"Ничего не украсть, ничего не отнять..."
16 октября 2021 г., 02:35
Ничего не украсть, Ничего не отнять... Под ногами земля Ни твоя, ни моя. Как немая струна Для чужих не поёт, Ни твоё, ни моё Снова Солнце встаёт. «Ни твоё, ни моё»
Почти у самого порога меня встречает сиротливо прижавшийся к стене белый носочек. По всей видимости, привет от тебя, спешащей передать вещи для прачечной курьеру. У тебя сегодня ответственный день. Строгий преподаватель, достаточно пропусков по предмету, приличный объём проработанной информации... На твоём месте при твоих приобретённых внезапно сверхъестественных способностях едва ли кто-то бы переживал и готовился. Но ты, уверен в этом, пройдёшь финальное испытание наравне с другими студентами, не воспользовавшись преимуществом. И пройдёшь успешно. Ты просила не звонить, обещая приехать сразу после того, как освободишься. Я выполняю твою просьбу, забирая несчастного подкидыша в корзину для белья, собираясь принять душ. Пока не имея представления о твоих планах на вечер, по пути в ванную бронирую столик в одном из твоих любимых ресторанов (я знаю, что тебе по вкусу и кухня, и атмосфера, да и в целом, для нас это знаковое место). В конце концов, бронь всегда можно отменить... С безусловной улыбкой отмечаю, как n-ый «вкуснючий» гель для душа, молочко для тела и какой-то крем невзначай перебрались на мою полку. Признаться, я никогда не делил пространство обитания (наш дом) с кем-то в течение продолжительного периода времени, и сейчас каждый знак события́, сосуществования овеян для меня какой-то особенной аурой сокровенной трогательности, и каждый задаёт вектор направления для развития, устройства, совершенствования этого нашего пространства (в ближайшее время стоит озадачиться на предмет обновления интерьера ванной комнаты). К твоему приходу я успеваю просмотреть и подписать несколько важных документов по проекту, тендер на который выиграла моя компания, и только собираюсь заглянуть в студию... Конечно, встречаю тебя, забирая рюкзачок и получая в благодарность приветственно-измождённый поцелуй в щёку. Ты даже не сопротивляешься, когда я подхватываю тебя на руки, перенося на диван в гостиной, сам располагаясь в кресле напротив. — Нам следует отметить твой успех. — Почему не наоборот, подсластить горечь позорного провала? — устало улыбаешься. — Ты ощущаешься утомлённой, но вполне удовлетворённой, что подтверждает верность моей гипотезы. — Ты бессовестно лишаешь меня всех шансов на интригу, Вик. Конечно, ты прав. Всё даже лучше, чем я могла рассчитывать. Итог – «А-». — Умница, — я знал. — Но вынужден повторить свой вопрос. — Я не готова никуда ехать. Точно. Просто тихий, уютный вечер. Ведь ты подаришь мне этот вечер? Я заслужила? — Несомненно, милая. Тогда, может быть, вина? — Я бы согласилась, если бы не справедливые опасения внезапно перейти из режима бодрствования в альтернативный. Чуть позже кофе, а пока только тебя... Пересаживаюсь на диван, ты мгновенно подбираешь ноги и укладываешь голову мне на колени. — Достались сложные вопросы? Или преподаватель из-за пропусков был требователен сверх меры? — Ни то и ни другое... На этот раз я попала в четвёртую десятку. Пришлось ждать. Очень долго ждать... — Терпение... — Не самая сильная моя сторона. — Как и многое другое, его возможно тренировать. — Предлагаешь в следующий раз уйти в последнюю десятку и покорно принять свою скорбную участь?.. — Я не поощряю столь суровых мер. Поверь, историко-культурная сокровищница человечества располагает более гуманными методами. — Например... — Например... Позволь... Я ненадолго, — бережно приподнимаю тебя, чтобы встать самому. — Виктор... — вздыхаешь, но усталость в ясных, серо-голубых глазах нехотя уступает место любопытству. Вскоре я возвращаюсь, принося поднос с чайным набором. С подозрением