To the Horizon

Петра и Ауруо, всё ещё живые, как вы догадались, продолжали идти. Вы могли бы подумать, что постоянная смертельная опасность должна нарушать монотонность блуждания по пустой равнине, но это не так. Оказывается, путешествие на далёкое расстояние всё равно может быть однообразным, даже если вам время от времени пытаются отгрызть голову титаны. Когда Петра очнулась от дремоты на спине Ауруо вокруг стояла всё та же тишина. Её упорное стремление оставаться злой, было сломлено часами безмолвия, когда просто ничего не происходило. Она почти желала, чтобы из-за горизонта появился мчащийся им навстречу Титан и Ауруо пришлось бы оставив её, броситься в бой, тогда у неё нашлось бы что сказать. Потому что прямо сейчас сказать было нечего. Что-то нужно было делать. — Как у тебя, ну типа, дела? — осторожно спросила она. — Замечательно. Роскошно. Дела идут в гору. — Ты когда-нибудь бываешь искренним? — Судя по тому, как ты меня воспринимаешь, нет. — Господи, Ауруо! Прекрати! — Пожалуйста, сделай милость, не кричи мне над ухом. У меня сильная мигрень. — Ой. Молчание поможет? — Если ты хочешь, мы можем поговорить. Но, пожалуйста, не кричи. У меня голова надвое раскалывается. — Сколько будет 8 х 7? — 56. Я не настолько плох, Петра. — Тебе нужна передышка? — Нет. Нам необходимо двигаться дальше. Она замолчала, чтобы не усугублять его головную боль. Петра, потрясённая потерей ноги, часто забывала, что Ауруо тоже ранен. Это был первый раз, за всё их путешествие, когда он заговорил о своём сотрясении мозга. Петра заметила, что при ходьбе Ауруо выписавает небольшие зигзаги... было ли это из-за травмы головы или из-за того, что её вес на его спине распределялся неравномерно: она не могла сказать наверняка. После долгого, неловкого молчания Петра сделала ещё одну попытку: Хочешь сыграть в ”Двадцать вопросов?", — спросила она его. — Это случайно не та игра, в которой ты должна меня допрашивать? — Вроде того. Это способствует сближению. И поможет скоротать время. — Ты и так всё обо мне знаешь. — Блядь, просто подыграй мне, Ауруо. Я стараюсь, ясно? Знаешь, я ведь тоже в этом не сильна. — Я знаю. — Ладно, проехали. Забудь, что я сказала. — Подожди, Петра. Хорошо. Валяй. Без разницы. — Спасибо.

