Связаны

— Ты должен это сделать, Малфой, — кричала Пенси за его спиной, с трудом поспевая за его длинными шагами по коридору. Драко проигнорировал ее и вышел через парадную дверь во двор, вдыхая свежий воздух. Через несколько секунд к нему присоединились друзья. И снова Пенси была единственной, кто заговорил. — Почему ты не счастлив? — прохрипела она. — Ты с самого начала хотел укусить ее, это ясно. И, видимо, это именно то, что ей нужно. Драко оставался неподвижным, глядя на спокойные воды черного озера. — Я не буду, — сухо ответил он. — Что значит — не будешь? — вскричала Пенси. — Они ничего не смогут с ней сделать, если ты ее укусишь. Ты слышал это? Разве ты не хочешь разрушить план Люциуса? Драко слегка повернул голову в ее сторону. — Я хочу разрушить планы моего отца, а не жизнь Гермионы, — сказал он и пошел прочь. Следующие несколько дней блондин провел в одиночестве, считая минуты до своего возвращения в поместье. Время, казалось, ускользало из его рук, пока он мысленно готовился к возвращению домой, но также казалось, что оно никогда не пройдет, когда он думал о Гермионе и о том, как больно быть вдали от нее. В конце каждого урока он прятался в большом внутреннем дворе, вдыхая свежий воздух и погружаясь в себя. В тот полдень он созерцал спокойные воды черного озера, представляя свои собственные эмоции в виде маленьких камешков, опускающихся в него. — Драко. Он обернулся. Его плечи расслабились, когда он заметил, что это Тео позвал его. Парень присоединился к нему и сел рядом с ним на берегу озера. Несколько секунд они были в тишине, наслаждаясь лучами солнца и прохладным декабрьским воздухом. — Я хочу сказать тебе, что понимаю, — вздохнул он. — И я восхищаюсь этим. — Чем? — Причиной, по которой ты не хочешь ее кусать. Драко опустил взгляд. Он сжал губы в тонкую линию. Тео заговорил снова. — Но ты должен выбрать, от кого ты хочешь спасти ее — от Люциуса или от себя? — Я могу спасти ее от нас обоих. — Эта ситуация больше, чем ты, Драко. Один мускул на шее Драко напрягся. — У меня все под контролем. И если что-то пойдет не так, я поговорю с директрисой. — И что ты ей скажешь? Драко уставился на свои вспотевшие ладони. — Правду, о моем отце, о Магнусе. Тео бросил камень в озеро и подождал, пока он отскочит, прежде чем ответить. — И поверит ли она тебе? Поверит ли она кому-то вроде нас? Такому, как ты? — он встал. — Тебе придется выбрать меньшее из двух зол, если ты хочешь защитить ее, — стряхнул траву со своих штанов. — И мы оба знаем, что это ты, — заключил он, уходя в том направлении, откуда пришел. — Я не уверен, — пробормотал Драко про себя. ***       22 декабря Его чемодан весил как валун, когда он втаскивал его в поезд. Вокруг него были улыбающиеся лица, объятия, сияющие от восторга глаза. Но внутри он чувствовал пустоту, глубокую и раздирающую. Тео и Блейз молча последовали за ним, устроившись в первом попавшемся пустом купе. Атмосфера была напряженной, а воздух тяжелым. Ни один из парней не осмелился нарушить тишину, и Драко был благодарен за это. Он наблюдал из окна, как остальные студенты один за другим садятся в поезд. Он не видел Гермиону, но, возможно, это было к лучшему. Самым мудрым было оставаться в своем вагоне, пока поезд не прибудет на станцию. После этого он аппарирует прямо к воротам поместья. Все было бы хорошо. Гермиона проведет каникулы со своими друзьями, в окружении людей, которые позаботятся о ней и не подвергнут ее опасности. Он с ужасом ожидал того момента, когда увидит ее на платформе. Он почувствовал комок в горле и изо всех сил старался отвести взгляд. Он пытался сосредоточиться на чем-то другом. — Где Пенси? — спросил он, только сейчас заметив ее отсутствие в купе. Блейз пожал плечами. — Она остановилась, чтобы поговорить с… — Этой маленькой сучкой, — прогремел высокий голос Пенси Паркинсон, внезапно открывшей двери купе и севшей рядом с Теодором, который с любопытством поднял брови. Как только девушка заняла свое место, поезд отправился. Драко отпустил напряжение в плечах, позволив себе снова выглянуть в окно. — Что случилось? — спросил Тео, но Пенси проигнорировала его, повернувшись к Драко. — Ты все делаешь неправильно, Малфой, — обратилась она к нему. Драко закатил глаза, когда Пенси скрестила руки на груди и надменно посмотрела на него. — Ты знаешь, с кем я только что разговаривала? — спросила она. — Наверное, с Асторией, — вмешался Блейз. — Нет, — ответила девушка. — С Дафной, — выдавила она вперед. — И вы хотите знать, что она мне сказала? — Ты все равно нам расскажешь, — весело