Связаны

      Ноябрь 1994 года — Гермиона, с кем ты идешь на бал? С тех пор как она объявила, что у нее есть пара, Рон постоянно задавал ей этот вопрос. — Я не скажу тебе, ты просто посмеешься надо мной, — просто ответила Гермиона. — Ты шутишь, Уизли? — воскликнул Драко, внезапно появившись позади них. Он не мог не подслушать их разговор. Что-то щелкнуло внутри него, когда он узнал, что у Гермионы есть спутник на балу, и этот спутник — не Уизли или Поттер. Он был уверен, что она пойдет на бал с Поттером. Он не мог сказать, откуда взялась эта уверенность, но она настолько прочно засела в его сознании, что осознание того, что это будет не так, заставило его почувствовать странное беспокойство в животе. С кем она собирается идти? И почему она не сказала своим друзьям? Ему сразу же захотелось узнать больше. Ему нужно было знать… — Ты имеешь в виду, что кто-то пригласил ее на танцы? Эту клыкастую грязнокровку? Гарри и Рон яростно повернулись к нему, но Гермиона проигнорировала его, просто помахав кому-то за его спиной. — Добрый вечер, профессор Грюм, — воскликнула она, не удостоив его взглядом. Драко побледнел и отскочил назад. Он обернулся: никого не было. Грюм сидел за учительским столом и заканчивал трапезу. — Ты маленький нервный хорек, не так ли, Малфой? — пренебрежительно сказала Гермиона, уходя со смехом со своими друзьями. Салазар, он ненавидел ее. Он ненавидел ее всем своим существом. Больше всего он ненавидел то, что она игнорировала его. В последнее время она просто была не такой, как раньше. Она не реагировала на его провокации, его насмешки больше не имели никакого веса. Его это не устраивало, совсем не устраивало. Он не хотел, чтобы его игнорировали. Он хотел увидеть, как она закричит, хотел увидеть, как покраснеет ее лицо, хотел, чтобы у нее перехватило дыхание, хотел, чтобы ее сердце ускорилось для него, хотел снова увидеть огонь в ее глазах, с расширенными зрачками и разметавшимися по сторонам непристойными волосами.       25 декабря 1994 года Весь нарядный, в своем черном бархатном костюме и с Пенси, цепляющейся за его руку, Драко направился в Большой зал. Он умирал от любопытства, желая узнать, кто же этот таинственный спутник Гермионы. Кто мог пригласить ее, кроме Поттера? Это недоумение мучило его уже несколько недель, и теперь он наконец-то получит ответ. Тот факт, что она не была спутницей Поттера, заставил его потерять сон. Он всегда считал, что она влюблена в него, или он в нее. Они всегда были вместе, а в этом году даже больше, чем обычно. Кроме того, как бы больно ему ни было это признавать, любая девушка хотела бы появиться на балу в сопровождении чемпиона Турнира трех волшебников. Как только он спустился, то увидел двух гриффиндорцев, Поттера и Уизли. Он обхватил Пенси за талию и стал искать ее у входа в Большой зал… но ее там не было. Он обнаружил, что две пары мальчиков были с близняшками Патил. Куда, черт возьми, она делась? Может, она и не появится? Может, все это было ложью. Никто ее не приглашал, и она выдумала эту историю, чтобы сохранить хоть каплю достоинства. Может быть, сейчас она была в своей комнате, одна, и плакала. Он почувствовал облегчение и раздражение одновременно. Ему хотелось, чтобы она была там, чтобы он мог провоцировать ее, дразнить ее. Голос профессора МакГонагалл крикнул: — Чемпионы сюда, пожалуйста. Послышался ропот и топот шагов, все двинулись, чтобы освободить место для чемпионов. При мысли о том, что среди них будет Поттер, его затошнило. По крайней мере, Грейнджер не будет делать триумфальное шествие рядом с ним. Тем не менее, он очень хотел, чтобы она была там. Его шикарный наряд, идеально уложенные волосы, то, как он держал Пенси: все это должно было произвести на нее впечатление. Он хотел, чтобы его увидели. Он хотел, чтобы она увидела его таким. То, что ее там не было, то, что она не собиралась появляться, сделало все его усилия неожиданно тщетными. Он прошел вместе с Пенси и группой слизеринцев в большой зал. Они устроились за одним из