***

Двадцать вопросов: ( Ауруо курсив, Петра обычный шрифт) Вопрос 1: Любимый цвет? Жёлтый. Ты уже должна это знать. Вопрос 2: Ладно, спасибо за критику. Постораюсь сделать это более интересным. Любимый брат? Легко. Финн. Он тоже мой любимый. Спасибо, Петра. Твоя доброта, как всегда безгранична. Вопрос 3: Наименее любимый брат? Я сам. Твоя уверенность в себе поражает. Это правда. У меня замечальные братья. Вопрос 4: Что из того, что я делаю, раздражает тебя больше всего? Ответ "всё" засчитывается? Вопрос 5: Что ж ладно, но не мог бы ты сказать, что-нибудь поконкретней? Вот эти вопросы, однозначно занимают первое место в списке. Вопрос 6: Что из того, что я делаю тебе нравится больше всего? Когда ты молчишь. Вопрос 7: Ты всё ещё продолжаешь злиться на меня? Я не знаю, Петра. Это ты мне скажи. Ты весь день игнорировала меня до самого последнего момента, как вдруг тебе захотелось проявить дружелюбие. Я просто пытаюсь идти тебе навстречу! Вчера я это попробовал и ты фактически меня послала. Вопрос 8: Ладно, хорошо! Что я по твоему, должна сказать? Ты сама должна понимать, что тебе нужно делать. Господи, как же это бесит. Да. Посмотрим, как тебе такое. Возможно, в этом есть доля правды. Возможно?! ХОРОШО! Это правда. Ты счастлив? Нет. Ты всё ещё не ответил на мой вопрос. ГОСПОДИ. Я не знаю, Петра. Я не знаю, как с тобой сейчас разговаривать. Вопрос 9: За что ты сейчас больше всего на меня обижен? Давай начнём с этого. Я не знаю. Вопрос 10: Тогда почему ты так злишься?! Не знаю я, ясно?! Просто рядом с тобой, я чувствую себя дерьмово. Не знаю почему, может это иррационально, но я всё равно сержусь, понятно? Я не думаю, что ты должен злиться на меня, если не знаешь из-за чего. Ну вот. Снова нравоучения. Нет! Ты не можешь указывать людям, что они должны чувствовать, Петра. Вопрос 11: Ты рассержен из-за того, что по моей вине оказался в такой ситуации? Нет. Блять. Не знаю. Я не думаю, что это была твоя вина. Однако это, всё равно тяготит меня. Это как-то несправедливо. Знаю. Я же говорил тебе, что это иррационально. Я ведь и так чувствую свою вину в том, что случилось! Хорошо. Ладно. Даю тебе отпущение грехов или что-то в этом роде. И не в чём тебя не обвиняю. Я просто устал и расстроен. Как и любой другой человек, застрявший в сотне миль от дома. Вопрос 12: Как ты думаешь, мы доберёмся домой? *смеёшься* Серьёзно! Надеюсь, что да. Вопрос 13: Это не ответ. Если бы вы поспорили с Гюнтером, как ты думаешь поставил бы ты на то, что мы выживем? По правде сказать, я не хочу сейчас на этом зацикливаться. Разве ты не можешь спрашивать меня просто обо всяких пустяках, вместо того, чтобы постоянно напоминать мне о том, как мы облажались? Вопрос 14: Если бы тебе пришлось сражаться с уткой размером с лошадь. Утка размером с лошадь. Это, по сути, Титан. Так лучше? Гораздо. Вопрос 15: Трахнешься, женишься, убъёшь: Леви, Эрвин, Ханджи. Трахну Леви, выйду замуж за Эрвина, убью Ханджи. Это считается тремя вопросами или одним? Одним. Блять. Вопрос 16: Тебе никогда не приходило в голову, что стоило бы поменьше материться? Нет, блядь. Ты часто это делаешь, когда встревожен. Хм. Интересно, из-за бы мне быть встревоженным? У нас просто чудесный отпуск. Вопрос 17: Что ты ждёшь от будущего? Допустим, если удастся вернуться за Стены, чем, по-твоему, мы будем заниматься через несколько лет? Если честно, может я буду мёртв? У нас дерьмовая работа. Выбери что-нибудь повеселей. Это игра в двадцать вопросов, но ты считаешь, что можешь изменять мои ответы, если они тебя не устраивают? ДА. Например, гипотетически, если мы переживём эту войну и ты больше не будешь служить в армии, чем бы ты хотел заняться? Не знаю. Я бы очень хотел иметь детей. Правда? Я этого не знала. Ну да. Нет смысла говорить о том, чего никогда не будет. Особенно теперь. Мне очень жаль. Я же сказал, что не виню тебя за то, что оказался здесь. Это мой выбор встать на пути у Титана. Но это же из-за меня. Ты ни в чём не виновата. Просто забудь об этом, ладно? Вопрос 18: Почему ты решил вытащить меня из этого Титана? Это ведь глупо. Ну что ж, всегда пожалуйста. Серьёзно, Ауруо! Никому в здравом уме такое даже в голову не придёт. Конечно, здорово, что ты это сделал. Но я просто хочу знать, почему? Ну, во-первых, у меня было сильное сотрясение мозга. И? И я просто… блять. Я думал, ты мертва. Я вытащил тебя, не потому что надеялся, достать тебя живой, всё это оказалось приятным сюрпризом. Я просто подумал… ну… меня тошнило при мысли, что ты находишься внутри Титана и не будешь должным образом похоронена. Мне было ненавистно сознавать, что он забрал тебя и я посчитал, что ты не хотела бы там оставаться. Вопрос 19: Почему бы тебе просто не оставить меня здесь? Это бы всё упростило. Это не обсуждается, Петра. Ну ведь это так! Это весьма разу.. Я не брошу тебя. Разговор окончен. Либо мы сделаем это вдвоём, либо нет. Ты подставляешь себя под удар, тем что возишься со мной. В одиночку у тебя было бы гораздо больше шансов. Ну, ты же тащила бы меня, не так ли? ДА. Ну так о чём речь. Вопрос 20: Почему ты избегал меня до этой экспедиции?

