To the Horizon

Почему каждое неудачное утро у Петры начинается с похмелья? Проснувшись в своей комнате, она увидела на тумбочке стакан воды и кусок хлеба. Это был явно странный способ помочь кому-то при похмелье… просто хлебом… Однако страждущие не выбирают и Петра с жадностью съела его, пытаясь унять головокружение. По общему мнению, это была отличная вечеринка: Райнер и Имир вступили в схватку за сердце Кристы, после того, как он снял рубашку, чтобы привлечь её внимание. Элд описал ей в мельчайших подробностях все цветочные композиции, которые он хотел бы видеть на своей свадьбе. Марко и Жан прижались друг к другу в углу. Ханджи делала для народа смеси из разнообразных напитков и все они были ужасны на вкус. Но, ни веселье, ни опьянение, не избавили Петру от страха и ощущения своей никчёмности, где-то глубоко внутри неё. «Это потому, что ты поцеловала его. Вот почему он хочет, чтобы ты ушла», — говорила её неуверенность в себе. «Ты слишком незрела для отряда Леви. Полная, полная дура». — Или всё-таки хороший солдат, — вслух сказала себе Петра, глядя в зеркало, на своё измождённое после вечеринки лицо. — Ну и что, что Ауруо убил больше Титанов в одиночку? Я беру своё по общему колличеству. И все эти годы я была просто отличным подчинённым. Конечно, я достойна этой должности благодаря своим заслугам, — Но Петра в зеркале не выглядела убеждённой. «Он видит в тебе глупую маленькую девочку, сбитую с толку», — говорили её глаза, полные жалости, как будто она была взрослой, объясняющей печальную правду маленькому, невинному ребёнку. «Он не может рисковать остальной частью отряда, потому что ты так без ума от него, что не способна здраво мыслить». — Как он смеет так опекать меня! Я превосходный разведчик! «Очевидно, не настолько преданный делу, чтобы не сосаться со своим боссом». Петра зарылась лицом в подушку, собираясь с духом, чтобы встать.

***

Несмотря на то, что она поговорила с Леви, сейчас всё было по-другому: прежнее чувство влюблённости, всё ещё причиняло ей боль, когда она ловила его взгляд; но этого следовало ожидать. Однако теперь у Петры, к этим чувствам, связанным с ним, добавились стыд и негодование. За то, что вышвырнул её. За то, что был прав насчет неё. Леви, который, похоже израсходовал, весь свой месячный запас чувствительности, больше не поднимал эту тему при общении с Петрой и во время тренировок, был как обычно холоден. Петра избегала его, но на самом деле пыталась убежать от самой себя, видя в глазах Леви отражение своих худших опасений. «Он хочет, чтобы ты ушла». В довершение всего Ауруо тоже вёл себя странно! Это началось постепенно: он приходил на тренировки точно ко времени, а не раньше, чтобы они могли поболтать. Большинство ночей ему приходилось проводить на дежурстве в карауле, потому что он добровольно брал дополнительные смены. За обедом он вёл себя тихо, а затем стал чаще есть с Гелгаром и Линн. — У тебя всё в порядке? — спросила его Петра в тот редкий момент, когда ей удалось его поймать. — Да. А что? — Похоже, ты злишься на меня. — С чего бы мне злиться на тебя? — Разговаривать с Ауруо было всегда легко. Она могла вступить с ним в разговор даже будучи очень уставшей и измученной, слова всё равно лились рекой. Теперь, по какой-то причине, между ними возникла невидимая стена. Его фразы были резкими и краткими. Она не знала, что сказать. — Я не знаю? Ты мне скажи. Почему за последние несколько недель, ты так отдалился? — Это не так, — упрямо сказал Ауруо. — Я просто был занят подготовкой к миссии. Как и к любой другой миссии, в которой мы участвовали. — Ты же не злишься, что я согласилась на эту должность, верно? — Конечно, нет, — решительно сказал он. — Я горжусь тобой. — У тебя странный способ показать это.

***

Ауруо, с его телосложением, никогда хорошо не выглядел, если так можно выразится. Его конечности всегда были на дюйм или два длиннее, чем ему хотелось, волосы растрёпаны, глаза маленькие и очень хмурый взгляд. Однако, теперь он изучал совершенно новый язык тела, всей совокупности сосудов и мышц, которой был он сам. Он кропотливо и детально изучал, куда он кладёт свои руки, когда они ничем не заняты. Или как часто он откашливался. Или куда падал его взгляд, когда он ни о чём не думал. Всё инстинктивное, заложенное с детства и само собой разумеющееся, теперь устарело. Раньше он никогда не беспокоился о своих руках. Они сжимали привод УПМ или дергали Петру за волосы. Раньше он никогда не обращал внимание, что часто откашливается, когда говорит. Они могли разговаривать часами. Раньше он никогда не беспокоился о том, куда смотрит. Ему не нужно было оглядываться: она прикрывала его спину. Его взгляд был прикован к ней и это было нормально, но сейчас это было не нормально, потому что выглядило странно, "а я должен прекратить вести себя странно. Прекращай быть странным, Ауруо! Прекращай!" Чем больше ты борешься с зыбучими песками, тем быстрее тонешь. — Ты какой-то молчаливый, — заметил Элд, когда они вместе покидали башню после ночного дежурства. — Не благодари. — Мне это не нравится. — Обычно ты хочешь, чтобы я заткнулся к чёртовой матери. Не можешь определиться, так что ли? — обычный лёгкий обмен репликами, был наполнен большим количеством сарказма и грубости, чем обычно. Он превращался из весёлого в язвительного. Ему хотелось исчезнуть. — Не знаю, чего я хочу, — сказал Элд, глядя мягко и сочувственно. — Но точно не этого.

