Вампирские песни II. Большая игра

Так кто же войдёт в её ложе Себе на погибель? Войдёт, чтоб навеки пропасть... «Принцесса»

Мой скептицизм в отношении проницательности волка – величина постоянная, но ситуация была настолько очевидной, что даже Фолл оперативно сориентировался в том, кому именно понадобилась его помощь, – и далее беседа свелась к односложным репликам. Однако, когда разговор подошёл к логической развязке, волк неожиданно предложил выяснить все вопросы при личной встрече. Встретиться условились в одном из небольших студенческих кафе: вероятность появления там вампиров была крайне мала. Кафе в вечерний час не пустовало, но волка мы заметили сразу, как вошли. Фолл сидел за столиком у окна, с кем-то разговаривая по телефону, но, будто (или действительно) учуяв наше появление, завершил беседу и поднялся навстречу. — Герой! Ты была ближе к волку, и он уже раскрывал тебе свои объятия, но вспышка тревоги, смятения, мгновенно нивелирующая радость предвкушения встречи и все другие твои эмоции, вдруг пронзила меня пониманием и заставила почти машинально сделать шаг в сторону, загородив тебя, и протянуть оборотню руку: — Добрый вечер, Фолл. — Ван Арт... — несколько помедлив, он ответил рукопожатием, сопроводив его взглядом, в котором плескалось плохо скрываемое насмешливое раздражение: амплуа ревнивца удаётся мне на редкость убедительно. — Мия... — уже куда более холодно. — Привет, Макс! — искренне улыбнувшись, ты совершенно успокоилась, спрятавшись за оборонительной линией стола (значит, всё же не меня ты бежишь). — Ужасно соскучилась! С этой учёбой и всем вообще... Но скоро закончится, и тогда... — Я бы не рассчитывал на твоём месте, герой... Особенно со всем вообще, — криво ухмыльнувшись, бросил он тебе, но в мою сторону. Поправив твой стул, устроился рядом, ловя на себе косые взгляды завсегдатаев этого заведения. — Откровенно говоря, Фолл, я думал, что выразился предельно ясно, когда просил соблюсти конфиденциальность нашей беседы... — Брось. Ты же прекрасно понимал, что здесь студенческая забегаловка, а не обитель теней. Мог бы разок не побыть чёрной овцой. — Макс... — предприняла попытку ты. Роли заранее распределены, и, по-видимому, нам не избежать традиционной мизансцены. — Твоя главная ошибка, Фолл, в предвзятости и субъективизме суждений. И вероятно, ты забываешь, что я не стайное (оговариваюсь намеренно) и не животное. Гримаса раздражения на лице (или уместнее выразиться иначе?) оборотня неуловимо уподобилась оскалу. — Виктор, я прошу... — и привычно протянула руку к моему предплечью, но, так и не коснувшись, отдёрнула пальцы, будто опасаясь обжечься. — Мы можем сразу перейти к делу, обойдясь без состязаний в острословии? Продолжение оказало бы провокациям волка внимания сверх меры, потому... — Вполне. Фолл ответил выразительным молчанием. — Чудесно. Мы благодарны тебе за то, что ты согласился встретиться. — Стоп, стоп, Мия. Тормозни с благодарностью... Я ещё ни на что не подписался. — Но раз ты здесь, значит, мы уже можем на что-то рассчитывать? — мягко улыбнулась. Волк отвёл взгляд, пробурчав: — Что там у вас? Посмотрела на меня, передавая право самому изложить суть произошедшего. Умница. Мне потребовалось не более пяти минут, и к удивлению, оборотень не прервал меня ни разу. Лишь, когда я завершил, серые глаза блеснули ехидством. — С какой стороны ни глянь, это целиком твои