ответил Тео, откладывая книгу в сторону. — Астория сейчас в Хогвартсе. Она не сказала мне, почему, но… — Невозможно, — наконец ответил Драко, сжав кулаки на сиденье. — Она бы не пропустила новогодний ужин в Малфой-мэноре. — Именно это я и сказала Дафне, — настаивала Пенси. — И она вдруг стала нервничать. Она сказала, что Астория останется до Рождества в Хогвартсе, а потом поедет домой на Новый год. Парни равнодушно пожали плечами, и Пенси показалось, что их раздражает такая реакция. — И что? Тебе нечего сказать? — подтолкнула она Драко ногой. — Разве это не странно? — Почему это должно быть странно? — ответил блондин с пустыми глазами, его взгляд был устремлен за окно. — Потому что доктор Нивальд тоже в Хогвартсе, это очевидно… — Гермиона будет у Уизли. Там она будет в безопасности, — ответил Драко, стиснув челюсти. Мышцы на его шее напряглись. — Почему ты так уверен, Малфой? — Она скрестила ноги. — Я не видела ее в поезде. Желудок Драко скрутился сам собой. Пенси пробуждала все его сомнения и страхи. Что, если она была права? В его сознании началась битва. Он повернулся к Блейзу и Тео. — Вы видели ее? — спросил Малфой, когда его сердце начало биться в ускоренном темпе. — Я не видел ее, — серьезно ответил Теодор. — Я… — засомневался Забини, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих. — Нет, но я видел Уизлетту. — Они определенно будут вместе, — заключил Драко. Пенси открыла рот, чтобы возразить, но блондин бросил на нее взгляд. Остаток пути прошел в относительной тишине в их купе. Тишина, в которой страхи и чувство вины Драко витали, как дементоры, высасывая из всех энтузиазм. Когда поезд прибыл на станцию, блондин оставался в своем купе, пока шум приходящих и уходящих студентов не стих совсем, устремив взгляд на свои ботинки. Усиление окклюменции не смогло заглушить голоса, кричащие в его голове. У Гермионы вот-вот должна была начаться течка. И он разделил с ней этот момент в первый раз. Это означало, что сейчас его тело тоже готовилось к этому. Он чувствовал это. Он чувствовал, как поднимаются его собственные желания, как электричество течет по его венам, как его собственная магия витает в воздухе. И отсутствие Гермионы, ее удалённость. Это было похоже на пустоту в его груди, на пропасть. Он попрощался с друзьями, сошел с поезда и шел, не отрывая глаз от земли, пока не нашел укромное место, где можно было незаметно аппарировать.

***

В то утро, когда Хогвартс-экспресс отправился из Хогсмида в Лондон, Гермиона Грейнджер заперлась в тихих стенах совершенно безлюдной библиотеки. В прошлом она была бы счастлива, если бы это место было предоставлено только ей, но сейчас она ощущала душераздирающее чувство пустоты. Так она и провела этот день, затерявшись среди книг, пока ее веки не стали слишком тяжелыми, чтобы держать их открытыми. МакГонагалл подошла к ней, когда она выходила из библиотеки. — Мисс Грейнджер, — сказала она. — Как вы себя чувствуете? Гермиона пожала плечами. — Хорошо, — нерешительно ответила она. Она открыла рот, чтобы заговорить, но Макгонагалл была быстрее. — Отлично. Если вам что-нибудь понадобится, зелья от головной боли или для сна, пожалуйста, идите в лазарет. — Спасибо, — неуверенно заикалась девушка. — В любом случае, я беспокою вас не поэтому, — продолжила директриса. — Поскольку вы здесь, в Хогвартсе, я хотела пригласить вас на ужин с преподавателями в канун Рождества. Гермиона на мгновение замешкалась, в ее сердце зажглась надежда. — Спасибо, — ответила она, не пытаясь скрыть улыбку, которая появилась на ее лице. Макгонагалл вернула ей взгляд, тепло улыбнулась ей в свою очередь и через несколько мгновений ушла. Несмотря на усталость, Гермиона чувствовала, как ее тело готовится к течке. Те же симптомы, на которые она не обращала внимания несколько месяцев назад, теперь казались ей очевидными. Находиться вдали от Драко было больно, но не так сильно, как мысль о том, что он был с другой девушкой. Асторией. С зажатым в комок желудком она направилась вверх по лестнице. Дойдя до своей комнаты, она зашла в маленькую ванную и расслабилась под теплой водой. Она уставилась в зеркало на свои изгибы, теперь еще более подчеркнутые. Грудь набухла, а чувствительность сосков возросла до такой степени, что даже мягкая ткань пижамы, трущаяся о них, вызывала дрожь по телу. Она легла между одеялами, переворачиваясь с боку на бок. Давление между ног становилось все более настойчивым, но она знала, что любая попытка ослабить его только усугубит ситуацию. Единственное, что ей было нужно, это то, чего у нее не было.

