Вампирские песни II. Большая игра

Слишком вольно ты идёшь – Украдут, пока ничья. И дорога заметёт, Как лукавая змея. «Здесь под жёлтым солнцем ламп»

— Нет, Виктор, — Триша смотрит на меня широко распахнутыми глазами, не скрывая беспокойства. — Я же говорю, она одной из первых отстрелялась. И сразу собиралась... Хотя подожди... Когда уходила, ей вроде кто-то позвонил... Подруга Мии определённо относится к той категории людей, которые предпочитают не замечать деталей и не нагружать себя излишней информацией. Но пока это единственная ниточка, и я вынужден помочь... — Постарайтесь вспомнить, Триша, это очень важно, — приглушённо произношу я, стараясь не привлекать к нашей беседе сторонних любопытных свидетелей, коих в главном корпусе колледжа в избытке. — ...М-макс, — после некоторого молчания, запинаясь, выдаёт кореянка. — Фолл? — Не увере... Не знаю. На экране высветилось имя Макс... — Благодарю. Аккуратней, прошу... Чуть придержав неуклюже пошатнувшуюся девушку за плечо, снимая оковы гипноза, не тратя время на выяснение дальнейших обстоятельств (более ценную информацию я получу едва ли, а минуты и даже секунды работают против нас), максимально быстрым шагом двигаюсь к выходу, попутно набирая номер оборотня. Однако вместо гудков получаю в ответ тишину и «аппарат вызываемого абонента выключен или находится вне...» Проклятье! Несколько студенток оборачиваются – по-видимому, прозвучало вслух и довольно громко. И одна из них, так напоминающая тебя, на мгновение пересекается со мной взглядом, даря призрачную иллюзию, что происходящее сейчас – нелепое недоразумение, стечение случайных обстоятельств, и с тобой всё в порядке. С тобой всё в порядке. Ты где-то в колледже, просто оставила телефон в одной из аудиторий... Как утром... Настойчивая вибрация повторилась, и у меня уже не оставалось сомнений в источнике звука. Оторвавшись от ноутбука, я предпринял попытку найти его: подозрения, что хозяйка напрочь забыла о телефоне, вовсе не были беспочвенны. Разбудил тебя сегодня я, когда оставалось уже минут двадцать до выхода. Наскоро выпив кофе и забрав одежду, ты закрылась в ванной, что-то ворча о надёжности достижений научно-технического прогресса. Звук же исходил прямиком из гардеробной. Открыв её, я обнаружил и то самое, недобро поминаемое, достижение в серой замшевой сумочке, с которой ты, очевидно, выходила накануне. С ней же я и встретил тебя в дверях, суетливо обувающую белые кеды и подхватывающую «дежурный» рюкзачок. Забранные в хвост волосы, лёгкий макияж, призванный скорее не привлечь внимание, а затушевать следы бессонной ночи, аккуратная хлопковая блузка с контрастными пуговицами, клетчатая юбка, несколько более короткая, чем мне бы хотелось, но памятная (заставляющая вновь одёрнуть себя, напомнив, что ты, несмотря на все испытания, с честью пройденные, всё та же юная девочка-студентка, которая дерзнула подойти к одному из опаснейших вампиров с поистине детской доверчивостью... Та... И совершенно иная...). — Прости, милый, — вместе с невесомым поцелуем шёпот до мурашек щекотно, не удержавшись, соскальзывает со щеки на шею (и всякий раз меня удивительно трогает повседневный и долженствующий уже стать привычным жест, который так наивно и просто, одним лёгким поднятием на мысочки, скрадывает нашу разницу в росте). — Мне совсем пора бежать... — Волнуешься? — Немного, — мягко улыбаешься, не прячась от меня (и это трогает не меньше). — Ты успеешь и, уверен, справишься со своей задачей безупречно. — Спасибо, Вик. Как только всё закончится, я сразу позвоню. — Непременно, — протягиваю тебе сумочку. — Теперь непременно. Телефон здесь. И тебе кто-то звонил... — О... — тут же раскрываешь, нащупывая так вовремя обнаруженную потерю. — Вот же... Уф-ф... Секунду, Вик... Несколько раз смахиваешь с экрана, хмурясь, что-то внимательно прочитываешь, набираешь