проблемы, Ван Арт. — Не отрицаю. Но в случае, если тайна нашего существования откроется, ниточки потянутся дальше. К вам. — Не факт. — Я и не рассчитывал на иное, Фолл. Способность прогнозировать события для оборотней избыточная опция. Впрочем, в отличие от тебя, я не видел в помощи волка бесспорной необходимости, а значит, стоило потратить время и силы на поиск иных путей решения проблемы, а не на продолжение вялотекущего, бесплодного и бесцельного диалога. — Значит... — меня прервал неуместно оптимистичный рингтон. — Простите, — посмотрела на экран. — Уф-ф, совсем забыла... Я же обещала Трише... Вик, я выйду ненадолго, хорошо? Отвечу. — Конечно. Мы оба проводили тебя взглядами. Затем я набрал ставший за последние дни родным номер. — Уилсон, Мия сейчас выйдет из кафе. Будьте начеку. И наблюдал за тем, как бровь волка совершила угрожающую попытку покинуть положенные ей пределы. Далее последовал комментарий: — Маразм крепчал... На который я не счёл нужным ответить. Но волка это обстоятельство не остановило. — И ей об этом известно? Моё «естественно» прозвучало с нотой усталого пренебрежения. — Тогда вообще ничего не понимаю. Во что ты её превратил? — тон волка ощутимо выходит за границы диапазона обыкновенной беседы, и на нас начинают оборачиваться. — Разве Мия стерпела бы... — Остановись, Фолл. Не владея информацией, ты едва ли придёшь к верным выводам. — По-моему, всё предельно ясно, — процедил сквозь зубы он. — Не сомневаюсь. Я не обязан отчитываться перед тобой и давать объяснения. Но ваша дружба дорога Мие. А некоторые моменты в её поведении могут сейчас казаться... непривычными. — Неудивительно. С таким... Но мой крайне выразительный взгляд и демонстрация готовности завершить беседу сейчас заставили его замолчать и, коротко выдохнув, рыкнуть: — Рассказывай. — Поимкой Кловиса история с угрозами не завершилась. Волк-изгой оказался удобным орудием для исполнения чужой воли. Теперь мишенью интереса неизвестного нам пока лица стала Мия. Мы его ищем, но... — Всё действительно настолько серьёзно? — Да. — Постой, значит, смена номера... — Да. И это не всё. Временно мы перебрались в город. Я приставил охрану. Но ему удалось... осуществить попытку похищения. — Этот ублюдок её... — Нет. Мы успели. Но опыт произошедшего для неё оказался травмирующим. Мия пока избегает тактильного контакта. Возможно, ты заметил. — Как эта история связана с рассказанным тобой? — По нашим данным, никак. Мия сама вызвалась помочь. — И при том, что ей грозит реальная опасность, ты вот так... — Да. Я решил, что у Мии появится возможность отвлечься и быстрее справиться с тем, что ей пришлось пережить. И пока волк непросто усваивал полученную информацию, я поинтересовался: — Что заставило тебя прийти на эту встречу? Ведь ты понимал, что помощь требуется не Мие. — Та стычка с вампирами, в которой засветилась Саманта. Ты тогда замял дело, и я подумал... — Что я потребую вернуть долг? — досадливо поморщился я. — Да понял уже. — Мия предложила твою кандидатуру. Я изначально не расценил эту идею как удачную. Нашу подозреваемую, опять же предположительно, привлекают смертные, пусть и твоего типажа. Сомневаюсь, что она решится выбрать оборотня в качестве жертвы. — Наша кровь пахнет иначе. И мы труднее поддаёмся гипнозу. — Именно. Но после меня посетили мысли том, что, во-первых, при знакомстве ты мог бы вскользь намекнуть на то, что являешься