне, хм? Римус пожал плечами и указал Сириусу, чтобы тот шёл впереди. Выйдя из лестничного пролёта, Сириус резко остановился, из-за чего Римус врезался ему в спину, издав удивлённое «Умф». Потирая нос и бросая на друга свирепый взгляд, Римус обошёл вокруг, чтобы увидеть причину резкой остановки Сириуса, прежде чем тоже замереть. Его рука медленно опустилась с лица, когда он осмотрел сцену перед ними. В углу стоял граммофон, наполнявший комнату мягким джазом. Высоко, под самой крышей, летали светлячки – мигая и исчезая, они создавали волшебное свечение. Явно были наложены чары нагревания, так как воздух был достаточно тёплым, несмотря на снег, падающий за окном. Также были зажжены свечи, разбросанные на полу по кругу, центр которого был свободен. Рука Сириуса дёрнулась. Он заставил себя оставаться спокойным, не быть импульсивным на этот раз и подождать реакции Римуса. Каждый удар сердца казался вечностью; тянулись мгновения, прежде чем тёплая рука нерешительно скользнула в его руку. Он попытался подавить свою надежду, чтобы она не отразилась на его лице, когда он сосредоточил внимание на парне. Римус замер, давая Сириусу возможность отстраниться. Когда тот этого не сделал, русоволосый парень неловко переступил с ноги на ногу. — Ну, не то чтобы мы раньше не танцевали, да? И я не спешу возвращаться в комнату... Если только ты не?.. Сириус улыбнулся: — Мне никуда не нужно. Думаю, я могу уделить время танцу, — он подмигнул, и Римус решительно проигнорировал свой трепет в груди, вытягивая парня в центр комнаты. Легко войдя в ритм, Сириус положил руку на плечо Римуса. Почувствовав, как рука парня легла ему на поясницу, он закашлялся, чтобы скрыть резкий вдох. Они немного помолчали, не зная, куда смотреть и что сказать. Сириус открыл рот раз или два, как будто хотел что-то сказать, но в итоге снова закрывал его. Римус наконец прервал тишину, сказав: — Есть одна вещь, которую я не могу понять. — Какая? — Ну, они каждый раз дразнили нас, делая что-то, что заставляло нас чувствовать себя неудобно. Например, быть замеченными у Паддифут или застрявшими в шкафу. Но что в этом такого неловкого? На его вопрос Сириус тяжело сглотнул – его сердце болезненно колотилось, несмотря на повторяющуюся мантру в голове: Это всё для виду. Это просто Римус. Незачем нервничать. Это всего лишь Римус. — Действительно, — пробормотал он. Вздохнув, он наклонился и прижался лбом ко лбу парня пониже. Закрыв глаза, он пропустил то, как лицо Римуса яростно заливается румянцем. Шестерёнки в голове Римуса начали щёлкать, когда он изучал тёмные ресницы, веером рассыпавшиеся по коже цвета слоновой кости. Мерцающий свет свечей очертил контуры лица Сириуса и снова скрылся в тени, когда Римус осторожно закружил их по кругу башни. Чувствуя, как дыхание парня скользит по его коже, Римус нашёл ответ на свой собственный вопрос. Что в этом такого неловкого? Что неловкого в том, чтобы медленно влюбляться в того, с кем ты встречаешься не по-настоящему? Что неловкого в том, чтобы чувствовать его в своих руках и ощущать, что этого недостаточно? Что неловкого в том, чтобы стоять наедине с тем, к кому вы прикасаетесь публично, убеждая других, но за закрытыми дверями не мочь убедить себя остановиться? В осознании, что не хочешь убеждать себя останавливаться? Что неловкого в том, когда тебе доступно именно то, что ты хочешь, но не так, как ты этого хочешь? Римус обнаружил, что уставился на губы Сириуса, отчаянно пытаясь вспомнить, каково было целовать их. Каково это было, когда Сириус крепко его держал в объятиях с такой уверенностью, несмотря на то, что все смотрели на них. Он удивлялся, как Сириус вообще мог быть так уверен, тогда как Римус не может даже набраться смелости, чтобы сократить эти несколько сантиметров между ними. Сириус отказывался открывать глаза. Он не мог сфокусироваться ни на чём, кроме ощущения Римуса рядом с собой. Твёрдые мускулы и линии – ничего похожего на то, что он чувствовал, когда прижимал к себе девушку. Он умирал от желания поцеловать его снова, нуждался в этом, как в воздухе в легких. Но эта потребность противоречила другой его части, наполненной трепетом от этой мысли. Это проистекало из полной уверенности, которую он не мог объяснить, в том, что это если они