***

— Что происходит между тобой и Ауруо? — спросил её Гюнтер как-то вечером в гостинной. Плащ Ауруо только что промелькнул в дверях и скрылся углом, направляясь на очередное дежурство. Даже после того, как он ушёл, его призрак по-прежнему беспрепятственно витал в сознании Петры. — Честно говоря, я не знаю. Он отстой. — Вы не ссоритесь, как всегда, — заметил Гюнтер из маленькой кухоньки, разливая чай. — Это нехорошо. Обычно вы вцепляетесь друг другу в горло во время тренировки. А сейчас слишком тихо. — Вы с Элдом всегда требуете, чтобы мы заткнулись. — Да, но нам это вроде как нравилось. Это привычно и нормально. А это… — Гюнтер неопределённо помахал рукой в воздухе перед собой: "Это очень странно". — Я думаю, он завидует, — предположила Петра, когда Гюнтер протянул ей кружку, над которой поднимался пар. — Он не признаётся в этом, но его гордость уязвлена, потому что это я, а не он. Должно быть, так оно и есть, — сказав вслух, Петра заставила себя поверить в это и пустота у неё внутри стала ещё больше. — Интересно. Ауруо никогда не казался мне желающим возглавить отряд. — Ну, он должен быть лучшим во всём, иначе, не дай бог, солнце погаснет. Я не вижу, чем это отличается от того, как он хвастается своим драгоценным числом убийств, чтобы увеличить своё дерьмовое самомнение. Он завидует. Гюнтер прикусил губу, зная, что ему никогда не удастся переубедить Петру, если она что-то решила. И затем чайнику: «Как скажешь».

***

Петра пыталась исправить ситуацию. Куда она его только не приглашала. Доставала его в свободное время… когда он читал, когда готовил, когда дремал. Она продолжала пытаться навести мосты и он всегда потакал ей, но разговоры всё равно были натянутыми. Он был с ней, но его мысли были где-то далеко. Чем больше она старалась, тем больше он отдалялся. Поэтому она прекратила попытки. Наконец наступил последний день перед началом миссии. Петра чувствовала почти облегчение: скоро она вернётся в штаб, доложит Эрвину о планах по организации отряда и оставит всё это напряжение и драму позади. Возможно теперь, когда они не служат вместе, Ауруо будет проводить с ней больше времени. И может быть, ей удастся держаться на столь необходимой дистанции от Леви. С каждым часом приближался их отъезд. К счастью, время Петры было занято переживаниями стажёров. — Что я должен сегодня делать? — спросил Майлз, его переполняла энергия. — Проведи время со своими друзьями, Майлз. Собери свои вещи. И просто постарайся расслабиться, насколько это возможно. Вы с Магдаленой близки, верно? — Немного, — покраснел Майлз. — Что ж, иди и побудь с ней. — А у вас есть какие-нибудь ритуалы, которые помогают? Или вы ещё, что-то можете посоветовать? Петра улыбнулась юному новобранцу, который никогда раньше не выходил за пределы Стен. Это были последние мгновения перед тем, как для него откроется тайна войны и она позавидовала ему. Она вспомнила, что была таким-же ребёнком. Десять лет назад. Десять лет назад с Аур.. — В детстве и перед экспедициями я была очень суеверной, — призналась она Майлзу. — Я бросала соль, у меня были счастливые монеты, я закрывала зеркала. И всё в таком духе. Какое-то время я брала в бой счастливую кроличью лапку. — И? — И потеряла её. И я всё ещё здесь. Ты сам создаёшь свою удачу, Майлз. Я служу вместе с тобой и скажу, что ты готов настолько, насколько это возможно. Иди, побудь с людьми, которые для тебя важны, — Майлз, не желая терять ни минуты, поспешил прочь на поиски Магдалены, чтобы быть рядом со своей подругой. Десять лет…