столов, ожидая начала нелепого парада чемпионов. Двери открылись: Флер Делакур вошла в сопровождении потрясенного Роджера Дэвиса. Пенси гримасничала, проходя мимо, и что-то шептала на ухо Дафне. Диггори шел следом с Чо Чанг, ловцом из Рейвенкло. Замыкал строй Поттер в сопровождении одной из близняшек Патил — он не мог определить, какой именно. Между Поттером и Диггори появился Крам, но Драко даже не обратил на него внимания. — Но это же… — шокированного тона Пенси было достаточно, чтобы пробудить его любопытство. И тогда он понял: девушка, которая появилась рядом с Виктором Крамом, была не просто француженкой, это была она. Это была Гермиона. Она была одета в платье из нежно-голубой ткани цвета бархатцев. Ее лицо было окрашено в великолепный розовый цвет. Но это был не макияж. Это был не тот надуманный, неестественный цвет, который он видел на щеках Пенси. Это был незаметный оттенок, нечто среднее между румянцем, который появлялся, когда она была в ярости, и ее естественным цветом. Это был не макияж, это было волнение. Ее широкая улыбка была искренней, ее лицо зачарованно любовалось им: Крамом. И хуже всего было то, что она прошла перед ним, даже не удостоив его взглядом. В этот момент ему как никогда хотелось оскорбить ее, наложить на нее проклятие, взорвать Большой зал. Что угодно, лишь бы она перестала его игнорировать. Но он ничего не сделал. Он просто стоял там, не двигаясь. Слова, которые он хотел выплеснуть на нее, не могли вырваться у него изо рта. Она что-то сделала со своими волосами. Они были прямыми и блестящими, завязанными в аккуратный узел на затылке, а не как обычно — дикий и вьющийся беспорядок. Это был, несмотря на все его усилия, единственный недостаток, который он смог найти в ней этой ночью.

***

Гермиона открыла глаза, все еще сотрясаясь от недавнего оргазма. Она ощущала, как возбуждение Драко прижимается к ее ноге, трется о нее со все возрастающим давлением. Она хотела бы присоединиться к этому давлению… Затем он внезапно оторвался от ее губ и прижался лбом к ее лбу, тяжело дыша. Одна рука все еще была между ее ног, а другая обхватила ее бок, прижав к стене. Его хватка была крепкой и сильной, его пальцы впивались в ее тело. Она поняла это только сейчас, медленно приходя в себя. Он оставлял следы, но ей было все равно. Ей нравилось это. Ей нравилось, когда он терял контроль, ей нравилось это. Она хотела большего. — Гермиона. — голос Драко был хриплым и глубоким, и при звуке ее имени с его губ слетело разочарование и что-то еще… — Мне нужно идти, — сказал он, отстраняясь от нее и исчезая за дверью, прежде чем она успела его остановить. Она стояла там неподвижно несколько минут, тяжело прислонившись к стене, пока не нашла в себе силы стоять на ногах. Боже, что только что произошло? Ее разум пытался осмыслить недавние события, пытаясь понять, как она оказалась в чулане для метел с руками Драко Малфоя под юбкой. Ее зрение стало расплывчатым. Она открыла дверь и сделала несколько шагов в к счастью безлюдный коридор. Ее сердце все еще колотилось. А ноги… Ей нужно было зайти в общежитие и переодеться как можно скорее. По одному шагу за раз. Между разговором с Магнусом и неожиданной встречей со слизеринцем в ее мозгу было слишком много информации для обработки. Она остановилась, чтобы переодеться, прежде чем отправиться в подземелье на вечернюю работу по зельям с Блейзом. Он уже ждал ее, когда она вошла, утомленная спешкой. Все ингредиенты были разложены на столе, котел уже кипел. Гермиона посмотрела на часы: она, конечно же, опаздывала. Едва переступив порог класса, она заметила, что парень гримасничает. Огорченная, она извинилась за опоздание и принялась за работу. В последнее время отношения между ней и Блейзом были не самыми теплыми. Однако в этот день слизеринец выглядел необычайно напряженным. Она изо всех сил старалась не обращать на это внимания, сваливая все на свое опоздание. Она принялась за работу, погружаясь в искусство приготовления и очищая свой разум от всех мыслей