To the Horizon

Она крутанула бутылку, надеясь, что это будет Майкл, Майкл, Майкл, Майкл. В воздухе висел запах запрещённого алкоголя, украденного у сержантов-инструкторов, а дым от контрабандных сигарет окутывал группу сидящих на полу. (Ну и что, что им двенадцать? Это были солдаты, которым доверяли мечи: они пили, курили и ругались, как взрослые, но всё равно волновались, как дети.) Но та остановилась на человеке, которого она меньше всего хотела бы видеть на этом месте: Ауруо. У него был виноватый вид, словно он сам повелел бутылке указать на него. Она тоже почувствовала себя виноватой, как если бы нарочно крутила бутылку так, чтобы увидеть перед собой его угреватое, ухмыляющееся, ужасное лицо. — Нет, — выпалила Петра, не успев сдержаться. Ауруо постарался не потерять достоинства и сохранить невозмутимое выражение лица, но когда ты влил внутрь столько пива, трудно не возмущаться. — Это очень мило с твоей стороны, Петра, — огрызнулся он. — Ты что, хочешь меня поцеловать? — Фу. Это же отвратительно. — С твоей стороны это тоже очень мило. Остальные друзья закатили глаза, уже привыкшие к тому, что два вундеркинда в классе постоянно грызутся друг с другом. В 100-м кадетском корпусе Южной стены Роза Петра и Ауруо намного превосходили своих сверстников. Командир Алокс всегда ставила их в пару на поединках и тренировках, чтобы держать их в тонусе и кроме того это было честно по отношению ко всем остальным. Побочный эффект: Петра и Ауруо находясь постоянно вместе, постоянно мучали друг друга. — Целуйтесь и поехали дальше, — лениво сказал Гарафон. Следующим был его черёд и он очень надеялся, что ему достанется Алан. — У нас нет времени на очередную вашу ссору. — Ага. Мне пришлось поцеловать Амина, хотя я и не хотела, — подхватила Тереза. — Так, что вы тоже должны. Амин не принял это лично на свой счёт, главным образом потому что был слишком пьян, чтобы вообще что-то слышать в этот момент. — Как мы это сделаем? — спросила она, нерешительно взглянув на его самодовольно ухмыляющиеся губы. — Ну, ты, конечно, не знаешь... — Фу, заткнись, Ауруо! Почему ты всё превращаешь в какую-то идиотскую мерзость! — Ты слишком много возмущаешься, — сказал он, приподняв бровь. — Боишься показать, что тебе не всё равно? — Ничего подобного. Иди сюда, Боссард, — поморщилась Петра. Она быстро поцеловала его, зажмурив глаза, чтобы не быть свидетелем этого отвратительного поступка. Слава богу, она не почувствовала никакого вкуса. И он сразу отстранился, вместо того чтобы продлить это, как некоторые другие парни. Это было необычно, но всё закончилось. Не очень пытаясь это скрыть, Петра вытерла губы тыльной стороной ладони, а Ауруо в свою очередь сделал большой глоток своего напитка. — Давай больше никогда не будем это делать, — взмолилась она. — Я был не так уж плох! — завопил он, ощущая уязвлённую гордость. Ауруо считал себя очень умелым в поцелуях и как говорится, спасибо не стоит благодарности. Это мнение вовсе необязательно разделялось теми тремя девушками, с которыми ему до той поры приходилось целоваться, но он твёрдо верил в силу позитивного мышления. Но Петра была непреклонна и полна негодования. — Что ты, хочешь, чтобы я ещё раз тебя поцеловала? Она нарочито, снова вытерла рот. — Нет, но ты могла бы быть и повежливей! — Что тебе нужно, знак отличия? Золотая звезда? — Просто не втаптывай мою репутацию в грязь, я ведь не прошу слишком о многом. — Отлично! Это не было отвратительным. Это достаточно блестящий отзыв?! — Ты преуменьшаешь, но я прощаю тебя. — Как великодушно с твоей стороны. Петра впервые поцеловала кого-то и это не произвело на неё особого впечатления. С другой стороны, рассудила она, этот не в счёт. Это было не романтично. Это был просто Ауруо. — Со мной не было противно целоваться? — нерешительно спросила она, остро осозновая, присутвие сидящего рядом Майкла, который был занят тем, что теребил нитку, вылезшую из его носка. Если Ауруо подставит её перед всеми, она никогда ему этого не простит. — Нет, — милостиво ответил он. Но затем, поскольку согласно договору ему полагалось быть ослом: Беспокоишься, одобрю ли я? — ухмыльнулся он. — Не сходи с ума и не влюбляйся в меня. — Шансов на это ноль. Она отпихнула его локтем, подальше от себя и передала бутылку следующей жертве, стараясь отогнать мысль о том, что могла бы целоваться с ним, видя перед собой его отвратительную физиономию и вместо этого планируя, как именно она собирается надрать ему задницу завтра на тренировке.