***

      23 декабря Драко Малфой был дома уже 24 часа, но казалось, что прошло гораздо больше. Каждая секунда проходила как медленная, нескончаемая агония. Его мышцы были постоянно напряжены, чувства обострены, а рефлексы срывались при малейшем раздражителе. Это нервировало. Его разум и тело не знали покоя. По утрам он проводил время в затворничестве, игнорируя все физические симптомы. Когда он больше не мог этого выносить, он направился в библиотеку поместья, надеясь, что чтение поможет ему отвлечься от тяжести в груди. Он медленно спустился вниз. Несмотря на боль в мышцах, после нескольких часов, проведенных в окклюменции, его разум был пуст. Он открыл большую деревянную дверь и начал бродить по полкам, наслаждаясь тишиной и покоем. Он повернулся к той части библиотеки, где находились некоторые из его любимых романов, и с удивлением обнаружил, что перед ним стоит его мать. Нарцисса повернулась на звук его шагов, закрывая книгу в своих руках и одаривая его легкой улыбкой. — Драко, — позвала она его. — Прости, — заикаясь, ответил он, блуждая глазами по полкам в поисках того, на чем он мог бы потерять себя на пару часов. — Я не хотел тебя напугать. — Ты не напугал меня, — улыбнулась Нарцисса, подходя ближе. Что-то блеснуло в ее глазах, но через мгновение потухло. — На самом деле я надеялась поговорить с тобой наедине. Драко сжал челюсти, продолжая просматривать книги на полке. — Может быть, за чашкой чая? — Нарцисса подалась вперед, заставляя сына посмотреть ей в глаза. — Миппи, — позвала она. Маленький эльф появился у ее ног. — Мы с удовольствием выпьем чаю. Секунду спустя маленькое существо исчезло. Мать позвала его за собой в конец комнаты, где домовые эльфы накрывали небольшой чайный столик. Затаив дыхание, Драко сел напротив матери. Его кулаки сжались, каждый мускул его тела напрягся. Он молчал, сосредоточившись на шуме, вызванном короткими приходами и уходами домовых эльфов, любопытствуя и нервничая одновременно по поводу того, что скажет Нарцисса. Когда эльфы аппарировали обратно на кухню и они, наконец, остались одни, женщина добавила две ложки сахара в свой напиток. Она взяла чашку и, сделав долгий глоток, наконец заговорила. — Мне очень жаль, — сказала она. Пальцы Драко рискнули отпустить чашку, которую он держал в руках. Удивленный, он поднял глаза на мать. — Ты не заслужил того, чтобы оказаться одному в такой ситуации, — руки Нарциссы дрожали. Она опустила напиток на журнальный столик. — То, что случилось, было… — ее голос стал слабым, — неожиданно. Драко глубоко выдохнул и закрыл глаза. Он знал, что скажет его мать, и чуть не рассмеялся. — Неожиданно? — поднял он бровь. — Настолько неожиданно, что ты не смогла отправить мне ни одного письма? Нарцисса опустила взгляд, тем не менее, не в силах скрыть грусть, избороздившую ее тонкие черты. — Мы волновались, Драко. И твой отец… Горький, принужденный смех вырвался из горла Драко. Он поставил свою чашку на журнальный столик, отбросив все правила этикета, которые мать прививала ему с детства, и позволил каплям чая расплескаться вокруг. — Волновалась? И о чем именно ты беспокоилась? — он сжал кулаки, вонзив ногти в ладони. — Я ошибаюсь, или это ты, мама, предложила мне обратиться к Гермионе? — на его лице появилась ухмылка. — Разве не это ты имела в виду? Боюсь, я неправильно понял. — Хватит, — вскрикнула Нарцисса. — Ты втянул себя в ситуацию, которая больше, чем ты. У нас с твоим отцом разные взгляды на многие вещи, — она глубоко вдохнула, успокаивая свой тон голоса, — особенно когда нужно решить, что будет наиболее подходящим способом очистить наше семейное имя. Драко скрестил руки на груди, понимая, что его мать чего-то не договаривает. — Но? Ну же, скажи это. Нарцисса сжала губы в улыбку, обдумывая свой ответ. — Я твоя мать, Драко. Я всегда буду тебя поддерживать, что бы ни случилось. — Но? — шипел юноша, стиснув зубы, нетерпеливо ожидая, когда его мать перейдет к сути дела. Нарцисса выдохнула. — Твой отец думает, что ты забыл, из какой семьи ты родом. Драко вскочил на ноги с такой силой, что его кресло упало назад. Нарцисса испуганно вздрогнула. — Я точно знаю, из какой я семьи, — шипел он. Он поднял рукав на предплечье, обнажив черную метку. Голос Нарциссы был слабым