Welcome to Hellumbia

Нил Джостен проснулся, как обычно, резко подорвавшись на месте, готовый в любой момент сорваться и кинуться наутек. Старые привычки выветривались неохотно. Он запоздало сообразил, что ему ничего не угрожает. Просыпаться в одном и том же месте даже спустя несколько месяцев было непривычно. Он отдышался, позволяя дыханию выровняться, и отправился в ванную. Ваймак предоставил ему комнату в одном из своих ангаров. Он владел древним заброшенным заводом, который когда-то выкупил за копейки, сделал в нем ремонт и теперь сдавал помещения разным компаниям в качестве складов для хранения. А еще здесь была точка сбора сопротивления в штате, поэтому вокруг периодически крутились разные незнакомые люди. Поскольку кузены учились в университете, находившемся в нескольких часах езды от Колумбии, каждый раз мотаться туда-сюда никто не хотел. Во время учебы они жили в кампусе, а на выходные или каникулы возвращались к себе домой. Поэтому Нилу пока пришлось перекантоваться у Ваймака — Эндрю наотрез отказался оставлять его у себя дома одного. К тому же, Нилу нужно было чем-то заниматься, и Дэвид Ваймак предоставил ему такую возможность. Сперва они с Кевином помогали на погрузке и разгрузке, когда арендаторы привозили новые товары или забирали что-то со склада. Через какое-то время Ваймак разрешил им выезжать в город и заниматься закупкой. Стал гонять по мелким поручениям, а потом и вовсе прописал в доставку. Разумеется, за работу он платил деньги. Не очень большие — вместе с работой он предоставил какое-никакое жилье и транспорт в бесплатное пользование, но на еду хватало. Работа Нила утомляла, но он понимал, что сейчас это — лучшее, что могло с ним случиться. К тому же, он мог подслушивать разговоры сопротивления и их планы: на следующий год готовили что-то крупное. Кевин чаще всего маячил рядом безмолвной тенью, но потихоньку начинал приходить в себя. Он регулярно прикладывался к бутылке, на что Ваймак очень злился и просил Нила лучше следить за этим «сраным идиотом». Периодически в ангары заезжал Эндрю. В основном, чтобы зайти в комнату Ваймака и что-то там с ним перетереть за закрытой дверью. Нил все еще не понимал, что могло связывать бывших тренера и ученика. Почему эти двое поддерживали контакт? Ники говорил, что Ваймак был тренером близнецов в старшей школе, но Аарона он здесь не видел ни разу. У него вообще складывалось ощущение, что Эндрю держал семью подальше от этих дел. Чем бы они тут ни занимались. По пятницам Миньярд забирал Нила и Кевина с собой, и вместе с братом и кузеном вез в ночной клуб — это у них было что-то типа традиции. Кевин каждый раз напивался до беспамятства, а остальные парни баловались крекерной пылью, мешая ее с алкоголем. Нил отказывался и от того, и от другого. — Чего ты боишься? — спросил у него Эндрю, когда они приехали в Райские сумерки впервые. — Потерять контроль, наверное. С Эндрю у них установились странные отношения. Во-первых, Миньярд никому не рассказал о его тайнах. Кевин тоже помалкивал, но его и так все сторонились — знали, что он раньше был одним из ББ. Нил для всех прочих оставался несчастным парнем с туманным прошлым и без семьи, которому негде было жить. Это сбивало с толку. Хотя Ники часто докапывался, пытаясь выудить из него разного рода информацию (в основном почему-то про его сексуальные предпочтения), Нил не знал, что рассказывать можно, а что — нет, и по привычке выдавал что-то среднее, умалчивая все самое важное. Во-вторых, Эндрю как будто не интересовало ничего вообще. После того, как он узнал всю подноготную Нила, они почти не разговаривали. А если Нил пытался завязать разговор, отвечал односложно или вовсе советовал заткнуться не в самой мягкой форме. Нилу казалось это нечестным. Почему он выложил все, а о кузенах почти ничего не знал? Здесь ему в значительной степени помогал Ники. От него Нил узнал о том, что близнецы росли раздельно и впервые встретились только в сознательном возрасте. Что Эндрю сидел в колонии для несовершеннолетних, а в одну из Судных ночей чуть не погиб — тогда он связался с компанией мародеров, чтобы подзаработать, а в результате чуть не сдох в каком-то страшном месте, где богатые люди ради забавы охотились на несчастных. Что он вместе с матерью попал в аварию, в которой та по несчастливому стечению обстоятельств погибла, но все вокруг были уверены — Эндрю специально все подстроил. Что он даже после УДО был вынужден посещать психолога, и, если бы не Ваймак, умудрившийся найти с одним из близнецов общий язык, Эндрю вполне мог бы натворить дел. — Он и в университет нас пристроил, — поделился Ники, когда речь как-то зашла про таинственного бывшего тренера, который владел огромным складом и теперь возглавлял сопротивление. — Договорился с кем-то, чтобы нас всех приняли по спортивной стипендии. Для этого приходится ходить на тренировки и иногда играть, но спортом наш универ не блещет, поэтому это не столь напряжно. Ваймак — мировой мужик, хотя и мутный немного, со своими этими связями. Нил не мог с этим не согласиться. В целом, дела шли неплохо, но кое-что Нила беспокоило. Первым и очевидным был отец. Вычислил ли он местоположение сына? Если нет, то как скоро у него это получится? Второе — неизвестный заказчик, который, в теории, мог быть кем угодно. Третье — Морияма, которые теперь знали о его местоположении, но пока молчали. Последним беспокойством была полнейшая неопределенность. Нил никогда не строил планов на будущее, потому что в реальности беглеца и лжеца оно всегда было размытым. За долгие годы он совершенно разучился не то, что мечтать, даже строить хотя бы приблизительные планы на ближайшее будущее. Вся его рутина состояла из того, чтобы удовлетворить первичные потребности и при этом не сдохнуть. Ни о каких долгосрочных планах не могло быть и речи, если единственной целью всей жизни было банальное выживание. Его нынешняя жизнь, в которой участвовало слишком много людей, знавших о его прошлом, казалась сном и невероятно пугала. Нил частенько тревожно оглядывался, а его подозрительность и паранойя заметно прогрессировали несмотря на то, что он старался заглушить их рутиной. Это не помогало. Привычки и надрессированные годами инстинкты брали свое, и он понимал, что долго так не продержится и либо заработает себе нервный срыв, либо попросту сбежит. В дороге было привычнее и понятнее. Здесь же следовало выстраивать социальные взаимодействия, обрастать связями, быть кем-то конкретным. Тем более слишком долго это продолжаться не могло: жить на складе и работать за копейки. Если Нил намеревался стать полноправным членом общества, ему стоило подумать о том, как быть настоящим восемнадцатилетним молодым человеком. Возможно, задуматься о колледже или университете, найти нормальную стабильную работу и жилье, обзавестись хобби и вообще понять, что ему нравится. Если только он вообще был на подобное способен. Нилу ужасно хотелось быть нормальным. Просто каким-то парнем, у которого единственная проблема — это определиться с тем, что поесть на завтрак: яичницу или хлопья. Но, увы, у жизни были на него совершенно другие планы. У кузенов начались летние каникулы, поэтому они перебрались в Колумбию на постоянной основе. Нил получил возможность чаще бывать в их доме. Он заезжал туда без особой цели. Обычно успевал на супер-неловкий ужин, который каждый раз спасал Ники благодаря своей удивительной способности трещать без умолку. Иногда Нил заваливался в отсутствие Эндрю и перекидывался парой слов с Хэммиком, а когда в доме оставался один Аарон, приходилось делать вид, что он и вовсе не заезжал. Со вторым Миньярдом Нил не контактировал никак. Тот в основном молчал или делал вид, что его не замечает, как и в первый день их знакомства. Общался он в основном с Ники или с кем-то в телефоне, вероятно, то была Кейтлин. Близнецы между собой тоже почти не контактировали, игнорируя друг друга. Наверное, их разговоры в Судную ночь были самой насыщенной беседой, которую Нил застал. Он был удивлен такой холодностью, хотя Ники и упоминал о том, что братья росли раздельно. В один из таких вечеров Нил заехал, чтобы спросить, мог ли он на время переехать к ним. Ваймак, конечно, был не против его продолжительного проживания, но начинал намекать, что Нилу следовало собирать вещички и куда-нибудь сваливать. Эндрю сидел на крыльце и по обыкновению курил. Нил припарковал служебную машину рядом с домом, заглушил мотор и выполз из авто. Подойдя к крыльцу, потоптался на месте и присел на ступеньку рядом. Миньярд как обычно предложил ему сигарету. Нил как обычно не отказался. — Сиди, — бросил ему Эндрю и поднялся на ноги. Хлопнула входная дверь. Нил удивленно обернулся, но решил остаться. Через пару минут Миньярд вернулся с чем-то в руках. Он уселся на свое место и протянул нечто Нилу. Это оказался смартфон самой простенькой модели, который мог бы пригодиться разве что для звонков и переписок в мессенджере. Нил тупо уставился на устройство, как будто оно могло его укусить. — Это мне? — Глупые вопросы, — напомнил Эндрю и всунул телефон Нилу в руки. Тот его едва не выронил от неожиданности. — С тобой как связаться — целая проблема. Давно надо было купить. — Я отдам деньги, — рассеянно проронил Нил, неотрывно смотря в мертвый экран. — На хер мне сдались твои деньги. Лучше держи это при себе и в случае чего — звони. Мой номер на быстром наборе. Дальше — Ваймак и Ники. Но Хэммику пока лучше не звони. — Почему? — Вряд ли он возьмет трубку в самолете. Нил вспомнил. Точно, Ники же ему все уши прожужжал о том, что улетает на месяц в Германию к своему парню Эрику. А Нил забыл. И даже не попрощался толком нормально. — У тебя какие-то проблемы с телефонами? — спросил Эндрю, вырывая Нила из плена мыслей. — Ваймак несколько раз пытался тебе вручить рабочий, но ты отказывался. — Навевают… воспоминания. Мы использовали их только для экстренной связи. Приходилось