и сомнений, которые угнетали ее. На них у нее было время; сразу после ужина она отправится в библиотеку, чтобы разобраться в своих сомнениях относительно этого человека. Она помешала зелье пять раз против часовой стрелки, дважды перепроверив инструкции, чтобы убедиться в правильности следующего шага: измельчение усыпляющих бобов. Она перегнулась через стол со стороны Блейза, чтобы взять нож и разделочную доску. Ее рука соприкоснулась с рукой молодого человека. В этот момент Блейз отпустил то, что было у него в руке, внезапно схватил ее предплечье и прижал его к столу. Гермиона почувствовала, как ее собственные кости под болезненным углом прижались к дереву стола. Она повернулась и посмотрела в лицо парня: его глаза выглядели одержимыми. Она попыталась отступить, но его хватка была слишком сильна. — Блейз… что… Он внезапно отпустил ее. Гермиона отдернула руку, прижав ее к груди. Она опустила взгляд на предплечье. Красные отпечатки пальцев избороздили кожу там, где пальцы Блейза крепко обхватили ее. Она уже собиралась открыть рот, когда, продолжая смотреть на свою руку, услышала удаляющиеся шаги парня. Она подняла голову: Блейз стоял в дверях. — Не так много осталось сделать. Ты закончишь на сегодня, Грейнджер? Прежде чем она успела ответить, слизеринец вышел из комнаты, с силой хлопнув дверью. Гермиона глубоко вздохнула, продолжая сжимать свою руку. Годрик, что только что произошло? Она закончила работу, все еще дрожа от страха, надеясь, что в этот день больше не будет никаких сюрпризов. Внезапно потеряв аппетит, она решила съесть сэндвич на ходу, направляясь в библиотеку. Ей не терпелось заняться исследованиями. Разговор с Драко, если это можно было назвать разговором, вызвал в ней тревогу. Почему он так стремился донести до нее свои сомнения по поводу Магнуса? Что его волновало? Это всегда была я. Она покачала головой, по ее коже пробежал холодок. Она скрестила руки, прижав их к груди, и позволила ладоням погладить ее по свитеру, пытаясь заглушить это чувство и прогнать эти мысли. Сейчас ее приоритетом было прочитать то, о чем ей рассказал Магнус. Она бы сделала это в любом случае. Странная настороженность Драко только усилила ее стремление как можно скорее приступить к исследованиям. В последующие дни она смирилась со странным любопытством мужчины к ее состоянию. Она сама была заинтригована и хотела узнать больше. Тем не менее, она должна была признать, что он не предложил большой помощи, чтобы попытаться улучшить ее состояние. МакГонагалл разрешила ему остаться в Хогвартсе, работая тенью мадам Помфри в лазарете, чтобы он мог быть рядом в случае возникновения каких-либо проблем с ней или другими альфами. Он сам настоял на получении этой должности, утверждая, что присутствие омеги в школьной среде является сильным элементом нестабильности для биологии всех остальных парней. Но теперь, полтора месяца спустя, ей пришлось признать, что она практически вернулась к исходной точке. Все, что она узнала о своем состоянии, было почерпнуто из библиотечных книг. Первые несколько недель мужчина только и делал, что просил ее сдать кровь на анализ. Гермиона, конечно же, согласилась, с нетерпением ожидая результатов анализа. Ей не терпелось узнать, какие открытия он сделает о ее геноме. Что именно, запечатленное в ее генах, сделало ее такой особенной. Но через несколько недель он всегда возвращался без ответов, просил образцы для новых анализов. После ее крови он перешел к волосам, ногтям. Через три недели он принес ей зелье, которое, как он утверждал, должно было облегчить постоянное чувство возбуждения, которое она испытывала, а также помочь ей оставаться незамеченной в присутствии других альф. Сработало ли оно? Не слишком, сказала бы она. Она не заметила никакой разницы в себе. Может быть, она могла бы спросить кого-нибудь, какого-нибудь парня, заметил ли он, может быть, Малфоя… Потом этот мужчина осмелился попросить образец ее вагинальных выделений, на что она ответила решительным отказом. Но больше всего