***

Решив последовать собственному совету, Петра вернулась в общежитие Спецотряда, в тот коридор, где были их комнаты, чтобы разыскать своего старого друга. Их комнаты были соседними, если вообще словом «комната» можно было назвать те шкафы для одежды, в которых они жили. Собственное пространство в штабе было роскошью; Петра не могла жаловаться. Ей просто хотелось бы добираться до другого конца своей комнаты, без необходимости перелезать через кровать. Его дверь (он делил комнату с Гюнтером) была приоткрыта и она нашла его в кровати, свернувшегося калачиком под одеялом и прятавшего лицо за книгой. Когда Ауруо услышал, что в комнату вошла Петра, вспышка вины озарила его лицо, но он успел её скрыть. — Что происходит? — спросила Петра, присаживаясь на край его кровати. — Ничего особенного. А что? — Ничего особенного, — Боже, вот отстой. — В последнее время ты был какой-то странный, — сказала она. — Вовсе нет. — Был. — Пусть так. Но, я к этому не стремился. — Я что-то сделала не так? — Нет. — Хорошо. Так ты знаешь, что позволяет тебе относиться ко мне иначе? — Разве нет? — Я имею в виду, что последние несколько дней мы почти не разговаривали друг с другом. Это странно. — Ты избегала меня, Петра. — Потому что ты с самого начала избегал меня! — вспышка гнева со стиснутыми зубами. Боже, раньше она лучше всех понимала этого человека. Ауруо, в футе от неё, был так же далёк, как мифическая береговая линия. Десять лет, напомнила она себе. Сделай усилие. Он рядом с тобой уже десять лет. Постарайся справиться с этим. Петра принялась грызть ногти, стачивая их до корней. — Ты хочешь потусоваться сегодня? Это мой последний день в отряде, — кротко спросила она. — Смотри. Сейчас всё непонятно. Неважно. Вся наша служба прошла бок о бок. Давай просто закончим на хорошей ноте, ладно? — она прикусила губу, пытаясь придумать, как спросить, не показывая, как сильно она этого хочет. — Мы могли бы пойти потусоваться у реки? Устроить пикник? Поужинать? Прогуляться по городу? Ауруо с болью закрыл глаза. — Я не могу сегодня. Чёрт, извини. У меня есть… планы. — У тебя… планы, — Она была полна недоверия. — Да. Я об этом не знала. — Ну, мне не нужно спрашивать твоего разрешения, верно? — огрызнулся он. — Это мой последний день. И ты бросаешь меня. — Я не знал, что это будет твой последний день, когда строил эти планы, — возразил он. — Миссия была перенесена, помнишь? — Ладно. Рада видеть, что наши отношения так много значат для тебя. — У нас нет отношений, Петра. Я не твой парень. — Слава БОГУ, — она встала, чтобы уйти. — А теперь ты убегаешь! — он бросил книгу и тоже встал. — А почему бы и нет? Ты же осёл! — Ты стала слишком зависимой от меня, Петра. И теперь, когда я пытаюсь хоть немного увеличить расстояние между нами, ты сходишь с ума! — Ты пытаешься выставить меня сумасшедшей! А как насчёт тебя? — А что я?! — Я познакомилась с твоей семьей. Ты приходишь ко мне, когда тебе страшно. Ты монополизируешь мои выходные. Ты всё время готовишь для меня еду и злишься и ревнуешь, когда я привожу кого-то нового. Я думаю, может быть, это ты зависимый. — Это забавно. — И теперь ты расстроен тем, что я покидаю тебя! Потому что продвигаюсь по карьерной лестнице и самостоятельно принимаю решения. И… — теперь она почти кричала, — Ты ревнуешь, что это я иду вперёд, а не ты! — Дело совсем не в этом. Я же говорил, что был рад за тебя, когда ты получила повышение. — Тогда почему ты сейчас так странно себя ведёшь?! — Потому что ты сводишь меня с ума, чёрт возьми! — он начал протискиваться мимо неё, чтобы уйти. — О, хорошо, я поняла. Ты не хочешь быть искренним и отвечать на мои вопросы, так что просто уходишь, не так ли? — Я думаю, ты уже приняла решение о том, как хочешь относиться ко мне и я не собираюсь стоять здесь и просто слушать, как на меня орут. — Ну, спасибо, Ауруо. Какие приятные проводы из отряда Леви. Спасибо за все эти годы,друг , — её голос сочился сарказмом. — Куда, чёрт возьми, ты направляешься, что это важнее сейчас чем я? — Mэл. — Mэл?! Ты, блядь, серьёзно?! — Похоже, это ты ревнуешь, Петра. — Прости за то, что я хотела провести с тобой время, завершая совместную службу на протяжении всей нашей предыдущей жизни! Было ужасно несправедливо, что Петра смотрелась так чертовски эффектно, когда злилась. Это почти вознаградило Ауруо, несмотря на то, что ему хотелось исчезнуть. — Ты просто расстроена тем, что я веду себя как самостоятельный человек, — слабо сказал он. — Это утомительно-быть единственным, к кому ты обращаешься, когда дела идут плохо и ты даже не… — Что? Что?! Ауруо покраснел. — Не бери в голову. — Ну, блядь, скажи это! — Я закончил этот разговор, — он протиснулся мимо неё и выбежал прежде, чем Петра смогла найти в себе силы окликнуть его.