наблюдаешь за тем, как я разливаю насыщенно-янтарный напиток по чашкам. — Не понимаю... Это какой-то специально заваренный чай? — Не ищи подвоха там, где его нет. Просто чай. Смею надеяться, хорошо заваренный. — Спасибо, — принимая чашку, — но... — Естественно, это не всё, — выдаю загадочную полуулыбку и вновь удаляюсь. Чтобы вернуться уже с доской, которую я раскладываю на журнальном столике, и двумя глиняными чашами с крышками. — Что это, Вик? — Ты можешь посмотреть, — невозмутимо делаю глоток из своей чашки, устраиваясь в кресле. — Ладно, — приподнимаешь крышки, обнаруживая под ними россыпь белых и чёрных камней. — И как это должно ответить на мои вопросы? — В Древнем Китае считалось, что достойный человек должен уметь писать иероглифы, рисовать, музицировать на лютне и играть в го. — Вот сейчас я поняла, что должна радоваться тому, что живу не в Древнем Китае. По всем признакам, положение моё там было бы незавидным. — Над первым мы работаем... — Опустим подробности... — Мия, со временем у тебя всё обязательно получится. Сейчас остановимся на последнем. Говорят, игра в го была придумана для одного из потомков императора, имеющего вздорный, вспыльчивый характер и не отличающегося терпением и рассудительностью... — То, о чём ты говоришь, вновь не делает мне чести... — Мия, постарайся меня не перебивать... — Хорошо, извини. И как, ему помогло? — История об этом умалчивает. — Потому ты решил провести подобный опыт на другом подходящем экземпляре... — Я просто хочу сыграть с тобой в го. — Вик, это, конечно, крайне занимательно, но предупреждаю сразу: во всех этих стратегиях я совершенный профан. В своё время я даже не смогла выучить основные ходы шахматных фигур... — Это не шахматы. И правила здесь смехотворно просты. — Не поверю, чтобы азиаты обошлись без хитрых уловок. — О происхождении го можно спорить. Но в своём предположении ты не так уж не права. — Вот так и знала!.. Ладно, объясняй правила. Твой любимый цвет, так и быть, оставим тебе... — Новички, как правило, играют чёрными. Им положена фора: они начинают. — Ну уж нет. — Играешь белыми. — Угу. — В таком случае, тебе компенсируются шесть с половиной очков. — Вот так сразу? — Да. И это обстоятельство сразу лишает нас возможности привести игру к ничьей, так как далее очки считаются целыми числами. — Хитрецы... Ты делаешь ход? Выкладываю камень. — Всё. Ходишь на любое перекрестье разлинованного поля. — Абсолютно? — Абсолютно. — И в чём смысл? — В пустоте. — Ты издеваешься? — Нисколько. Выражаясь прямо, суть в том, чтобы захватить свободное, пустое пространство, покрывая его камнями своего цвета. Но учти, у каждого камня есть выходы на свободные перекрестья, дамэ́ – свободное дыхание. Если камни другого цвета перекроют все дамэ́ твоему, он снимается с доски. — Тогда так, — белый камешек ложится почти на середину доски. — Хорошо, — делаю следующий ход. Проходит некоторое время, на доске образуется несколько участков с явным преобладанием чёрного. — Похоже, мне пора умывать руки... — Уверяют, что в игре можно познать себя: алчность и щедрость, отвагу и трусость, выдержку, упорство в достижении целей, слабость, готовность отказаться от выбранного пути. Потому мастера го утверждают, что по ту сторону доски сидит не противник, не друг, а ты сам. — Как обычно, заговариваешь мне зубы, а сам захватываешь территорию... — Не старайся успеть всё и сразу. Посмотри на доску. Возможно пожертвовать несколькими позициями, но выиграть большее... — То есть я снова тороплюсь... — Заметь, не я это сказал. — Телефон... Твой? Мой. Артур. — Ещё одна верная примета. Наш вечер внезапно завершается. — Ни в коем случае, милая. Но ответить я должен. — Да, конечно, Вик... Выхожу на кухню. — Слушаю, Артур. — Виктор, среди ответов на приглашения мы нашли кое-что... Что