новообращённым. И это значительно бы снизило для неё риски... — Так ты всё же считаешь, что она клюнет на мой животный магнетизм? — Предположительно она, Фолл, — невозмутимо отвечаю я, замечая, как брезгливо кривится рот оборотня. — И не считаю, предполагаю вероятность. Во-вторых, если, и я в значительной степени ставлю именно на этот вариант, ты её не прельстишь, у нас появится реальный подозреваемый: Барт утверждает, что на подобных вечеринках вампиры бывают редко. И наконец, в-третьих, с тобой Мие будет более безопасно, нежели с обычным смертным. — В качестве кого идёт туда Мия? — Наблюдающего. Она будет сопровождать одного из моих партнёров по бизнесу. Ты, в случае согласия, отправишься без пары в качестве наживки. Не нахожу нужным подбирать красивые слова. Уверен, ты и сам понимаешь. — Ладно... Слушай, тебе не кажется, что Мии нет уже слишком долго? Кажется. Но прежде чем мы с Фоллом предпринимаем какие-либо действия по началу оперативно-розыскных мероприятий, в дверях кафе появился тонкий девичий силуэт в чёрной футболке и джинсах. Подойдя, ты застала нас с Фоллом за обсуждением деталей предстоящего. — Триша опять меня заболтала, — виновато пожаловалась ты, с нескрываемым любопытством оценивая невероятный дипломатический прогресс, достигнутый между вампиром и ликантропом без постороннего вмешательства. — И похоже, я многое пропустила... После я отвожу тебя к Трише, которой ты пообещала помочь подготовиться к защите проекта. Мы прощаемся без привычного поцелуя. Уилсон и Холл поднимаются вместе с тобой – я отправляюсь в «Новую жизнь».

***

На следующий день Фолл заехал за тобой. Уверен, волк и в самом абсурдном, нелепом кошмаре не переживал то, что ожидало его сегодня. Шоппинг и салон. Для оборотня. Каким чудом тебе удалось его уговорить, для меня осталось тайной. Ещё накануне Артур выслал ему на почту биографию Алекса Уайта, совладельца канадской компании, занимающейся разработкой и продажей альтернативных видов топлива. То, насколько у консультантов магазинов одежды представительского класса и мастеров салона выйдет вытравить хотя бы на несколько часов Макса Фолла, заменив его Алексом Уайтом, будет, пожалуй, одной из главных интриг этого вечера. Артур с командой занимались установкой и настройкой оборудования в спецфургоне, принадлежавшем службе надзора за бездомными животными. Не сомневаюсь, что выбор транспорта был продиктован оригинальным чувством юмора моего друга. Встретиться условились на квартире Фолла, откуда он должен был отправиться в отель, где на его имя (новоприобретённое) был забронирован номер. Дверь нам открыл сам хозяин квартиры... Гм, вынужден признать, что выглядеть он стал гораздо более прилично. Даже дорого, пожалуй. Тёмное поло, правильно подобранные джинсы, замшевые дерби и светлый пиджак с закатанными рукавами совершили настоящую революцию в облике отдельного представителя, не погрешу против истины, всё же фауны. Впрочем, ощущал себя этот представитель явно не в своей тарелке, о чём свидетельствовал необдуманный жест: приветствуя нас, волк запустил пятерню в идеально уложенные до этого волосы, тут же шёпотом выругавшись. — Реально, это подстава, Ван Арт, — бросил он, отворачиваясь и направляясь в комнату, потому не заметил злорадной ухмылки на лице Артура. Обонятельные рецепторы тут же пленил твой запах, причудливо и тонко соединившийся с изысканным ароматом