To the Horizon

Мы... Попали. В жопу. Мы... Попали. В жопу. Мы... Попали. В жопу. Ох! Мы... Попали. В жопу. Петра перемещалась по лесу в такт своему отчаянию, под её самодельными костылями ломались ветки, а под ногами шуршали листья (под одной). У неё не было ноги, всё тело было измято в пищеводе Титана, как пустая консервная банка, она несколько дней не имела сколько-нибудь пригодной еды и получила серьёзные ожоги. Ауруо перенёс сильное сотрясение мозга и всё лицо у него было сплошь покрыто кровоподтёками. Мы попали в жопу, ох, мы попали в жопу.

***

Вот что они решили: План: дойти до Стены. Само собой. Длительность: экспедиция гнала лошадей на юг целых пять дней, прежде чем разразилась катастрофа, но это было с фургонами воды и припасов. Без воды они умрут, поэтому они собирались следовать вдоль южной реки (река Тафти) обратно в Шиганшину, чтобы у них был постоянный источник воды и надёжный маршрут. К сожалению дорога до реки, а потом вдоль неё, займёт больше времени: если они смогут идти быстрым шагом каждый день, им потребуется три недели, чтобы добраться до Стен. Но три недели – это было весьма оптимистично. Снаряжение: Лошади давно разбежались. Всё, что осталось у Ауруо, – это истощающиеся баллоны с газом и 6 из 8 клинков. Слава богу, его лошадь умерла рядом с ним и у него был доступ к сумке с медикаментами. Защита от титанов: ха, просто молись. См.раздел “Снаряжение” выше. Состояние здоровья: Нога Петры нуждалась в немедленной медицинской помощи. Ауруо, медик отряда, наложил жгут и обработал её, как смог, но этого было мало, нужна была операция по пересадке тканей и антисептики, что было возможно только внутри Стен. Она могла стоять, опираясь на самодельные костыли (но с трудом и испытывая при этом мучительную боль), но её стойкость не обманывала Ауруо, когда начнётся гангрена, с её культей всё будет очень хреново. Он чувствовал ужасную пульсирующую боль в затылке, там куда ударила балка, но терпел её и старался не спотыкаться на ходу. Его лодыжка тоже была сломана, но он сказал Петре, что это растяжение связок.