короткий ответ и... фыркнув, снимаешь обувь. На свой вопросительный взгляд я получаю ответ незамедлительно. — Защиту перенесли. На послеобеденное время. Ты мой спаситель. А ещё Уилсона и Холла, которым не придётся теперь туда-обратно мотаться по жаре... Они, правда, об этом ещё не знают. — Что ж... Значит, у тебя есть прекрасная возможность вернуться в постель. — Знаешь, и я подумала именно об этом, — судя по твоему тону и взгляду, не именно. — И о том, что награда должна найти своего героя. И так как Уилсон и Холл позаботятся о твоей награде едва ли, этот груз целиком и полностью я готова взвалить на свои плечи... И не только... — Мия, — сама моя непроизвольно изогнувшаяся бровь предупредительно и недвусмысленно указывает направление к камере. — Вик, — мастерски воспроизводишь мою интонацию... и мимику. — Я не стану этого делать. Тебе следует наконец выспаться. — Ах так, значит... — Именно. — Тогда я... Я останусь здесь. — Здесь. — Именно. Прямо здесь. На этом самом месте, — и в подтверждение своих слов просто опускаешься на пол почти у самой входной двери. Очень по-взрослому, Мия. — Совершенно ребяческая выходка. — Ну и что? — Хорошо. — Прекрасно! Возвращаюсь в гостиную к оставленной работе. Двадцать минут я старательно изучаю цифры и игнорирую происходящее в прихожей. Впрочем, судя по всему, ситуация изменяется мало, и этому обстоятельству, памятуя о твоём упрямстве, удивляться не приходится... Возвращаюсь к тебе. Подобрав к груди колени, ты поглощена созерцанием экрана телефона настолько, что демонстративно не замечаешь моего приближения. Лишь подвигаешь ноги, отчего и без того коротенькая юбка задирается выше, демонстрируя простые, без всяких изысков, хлопковые белоснежные трусики, но именно они сейчас отчего-то... кхм.... — Ты намерена продолжать, — голос звучит равнодушно и даже скучающе, ни в коей мере незаинтересованно. — Угу. — Как долго? Пожимаешь плечами. — Это, по меньшей мере, не гигиенично. И, смею думать, едва ли комфортно... — Да нет, вполне... — Ты вынуждаешь меня пойти на радикальные меры. В ответ твоё лицо принимает выражение «А разве это мои проблемы?», и интерес к моей персоне теряется, вновь сосредотачиваясь на перелистывании электронных страниц. Хорошо. Я предупреждал... — Вик! Ты что творишь! Пусти! Отпусти меня! Сейчас сам себе я напоминаю пещерного дикаря, возвращающегося в логово с добычей на плече. Причём добыча ещё пытается сопротивляться, молотит (впрочем, больше для виду, что подозрительно) по спине руками и выворачивается. Безуспешно. Когда я наконец достигаю кровати и собираюсь тебя уложить, ты странно изгибаешься, лишая меня равновесия, – и в следующий момент я оказываюсь сверху, всё же успев удержать часть своего веса на вытянутых руках. — Вот ты и попался! — широкая, удовлетворённая улыбка и тиски скрещённых ног вокруг моих бёдер знаменуют моё поражение. — Вздорная девчонка, — укоризненно (во всяком случае, это должно выглядеть именно так) качаю головой. — Угу, — довольно киваешь и, притянув меня за шею, впиваешься в губы. И моё тело предательски откликается на призыв, вызывая твой нетерпеливый стон. — И не говори, что тебе не нравится, — улыбаясь, шепчешь в губы, ещё крепче прижимаясь к моему паху. — Не нравится, — твёрдо и сухо (века тренировки самоконтроля). Даже слабый днём дар улавливает вспышку негодования, ты вся подбираешься, отпускаешь, предоставляя мне полную свободу (тело моё подобной свободе не радо, но я ведь этого добивался, или...), отсаживаешься к самой спинке кровати, обнимая колени руками и обиженно глядя на меня. — Меня не привлекает столь неуместная демонстрация своенравия. — Брось, Вик! — в твоём голосе отчётливо звучат интонации капризного ребёнка, у которого забрали игрушку. — Сколько времени я тебя уламываю (невольно морщусь: прямота твоих формулировок порой...), и