По разные стороны

      В степи пахнет зноем и выжженной землей. Солнце нещадно палит, будто стремясь выжечь глаза, испепелить легкие и выгнать ко всем чертям со своей земли чужаков. Дерек не считает себя чужаком, его жизнь уже много лет напоминает выжженную степь, которая ведет свое начало от пепелища дома Хейлов.       Камаро легко скользит в полуденном зное. В салоне слышен лишь гул мотора и дыхание водителя. Дереку нравится полдень, ему нравится утро и вечер, но он ненавидит рассвет и закат. В эти моменты небо окрашивается в цвета, которые режут его по все еще живому сердцу. В эти моменты небо становится цвета выдержанного коньяка. Он знал человека, глаза которого были такого цвета. В его глазах хотелось согреться и остаться рядом. Дерек не смог. Не смог сломать еще одну жизнь. Смотрел в эти невероятные глаза и молчал, пока внутренности перекручивало и перемалывало. Стайлз смотрел и молчал, пока огонь в его глазах медленно пожирал его изнутри. Дерек это видел, он почти чувствовал запах паленой плоти. Он чувствовал запах отчаяния, который оседал горечью на языке и мешал нормально дышать. Дерек не имел права сломать еще одну жизнь. Дерек не имел права на счастье. Не после того, что он сделал. Не после того, как потерял семью. Не после того, как в одиночку похоронил Лору. Они со Стайлзом живут по разные стороны.       Тем же вечером он напился в баре и подцепил какую-то девушку. Затем еще и еще. Он не помнил их имен, они были ему ни к чему. С появлением каждой новой пассии он видел, как глаза цвета выдержанного коньяка темнеют и гаснут. Запах отчаяния и боли становился почти осязаемым. Стая отводила взгляд. Стайлз улыбался. Как, черт его дери, он мог еще улыбаться? Дерек тоже улыбался. Старался изо всех волчьих сил, растягивая губы в оскале. Волк внутри рвался и выл, но Хейл крепко держал его на цепи.       Потом стало просто невыносимо. Стайлз похудел и осунулся, но продолжал улыбаться. Смотрел с вызовом и будто просил сделать контрольный выстрел и добить, закончить мучения. Дерек сделал выстрел. Он забрал очередную (кажется, пятую по счету) девушку, имени которой он не помнил, и уехал прочь из города. Он смотрел вперед, но периферическим зрением все равно цеплялся за зеркало заднего вида, в котором медленно исчезала фигура Стайлза. Он стоял посреди дороги вместе с членами стаи и молча смотрел им вслед. Он не сказал ни слова. Дерек ни сказал ему ни слова.       Девушка уехала месяц спустя. Она подцепила какого-то мотоциклиста на одной из заправок по пути, сказала, что не подписывалась терпеть загоны Дерека, села позади парня и уехала прочь. Хейл не держал. Он не сказал ни слова.       Хейл видит глаза Стайлза в цвете выжженной солнцем степи, в закатах и рассветах. Дерек чувствует его запах, когда ночью выходит из домика смотрителя заповедника, чтобы выпить. Старик - смотритель, уставший жить в одиночестве и нуждающийся хотя бы в молчаливой компании, с радостью приютил Хейла на неделю, обеспечив горячей едой и койкой в небольшой гостевой комнатке.       - Иногда каждый из нас хочет сбежать подальше, да, парень? - грустно усмехается старик, хлопая его по плечу.        Что ж, молчаливую компанию Дерек вполне мог ему предложить. Мужчина стоял на крыльце, поставив локти на бортик, держал в руках бутылку пива и смотрел вдаль. Легкие с каждым вдохом наполнял запах нагретой солнцем за день земли, редких растений и ночной свежести. Так пахла тоска Стайлза. Так пах Стайлз, когда Дерек знакомил стаю с новой подружкой.       - Представляешь, Хмуроволк, я люблю тебя. Глупо, да? Втрескался в тебя как сумасшедший. - пьяно смеялся Стайлз, глядя своими невозможными глазами прямо в глаза Дерека. Он слишком много выпил. - Ты мне даже снишься. Каждую ночь. Я люблю тебя.       Хейл смотрел в его глаза. Стайлз выпил слишком много, но его взгляд оставался трезвым. Он был уверен в том, о чем говорил. Алкоголь лишь придал ему смелости и развязал язык. Дерек молчал. Он выпил слишком мало. Он бы сказал, что цвет глаз мальчишки преследует его днем и ночью, что его запах он чувствует за километры, а сердце сбивается с ритма задолго до того, как парень перешагнет порог лофта, а затем бьется громко и гулко, ломая ребра; что сходит с ума каждый раз, когда в городе появляется новая сверхъестественная тварь и Стайлзу приходится рисковать своей жизнью наравне со всеми и даже больше, ведь он суется в самое пекло, не думая о собственной безопасности и хрупкости.       Спустя полгода слова Стилински продолжают набатом звучать в грудине Дерека, стаскивая и собирая воедино куски органа, который распался после смерти семьи. С каждым ударом сердца Хейл слышит слова Стайлза. С каждым вдохом чувствует его запах. С каждым взглядом вокруг видит цвет его глаз.       Питер звонит через год.       - Племянник, я даже из Лондона чувствую твою тоску. Сделай что-нибудь с этим. Семейная связь это не игрушки. Хочешь страдать - страдай в одиночестве, не впутывай меня. Хочешь удавиться от тоски - возьми веревку потолще или возвращайся уже к пацану. - вальяжно говорит без приветствий и предисловий. Он знает. Чувствует.       Дерек желает ему утопиться в Темзе. Питер смеется и говорит, что неплохо плавает.       Мужчина сжимает в руке смартфон и смотрит вдаль. Его волк скулит, прижавшись брюхом к внутренней стороне ребер.              Дерек колесит по степным просторам уже год, иногда ненадолго задерживаясь в заповедниках и небольших городках. Он сдается, когда начинает видеть образ Стайлза в каждом работнике автозаправки посреди степи. Хейл закрывает крышку топливного бака и садится за руль, выезжая на трассу.       Он возвращается туда, откуда, как он думал, сбежал навсегда.       Возвращается к Стайлзу, спустя полтора года после отъезда.