и тоненьким, когда она говорила, не обращая внимания на вытянутое перед ней предплечье Драко. — В твоих жилах течет кровь двух самых чистокровных семей в магическом мире. Ты — последний наследник семей Блэк и Малфой, — она опустила глаза. — Оба рода вымрут, если… — И неужели это действительно так плохо? — с досадой спросил Драко, опустив руки по бокам. Ментальные барьеры, которые он выстроил этим утром, начали рушиться один за другим. Эмоции, которые он с трудом сдерживал, хлынули рекой, и на глаза навернулись слезы. Мать ничего не ответила, нервно крутя платок между пальцами и глядя в пол. Драко сглотнул, проведя рукой по лицу. — Я ожидал этого от него, — сказал он, его глаза были пустыми, черты лица жесткими. — Но не от тебя, мама. Рот Нарциссы открылся от удивления, но прежде чем она успела ответить, Драко крутанулся на пятках и выбежал из библиотеки.

***

      24 декабря В то утро Гермиона проснулась со знакомым ощущением тяжести и головокружения. Она вытащила себя из-под теплых одеял, не обращая внимания на напряжение, которое чувствовала между ног, и сосредоточилась на своем желудке. Она была голодна. Она подошла к окну, где сова Рона несла два небольших пакета. Она взяла их, улыбаясь рождественским посланиям от своих друзей. После того как она развернула подарки и зашла под ледяной душ, ей стало легче на душе, хотя тело продолжало бунтовать. То, что она сейчас делала, было неестественно. Она не должна была находиться здесь в таком состоянии. Она должна была сделать что-то еще… Но нет. Гермиона не дала своему разуму времени подумать об этом, пресекая любые образы в зародыше. После плотного завтрака она отправилась со своим обычным грузом книг в библиотеку. Не прошло и часа, как она начала чувствовать сильную головную боль. Девушка изо всех сил старалась продолжать чтение, несмотря на усиливающийся стук в лоб. Когда боль стала невыносимой, она внезапно закрыла книгу, поглаживая одной рукой свою вспотевшую шею. Ей было нехорошо. Она чувствовала сильный ком в горле, голова кружилась. Сосредоточиться было невозможно. Она вспомнила слова Макгонагалл и, разгоряченная и пошатывающаяся, пошла в лазарет, надеясь, что встречать ее будет Помфри, а не Магнус. Она молчаливо решила, соглашаясь со своими подозрениями и недоверием Драко, что от этого человека лучше держаться подальше. Медленно шагая, она дошла до лазарета. Глубоко вздохнув, она опустила ручку. Затаив дыхание, она смотрела на пустые кровати, когда шаги приближались из глубины комнаты, и облегченно вздохнула, когда поняла, что ее встречает мадам Помфри. — Гермиона, дорогая, — сказала женщина. — Как вы себя чувствуете? Гермиона сглотнула, ее рот пересох. — Хорошо, — ответила она. — У меня просто сильно болит голова, — она прижалась к краю пустой кровати. Медсестра подошла к ней. — Я хотела спросить, может быть, у вас… Старая женщина помогла ей сесть на кровать, приглашая ее лечь. — Оставайтесь здесь, — сказала она, — я сейчас принесу вам зелье. Прежде чем Гермиона успела запротестовать, женщина отошла к шкафу в глубине огромной комнаты и вернулась через минуту с маленькой бутылочкой в руках. Гермиона схватила его, намереваясь положить в сумочку. — Возьмите его сейчас, — настаивала женщина. — И оставайся здесь и отдохни. Я буду здесь, если понадоблюсь. Это должно помочь тебе сегодня поужинать, — улыбнулась она. Гермиона, хотя и скептически, согласилась, открутила колпачок и выпила зелье одним большим глотком. Она чувствовала себя такой уставшей… она не смогла бы подняться по лестнице и дойти до своего общежития. Ее мышцы устали, как будто она пробежала несколько миль. Сладкая жидкость зелья скользнула в горло, и уже через несколько секунд постоянный стук о стенки черепа, казалось, утих, оставив ее с чувством глубокой усталости и сонливости. Она откинулась на подушки. Помфри здесь, — повторила она, пытаясь успокоить себя. Всего несколько часов отдыха, а потом она отправится на рождественский ужин с МакГонагалл и остальными учителями. Она медленно закрыла глаза, убаюканная тишиной пустого лазарета, нарушаемой лишь тихими голосами, доносившимися из укромного уголка. Ей стало интересно, кто это… Но прежде чем ее разум смог сформулировать ответ, она погрузилась в глубокий сон.