тебе едва ли понравится. — Ты можешь выражаться яснее. — Могу. Но лучше один раз увидеть. — Я подъеду позже, Артур. — Это вполне может оказаться весточкой от того самого... лица. — Я подъеду. Позже. Молчание. И... — Хорошо, мы тебя ожидаем. Возвращаясь, наблюдаю следующую картину: подперев рукой подбородок, ты меланхолично выкладываешь из белых камней на пустом пространстве доски то ли цветок, то ли солнышко... — Смотрю, игра не на шутку тебя увлекла... — Ой... — сбрасываешь фишки в ладошку. — Ты быстро... — Один китайский дровосек, — сажусь рядом, переходя на всё ещё непросто дающийся тебе язык, — Ван Чжи тоже так думал. Он возвращался из леса и на тропе увидел двух старцев, занятых непонятной игрой в чёрно-белые камни. Он подошёл и стал наблюдать. И пока камни ложились рядом друг с другом, двигались по полю, ему казалось, что вся жизнь проходит перед его взором. Игра закончилась. Старцы растворились в воздухе. А Ван Чжи вернулся в селение. Но не нашёл ни своего дома, ни человека, который бы знал его. Лишь одна древняя старуха вспомнила, что в детстве ей рассказывали, как один дровосек ушёл в лес, да так и не вернулся. Оказалось, что, пока Ван Чжи наблюдал за игрой, он поседел, а рукоятка его топора сгнила и обратилась в труху. — Хм... Занятно... Но седины в твоих волосах я не наблюдаю... Хотя, подожди... — ловко перебрасываешь ногу, усаживаясь ко мне на колени. — Нет... Осталось выяснить, что там с рукояткой топора... Весьма однозначно и прямолинейно твоя ловкая ручка подбирается к ремню моих брюк. — Кхм... — Что такое? — По всей видимости, частое общение с Фоллом не идёт тебе... — Макс будет в восторге, узнав, что ты вспоминаешь о нём в подобной ситуации... — В какой ситуации? — Захвата пространства. Угу. А ты так и не понял?.. Точно. У тебя же осталось свободное дыхание... Мне нужен твой дамэ́... Я пришла за ним... И когда твои губы вот так собственнически вторгаются на мою территорию, правила игры в го – это, пожалуй, последнее, о чём я способен думать (способен ли?)...***
Понимая, что силы, оставленные на душ, подчистую израсходованы на меня, я просто отнёс тебя в постель, собрал одежду. Носков (стоило заглянуть под кресло) оказалось три. Вернулся в спальню. Лег рядом, обнимая тебя со спины. Полусонная, ты придвинулась ближе, сплетая пальцы. — Я... Вик... Я пытаюсь... Но... — Милая... — Я ведь всё понимаю. Я понимаю. Но пока у меня не всё выходит... Ты ведь понимаешь... — Мия, милая... — Я так боюсь... Так не хочу... Думать, что однажды... — Повернись ко мне. — Зачем? — Я прошу. Конечно. Ну, конечно... — Иди ко мне. — Виктор... — Просто иди ко мне. Такая маленькая, обнажённая, такая откровенно-уязвимая... Я не хотел. — Это глупости, Вик. Не обращай внимания. — Это уж мне решать. — Правда... Нервное перенапряжение... — Да. Но если бы не предложенное мной сомнительное развлечение на вечер, этого бы не было. — Возможно. — Возможно. Мия, это всего лишь игра. — Да. Но она во многом показательна. — Ты права. Знаешь, что самое важное в этой игре? — Виктор... — Высшее мастерство. Умение оторваться от игровой доски. Перенести искусство игры в жизнь. Ты это поняла сразу. Конечно, показательна. — Виктор... — Не смей себя недооценивать. Никогда. Ты слышишь? — Угу. Ты останешься со мной сегодня? — Да. Я останусь с тобой. Конечно, я с тобой останусь. — Хорошо. — Принести воды? — Нет. Не надо ничего. Я успокоилась. Правда. Ты... — Я действительно не считаю то, что ты чувствуешь, глупостью. Но я считаю, что тебе следует отдохнуть. — Да. Да... — Засыпай, милая, — притягиваю к себе, обнимая крепче. — Спи, я рядом. — Люблю, — и такое тёплое (твоё) касание к щеке, шее, — так тебя люблю...***
Безупречно. Выбрит. Выглажен. Одет. Готов к выходу. Или... Ты спишь очень беспокойно. Ты спишь... — Да, Артур, выезжаю.