ее беспокоили его разговоры о последних двух неделях. Он начал говорить о странном процессе, — резекции. — Он утверждал, что это позволит ей избавиться от своего заболевания. Это была своего рода операция: ей удалят железы, расположенные на шее, а также яичники. Затем они произведут своего рода заклинание над ее репродуктивным органом, удалив клетки, отвечающие за выработку гормонов, а затем пересадив их, чтобы она могла сохранить свою фертильность. Сказать, что она была настроена скептически, было бы преуменьшением. В последнее время мужчина стал особенно настойчиво рассказывать эту историю, и именно это, если подумать, вызвало в ней тревогу. Она никогда не намекала на то, что хочет избавиться от этого своего состояния, только на то, что хочет его контролировать. Она еще не была готова выйти замуж и навсегда связать себя с кем-то, но это не значит, что она никогда не будет готова. Она могла предложить перемены, она могла стать образом революции в магическом мире, предлагая возможность иного будущего для всех молодых омег мира. Не говоря уже о том, как мужчина говорил с ней о возможных осложнениях. — …и риск минимален. — Да, — настаивала Гермиона, — но что это повлечет за собой? — Но это редкость, последний случай, когда это произошло, был полтора века назад, сегодня процедуры определенно более совершенны… — Расскажите мне об этом, — повторила девушка. Мужчина надулся, почти раздраженный. Не глядя на нее, он начал перекладывать бумаги на столе. — Часто в теле омеги бывает так, что магия и гормоны тесно взаимосвязаны. С момента превращения магия подпитывает биологический процесс, и наоборот. Но ваш случай уникальный, мисс Грейнджер, совершенно самостоятельный. Девушка была в замешательстве, ее ум бешено метался, обрабатывая новую информацию. — Вы заметили какие-нибудь изменения в вашей магии в последнее время? — мужчина приподнял бровь, хищно обводя взглядом свой стол и придвигаясь ближе. — Случайно не увеличилась ли сила? Ваша палочка всегда реагирует правильно? Гермиона опустила взгляд на свои руки, нахмурившись и пытаясь обработать заданные ей вопросы. Заметила ли она какие-либо различия? Она не могла сказать… Возможно… — Мне пора идти, — сказала она мужчине, собирая свои вещи и направляясь к двери. — Увидимся на следующей неделе, — заявил Магнус с излишней поспешностью. — Эм… Да, хорошо, — ответила Гермиона, распахивая дверь и вылетая в коридор. Она повертелась среди библиотечных полок, не зная, с какого раздела начать исследование. В книгах по биологии альфа и омега, которые она знала наизусть, не упоминалось ни о каких операциях такого рода. Поэтому она решила начать исследование с раздела по магической медицине и направилась к книжным полкам в конце библиотеки. Она взяла несколько книг, обратив особое внимание на слова Магнуса: примерно полтора века назад одна женщина лишилась магии в результате такой операции. Она постаралась собрать медицинские справочники и биографии целителей, охватывающие период около двухсот лет. Собрав как можно больше книг, она присела за один из многочисленных пустых столов. В библиотеке было пустынно: время обеда, и большинство студентов не тратили много времени на книги до комендантского часа, если только не предстояли экзамены. Она начала читать, наслаждаясь тишиной и покоем. Проходили часы. Комендантский час приближался. Ее глаза начали уставать, а она все еще ничего не нашла. Она открыла третий справочник, решив, что не ляжет спать, пока ничего не найдет. Она начала перелистывать страницы, прикрывая рот, чтобы скрыть зевок. Книга представляла собой сборник биографий и медицинских подвигов ряда целителей, работавших в конце 1700-х — начале 1800-х годов. Она пролистала несколько страниц и глав, найдя также различные упоминания о болезнях, типичных для маггловского мира. Она уже собиралась сдаться и перейти к следующему тому, когда, ближе к последним страницам, что-то привлекло ее внимание. Пожелтевшее изображение показывало двух улыбающихся мужчин в халатах. Под