духов, заставивший растечься под рёбрами подавленную, усмирённую, как мне казалось, вязкую черноту: весь день вы провели вместе. Не поддаваясь её скребущему шёпоту, я с удивлением разглядывал довольно скромных габаритов помещение, странный выбор его хозяина, сама природа которого должна была требовать свободы и простора... Но тебя я не видел, хотя и ощущал. — Мия... — Переодевается на кухне. У неё есть пара вариантов. Словно в подтверждение его слов, дверь, до этого плотно запертая, распахивается, и... Со стороны волка доносится шумный выдох, Артур глухо покашливает, а я, кажется, судорожно сглатываю. Тускло мерцающий огонь шёлкового соблазна струится по заветным изгибам стройного тела, молчаливо-страстным призывом открывая матово сияющую кожу груди. Блеск дымно подчёркнутых глаз в полной мере отражает понимание того, какое воздействие оказало твоё появление на каждого из здесь присутствующих. Но ты смотришь только на меня. Изящные, тонкие пальцы поправляют крупно завитый локон, а тронутые густым кармином губы приоткрываются... — Я просто подумала... Что стоит приподнять... — вновь трогаешь волосы, — причёску. А потом поняла: ведь у меня в ухе будет микрофон... И вообще. Это не вариант. Чтобы не привлекать внимания. Спасибо за внесение ясности. И не дождавшись от нас ни слова, вновь скрываешься за дверью. Предпочтение отдаётся более классическому чёрному варианту, впрочем, и в нём, на мой взгляд, ты выглядишь ослепительно. Артур раздаёт «жучки» вместе с инструкциями, как крепить их на тело. Оборотень, нимало не смущаясь, снимает поло, но этот сеанс спонтанного обнажения ты игнорируешь, неуверенно шепча: — Мне понадобится твоя помощь, Вик. Молча следую за тобой. Дверь на кухню снова закрывается. Добровольная сладкая пытка – созерцать вожделенное без возможности прикоснуться к нему. С «жучками» на талии и под грудью ты ловко справляешься сама. Мне достаётся один. Между лопатками. Рядом с едва заметной родинкой – одной из раскрытых мною тайн твоего тела (нежная, чувственная...). Ты замираешь, задерживая дыхание, кожей ощущая мою близость, но я понимаю. Потому – лишь одно движение, недокасание, долей секунды украденное, – и плечи твои вздрагивают. — Всё, милая, — успокаивающе шепчу я. И ты отвечаешь едва слышно: — Спасибо, Вик. Ты... Спасибо. Фоллу достаются часы с подслушивающим устройством. Тебе – клатч со встроенной камерой. Ещё одна оказывается замаскированной декором броши, которую ты крепишь на платье. Проходимся по ключевым моментам обращения с хрупким оборудованием. И покидаем квартиру. Фолла ждёт его на этот вечер автомобиль, а тебя мы подвозим до перекрёстка, где в свете ночных фонарей сверкает Роллс Ройс Фантом 1952 года выпуска. Только мы останавливаемся, дверца приоткрывается, выпуская его владельца. Майкл Голдсмит, завсегдатай светских вечеринок, ценитель ретро-автомобилей и женской красоты и молодости. Что нас связывало с ним, помимо деловых вопросов? Пожалуй, ничего. Но ко мне он обращался неоднократно, потому в маленькой услуге – провести девушку на закрытый вечер, не задавая лишних вопросов, – отказать не мог. Представив вас друг другу, я попрощался, вернувшись к фургону, и уже из него наблюдал, как галантно седовласый кавалер распахнул перед тобою дверь автомобиля, и твою вежливую улыбку, сопровождавшую результативную попытку уйти от услужливой руки. Далее мы могли только наблюдать и слушать.