поцелуются, то это каким-то образом всё изменит. Он попытался осмыслить это в своём уме. Что они уже целовались. Что люди ожидали, что они поцелуются. Что, возможно, было бы проще сделать это публично, если бы они сначала попытались сделать это наедине. Но как бы он ни старался, в глубине души его не покидало ощущение, что за этим кроется нечто большее. Что-то такое невинное, как поцелуй, было чем-то, чего он не должен был делать с Римусом. Что с сентября что-то изменилось, и это что-то помешает этому быть просто поцелуем. Его мысли резко повернули в другую сторону, отказываясь идти по этой дороге и задаваться вопросом, почему это было. Рука лениво переместилась с плеча Римуса на его затылок, сосредоточившись на ощущении пушистых мягких волос, когда его пальцы запутались в них. Он скорее почувствовал, чем услышал резкий вдох – воздух пронёсся мимо его щёк и попал в лёгкие. Он медленно открыл глаза, изучая парня. Лицо Римуса тщательно скрывало эмоции, но слабость в его внешности всегда была в его глазах. Независимо от того, как он контролировал черты лица, Сириус всегда мог найти намёк на его истинные чувства в янтарных глубинах глаз. Он на мгновение заколебался, и они оба застыли – их ноги больше не двигались в танце. Это выглядело так, как если бы кто-то нажал кнопку паузы: импульс жизни внезапно остановился, но с каждой секундой становился всё более напряжённым, натянутым, как резиновая лента. Сириус внезапно сжал руку, осторожно оттягивая голову Римуса за волосы назад. Римус охнул, его руки вцепились в свитер Сириуса. Сириус наблюдал, как его глаза закрылись, дыхание стало прерывистым, грудь беспорядочно поднималась и опускалась. Кадык резко выступал на длинной бледной шее. Сердечки яростно поднялись от головы, бешено закручиваясь спиралью, чтобы смешаться со светлячками над ними. Взгляд Сириуса скользнул по острым углам его челюсти, вниз по шее, туда, где он мог видеть, как бьется его пульс. Звёзды ярко сияли вокруг них, падающий снег отражал свет, создавая прохладное свечение. В этот момент Сириус подумал, что этот парень выглядит слишком красиво, чтобы быть настоящим. Голова откинута назад, тело выучено, как лук кентавра. Его медные кудри отражали свет полумесяца. Шрамы на лице смягчились, став не более резкими, чем веснушки на щеках. Медленная ухмылка появилась на лице, когда он вспомнил Хэллоуин. Болезненно сглотнув комок в горле, он нервно облизнул губы, прежде чем собраться с духом. Наклонившись, он приложил рот прямо к его артерии. Римус издал сдавленный звук, выгибая спину, прижимаясь ближе к Сириусу. Его рука метнулась к вороту свитера, крепко сжимая его, чтобы удержаться. Сириус прогудел, прижимая язык к губам и чувствуя, как в нём бьется пульс парня. Отстранившись, он мягко прикусил её, прежде чем отступить, и ослабил хватку на волосах. Ремус рухнул вперёд, уткнувшись лбом в плечо Сириуса, в то время как тот обнял его за талию, чтобы поддержать. — Какого. Чёрта, Бродяга? — удалось выдавить ему между судорожными вдохами. Он был уверен, что его сердце сейчас выпрыгнет из груди. Возможно, ему повезёт, и земля разверзнется и поглотит его целиком, так что ему никогда больше не придётся смотреть Сириусу в лицо. Или, может быть, мимо пронесётся гиппогриф, сдёрнет его прямо с башни и улетит, чтобы его больше никогда не видели. Не обращая внимания на бешено колотящееся сердце и расползающийся румянец, Сириус рассмеялся чуть выше обычного. — Теперь мы квиты. И я вёл себя хорошо – не сделал это посреди Большого зала, как кое-кто. Римус нахмурился – мысли путались, когда он пытался осмыслить то, что говорил его друг. — Это совсем даже не близко к тому, что я сделал, придурок! Сириус лишь усмехнулся, не обращая внимания на его негодование. Повернув голову, он прижал губы близко к уху Римуса, низко прошептав: — У-упс, — Римус толкнул его в грудь, но недостаточно сильно, чтобы тот отпустил. Когда они возвращались в комнату, Римус толкнул Сириуса плечом. Сириус взглянул на него краем глаза, улыбаясь, и толкнул его в ответ, прежде чем схватить Римуса за руку и свободно переплести их пальцы. Римус сжал его руку, крепче переплетая свои пальцы с пальцами Сириуса и отказываясь отпускать, даже когда они пролезали через отверстие в портрете.