фотографией мелкими буквами было написано. Хельге Доплер и его помощник Альберт Нивальд, 1807 год. Нивальд. Она перевернула страницу, продолжая читать. Светила в мире магической медицины за успешное завершение операции магического переноса. Магический перенос… В левом верхнем углу была фотография двух женщин. Мэри и Кэтрин Беннет, главные героини этой истории. Она прочитала медицинский отчет, описывающий операцию. Эти две женщины, мать и дочь, обратились к доктору Доплеру, чтобы выяснить, почему у юной Кэтрин не проявилась омега-черта, как у ее матери, Мэри. После нескольких безрезультатных попыток добиться проявления этой черты у девочки, включая бесчисленные переливания крови, молодой помощник Допплера, Альберт Нивальд, предложил двум женщинам революционное вмешательство. 15 июля 1807 года мать и дочь подверглись операции, которую они проводили под наблюдением многочисленных целителей со всей Британии. Материнские железы, все еще размножающиеся, поскольку она находилась в фертильном периоде, были взяты и имплантированы в шею молодой женщины, под край подключичной артерии. Железы были соединены с нервными окончаниями, идущими от шейного симпатического ганглия, что обеспечило надлежащую связь с вегетативной нервной системой. Матка и яичник были удалены из тела матери и перенесены к молодой девушке. Операция прошла успешно: ген омеги был передан от матери к дочери, о чем заявили сами женщины. По предсказаниям целителя Доплера, ген должен был сохраниться в женщине на ближайшие 10/15 лет, то есть на те годы плодовитости, которые оставались у матери. Однако помощник, молодой Нивальд, считает, что ген сможет питаться сам собой благодаря магии, содержащейся в крови молодой женщины, что позволит ей сохранить его на весь срок фертильного периода. На этом статья заканчивалась. Гермиона настойчиво перелистывала страницы, ища что-то еще. Что угодно. Ей нужно было знать больше. Внезапно забыв о сне и усталости, она обратилась к другим томам, которые взяла с собой, многие из них были совсем свежими, ища операции под названием «Магический перенос.» Ее веки уже готовы были снова отяжелеть, когда она наконец нашла это: в очень недавнем томе, датируемом концом 80-х годов. Это был своего рода справочник по судебной медицине, очень похожий на те большие тома, которые она обычно находила в кабинете своих родителей, с пожелтевшими страницами, исписанными крошечными буквами. Запись «Магический перенос» находилась в параграфе под названием: — Процедуры, не одобренные ВОЗМ (Всемирной организацией здоровья магов) на территории Великобритании. Этот параграф относился к операции, о которой она читала в предыдущем томе. После подвига, совершенного в 1807 году докторами Допплером и Нивальдом, несколько целителей по всей стране начали практиковать подобную операцию. Последствия были катастрофическими. Летальность операций составила 45%, а женщины, подвергшиеся удалению, теряли магию в течение нескольких месяцев в процентном соотношении 86,7%. По этим причинам операция была признана рискованной и запрещена единогласным голосованием комитета ВОЗМ. Ее сердце начало учащенно биться. Она положила руку на грудь, пытаясь выровнять дыхание. Драко был прав, она не должна доверять этому человеку. Он предупреждал ее. Ей нужно было поговорить с ним как можно скорее. Со слегка дрожащими руками и слабыми коленями она встала из-за библиотечного стола, неся два тома, в которых нашла интересную информацию. Она направилась к двери и резко остановилась на пороге. За всеми найденными сведениями она забыла, что ей необходимо провести еще одно исследование. Она сделала несколько шагов назад, перебирая полки и изучая названия книг, пока не нашла эту книгу: Магическая генеалогия Соединенного Королевства с 1500 года до наших дней. Это было бы неплохо для начала. Если у нее есть магические предки, она найдет их там, по крайней мере, она на это надеялась. Она запихнула последнюю книгу в сумку и отправилась в свое общежитие. Ночь предстояла долгая.