ещё часа полтора проваляюсь в постели просто так, а могла бы... — Добиться желаемого, будучи послушной девочкой. — Хм, послушной... — в глазах моментально вспыхивают лукавые огоньки. — Вечером мы продолжим разговор о твоём поведении, а пока... — Вик... Воспитательный момент – такая тонкая штука. Важно его не упустить. Может, не станем откладывать до вечера? Я буду послушной... Если... — Встань. Короткий тихий приказ вызывает у тебя явное непонимание. Я принял твои доводы, и ты согласилась на мои правила. Что же ты, девочка?.. — Поднимись с постели, — поясняю, и, коротко вздохнув и сдержав на подрагивающих губах улыбку, ты, не медля более, исполняешь требуемое, направляясь ко мне. — Нет. К стене. Лицом. — Поставишь в угол? — едва слышно шепчешь ты. Определённо, стоило бы. — Расстегни блузку... Сними. Теперь бельё... Умница. Нет. Юбку оставь. Обопрись о стену. Прогни спинку. Так... Гибкая, грациозная, волнующая... Поднимаюсь, подхожу ближе, явственнее ощущая твоё нетерпение... возбуждение... Провожу пальцами по ложбинке между грудей, возвращаясь к твёрдым горошинкам сосков, намеренно обводя, но не касаясь, вдоль изгиба позвоночника, кладу ладони на бёдра, чуть сжимаю, ловя рваный вздох. Приподнимаю юбку, оглаживая упругие ягодицы под тонким хлопком... — Ножки чуть шире... Веду пальцы ниже, к заветным складочкам, ощущая, насколько влажной оказывается ткань там. Подношу руку к лицу, вдыхая твой аромат. — Вик, ты... — Нет, милая. Не оборачивайся. Опускаюсь на колени, поддевая тонкий хлопок, натягивая, дразня... — Вик, прошу!.. Треск рвущейся ткани – и я приникаю к тебе, голодной, жадной до ласк, будто и не было прошлой ночи, откровенной, смелой в своих желаниях, покорной моим... На каждое моё прикосновение, губ, языка, пальцев, твоё тело отвечает трепетно, страстно, призывно, лёгкой дрожью, распалённой вожделением розовеющей кожей, вздохами, стонами, жаждой большего, жаждой меня... И я собственнически раздвигаю твои бёдра, надавливаю на поясницу, вынуждая прогнуться сильнее, проникаю пальцами сквозь тугое, влажное, нежное, глубже, дразня, задевая, нажимая настойчивее, растирая, но не набирая, а удерживая заданный темп... Пока твои ноги, не справляясь с колоссальным напряжением и замершим на скользкой грани, ненадёжном пределе эйфории удовольствием, не начинают мелко дрожать. И вид тебя, побеждённой, измученной наслаждением, покорённой, отпускает узду самоконтроля... Оставляя жгучие, лихорадочные поцелуи на ягодицах, поднимаюсь выше, прикусываю чувствительное местечко между лопатками у самой родинки. Намотав на ладонь забранные в хвост волосы, тяну, открывая лучший доступ к шее, жадно, словно одурманенный, опоённый, впиваюсь в нежную кожу, прижимая языком к зудящим клыкам бешено пульсирующую венку, и в унисон ей на моих пальцах сладко, судорожно сокращается твоё тело... Больно и сладко... — Милая моя, измученная девочка, — целую в висок, освободив от последнего истерзанного предмета гардероба и укрывая одеялом. — Это нечестно, Вик. Ты обещал. Я хотела... Я ведь была послушной. — Весьма спорное заявление. — Ну ладно, я старалась. — Я тоже. — Это шутка такая, да? Смешно. Но нечестно. — Позволю себе с тобой не согласиться, но продолжение нашей беседы всё же отложим на вечер: тебе необходимо отдохнуть. — Вечером... — Да. — Я от тебя не отстану. — Да. — Я серьёзно. — Не сомневаюсь. Спи, милая. Вечером договорим. Звоню вновь, и вновь слышу раздражающе тягучие, однообразные гудки, и за ними – ничего... Проклятье! Проклятье!.. Звонок. — Артур? — Есть геолокация, Виктор. Сбросил координаты. Сам выезжаю. Открываю сообщение... И понимаю, что ты действительно направлялась к Фоллу. Сигнал исходит с места поворота шоссе на объездную дорогу, по которой мы обыкновенно добирались до дома оборотней... Вернее, теперь я совершенно ничего не понимаю...