***

— Ты всё ещё не вписал себя в график работы по дому. — Я сделаю это завтра. — И ещё Элд просил передать, что твоя уборка в библиотеке не прошла проверку. Тебе придётся сделать это снова. — Какая трагедия. — И тебе нужно наверстать те часы тренировок, которые ты пропустил, когда занимался в классе медиков. — Добавь это в список. — И кроме того тебе ещё нужно сдать отчёт о миссии с последней экспедиции. — Да, да, да, я принесу его тебе позже, Рал. Наступила ночь и как по сигналу часов Петра нагрянула к Ауруо, в общую комнату спецотряда, чтобы напомнить обо всех отложенных им делах. Он сидел на диване и читал книгу, когда вошла Петра вернувшаяся с дежурства, вооружённая списком его прегрешений, которые она помнила наизусть. Тёплый огонь, чай, одеяло и привычная раздражительность Петры успокаивали его. Ауруо старался не выглядеть слишком довольным. — Знаешь, Ауруо, тебе определённо пора самому начинать следить за такими вещами, — упрекнула Петра и взяв со стола его кружку, подложила под неё подставку. — А зачем мне это делать, если рядом есть ты, чтобы так любезно напоминать мне об этом? — Однажды я перестану, — предупредила Петра, — и что тогда ты будешь делать? Каждую ночь бегать по шесть миль за неподчинение? — Наверное, буду винить тебя. — Ты невозможен. Она села на край дивана, отодвинув ноги Ауруо в сторону и стала пить чай, который он оставил специально для неё. Он вбухал туда столько сахара и молока (всё, как ей нравилось), что вкус получился просто восхитительный, поэтому она была готова оставаться на ногах, даже гораздо больше чем намеревалась. Элд и Гюнтер давно уже спали, но страдающий бессонницей Ауруо по ночам завладевал диваном в общей комнате где читал, пока наконец, ему не удавалось задремать хотя бы на несколько часов. Регулярно, когда у Петры было ночное дежурство, она приходила после службы и сидела с ним, прежде чем лечь спать. Он мог быть вполне подходящей компанией, если вынужденно говорил потише. Как правило. — Как прошло твоё дежурство? — спросил Ауруо, лениво переворачивая страницу. — Всё как всегда. — С тобой был Андерсон, верно? Петра закатила глаза. — Да, к сожалению. — Он снова к тебе приставал? Напряжённый взгляд Петры лучше всего ответил на его вопрос и Ауруо попытался подавить смешок спрятавшись за корешком своего романа. — Я имею в виду, что ты могла бы натворить и чего-нибудь похуже, — сказал он с улыбкой, пытающейся сорваться с его губ. — Он вычищает ушную серу во время смены, — сказала Петра, сморщив нос. — Даже ты этого не делаешь. — Фу. Пальцами или ватной палочкой? — Ватной палочкой. — Брр. Ты же знаешь, что ими не стоит пользоваться. Это просто заталкивает всё обратно. — Я знаю. Она потянула к себе край одеяла, пытаясь укрыться, но Ауруо упрямо отдёрнул его. — Эй! Поделись! — Я первый сюда пришёл! — Тебе что, двенадцать лет?! — Я пытаюсь расслабиться и отдохнуть, — заныл Ауруо, — после долгого дня борьбы за спасение человечества и героизма... — Ты имеешь в виду, что весь долгий день, вы с Гелгаром чистили конюшни. — ... А ты врываешься сюда, как будто ты здесь хозяйка и начинаешь издеваться надо мной! — Ошибаешься. Ты наверно хотел сказать, что я великодушно выкроила время из своего плотного графика, чтобы напомнить тебе о делах, которые ты забыл сделать. Он уступил одеяло, как она и надеялась, и Петра уже окончательно прироросла к дивану. — Можешь не благодарить. — Спасибо, — пробормотал он. Она дала ему почитать несколько минут, пока допивала свой чай, рассеянно разглядывая знакомое окружение их родной базы. Вдоль стены аккуратной стопкой выстроились запасные ящики со снаряжением УПМ и газовыми баллонами. Портрет Леви, сидящего на королевском троне, гордо красовался на дальней стене (написанный Моблитом на заказ ко дню рождения Леви, через год после образование отряда). В углу стояла доска с количеством убийств и другой статистикой, из-за которой они доставали друг друга. Рисунки с портретами их родственников и самих членов отряда, были приколоты к доске маленькими гвоздиками. Гитара Элда. Стопка книг Ауруо. Черенки растений Гюнтера, которые он пытался вырастить в старых бутылках на окне. Незамысловатоя резьба по дереву, которую Петра вырезала, когда ей нужно было чем-то занять руки. Полка для чайных принадлежностей Леви. В плохую погоду отряд проводил большую часть свободного времени в этой тесной, уютной комнате, тут ели, спорили, дремали и работали. Это всегда успокаивало, но никогда ей не было так хорошо, как глубокой ночью, когда Ауруо тихо лежал на диване, а весь остальной мир спал. Несмотря на свой колючий нрав, он заваривал побольше чая, если у Петры было ночное дежурство, чтобы она, когда вернётся, могла спокойно полежать под одеялом, пока кто-нибудь из них не захочет спать. В эту ночь, она широко зевнув, сдалась первой. — Я ложусь спать, Ауруо, — сказала Петра, возвращая ему одеяло. — Уже поздно. Тебе тоже нужно немного поспать. — Пытался, — честно признался он. — Но меня по ночам одолевают всякие мысли. Ты же знаешь это. — Ага. Ирония в том, что в другое время этого не происходит, — рассмеялась она. — Грубо. — Пожалуйста, пообещай что скоро ляжешь спать. — Ещё час. Максимум. Я попытаюсь. — Знаю, знаю, знаю, — сказала Петра уже стоя у двери. — И насчёт всего того, о чём я говорила раньше... — Петра... — Успокойся! Я хотела сказать, что помогу тебе. Господи. Она попробовала бросить на него строгий, возвышенный взгляд, но его глуповатая ухмылка заставила её снова закатить глаза в раздражении. — Спокойной ночи, Ауруо, — вздохнула она. — Люблю тебя. Вот чёрт. Петра зажала рот рукой в ужасе от только, что произнесённой фразы. Полусонная и расслабленная несколько секунд назад, теперь она была бодра, как никогда. Это вырвалось у неё само собой, когда она пожелала ему спокойной ночи. Без всякой задней мысли. У Ауруо отвисла челюсть, а забытая книга осталась лежать у него на груди. Он чувствовал себя так, словно у него выкачали весь воздух из лёгких. — Эм… Вот, чёрт, вот, чёрт, вот, чёрт, вот, чёрт, вот, чёрт... — Как друга, — быстро уточнила Петра. — Только как друга! Я всё время говорю Элду и Гюнтеру, что люблю их. Ты ничем не отличаешься. — Какая у тебя удивительная способность: сказать, что-то приятное и тут же на одном дыхании обломать, — выговорил он, всё ещё пытаясь понять, повышение это или понижение. Потом, нахмурившись: Я тоже тебя люблю. — Круто. Сейчас 847-й. Пора привыкнуть говорить друзьям ”люблю тебя". — Ага. Конечно. — Ладно. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Петра. Но после этого она не часто говорила ему такое. Петра в любое время могла сказать это Элду и Гюнтеру, но когда она пыталась сказать это Ауруо, всякий раз что-то сжималось в горле и её начинало лихорадить. Ауруо также мог сказать обоим парням, что любит их. Но с Петрой у него получалось только пробормотать это себе под нос, уже на полпути к двери, настолько тихо, что можно было и не понять о чём речь.

