Unspeakable

Нападение на институт должно было случиться, Вингал знал, он был готов отбивать атаку. Цзяо — тем более. Кучка воришек Арк Ноа не была проблемой для лучших воинов Адж Ула: реально было обойтись малыми жертвами. Дети бы тем более не пострадали... Вингал был не готов хоронить лучшего друга. Но какое дело до этого Вселенной? — Нильс! Изо всех людей в этой проклятой лаборатории. Цзяо рядом, кажется, был ошарашен не меньше, чем Вингал, который немедля кинулся Нильсу на помощь, потому что его тело действовало быстрее, чем разум, все еще переваривающий поступившую шокирующую информацию. Жизнь утекала из Нильса с каждой секундой, и Вингал даже не пытался спросить «кто это сделал», он просто держал его в руках и не знал, что предпринять, кроме как пообещать выполнить, что бы тот ни попросил. Все было больнее оттого, что последние дни они были почти в ссоре. Вингал знал: за это стоило винить лишь себя самого, свою несдержанность и неспособность принять ту заботу, которой Нильс был готов осыпать его с ног до головы. В глубине души он ценил ее. Но теперь Вингал осознавал — этого было недостаточно. А шанса все исправить, шанса показать, как Нильс на самом деле был ему дорог, — не будет. Преза была не права. Он никогда не принимал это все как должное. Но он не мог в достаточной мере реагировать, не мог выразить то, что чувствовал на самом деле, заставляя Нильса — и не одного его — собирать это все по кусочкам: в жестах, взглядах... и во фразах, сказанных на лондау. — Лин, — с трудом прошептал тот. — Защити их... Защити детей. Пусть они будут счастливы. Даже умирая, этот идиот думал о других. Вингалу ничего не оставалось, кроме как сжать его руку, кивнуть и так же тихо ответить: — U baulil pudītin’wati tian’tu, u suban’edi[33]. И Нильс, наконец, увидел то, что считал давно утерянным: его Лина. Такого, каким он всегда его знал, живого. Не аналитическую машину, которой тот становился, стоя возле трона короля, и не безумный вихрь, в который превращал его бустер. От того ему стало слегка спокойнее. Нильс верил, что у друга получится это сохранить. И он хотел верить, что Гайусу... нет, Арсту, — поправил он сам себя, — Арсту тоже удастся это увидеть.