Unspeakable

Знакомая Презы присоединилась к ним в битве на острове Шрейд, и Вингал ошарашенно, с недоверием смотрел на хрупкую девчонку, в глазах которой плескалась жажда расправы. Он машинально покосился на Гайуса, но того, похоже, это не смущало. Впрочем, Гайуса вообще мало что смущало. Вингал перевел взгляд на довольно ухмыляющуюся рядом Презу и озвучил закономерную мысль: — Я боюсь спросить, ей лет сколько?.. — Странно слышать этот вопрос от человека, который в тринадцать уже командовал армией, — усмехнулась Преза в ответ. — Ха, мне тоже тринадцать! — Надя — так ее представили — встряла в диалог. — Увидишь еще, пернатый, как я выпущу кишки Ориньяку! Вингал нахмурился. На разборки не было времени, на возмущения по поводу «пернатого» тоже, и в итоге он решил махнуть рукой. Лишний союзник им бы не помешал. Надя не соврала. Она яростной фурией сметала все на своем пути, пытаясь подобраться к Ориньяку, и у Вингала голова шла кругом от ее хаотичности. Она не слышала приказов, ею двигало лишь страстное желание отомстить. Что за личные счеты были у девчонки с командиром рашугальских войск — Вингал не знал, и каждый раз, кидая взгляд в ее сторону, удивлялся, каким чудом та была до сих пор жива. — Проклятая бесстыдная девка, предавшая свою страну, не имеет права носить наше гордое имя! Ты еще поплатишься за то, что осквернила наш род! — истошно заорал Ориньяк, чувствуя, что доигрался. Надя все же убила командира и с блаженством взирала на то, что от него осталось после ее заклинания. — Ну, как тебе такое? — почти про себя спросила она, и ее плечи содрогнулись от приступа неконтролируемого безумного смеха. Неясно, говорила ли она это Ориньяку или Вингалу, но первый ее бы уже не услышал, а второй предпочел не отвечать. Сто двадцать рашугальских солдат против четверых воинов Адж Ула. Все сто двадцать были мертвы. Гайусу и делать ничего не пришлось. — Кто к нам с мечом... — довольно хмыкнул Цзяо, обтирая молот о траву. Он выглядел вполне себе бодро, но все равно позволил Презе осмотреть и залечить несколько незначительных ранений. Вингал же чувствовал себя паршиво: не от ран, но от сильнейшей головной боли — вновь побочный эффект использования бустера. — Как ты? — участливо спросила Преза, кастуя целительное заклинание и для него. — В порядке, — вяло отозвался Вингал, пытаясь заставить голос звучать твердо. Этого было недостаточно, чтобы компенсировать нагрузку, которую бустер давал на организм, и он отстранил руки девушки, прерывая поток магии. — Не трать ману, это не поможет, — пояснил он, увидев недоумение в ее глазах, а затем вежливо добавил: — Спасибо. Преза пожала плечами и посмотрела в сторону Нади. Та со скучающим видом бродила среди тел, явно не зная чем себя занять. — Ей некуда идти, — меланхолично прокомментировала заклинательница. — Но можно предложить ей присоединиться к нам. Если ни она сама, ни его величество не будут против, разумеется. — Кто она вообще такая? — Вингал наконец задал вопрос, мучивший его всю битву. — Внебрачная дочь графа Трэвиса. Отец, тем не менее, признал ее и из лучших побуждений перевез их с матерью к себе в поместье, что, конечно, не пришлось по вкусу законной супруге, другим детям и родственникам. Отсюда травля. Мать покончила с собой, девчонка сбежала из дома и стала мстить не только семье, но и всем дворянам, имевшим несчастье, в общем, просто быть дворянами. Ну, а Ориньяка считала главным виновным в смерти матери, — Преза вздохнула. — Она немного... не в себе, но в самом деле, кто станет ее в этом винить? Если кто и стал бы ее винить, то точно не Вингал. Девчонка приняла предложение Гайуса вернуться с ними в Ханбалык. Ее заслуги впервые признали, и в тот момент, когда король дал ей имя Агрия, Вингал понял — та будет не менее преданным союзником, чем все остальные, если не более: это было видно по ее глазам, в которых застыло искреннее благоговение. Они с Надей были такие разные: незаконнорожденная дочь дворянина и полноправный наследник главы клана. Но боль от того, что собственная мать, не справившись с давлением, выбрала смерть, у них была общая, как бы ни различались обстоятельства трагедии. Позже, наткнувшись на нее и Презу, препирающихся в одном из длинных коридоров замка, он ненадолго остановился рядом с намерением возмутиться по поводу громких воплей поздно вечером, однако внезапно осознал, что просто рассматривает Агрию, ничего не говоря. Та предсказуемо нахмурилась и выдала: — Чего тебе, пернатый? Не пялься. — Я бы на твоем месте все же не дерзила, — без особого энтузиазма предупредила Преза. Вингал, погруженный в мысли, к счастью, пропустил милый обмен репликами мимо ушей. — U kumiba aiba yaio fun'n'lu[30], — отстраненно произнес он. Это было даже не сочувствие. Констатация факта. — Что?.. — не поняла Агрия. — Что за хрень? Эй, что он сказал? — пихнула она Презу в бок. — Кто знает, — загадочно улыбнулась та. — Я сказал, если хочется поорать на ночь глядя — можешь выйти на улицу, — закрыл тему Вингал и удалился под недовольное ворчание девочки. — Хрен разберешь этот его язык.