***

Он чувствовал, что у него жар. Его кожа была горячей. Юноша принял двойную дозу сонного зелья, но это было бесполезно: не прошло и часа, как он проснулся в ванне пота. Его метаболизм ускорился. Так было несколько месяцев назад: он почти не спал, не чувствуя в этом необходимости. Он бдительно следил за ней, наблюдая, как поднимается и опускается ее грудь в ритме легких дыханий. Он много ел, следя за тем, чтобы она тоже ела. И теперь, когда ноги сами тащили его к завтраку, он гадал, поела ли Гермиона. Наверняка поела. Молли Уизли приготовила бы что-нибудь теплое и вкусное, отличающееся от изысканных блюд, приготовленных домовыми эльфами, которых он нашел внизу. В памяти всплыл разговор с матерью, состоявшийся накануне. Он знал, что в тот вечер за ужином ему придется столкнуться с обоими родителями. Это было неизбежно: даже пребывание Лорда Волдеморта в стенах их дома не смогло помешать трем Малфоям ужинать вместе в канун Рождества. Это была устоявшаяся традиция. Он ел хлеб с джемом в пустой комнате, гадая, что скажет ему отец, когда они наконец встретятся. Он находился в поместье уже почти сорок восемь часов, но так и не смог его увидеть. Не то чтобы на Люциуса Малфоя можно было наткнуться случайно: даже в его собственном доме Люциуса невозможно было найти, если только он сам не хотел, чтобы его нашли. И, в конце концов, Драко не умирал от желания снова увидеть отца. Что он мог ему сказать? Что он раскрыл свой варварский план? Люциус посмеется над ним, возможно, попрекнет его за то, что он так долго добирался. Если Гермиона в безопасности у Уизли, самым мудрым было бы вообще не упоминать о ней во время ужина. Ему предстояло целый час просидеть за столом с родителями, обсуждая учебу и прочие глупости. После этого он заперся бы в своей комнате до следующего ужина, отсчитывая секунды, отделяющие его от возвращения в Хогвартс. Когда они жили под одной крышей, ему было очень тяжело держаться подальше от Гермионы. Что-то в его жилах побуждало его искать ее, быть ближе к ней. Он постоянно пытался сопротивляться этому инстинкту, но это было ничто по сравнению с той болью, которую он испытывал сейчас. Каждый километр, разделявший их, был как лезвие против его плоти. Он провел вторую половину дня, запершись в своей комнате, и с каждым часом нервничал все больше и больше. Когда наконец пришло время спускаться к ужину, он тяжелыми шагами потащился на этаж ниже. Он затаил дыхание, когда дверь в огромную столовую открылась. Перед ним стоял отец. Губы мужчины изогнулись в улыбке, но его глаза говорили о другом. — Драко, — обратился он к нему, глядя на него сверху вниз. — Хорошо, что ты вернулся. — Я был здесь два дня, — он прошел мимо него, не удостоив взглядом, и сел на свое обычное место за длинным столом. Нарцисса последовала за ним мгновение спустя. Последним сел Люциус, который занял свое место во главе стола, напротив сына. Время от времени стали появляться домовые эльфы, подавая блюдо за блюдом. Глаза отца продолжали изучать каждое малейшее движение его пальцев. Драко чувствовал его пытливый взгляд, внимательно изучающий его с противоположного конца комнаты. Нарциссе удалось сохранить спокойствие во время первых двух блюд. Ей удалось вовлечь их обоих в непринужденный, обыденный разговор. Хотя она выглядела беспечной, Драко не мог не заметить, что ее глаза слегка припухли. Неужели она плакала накануне вечером? Ему стало интересно, по какой причине. Из-за него? Из-за Люциуса? Или, может быть, из-за смерти родов Блэк и Малфой? При этой мысли на его лице появилась горькая ухмылка, и он не успел сдержать ее. — Что смешного? — спросил Люциус, аккуратно положив свои столовые приборы рядом с тарелкой и вытирая лицо элегантной вышитой салфеткой. Драко уставился на него. Его пальцы сжались вокруг вилки. Нарцисса заметила внезапно возникшую напряженную атмосферу и вмешалась в разговор. — Мы должны зайти к мадам МакКлан и купить тебе новый костюм для новогоднего ужина, Драко, — сказала она, устремив взгляд на свою тарелку. — На днях я столкнулась с Амалией Гринграсс, она делала покупки для своей дочери… Люциус поднял свой бокал с ухмылкой на лице. Гнев Драко нарастал. Он