***

И Фолл, и ты попали в «Lavo» беспрепятственно. План сработал безупречно. И судя по тому, что мы могли наблюдать на полутёмном экране, вечеринка только набирала обороты. Ты обходила зал, давая нам возможность оценить обстановку. Большинство столиков пустовало. Но у танцпола, где группа девушек, скорее раздетых, чем наоборот, совершала откровенные телодвижения, наблюдалось некоторое оживление. Фолл расположился у барной стойки, заказав виски со льдом. Артур поморщился. Но я прекрасно понял, что этот, на первый взгляд, безрассудный жест совершён именно в целях конспирации. Впоследствии моё предположение подтвердилось. Завершив променад, ты заняла пустующий диванчик, не выпуская из виду Фолла, но при этом медленно поворачивая клатч. Спустя ещё несколько минут весь обзор нам закрыла груда мышц (пожалуй, даже неестественная), обтянутая белой футболкой. Затем мы услышали развязно-жеманный голос, казалось, к этой груде не имеющий ровным счётом никакого отношения: — Скучаешь в одиночестве, малышка? Может, у меня найдётся то, что сможет поднять тебе настроение? — и буквально перед носом у тебя возник бокал для коктейля с едва ли безобидным содержимым. — Остынь, зайка! — удивительно похожая интонация: годы практики в студенческом театре и природное дарование... — Я с папочкой. А папочка любит послушных девочек (Артур издал какой-то странный звук, но обернувшись, я увидел по-прежнему невозмутимую физиономию, уставившуюся в экран) и очень не любит приставучих заек. В ответ послышалось плохо различимое мычание, заглушённое музыкой, и, к моему облегчению, горизонт был снова ясен (насколько это представлялось возможным). Прошло ещё около получаса в порядком утомивших декорациях неонового безумия, меди и коричневого дерева, полуобнажённых женских и уже не только тел, тёмной кожи облюбованного тобой диванчика, в сопровождении ни на мгновение не смолкающего грохота звуковой и ритмической какофонии. Но вскоре я заметил, что камера на клатче стала охватывать строго определённый периметр пространства. Потом шорох, темнота, и... — Да, алло, Мишель... Сперва я не понял. Это напоминало разговор по телефону... А затем... — Хм-м... Ага, есть тут одна, мышь белая... — умница, милая! — Артур, обрати внимание на ту блондинку, — шепчу я. — Да, вертится вокруг... Девушка действительно находилась недалеко от Фолла, но так, будто он её не интересовал... — Точно, ни себе, ни людям... И главное, никакой инициативы, ни с её стороны, ни с его... Фолл сбросил с себя пиджак. — Не торопитесь. Можете спугнуть. Наблюдайте, — негромко чеканю я. И волк делает псевдоглоток из своего непустеющего стакана. Всё же животный магнетизм оказывается бессильным перед запахом смертной крови. И вскоре блондинка определяет себе иную цель. Ты стараешься незаметно, в подобии танца, подобраться ближе. И тебе удаётся. Теперь мы имеем возможность разглядеть её. Совершенно юное лицо, даже под слоем яркого грима, неестественно бледная кожа и ярко-синие (линзы) глаза практически не оставляют сомнений в том, что перед нами... — Она вампирша, — подтверждает Артур. — Кто он? — Уже ищу... — на экране мелькают фото, не успевая сменять друг друга, и... — Вот. Юджин Фрост. Сам по себе никто. Сын банкира Дэвида Фроста, яркий пример «золотой молодёжи». И этот пример явно уступает подготовленной нами наживке. Даже досада берёт. И в случае его гибели, человечество явно не понесло бы тяжёлых потерь. Но мы не могли допустить появления ещё одной жертвы. Пока СМИ удавалось сдерживать, далее даже мы окажемся бессильны. Ты (и Фолл) держишься от заинтересовавшей нас пары на безопасном, но в пределах видимости, расстоянии. Услышать, о чём они беседуют, конечно, не получается... Однако беседуют они недолго. Взяв нового знакомого за руку, вампирша энергично уводит его в сторону выхода. Подхватив пиджак, Фолл устремляется за ними. Ты стараешься не отставать... — Артур... Наш водитель заводит мотор, и неповоротливая машина выруливает с парковки. — Виктор, — слышу я сквозь прерывистое дыхание, — она не одна. Кто-то в машине ждал их. — Я ничего не вижу. — Сейчас... Так лучше? Картинка проясняется... — Определённо. — Мы следуем за ними. — Мы пытаемся вас нагнать. И Артур: — Виктор, удача сегодня на нашей стороне. Фрост снял номер в том же отеле, что и Алекс Уайт. И действительно, преследуемый нами автомобиль движется в угаданном направлении. Автомобиль Фолла предсказуемо оказывается проворнее. И пока мы преодолеваем последние мили, на экране перед нами прыгающая картинка, а в динамиках – шумное дыхание оборотня. — Виктор, — уже в лифте отеля произносишь ты, — ожидайте снаружи. Номер на третьем этаже. Они могут предпринять попытку бегства. А если что-то пойдёт не так, ты поймёшь. Предусмотрительно. Я понимаю, что ты права, что вы должны справиться. Понимаю. Рассудком, но не сердцем. — Виктор, его номер там, — и мы на пределе человеческой скорости огибаем угол здания... — «Не беспокоить», — бормочет Фолл. — Ладно, скажем, читать я не любитель, а картинок здесь нет... Далее – оглушительный треск, женский визг, крики, среди которых я различаю рычание Фолла и твой голос... Створка окна распахивается – и на подоконнике возникает готовящийся к прыжку мужской силуэт. Артур с ухмылкой готовит объятия... Секунда промедления, руки, хватающие мужчину за горло и затаскивающие обратно в номер... Трепещущая от ветра портьера... Женская рука – твоя! – захлопывающая створку окна...