постоянно менять симки, чтобы нас не отследили. А потом… потом он больше не понадобился. — Но теперь он у тебя есть, и только попробуй не отвечать на звонки. Слышишь меня? И звони, если что. Понял? Нил кивнул, сжимая телефон пальцами. — Спасибо, — запоздало сказал он, непривычный к тому, как это звучит. Он ведь так и не поблагодарил нормально Миньярда и Ваймака за спасение, хотя стоило бы. — Слушай… — начал было Нил, но осекся, заметив незнакомый автомобиль, подкативший к дому. Судя по тому, как напрягся Эндрю, это вряд ли был кто-то из соседей. Из передней пассажирской двери на тротуар ступил мужчина в черных солнцезащитных очках. Выглядел он намеренно непринужденно, начиная позой и заканчивая одеждой, но Нил сразу понял, что это не простой прохожий. О, нет. Мужчина пригладил рукой прилизанные гелем волосы и направился к крыльцу. Никто из парней не удосужился встать. Нил спрятал свою новую вещь в карман и посмотрел на подозрительного незнакомца настороженно, Эндрю — враждебно. — Добрый вечер, — сказал чужак нейтральным тоном, в котором можно было усмотреть что угодно. — Кто вы и что надо? — спросил Эндрю без лишних церемоний. Он был в футболке, а руки от запястий до локтей скрывали повязки, под которыми, Нил знал, прятались ножи. — Я бы хотел поговорить с Натаниэлем Веснински, — казалось, человек немного оскорбился такой грубостью, и безошибочно перевел взгляд на Нила. Он на мгновение забыл, как дышать, — леденящий душу страх парализовал все тело. Не думал он, что относительно спокойная жизнь закончится так быстро. — Специальный агент Браунинг. Мне нужно задать тебе пару вопросов. — Он не будет говорить без адвоката, — встрял Эндрю, перетянув внимание Браунинга на себя, тем самым давая Нилу лишние несколько секунд, чтобы прийти в себя. От острого взгляда Миньярда наверняка не укрылось его состояние, близкое к панике. — Ты, должно быть, Эндрю Миньярд? Или тебя лучше называть Доу? Может быть, Спир? От упоминания последней фамилии лицо Эндрю моментально потемнело, и Нил испугался, как бы тот не набросился на беспечного агента с ножами прямо посреди улицы. Первая вспышка неконтролируемого страха его отпустила, поэтому он сам обратился к агенту ФБР. — Что вам нужно? — голос прозвучал так устало, что Нил сам удивился. — Получить ответы на интересующие нас вопросы, желательно, при твоем активном содействии. Думаю, ты и без меня прекрасно знаешь, кто именно нас интересует. Нил знал. Мозг запоздало заработал с удвоенной скоростью в попытке сопоставить факты. Требовалось время и немножечко больше информации. — Как вы меня нашли? — Прошу, Натаниэль, пройди в машину, там мы сможем… — Я останусь здесь, — резко возразил Нил. — Хотите вы этого или нет. Я так понимаю, визит у вас неофициальный, поэтому ваши просьбы я выполнять не обязан. Если хозяин дома разрешит, мы сможем пройти внутрь, но это вряд ли. Вы ему не нравитесь, — в подтверждение его слов Эндрю оскалил зубы. — Поэтому предлагаю обмен. Вы отвечаете на мои вопросы, я — на ваши. Если мне найдется, что ответить, и я не посчитаю ваш вопрос компрометирующим. И, да, сейчас меня зовут Нил. Браунинг раздраженно скрипнул идеально отполированными зубами и, стянув с носа очки, помассировал пальцами переносицу. Нилу совсем не было его жаль. Миньярд закурил очередную сигарету, неотрывно следя за действиями специального агента. На первый взгляд он казался расслабленным, но на деле в любой момент мог броситься в атаку. Даже против агента ФБР. — Хорошо, — сдался Браунинг после нескольких минут мучительных размышлений. Выходит, положение у них было отчаянным. — Тебя не пришлось долго искать, к счастью, ты решил остаться на виду. Что нас очень удивило, учитывая, как долго и тщательно вы с матерью прятались. Кстати, где она? — Остаться на виду… значит, вы знали, что я остался в Колумбии? И знали, что именно сюда я прилетел? — Именно так. Так, где твоя мать, Натаниэль? — Она умерла. — Это объясняет, почему ты остался здесь и нашел себе сомнительную компанию, — Браунинг покосился на Эндрю. Тот ответил ему мрачным взглядом и стряхнул пепел на дорожку. — Пусть он уйдет. Это конфиденциальная информация. — Эндрю останется здесь, — Нил упрямо мотнул головой. — Вы нашли меня еще до того, как я отправился в Колумбию? — Судя по отчету моих коллег, полагаю, да. — Это были вы, — выпалил Нил, пораженный своей догадкой. — Вы отследили меня, выяснили, что я направляюсь в Колумбию, и заказали меня у ББ. Вы пытались меня убить. Браунинг молчал, и эта тишина красноречивее любых слов говорила о том, что Нил прав. Ебаные федералы зачем-то пытались прикончить его руками Мориямы. Вероятно, чтобы натравить на них озверевшего Мясника, если бы у них все получилось, или перетянуть его на свою сторону. А теперь, видимо, лишившись всех тузов в рукаве, лично отправились к нему за ответами. Очень самоуверенно с их стороны. — Не понимаю, о чем ты, — произнес Браунинг сухо. — Ты не имеешь права