уставился на отца убийственным взглядом. Бокал в руках мужчины разбился, вино пролилось на его одежду. Выражение его лица оставалось безучастным, когда он поднимался со стула. Уголок его губ изогнулся вверх. — Я вижу, кто-то определенно в восторге от этого ужина. Драко хмыкнул, резко поднявшись со стула. Дерево поползло по мраморному полу, и краем глаза он заметил, как вздрогнула его мать. — Ты думаешь, это смешно? — спросил он, недоуменно глядя на отца. Люциус щелкнул пальцами. Домовой эльф появился у его ног и начал убирать. Мужчина сел обратно. — Отнюдь нет, это меня тронуло. Глаза его отца сверкнули, забавные и довольные. Драко стиснул зубы, пытаясь сдержать гнев, который медленно поднимался в нем. Люциус наполнил новый кубок, принесенный ему домовыми эльфами, и поднял бокал за сына. — Юный и сильный, хорошая кровь не лжет. Драко оставался неподвижным, сохраняя зрительный контакт, отказываясь смотреть вниз. — И о какой именно крови ты говоришь, отец? В глазах Люциуса что-то блеснуло. Не контролируя свой язык, Драко продолжил. — Похоже, что понятие — хорошая кровь — стало относительным даже для тебя. Мужчина опустил кубок на стол. Любой намек на веселье на его лице исчез. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Его взгляд нервно метнулся к Нарциссе, и тут Драко понял: мать не знала, что происходит на самом деле. Более того, Люциус не хотел, чтобы она узнала. Отлично. Теперь у него было оружие против него. — О, — его взгляд задержался на матери достаточно долго, чтобы Люциус заметил это. — Тогда ты не будешь возражать, если узнаешь, что твоя маленькая кровавая игра не удалась. Я думаю, ты проиграл… — О чем ты говоришь? — пробормотала Нарцисса, нахмурившись. Люциус проигнорировал ее: — Я никогда не проигрываю, Драко. Молодой человек почувствовал, как его собственное сердце на мгновение остановилось, а затем снова начало биться с удвоенной скоростью. — На этот раз ты проиграешь. Люциус улыбнулся и сделал глоток из своего бокала, пока Нарцисса продолжала переводить свой изумленный взгляд с одного конца стола на другой. — Если ты так уверен, — шипел его отец, ударяя по поверхности своего бокала. На его губах снова заиграла веселая ухмылка. Драко чувствовал себя обезоруженным, маленьким и неуверенным. Пламя в его желудке от гнева начало превращаться в желчь, которая грозила подняться вверх по горлу. Не удостоив мужчину взглядом, он крутанулся на пятках и выскользнул из столовой. Когда за ним закрылась большая дверь, он готов поклясться, что услышал голос матери: — Это был твой последний шанс, Люциус. Он побежал в свою комнату. Нервозность росла в его венах, сжимая его желудок. Он расхаживал взад-вперед между кроватью и письменным столом, все еще не в силах успокоить свои нервы. Он схватил перо и пергамент и отправил сообщение Теодору, надеясь, что тот скоро ответит. Ему нужен был кто-то, кто помог бы ему успокоиться. Разговор с отцом что-то вызвал в нем. У него было плохое предчувствие, которое усиливалось с каждой минутой. Он смотрел на стрелки часов около часа. Когда сова, доставившая послание, не подала признаков возвращения, он схватил летучий порох и проскользнул в камин. — Поместье Нотт, — крикнул он. Как только зеленое пламя охватило его, он удивился, почему Теодор не ответил. Был канун Рождества. Его отец был в Азкабане, и он должен был быть один в поместье. Но что, если его не было дома? Возможно, он был у Забини. — О, борода Мерлина! Это ругательство донеслось до его ушей прежде, чем его глаза сфокусировались на изображении головы Тео между голыми ногами Пенси Паркинсон, распростертой на диване в огромной гостиной поместья Нотт. Драко, пошатываясь, устоял на ногах, тут же отвернулся к стене. — Прости, я… — заикаясь произнес он. — Я думал, что ты с Блейзом, мне нужно было с кем-то поговорить и… — И тебя с Рождеством, Малфой, — пробормотала Пенси. Тео испустил вздох разочарования, застегивая молнию на брюках. — Что происходит, Драко? Драко обернулся, внезапно почувствовав смущение, но в то же время вспомнив, зачем он здесь. — Я… — он перевел взгляд с одного друга на другого. Пенси села на диван, скрестив ноги и приглашая двух парней