***

— Только честно, — напомнила ему Петра. — О господи. Петра, дай мне собраться с мыслями, — огрызнулся он. Некоторое время они двигались молча, Петре уже стало казаться, что он не собирается отвечать на этот вопрос, но Ауруо думал над тем, сколько всего ему надо сказать и как это сделать. — По-видимому, у тебя не было для этого веских причин, — фыркнула Петра после того, как прошло десять минут, а она всё ещё не получила ответа. — Дело не в этом. — Ну, ясно, ты не можешь приду... — ХОРОШО! Я расстроен, что ты уезжаешь! Он отвернулся, чтобы она не увидела его лица. — И я рад за тебя, потому что это то, чего ты желала, но вместе с тем огорчён, так как теперь между нами всё будет по-другому. Мне просто требовалось немного времеми, чтобы это переварить. Я не хотел, показать тебе, что расстроен, ведь ты же так радовалась, да и твоей вины тут не было. И... и я не хотел прощаться. Поэтому держал дистанцию. Вот! Довольна?! (За этими словами скрывалось ещё кое-что, в чём Ауруо не мог признаться. Да, он был расстроен тем, что Петра уезжает. Но расстраивался потому что почувствовал надежду, когда Леви в конце концов отшил Петру. Когда Петра стала более самостоятельной. Он был взволнован этим маленьким шансом ... подходящим моментом, для того чтобы наконец сказать ей о своих чувствах. Как ему нравиться быть рядом с ней… нравиться, когда она засыпает у него на коленях. Будит его, чтобы рассказать свои сны. Оставаться около неё в Сине, когда все вокруг сделать ей больно. Это были такие мелочи, такие пустяки. Но он готов был делать их каждый день. А теперь этот шанс исчезал, не успев реализоваться: Петра уезжала. Ауруо злился на себя за свою трусость… за то, что не нашёл времени сказать ей всё это. Он прятался, потому что ненавидел себя за то, что сам всё испортил, не сделав то единственное, что должен был сделать.) Петра была удивлена его искренностью. — Мне тоже было страшно, — призналась она тихим голосом, — вот почему я оттолкнула тебя. Я не хотела прощаться. Я не знала, как мне быть. (За этими словами скрывалось ещё кое-что, в чём Петра не могла признаться. Ауруо был больше, чем друг: он был частью её самой. И возможно, какой-то маленькой частичкой своего сознания, она понимала, что ни найдёт никого, с кем сможет достигнуть такого же взаимопонимания. Ни с Леви. Ни с людьми из её нового отряда. Ни с каким-либо другим парнем или девушкой. Петра боялась лишиться всего этого расставшись с Ауруо; она опасалась, что, когда они отдалятся, он перенесёт своё отношение к ней на кого-то другого и будет продолжать жить, даже не задумываясь, что Петра этого сделать не сможет. И может быть, время от времени глядя на него, она понимала, что хочет чтобы это всё развилось в нечто большее. Но было бы нечестно по отношению к нему теперь, когда она уходит, начинать копаться в этом. Он никогда не узнает. И будет двигаться дальше, оставив это позади, потому что он Ауруо, добрый и лёгкий в общении, а она, испуганная, ревнивая и нервная, не будет.) — Ну вот, теперь имеем, то что имеем, — проворчал Ауруо. — Думаю, мы оба тут облажались. — Если тебе от этого станет легче, сейчас уже ничего нельзя изменить. Потому что через несколько дней мы точно будем мертвы. — Как думаешь, какими будут панегирики? — Слащавыми. Ужасными. Петра почувствовала, как её глаза защипало от слёз. — Дениз точно предсказала это. — Дениз – сволочь. — Но она была права. В конце концов, я всё равно причинила боль своей семье. — Значит, ты предпочла бы сейчас быть миссис Эллингтон Эшфорд? — Хм. Пожалуй нет. [неловкое молчание.] — Извини меня, — наконец заговорил Ауруо. — За то, что сказал тогда у бара. И за то, что отдалился. Я считал, так будет легче. Мне будет легче… В те моменты я не задумывался каково тебе. Очевидно, что это было ошибкой. Я сожалею обо всём. — И ты меня извини, — всхлипнула Петра. — За то, что я наговорила. — Тебе не нужно извиняться передо мной. Это было оправданно. Иногда я бываю полным придурком и никогда не говорю того, что должен сказать. — Нет, это было неправильно. Я тоже была очень обижена и поэтому повела себя нехорошо. — Ладно. Я прощаю тебя. — Я тоже прощаю тебя, Руо. [снова неловкое молчание, потому что они оба чувствовали себя эмоционально опустошёнными.] — Возвращаясь к двадцати вопросам, — начала Петра, — у меня есть один призовой, если ты согласен. Забавный. — Слава богу . Не думаю, что сегодня смогу быть ещё более искренним, — с горечью сказал Ауруо и Петра рассмеялась. — Трахни, женись, убей: я, Элд, Гюнтер. Ауруо невольно улыбнулся. — ТАК просто. Я хочу, чтобы после долгого дня Гюнтер прижал меня к стене в каком-нибудь тёмном чулане и сразу занялся бы делом. Но Элд – это тот парень, которого хочется обнять и укачать, чтобы он заснул в твоих объятиях, понимаешь? Я вижу, как мы старимся вместе. Так что, думаю, я убил бы тебя. — Он произнёс это, иронично выгнув бровь, так что Петра догадалась, что он не это имел ввиду. — Очаровательно, — сказала Петра. — А как бы ты? Петра солгала: Трахнусь с Элдом, потому что после этого, в его поведении ничего не изменится. Выйду замуж за Гюнтера. Убью тебя. — Прелестно. [удовлетворённное молчание] — Думаю, завтра нам надо встать пораньше, — сказала Петра. — Сегодня мы не так много прошли, как следовало бы. Ты шёл гораздо медленнее. — Опять критикуешь? — Просто пытаюсь придерживаться плана! — Боже, Петра, — заныл Ауруо, но теперь всё было в порядке. Они снова стали прежними. Они простили друг друга. Всё было в порядке.