обвинять федеральное агентство в преступлении. К тому же, у тебя нет доказательств. — А вы зато имеете полное право пытаться меня убить! Как же замечательно жить в нашей стране, когда раз в год это может сойти с рук кому угодно, даже федеральному агенту, правда? И никакого ордера не нужно. Вы всерьез считаете, что после этого я стану отвечать на ваши вопросы? После того, как по вашей вине меня чуть не убили? — Твои обвинения лишены всякого смысла… — Судная ночь — тоже, но это не мешает правительству проводить ее седьмой год подряд, законно выкашивая половину населения, — Нил сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Агент Браунинг, можете передать своему начальству, что я отказываюсь идти с вами на сотрудничество, пока вам не найдется, что мне предложить в обмен на информацию. На этом разговор окончен. Дальнейших возражений и препирательств Нил дожидаться не стал — просто встал и вошел в дом, оставив агента и свой гнев позади. Теперь он чувствовал только смертельную усталость. Эндрю на какое-то время задержался снаружи. Кажется, Браунинг что-то ему сказал, но Нил не расслышал и поплелся на кухню, решив, что на сегодня с него достаточно. С улицы послышался хлопок дверцы и шум заведенного мотора; шины зашуршали по асфальту — федералы уехали. Спустя пару мгновений громыхнула входная дверь, и в кухню вошел Миньярд, параллельно роясь в карманах джинсов. — Прости, — вырвалось у Нила, хотя он сам толком не знал, за что именно извинялся. За то, что втянул в свои разборки, за визит Браунинга и его излишнюю осведомленность, за то, что его спасли… — Заткнись, — огрызнулся Эндрю. — Я знал, на что иду, когда позволил тебе остаться, так что не смей извиняться. Нил опустился на стул и уронил голову на руки. — Теперь меня точно убьют. Не они, так кто-нибудь еще. — Например, я. — Например, ты, — согласился Нил. Это превратилось в своего рода ритуал. Эндрю регулярно обещал это сделать, а Нил соглашался. Потому что знал, что этого не произойдет. Не теперь. Захрипела кофеварка — Миньярд за спиной звенел бокалами. На кухню кто-то зашел — поскольку претендент оставался только один, Нил сделал вывод, что у входа застрял Аарон. — Кто приезжал? — спросил он, вероятно, у брата. Ники-ака-спасительная-стена укатил за бугор, поэтому близнецы теперь были вынуждены идти на непосредственный контакт. — ФБР, — бросил Эндрю равнодушно, точно это было обычным делом. Подумаешь, каждый вечер наведываются какие-то совсем не подозрительные агенты. — Зачем? Ты что-то натворил? — Не ко мне — к Нилу. Нил продолжал плющиться на поверхности стола, но взгляд, которым его одарил Аарон, буквально почувствовал спиной — так сильно зачесалось между лопаток. Не говоря больше ни слова, Миньярд покинул кухню и затопал по лестнице наверх — вероятно, к себе в комнату. Через какое-то время что-то громыхнуло над ухом, и Нил подорвался с места, едва не расплескав кружку со свежезаваренным кофе на себя. Эндрю уселся на стул рядом и закинул ноги на стол, не особо заботясь о том, что они там иногда ели, и отхлебнул свой кофе. Нил взялся за обжигающие стенки поставленной перед ним кружки и тоже сделал неосторожный глоток, неприятно сжигая небо и язык. Впрочем, сейчас его это мало волновало. — Можно я сегодня останусь здесь? И вообще… на какое-то время. Ваймак дал мне понять, что готов меня терпеть столько, сколько потребуется, но хотел бы, чтобы я поскорее свалил. Странно, что он Кевина не выгоняет. — В этом как раз ничего странного нет, — возразил Эндрю, медитирующий на поверхность своего напитка. — Кевин его сын. Нил едва не упал со стула и не разлил кофе. Снова. — В смысле? Как так вышло? Я думал… — Вот у него самого и спросишь. — У кого из них? — У кого хочешь. — Почему нельзя у тебя? Ты явно в курсе, что к чему. — Потому что я не хочу об этом говорить, — отрезал Эндрю. — А о чем хочешь? — сделал попытку Нил. — Ты можешь остаться, — Миньярд ответил на совсем другой вопрос и встал из-за стола, намекая, что разговор окончен. Что ж, по крайней мере он получил разрешение на переезд. С этим Нил затягивать не стал и перевез вещи на следующий же день — благо у него их было совсем мало: всего одна спортивная сумка, в которую вмещалось все его имущество, и пара добавившихся к ней пакетов с вещами. Эндрю наотрез отказался брать его с собой в клуб в его старой одежде, поэтому у Нила теперь было несколько комплектов для выхода в свет. На время отъезда Ники Нилу разрешили занять его комнату. Хэммик самостоятельно позвонил по этому поводу — у Нила тогда чуть разрыв сердца не случился, когда в штанах что-то завибрировало, и он потом еще минут двадцать пялился на телефон, решаясь перезвонить. Ники пребывал в великолепном настроении, пообещал засыпать новый телефон Нила фотками из Германии, а еще дал официальное разрешение на заселение в свою комнату, посоветовав лишний раз не заглядывать в нижний ящик левой тумбочки, но тебе, конечно, все можно, Нил, только Эндрю