***

Всё прошло... Разбитый Артуром стеклянный графин, осколок, прочертивший багряную прямую по шее, соединив и спрятав две точки вампирского укуса... Наутро Фрост едва ли обрадуется своему состоянию и точно не вспомнит, чем оно вызвано. Но он проснётся. Лихорадка сборов... Гипноз случайных свидетелей... Наш водитель отгоняет фургон на стоянку. Мы одалживаем автомобиль Энджела Мура, скрученного на заднем сидении и в безмолвии скалящего клыки. Да, своему владельцу он определённо более не понадобится. И владелец, подозреваю, понимает, что он проживает последние минуты, независимо от того, будет ли он говорить или молчать, и выбирает последнее. В отличие от своей подруги, так самоотверженно брошенной им на произвол судьбы при попытке к бегству. Вам с Фоллом приходится выслушивать её откровения. — И что ты смотришь на меня? Осуждаешь? — Не понимаю, — глухо звучит твой голос. — Ведь ты сама недавно была человеком. — Да. Была. Пока он меня не обратил. Если бы я знала тогда... — Сколько тебе? — Девятнадцать... было... Ведь я влюбилась. По-настоящему, понимаешь? Он такие слова говорил... Цветы дарил, подарки дорогие... Я чувствовала себя особенной такой... Неповторимой. Единственной... Он обещал, что мы вечность будем вместе. А потом... Обратил. И всё. — Послушай, если ты пытаешься разжалобить, найти себе оправдания, это бесполезно... — Да. — Тогда зачем? — Сама не знаю. Понять хочу. Наверное... Ведь он любил меня? Почему тогда потом?.. Он... Он стал часто уходить от меня. Хотя продолжал говорить, что любит, что дорога... А спал с другими... Я знаю... А потом... Он придумал это... Его возбуждало, когда меня желали другие... Но не получали. А он получал их. И меня. — Хорош, а? — злой голос волка. — Заткнись уже. Никому здесь неинтересны ваши игрища. — Тебе – нет. А ей... Ты ведь не с волком, да? Ты с ним? Та самая подружка Князя... Ну вот, смотри... Я была просто игрушкой, целиком и полностью в его власти. И мне это нравилось. Но и держать, пусть и недолго, в своей власти другого... Это сладко... Как кровь, живую и тёплую... Теперь мы умрём. А он говорил, что мы никогда не умрём. Значит, обманывал... Значит, всегда обманывал?.. Значит, не любил... Он меня не любил... Чего смотришь так? — Мне жаль тебя... — твой шёпот. — Жаль... Себя пожалей! Ты тоже... — Нет. Ты ничего не знаешь. — Глупая. И ты игрушка. И тебя сломают. — Я другая. И у нас всё по-другому. — Ты... — Хватит! — рявкнул Фолл. — Не хочешь по-хорошему, будет как всегда. Шорох, и потом – глухое мычание... Жаль, что он не сделал этого раньше. Раньше, чем тебя ранили, выпустив бессильный, но больной яд, чёрные слова. Не верь им. Ты другая, милая. И у нас всё по-другому.