сделать то же самое. — Теперь ты здесь, Драко, — сказала она, протягивая руку, чтобы взять полупустую бутылку огневиски на журнальном столике. — Давай, говори. Драко сглотнул, встретившись взглядом с глазами Тео и прочитав опасение в его взгляде. — Мой отец… Он сказал кое — что о Гермионе. И я думаю… — он почувствовал, как пот струится по его шее. — Что что-то происходит, я не думаю, что она в безопасности. — Я так и знала, — выругалась Пенси, ставя бутылку на журнальный столик. — Я предупреждала вас, что что-то произойдет, — она встала, указывая пальцем на Драко и Тео, — и никто из вас, идиотов, меня не послушал. — Хорошо, давайте постараемся сохранять спокойствие, — начал Тео, становясь между Драко и Пенси. — Почему ты думаешь, что Гермиона сейчас в опасности? Ты был уверен, что она будет у Уизли, верно? — Да, она так сказала, — ответил блондин, поднеся руки к вискам. — Идиот, — пробормотала Пенси. — Прости? — Она тебе что-то сказала, и ты ей сразу поверил? Ладно, она Грейнджер, защитница справедливости и блаблабла, — закатила она глаза, — но неужели тебе даже в голову не пришла мысль, что она может, ну, не знаю, врать? — С чего бы ей… — Потому что у тебя уже были запланированы прекрасные каникулы с твоей дорогой подружкой Асторией. Поверь мне, никто не пропустил официальное приглашение, доставленное под взглядами всей школы, — ее губы искривились в гримасе. Тео попытался прервать ее. — Ты хочешь сказать, что Гермиона Грейнджер может не быть у Уизли? Зачем ей лгать об этом? Пенси надулась. — Неужели я должна тебе все объяснять? — она посмотрела сначала на Драко, потом на Тео. — Драко собирался провести каникулы с Асторией, и она сказала, что будет там, чтобы отплатить ему той же монетой. При виде растерянных выражений на лицах ребят она в разочаровании развела руки в стороны. — Да ладно. Кто, черт возьми, живет в этой полуразрушенной лачуге? Ее бывший, идиоты. Взгляд Драко был направлен на камин. — Ладно, Шерлок… — начал Тео, повернувшись к Пенси. — Кто? — …никто, неважно. Как ты думаешь, где она сейчас? — В своем доме? В маггловском мире? — выражение лица Пенси стало серьезным. Она посмотрела в сторону блондина. — Драко, что ты думаешь? Блондин снова поднял голову. — В маггловском мире… — его сердце начало быстро биться. — Там она была бы в опасности. Ее родители — магглы, они не знают, как ей помочь, и если кто-то захочет похитить ее… она не будет в безопасности… — Успокойся, — Тео протянул руку через плечо. — Ты, наверное, просто паникуешь. — У меня плохое предчувствие, — взгляд Драко был устремлен в окно. Его инстинкт кричал. — Что бы ты хотел сделать? Аппарировать в маггловский Лондон, чтобы найти ее? И что потом? — Пенси скрестила руки на груди. — Ты даже не знаешь ее адреса. Драко открыл рот, чтобы возразить, но через мгновение закрыл его. Она была права. Он понятия не имел, где живет Гермиона. Он начал расхаживать взад и вперед перед огромным камином в поместье Ноттов. Его ладони вспотели до такой степени, что палочка выскользнула из пальцев. — Ты никак не успокоишься, да? — вздохнул Тео. Драко замер, подняв взгляд. Его дыхание стало тяжелым от адреналина, бурлящего в его венах. — Чертовы гормоны, — проклинала Пенси, наклоняясь, чтобы поднять с пола туфли. Она продолжала бормотать себе под нос, пока натягивала сапоги. — Что ты делаешь? — спросил Драко. — Я готовлюсь, — ответила она, как будто он спросил самую абсурдную вещь в мире. — Потому что я уже знаю, о чем ты думаешь, и — поверь мне, Малфой, — если ты пойдешь один, будет еще хуже. Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, прежде чем Тео вклинился. — Кто-нибудь объяснит мне, что происходит? — спросил он. Пенси схватила его за запястье, обхватив другой рукой руку Драко. — Не могу поверить, что я действительно это делаю, — театрально воскликнула она, прежде чем почувствовала знакомое ощущение давления в животе. Взмах воздуха, и они втроем аппарировали. — ВЫ С УМА СОШЛИ?! — заорал Тео, оглядывая широкую поляну в нескольких сотнях ярдов от дома Уизли, видневшегося в конце тропинки. Драко начал идти длинными, быстрыми шагами, а его друзья старались не отставать. — Ты можешь объяснить, что