***

      Несколькими часами ранее. Драко пришлось собрать все свои силы, чтобы найти в себе мужество оторваться от Гермионы. Это был правильный выбор, твердил он себе. Если бы он вовремя не остановился. Еще несколько минут, и у него не хватило бы сил остановиться. Он не хотел, чтобы эта часть его, этот первобытный, животный инстинкт, взял верх. Он боялся, что он может сделать с ней: причинить ей боль или, что еще хуже, укусить ее. Он был в ярости от того, что услышал из ее разговора с Магнусом: его альфа-инстинкты взяли над ним верх, и он оказался с ней наедине в чулане для метел. Какой идиот… Он провел рукой по волосам, направляясь во двор, чтобы подышать свежим воздухом. Он вспомнил слова Гермионы, грусть, появившуюся на ее лице. Это вызвало в нем новое чувство. Внезапно гнев, который привел его туда, исчез. Уже не имело значения, почему он злился. Ничто не имело значения, если его омега не была счастлива. А потом… Салазар, эта девушка всего за пять минут смогла вызвать в нем самые противоречивые эмоции. Даже с Волдемортом в стенах своего дома он смог сохранить барьеры своей окклюменции. Но теперь одного слова или взгляда Гермионы Грейнджер было достаточно, чтобы он потерял всякий самоконтроль. Однако внутри он чувствовал себя неоправданно легко и счастливо. Он обнаружил, что Гермиона не ненавидит его за то, что он воспользовался ею. Совсем наоборот. Она была убеждена, что именно она была тем, кто… Он сдержал улыбку при этой мысли. Это она полностью потеряла контроль из-за гормонов, а не он. Однако, как бы ни были сильны гормоны, он всегда был рядом. Он хотел каждого мгновения, каждой секунды того, что произошло. Он глубоко вздохнул, вдыхая прохладный осенний ветерок, который хлестнул его по лицу, как только он вышел на улицу. Он должен был сохранять спокойствие. Он потерял контроль над собой несколько мгновений назад, когда загнал ее в угол, зажав между своим телом и стеной. Но она не выглядела испуганной. Драко… Он сжал кулаки и начал широкими шагами пересекать двор. Что, если он действительно ей понравился? Может быть, он мог бы попытаться украсть у нее эти мгновения? Он почувствовал, как кровь снова приливает к его члену при одной только мысли о том, что, возможно, в недалеком будущем он сможет снова прикоснуться к ней, вдыхая ее запах, чувствуя, как она задыхается под ним, гладя ее кожу, пока она не задрожит. Он поднял голову. Что-то внезапно отвлекло его от размышлений. Он узнал серебряную сову Люциуса. Она летела высоко в небе, примерно в десяти метрах от него. Казалось, она направлялась к нему. Когда он подошел ближе, то увидел, что в клюве у нее было письмо. На нем стояла изумрудно-зеленая печать: знак дома Малфоев. Вот. Момент настал. Его отец наконец-то набрался смелости, чтобы заявить о себе. Его сердцебиение слегка участилось, пока он размышлял о том, каково может быть содержание этого письма и почему оно так затянулось. Он протянул руку, ожидая приближения совы. Однако, к его удивлению, она пролетела мимо него. Он проследил глазами курс маленькой серебристой совы. Направлялся ли он к своему общежитию? Башня находилась на другой стороне замка, он направлялся не в ту сторону. Сова села на карниз маленького окна на втором этаже. Драко сделал несколько шагов вперед, чтобы получше разглядеть ее. Куда направлялась личная сова его отца? Окно открылось. Кто-то высунулся наружу, схватил письмо и позволил птице войти внутрь. Магнус.