***

Поначалу они молча шли вдоль реки Тафти, пробираясь через густой лес к открытым равнинам. Осенний воздух был необычно влажным и густым, так что кожа покрывалась испариной. Комары и мухи жужжали над ними, как над оставленными без присмотра тележками с едой. А когда они шли ночью, Петра видела боковым зрением, как лесные тени рождают чудовищ. Реальные корни под её ногой сливались с демонами, видимыми краешком глаза и она неоднократно с ругательствами падала, пока они двигались в неизвестность. — Знаешь, — через несколько часов, идущий впереди Ауруо заговорил, — я не хочу быть тем человеком... — Тогда, блядь, не будь. — ...но если бы ты просто послушалась... — Да, да, да, "мы бы не оказались в такой ситуации". Побереги дыхание, я точно знаю, что ты собираешься сказать. Петра передразнила его гнусавым фальцетом. — “Ты слишком безрассудна, Петра; ты веда себя глупо; почему ты такая упрямая; ты должна была выслушать меня” бла-бла-бла. — Ты забываешь ту часть, где я говорю: "ты вел себя глупо” — Я только что это сказал. — Да, но я бы это повторил. — Ты такой осёл, Ауруо. Она ненавидела то, что ей приходится проделывать этот путь вместе с ним. Она ненавидела его снисходительность, эту его проклятую манеру поведения. Злость так переполняла её, что делая шаг она втыкала костыли в землю словно копья, представляя, как деревянные острия пронзают глаза Ауруо. — Просто пытаюсь дать трезвую оценку, — снисходительно сказал он, раздвигая ветки и отталкивая бревна. — Нет. Ты просто пытаешься быть самодовольным мудаком. — Неужели? Что ж, а ты пытаешься быть жалеющим себя куском дерьма, после того, как втянула нас в эту передрягу! — Пошёл ты! — Сначала ты! Петра боролась с изнуряющей болью, не желая, показывать Ауруо свою слабость или не дай бог, попросить его о помощи. Казалось, он был несколько встревожен её состоянием, время от времени с сомнением оглядывая безногое колено, но говорил не больше, чем это было необходимо, для их продвижения вперёд. Хорошо. Она тоже не хотела с ним разговаривать. Когда, прямо перед ней, он попал в паутину, это доставило ей полнейшую, стервозную радость. А когда он обо что-нибудь спотыкался, она ликовала. Оказывается, мелочный гнев пересиливает даже страх смерти в дикой пустоше. В сотый раз, когда он наткнулся на что-то впереди, хихиканье сорвалось с её губ и он обернулся к ней с побагровевшем лицом. — Что? — Я ничего не говорила! — Ты думаешь, это смешно, Петра? В полумраке ночи она не видела, как к его щекам приливает кровь, но слышала его голос. — Ты буквально ударил себя веткой по лицу. Да, это забавно. — Ты ведёшь себя как ребёнок, Петра. — Посмотри на себя! — Что, чёрт возьми, я сделал не так? Какого чёрта, ты меня во всём обвиняешь?! Ауруо раздражённо всплеснул руками. — Кстати, можешь не благодарить. За то, что буквально спас тебе жизнь. — Ты ждёшь, что я буду тебе кланяться?! — Могла, бы быть менее враждебной, это было бы здорово. — Значит, теперь мы ведём счёт? — огрызнулась она. — Ты вытащил меня из Титана и теперь я твой должник? Я хотела, чтобы ты тогда дал мне умереть, придурок. И, говоря о враждебности... — Ты всё ещё злишься из-за того, что я сказал в таверне? Он издал невесёлый смешок, который превратил его обычно добрый голос в резкий. — Я не хотел враждавать. Я был честен с тобой, Петра. — Нет, ты хотел... — Это факт, что ты выскочила практически перед Титаном, потому что потеряла контроль и эти твои грёбаные детские выходки с тех пор, как мы покинули Амхесс, вот почему Леви хочет, чтобы ты ушла. Он торжествовал, зная, что именно этого она боится больше всего. — И ещё, — не удержался Ауруо и злобно оскалился, — потому что у тебя не хватило самообладания даже на то, чтобы не лизаться с нашем боссом после трёх бокалов вина! — Блядь, я ненавижу тебя, — прошипела Петра. — Ты самый подлый, самовлюблённый, трусливый и мерзкий ублюдок, какого я когда-либо встречала. Я хочу, чтоб ты сдох! Не знаю, зачем я вообще тратила на тебя время! — Может быть, потому, что ты привязчивая маленькая девочка ... — Ты жалкий, ничтожный неудачник... — ...и ты притворяешься храброй, чтобы чувствовать своё превосходство над всеми остальными... — ... окутанный отвращением к себе и ненавистью к окружающим... — ...потому что не можешь смириться с мыслью, что ты не божий дар человечеству! — ...умер холодной смертью в одиночестве посреди ночи!* — Но я не умер! — рявкнул Ауруо, широко раскинув руки в качестве доказательства. — И именно поэтому ты не умерла, кусок дерьма. — Я вытаскивала твою задницу ещё в Кадетском корпусе... — А с тех пор я спасаю твою задницу! — Ты думаешь, благодаря тебе я стала, такой как есть? Петра закричала. — Ах ты, высокомерный болван! Ты ничего для меня не сделал! Я та, кто я есть, несмотря на тебя и тот чёртов прицеп, который ты повсюду тащищь за собой! — И что это за прицеп? Будьте добры, объясните, профессор! — То, что ты ненавидишь себя, чёрт возьми! Что готов променять всю свою жизнь на секунду жизни в качестве кого-то другого. И сражаешься с Титанами, потому что хочешь геройски умереть, чтобы придать смысл бессмысленному, никчёмному куску времени, который и есть твоя жизнь! — Да? Что ж, теперь этот кусок времени подходит к концу благодаря тебе! Большое спасибо! Он изо всех сил вдавил сосновую шишку в дерево и семена испуганно посыпались на мягкую лесную подстилку. Светлячки потухли, чтобы их не обвинили в подслушивании. Ауруо тоже замолчал, но она слышала его тяжелое дыхание, когда он пытался взять себя в руки. Петра попыталась пройти мимо него, чтобы показать, что она всё ещё контролирует себя, но в спешке споткнулась о корень и упала в мокрый мох. — Блядь! — Так тебе и надо, чёрт возьми. — Вчера я потеряла четверть своего тела, и ты так себя ведёшь? Пошёл ты! — Пошла ты! Он подхватил её на руки и двинулся дальше. — Отпусти меня, уродливый ублюдок! — Если мы будем подстраиваться под тебя Петра, то умрём от старости, так и не добравшись до дома. Она сопротивлялась, но он крепко держал её и продолжал идти вперёд. Петра видела вблизи лишь смутные очертания его лица; когда-то такое знакомое ей, теперь в темноте, лицо Ауруо выглядело искажённым, как сон, который она помнила, пока была в нём, но забыла, когда проснулась. — Я могу идти. Ты мне не нужен. — Полная хрень. Если ты собираешься дуться, делай это, не размахивая руками, пожалуйста. Петра очень старалась сохранить праведный гнев, но это оказалось трудно, когда Ауруо понёс её через лес и вдруг стал так близок. Они оба изо всех сил пытались не смотреть друг другу в глаза. Петра, кипя от ярости решительно уставилась на воротник его рубашки, в то время как Ауруо устремил свой взгляд на рельеф местности под ногами. Он сосредоточился, стараясь сохранить дыхание спокойным, чтобы бешено колотящееся сердце и наэлектризованные нервы, не выдали его, но Петра чувствовала, как горячий гнев выравается из его груди, словно настойчивый, неистовый барабанный бой. После целой вечности напряжённого молчания и размеренных вдохов он опустил её на землю. — Я понесу тебя на спине. Так будет легче. — Или я могу просто идти на костылях. Ещё одна невесёлая усмешка. — Это так странно. Тебя стало на четверть меньше, но в тебе всё равно полно дерьма. Мне было слышно, как это у тебя получалось. Он без долгих разговоров посадил её на спину и пошёл дальше. Ночь обещала быть длинной.