не показывай. Нил решил последовать совету и просто не лезть, куда не надо. Жить с близнецами было… странно. Просто странно. Нил ничего не ожидал, и от прежнего уклада жизни этот мало чем отличался. Он все еще подрабатывал, чем придется, у Ваймака, думал над тем, что делать дальше, и не видел никаких перспектив. Наблюдал за тем, как отчаянно Кевин пытается спиться, терпел присутствие Аарона и пытался вытянуть Эндрю на разговор. Впрочем, в последнем он постепенно продвигался. Как-то раз Ваймаку понадобилось привезти что-то особенное, и он вызвал для этого Эндрю. Предстоял путь на другой конец штата: нужно было забрать товар и привезти сюда, на склад, причем максимально неофициально. Миньярд взял для этого задания свою личную машину, а Нил, случайно подслушавший все это у кабинета-квартиры Ваймака, взял и напросился тоже. — Извини, — сказал тогда Ваймак, — но я не настолько тебе доверяю, чтобы позволить взяться за это дело… — Пусть едет, — небрежно бросил Эндрю, и Нил действительно поехал. Хотя он и не понимал, почему Миньярд так легко согласился. Может, ему было скучно одному в дороге, — в чем Нил очень сомневался — или два человека в автомобиле на трассе смотрелись менее подозрительно, чем один. Так или иначе, им предстояло провести в одной машине минимум часов пять, а то и больше, учитывая дорогу туда-обратно и возможные пробки. Первое время они ехали в довольно комфортном молчании — тишина в компании Эндрю была чем-то уже привычным и естественным. Нил все эти месяцы пытался выяснить его мотивы, понять, почему в тот вечер ему позволили остаться, но к разгадке он не подобрался ни на шаг. Он не понимал Миньярда, не понимал его поступков, иногда — чересчур импульсивных, иногда — полностью лишенных эмоций. И Нила это непонимание угнетало. Он списывал это на параноидальное желание разобраться в потенциальной угрозе. Потому что в Миньярде она, определенно, была. — Куда мы едем? — Нил решился заговорить после того, как они заехали на заправку — пополнить бак, купить воды и пожевать. — В Чарлстон, — отозвался Эндрю выезжая с заправки. — И что мы должны оттуда забрать? Ваймак мне так ничего и не сказал. — И правильно сделал, иначе ты бы поднял ненужный шум, — Эндрю, видимо, был в настроении поболтать, и Нила это обнадеживало. — Обещаю, буду молчать. Миньярд бросил на него быстрый взгляд, точно проверяя, не врет ли он. — Оружие. Ваймак заранее закупается перед Судной ночью. — Я думал, он пацифист или типа того. — При всей его пресловутой жажде справедливости, даже он понимает, что пустыми словами делу не поможешь. — Считаешь, что конфликт можно решить только силой? — Если у тебя в руках пушка, слова звучат гораздо убедительнее. Тебе ли об этом не знать. — Почему ты взял меня с собой? — Нил перевел тему, опасаясь, что разговор может заглохнуть. — Чтобы ты задавал глупые вопросы. — Сейчас мой вопрос совсем не глупый, а очень даже резонный. К тому же, мне интересно. — Далеко не всегда мы получаем то, что хотим. Вернее, почти никогда. Так что смирись. — Если смириться, то тогда точно ничего не получишь. Вот, ты чего хочешь? — Чтобы ты заткнулся. — Если бы ты действительно этого хотел, то просто не взял бы меня с собой. — Допустим, я взял тебя с собой, чтобы в случае чего прикрыться, как живым щитом. Теперь ты от меня отстанешь? — Но это же неправда. — Мне как-то без разницы, что ты об этом думаешь. Они замолчали. Эндрю гнал по I-26, объезжая семейные седаны и тихоходные минивэны, оставлял позади нагруженные фуры. Под колесами мерно и успокаивающе шумело покрытие автомагистрали. Нил удивился, осознав, что сейчас чувствует себя в полной безопасности. И подобное доверие с его стороны несколько пугало его самого. Возможно, в нем говорило отчаяние, а еще слепая благодарность за спасение. За шанс остаться и начать новую жизнь. За ключи от дома. За телефон. Все снова упиралось в мотивы, которые Нил не мог отследить, но, наверное, это было не так важно до тех пор, пока ему позволяли остаться и обещали защиту. Они не обговаривали точного срока, но Нил сомневался, что Эндрю был готов терпеть его на постоянной основе. — Поговори с Ваймаком, когда вернемся, — бросил Миньярд, не отвлекаясь от дороги. — О чем? — Нил понял, что едва не уснул, только когда из полудремы его выдернул знакомый голос. — Он поможет пристроить тебя в универ. Если хорошо его попросишь. Нил слегка опешил. Конечно, он думал о таком варианте, но не знал, насколько нормально будет подойти к человеку, которому и так за многое обязан. Начиная с последней Судной ночи Нил все чаще чувствовал себя каким-то беспомощным, неспособным ни на что самостоятельно. Хотя, возможно, так оно и было. И теперь он просто варился в бесполезной жалости к себе и позволял этой беспомощности пожирать себя, совсем позабыв о том, ради чего он вообще остался. А, собственно, ради чего? Эндрю тогда допытывался, зачем Нилу Джостену жить. И он ответил, что хочет вспомнить, каково это — быть кем-то. На самом деле Нилу Джостену нечего было вспоминать. Потому что его даже не существовало. А похороненный под чередой фальшивых имен Натаниэль Веснински вовсе не был идеалом, к которому стоило возвращаться. Он мог вырасти таким же жестоким ублюдком, как его отец. Мог сломаться, как Кевин, если бы его отдали Морияме. Вместо этого он потерялся настолько, что от его настоящей жизни остались только воспоминания и папка на дне спортивной сумки. Возможно, теперь Нил мог стать кем угодно, но для этого нужно иметь хоть какой-то ориентир. Какую-то иную цель помимо самой очевидной — выжить. — Ты ни разу ничего о себе не рассказывал, — пробормотал Нил после очередной убаюкивающей порции молчания. Судя по указателям, они преодолели больше половины пути. — Все, что тебе нужно знать, ты наверняка уже узнал от Ники. — Это не то, — Нил мотнул головой. — Так не честно. Ты знаешь обо мне все, а я про тебя только какие-то обрывки, услышанные от других. — Не вижу оснований что-то менять. — Ты мне не доверяешь. — Доверие — слишком ценный ресурс, чтобы им разбрасываться. И не стоит на меня так смотреть. Я не ответ на твои сокровенные вопросы. — Ты доверился мне в ту ночь. И поверил потом, когда разрешил остаться. — Иногда я очень жалею об этом. Например, в данный момент. — А в остальное время? — В остальное время ты меня просто бесишь. — Так зачем вообще было все это затевать? Дал бы мне уйти, раз меня так сильно не перевариваешь, и никаких проблем. — И куда бы ты пошел? К папочке под крылышко? Или снова полез бы в неприятности, как сраный камикадзе, чтобы поскорее сдохнуть? Нил уже жалел, что, когда они прятались за мусорными баками, он проявил слабость. — У тебя комплекс спасателя или что? — огрызнулся Нил. — Вступаешься за брата, хотя полжизни с ним не виделся, лезешь вытаскивать Кевина, помогаешь мне… — Осторожнее на поворотах, Джостен, — одной рукой Эндрю продолжал непринужденно держать руль, а второй сжимал нож, направленный Нилу прямо в сердце. Он поджал губы, глядя на поблескивающее на солнце лезвие. — Почему ты хочешь казаться хуже, чем есть на самом деле? — Ты понятия не имеешь, какой я на самом деле. — Так расскажи мне. Просьба не подействовала, но нож Миньярд убрал. Остаток поездки прошел в полном молчании. Они приехали в Чарлстон после обеда и сразу направились в доки — там их должны были встретить и проводить к нужному контейнеру. Эндрю взял с собой несколько сумок и сунул их Нилу, пока сам разбирался с провожатым и подписывал какие-то бумаги. Внутри контейнера обнаружились ящики — их было много, но встретивший их мужчина азиатской наружности сказал, что они могут забрать только три крайних. Они по очереди вскрыли каждый и стали перекладывать содержимое в сумки. Нил старался не задумываться о том, что они сейчас занимались чем-то очень незаконным, и просто торопливо доставал пистолеты, ленты патронов и автоматы. Сумки они запихнули в багажник, где Эндрю накрыл их сверху большим пледом в черно-оранжевую клетку. — Разве мы не должны спрятать это как-то понадежнее? — с сомнением протянул Нил, на что Эндрю молча захлопнул багажник, едва не засадив ему по голове. Нил расценил это как призыв заткнуться. По дороге назад они не разговаривали. Нилу не хотелось — он сидел в пассажирском кресле, точно на иголках, и высматривал автомобиль с красно-синими мигалками то где-то впереди у линии горизонта, то в боковое стекло, будто их должны был преследовать от самых доков. Эндрю его молчание полностью поддерживал, только раз пригрозив выкинуть из машины, если он не перестанет вертеться. Нил не перестал. Назад они вернулись уже вечером. Эндрю выгрузил сумки в самый дальний ангар — туда обычно никого не пускали. Нил подозревал, что там хранится все самое нелегальное, что есть у Ваймака. Сам он там за это время тоже ни разу не был. Перед отъездом Нил решился зайти к Ваймаку и завести разговор про университет. Теоретически он мог потратить часть денег на обучение, но сомневался, что тогда ему останется, на что жить. Тратиться стоило с умом. И, если благодаря связям Ваймака он мог сэкономить внушительную сумму, такой возможностью стоило воспользоваться. Разговор прошел на удивление хорошо. Бывший тренер близнецов будто бы только и ждал этого момента и, немножко поворчав для убедительности, согласился «закинуть удочку». Нил заподозрил, что они уже успели обсудить это с Эндрю. С одной стороны, это доказывало, что Миньярд следует уговору, пытаясь таким образом держать Нила поближе к себе и своей семье — так, очевидно, было проще присматривать за любителем влипать в неприятности. С другой — Нилу не нравилось, что это происходило за его спиной. До дома добрались в затянувшемся молчании. Едва переступив порог, Нил отправился прямиком на кухню к холодильнику и принялся сооружать себе сэндвич — живот неприятно сводило от голода. Эндрю, вопреки ожиданиям, не стал заваривать вечерний кофе — вместо этого достал с верхней