мы здесь делаем? — задыхался Теодор, замедляя шаг, когда они были уже достаточно близко, чтобы услышать смех, доносящийся от стен дома. Драко остановился. — Мне просто нужно… — он сглотнул, оглядываясь вокруг, как будто что-то изучая. — Мне просто нужно увидеть ее. Что-то не так, я чувствую это, но… — Что это значит? — спросила Пенси. Продолжая смотреть на полуразрушенный дом перед собой, Драко глубоко вдохнул через ноздри. — Ее здесь нет. — Ты уверен… — Малфой?! — Трое Слизеринцев испуганно дернулись. Они оба повернулись в противоположную сторону от дома, обнаружив в слабом свете луны две фигуры, стоящие перед ними. Гарри Поттер и Джинни Уизли. Рыжая, в отличие от Поттера, направляла на них свою палочку. Тео отложил свою собственную в сторону, подняв руки. — В этом нет необходимости. Мы просто здесь, чтобы… — он замер, не зная, признаваться или нет. Все взгляды были устремлены на Драко. Он проигнорировал Поттера, повернувшись к девушке. — Гермиона здесь? Джинни широко открыла рот, казалось, от удивления. Через секунду она опустила палочку, нахмурившись. — Ты?! — воскликнула она. — Конечно, я должна была догадаться, как глупо с моей стороны. — О чем догадаться? — озадаченно спросил Поттер, глядя на Драко. — Что тебе нужно от Гермионы? — Это сложно, но она может быть в опасности, — ответил блондин. — Мне просто нужно знать… Ее здесь нет, не так ли? Выражение лица мальчика-который-выжил, стало озабоченным, когда он увидел искренность и отчаяние Драко. — Что происходит? — снова спросил Гарри. Наступила пауза. — Ее здесь нет, нет. Драко выдохнул. — Она у своих родителей? Какой у нее адрес? Нам нужно забрать ее и… — Ее родители? — повторил Гарри, сбитый с толку. Выражение его лица стало яростным. Джинни мягко положила руку ему на плечо, затем шагнула вперед, говоря за него. — Расскажите нам, почему вы считаете, что Гермиона в опасности. Драко вздохнул. — Это долго объяснять, и… — Эй, голубки, — голос, доносившийся из дома, заставил всех пятерых подпрыгнуть. Голос стал ближе, и Драко узнал его. — Вам лучше вернуться в дом, мама и папа начинают сомневаться в вашей маленькой прогулке. Джордж Уизли прищурил глаза, с изумлением глядя на трех нежданных гостей. — Вы устроили вечеринку, не пригласив меня? — спросил он, приподняв бровь. Затем выражение его лица стало угрюмым. — Что вам нужно? — Мы пришли за Гермионой, — ответил Теодор, тупо глядя на Джорджа. Новоприбывший внимательно осмотрел слизеринцев с ног до головы. Затем перевел взгляд на Нору, поднеся руку к подбородку. — Да, он действительно очень похож на замок Хогвартс. Я понимаю ваше замешательство. — Хогвартс? — воскликнула Пенси. Разум Драко начал бешено метаться, проецируя образ за образом жуткие сценарии. Хогвартс. Гермиона была в Хогвартсе.

***

Когда ее сознание восстановило связь с внешним миром, Гермиона поняла, что тепло одеяла, на котором она заснула, исчезло. Голова по-прежнему была тяжелой, как и все мышцы. У нее не было сил поднять веки и открыть глаза, но она знала, что на нее направлен свет. Поверхность под ней была твердой и холодной. Она попыталась встать, но, несмотря на все усилия, ее мышцы не сдвинулись ни на дюйм. Она слишком устала… или, может быть… что-то обездвиживало ее. Не в силах открыть глаза, она сосредоточилась на звуках, которые могла слышать. Шаги вдалеке. Мягкий звон металла о поверхность. Ее сердце начало учащенно биться. Это был не лазарет. Она не лежала в кровати, на которой заснула. Она заставила себя открыть глаза. Как только она подняла веки, ее зрачки ослепил сильный белый свет. Она резко закрыла их, выгнув шею в сторону — единственную часть тела, которой она могла двигать. — Она проснулась, — ругнулся мужской голос. Она услышала шаги, затем голоса стали ближе. — Невозможно, зелье должно было усыпить ее на всю ночь. — Очевидно, оно не сработало, — прохрипел другой голос. Он был так близко. Если бы только она могла видеть… но белый свет продолжал слепить ее. — Нам нужно больше, быстро. — Больше нет. Наступила тишина, и на секунду Гермионе показалось, что она видит сон. Но это не могло быть сном… Было холодно. Слишком холодно. — Она не может бодрствовать. Ступефай.