полки початую бутылку виски (Нил старательно проигнорировал тот факт, что Миньярду пришлось с невозмутимым видом принести себе стул, чтобы дотянуться до запрятанного наверх алкоголя). Когда Эндрю вернул стул на место, Нил бросил на него вопросительный взгляд и откусил от своего импровизированного бутерброда. Эндрю подхватил бутылку, ткнул пальцем в сторону заднего дворика и удалился. Хлопнула дверь. Нил, удивленный таким поворотом событий, быстро сжевал свой ужин и отправился следом. Миньярд устроился на одном из трех пластиковых стульев, выстроившихся вокруг столика, вероятно, из того же набора. Стол успел повидать всякое: его поверхность вряд ли хоть раз нормально протирали, поэтому под слоем грязи и разводов темнели пятна неизвестного происхождения, виднелись прожженные дырочки от сигарет и пепел. Сейчас, впрочем, рядом с Эндрю стояла обрезанная картонка от хлопьев, куда он великодушно стряхивал пепел с сигареты. Невероятное проявление чуткости к природе. Нил присел на соседний стул, и перед его носом поставили бутылку. — За один заданный вопрос делаешь один глоток. — Ты хочешь меня споить? — Нил озадаченно осмотрел бутылку, наполненную больше чем на половину. — Ты можешь остановиться в любой момент. Можешь вообще не пить, но тогда упустишь шанс засунуть свой любопытный нос в чужие дела. Нил иронии не оценил. Вместо этого спросил: — Я могу задавать любые вопросы? И ты дашь на них честные ответы? — Это уже целых два вопроса, — заметил Эндрю, впрочем, не особо серьезно. Он сделал затяжку. — Задавай. Нил задумался. Повлияли ли на это внезапное решение его сегодняшние слова в машине? Или Миньярд преследовал какие-то собственные цели? Может, он рассчитывал на то, что непьющий Нил быстро сдуется и все забудет? Но он так просто сдаваться не спешил. — Почему агент из ФБР назвал тебя Доу и Спир, если ты Миньярд? — Иногда я забываю, что ты можешь быть очень проницательным, — Эндрю сам потянулся к бутылке, открутил крышку и сделал глоток прямо из горла. — Видишь ли какая штука, Нил. Хэммик наверняка успел рассказать тебе безумно печальную историю о двух братьях, разделенных в детстве. Так вот, я, очевидно, не был тем, кого Тильда решила оставить у себя. Беспризорникам нужны фамилии, поэтому в систему опеки я попал под именем Эндрю Доу. Спир — это фамилия моей последней приемной семьи. А теперь пей. Нил перенял бутылку из чужих рук и приложился к горлышку. Глотку обожгло с непривычки, и он поморщился, замерев на пару секунд, чтобы перевести дух. — Почему ты не остался в этой семье, а решил вернуться к родному брату и матери, которых никогда не видел? — Сперва я попал в колонию, а уже оттуда меня забрал Лютер. Решил, как добропорядочный христианин, совершить благое дело и воссоединить сыновей непутевой сестры. Пей. — Ты не ответил на мой вопрос. — Ответил. Если что-то не устраивает — спрашивай точнее. Нил нахмурился, но глоток сделал. Немного подумал. — Из-за чего ты попал в колонию? — Не помню. Кажется, это был поджог. Нил нахмурился еще сильнее и снова выпил. Следовало немного притормозить, если он хотел продержаться подольше. Да и напиваться до потери сознания ему не хотелось — он регулярно наблюдал в таком состоянии Кевина, и идти по его стопам не было никакого желания.  — Что такого произошло в семье Спиров, из-за чего тебе пришлось сесть в колонию? Эндрю на мгновение замер, не донеся сигарету до губ, и прищурился. На улице успело стемнеть. Они сидели в приятном полумраке, озаряемом далеким тусклым светом фонарей, стоявших у передней части дома, и вспыхивающим кончиком сигареты. — Кэсс Спир была во всех отношениях хорошей женщиной. Она хотела оставить меня. Была готова подписать документы, чтобы я официально стал ее сыном. Эндрю Спир, — любила повторять она, как заклинание, — Миньярд замолчал и затянулся. Нил не перебивал и ждал продолжения, не отрывая взгляда от его лица, которое в данный момент было идеально и в то же время пугающе пустым. На нем не просматривалось ни единой эмоции, точно Эндрю говорил о событиях, происходивших не с ним. — У нее был родной сын — надежда и опора четы Спиров, юный Дрейк, будущий морской пехотинец. Но у Дрейка был один маленький секрет. Ему чертовски нравилось играть со своим сводным братом во взрослые игры по ночам, когда все остальные ложились спать. Нил сглотнул неприятный липкий ком, вставший посреди горла, и сам без подсказки сделал сразу два глотка. Он подозревал, что в той семье произошло что-то страшное, что Эндрю, возможно, столкнулся с насилием со стороны приемного отца, но только не это. Нет, он просто не мог в это поверить. Но Миньярд, вот он, сидел совсем рядом с ним с настолько пустым выражением на лице, что волосы на коже вставали дыбом от осознания паршивой реальности. — Спасибо, что рассказал, — тихо произнес Нил. Эндрю вырвал у него из рук бутылку и сам сделал несколько больших глотков, после чего вернул ее назад. — Следующий вопрос. Если ты, конечно, хочешь продолжить. Нил хотел, но не знал, стоило ли. Маска отчужденности стала для Эндрю второй кожей, но Нил был уверен, что под ней все еще пряталось что-то живое. Он видел это своими глазами несколько раз, в том числе и тогда, во время Судной ночи, когда Эндрю стоял над телом Рико и сжимал окровавленной рукой маску с надписью «GOD» на лбу. — Почему «бог»? — спросил Нил наконец. Эндрю бросил на него вопросительный взгляд. — На твоей маске, которую ты носишь в Судную ночь. Почему на ней написано «бог»? Нилу вскоре после злополучной ночи удалось рассмотреть маски всех братьев получше. Безбровая маска Аарона широко и хищно улыбалась, обнажив белые зубы, — губы с четырех сторон будто бы удерживали металлические крюки, мешая сменить застывшую эмоцию. На лбу и щеке размашистыми каплями высохла красная краска, имитирующая кровь. У Ники маска тоже была белой — с большим крючковатым носом и полосами на глазах, словно те местами слиплись и теперь не хотели нормально открываться. Острозубый рот маски был щедро измазан красным, а на лбу большими буквами тем же цветом было любовно выведено «KISS ME». — А я было перестал сомневаться в том, что тебе знакомо понятие логики. Видимо, все-таки ошибся. — Отвечай на вопрос, — напомнил Нил, откинув голову. Алкоголь начал свое грязное дело, и Нил чувствовал пугающее расслабление, грозившее потерей контроля над ситуацией. — Ты считаешь себя лучше других и таким образом пытаешься что-то доказать? — Это уже следующий вопрос, но, так и быть, отвечу на оба. Я не считаю себя лучше других. Бог — это тот, в кого верят, кому поклоняются и молятся. Но чаще всего его вспоминают в момент острой нужды. «Помоги нам, боже!» Слышит ли он всех, кто просит о помощи? Или этот ублюдок помогает только избранным? Если я назовусь богом и тоже буду выбирать, кому помочь, а кого — казнить, пойму ли я, что им движет, когда он ломает одних и превозносит других? — Ты веришь в бога? — Конечно же нет. Но так иногда хочется повесить на кого-нибудь вину за то, как с тобой обошлись, правда? Три глотка, Джостен. Нил послушно выпил три, уже почти не поморщившись. Он чувствовал, что стоит останавливаться, но его тянуло спросить еще кое-что. — Где сейчас Дрейк? — Вероятно, гниет где-то в земле. — Ты его убил? — Не совсем. У меня не было возможности самому до него добраться, но мне прислали фото его пробитого черепа. — Полегчало? Эндрю, казалось, искренне удивился. — Это не было местью, если ты ее имеешь в виду. Месть бессмысленна, ведь она не способна изменить прошлого. Месть движет только слабаками. — Тогда зачем ты его убил, если не из мести? — Дрейк не знал, когда стоит остановиться и, увы, не понимал намеков. За это ему пришлось дорого расплатиться. Я его предупреждал и всего лишь сдержал обещание. — Он продолжал насиловать детей, — вдруг понял Нил, и от этой мысли ему стало дурно. — Четыре глотка, — оповестил его Эндрю, звучно хлопнув в ладоши. — Бьешь все рекорды, Джостен. Я думал, ты остановишься еще вопросов шесть назад. Недооценил твое упрямство. — Меня вообще не стоит недооценивать, — криво усмехнулся Нил и запрокинул бутылку, присосавшись к горлышку. Он ощущал на себе пронзительный взгляд Эндрю и, на удивление, не хотел это заканчивать. Он чувствовал неожиданный азарт, хотя некоторые ответы шокировали его больше, чем он мог себе вообразить. Впрочем, они многое объясняли. Дно бутылки со стуком приземлилось о пластиковый столик. — Последний вопрос, — объявил Нил, давая себе время отдышаться. На сегодня точно стоило заканчивать, но оставалось еще кое-что, что он по какой-то причине просто не мог оставить без ответа. — Что у вас с Рене? — А что у нас с Рене? — не понял Эндрю. — Ну, Ники говорил, что в универе ваши компании кое-как контактируют только из-за вас двоих. Даже намекал, что вы, по подозрениям большинства, встречаетесь. — Хэммик просто обожает совать свой нос в чужие дела, прямо как ты. И, отвечая на твой последний вопрос, — нет, у нас с Рене ничего нет. Я уже говорил, что оцениваю людей исходя из того, насколько они могут быть мне полезны. Рене полезна мне. Я полезен ей. Это все, что тебе нужно знать. — Тогда чем тебе полезен я? — А это уже не последний вопрос, — Эндрю развел руками. — Пей и проваливай. Нил надулся, но спорить не стал. Он сделал последний глоток и нарочито медленно поставил бутылку на стол. Поднял голову вверх, посмотрев в безразличное темное небо, на котором изредка поблескивали самые яркие звезды, чей свет сумел пробиться сквозь сотни миллионов километров и долетал до них из далекого прошлого. Может, сейчас не существовало и половины из них. Но они об этом никогда не узнают. — Доброй ночи, — зачем-то сказал Нил и, поднявшись со стула, нетвердой походкой направился к дому. Он знал, что Эндрю провожал его взглядом до тех пор, пока за ним не закрылась задняя дверь. Та самая, в которую Нил бесцеремонно влез три месяца назад, бесповоротно изменив свою жизнь к чему-то… новому.