***

— Ты можешь... — Что?! Что теперь?! — Не могла бы ты взять этот мешок муки?! У меня сейчас спина сломается. — Прекрати ныть, Ауруо! — Я несу больше чем ты! — Вы оба, заткнитесь. Когда на город опустились сумерки, Леви повёл двух самых молодых членов своего отряда через живописную деревню в Западной Стене Роза. Сегодня вечером, уже имея дело с гиперактивностью Ханджи и не нуждаясь в лишнем шуме, он желал поскорее от всего отключиться; день был длинный и ему просто хотелось спать. — Всё порядке, Леви. Не порть сегодняшнее прекрасное настроение, — сказали Ханджи, которые прямо таки подпрыгивали. — Зачем молчать, когда мир так ПРЕКРАСЕН?! — Ты сумасшедший. — С разрешения Эрвина. Чтобы захватить Титана. Живым, — пропели Ханджи спящим жителям, подняв руки вверх, как будто они только что закончили гонку. — Человечество отметит это событие, как важную веху в нашем научном познании. До и после. Это величайшее достижение со времён... — Ты ещё даже не поймали эту чёртову штуку, — напомнил им Леви, закатывая глаза. — И я не думаю, что ты имеешь хоть малейшее представление, как это сделать. — Ну, это всего лишь мелочи. — Сегодня вечером нам придётся разбираться с этими "мелочами". — Ладно, Ворчун. Ханджи ущипнули Леви за щёку и запрыгали, огибая фонарные столбы, делая зигзаги и щёлкая каблуками в воздухе. Они продолжали рассуждать сами с собой о том, какая эта прекрасная возможность и какие, интересно, процедуры можно было бы выполнить на живом Титане и т.д. и т.д. и т.д. Леви позволил Ханджи выплеснуть энергию, а сам повернулся к идущему позади него дуэту, который, к счастью, послушался его приказа и прекратил препираться. — Вы, ребята, берите припасы и возвращайтесь обратно в гостиницу. Нам с Ханджи нужно составить хоть какой-то план миссии, чтобы не случилось ещё одного инцидента, как в прошлый раз. При этом он старался не смотреть Ауруо в глаза. Тем не менее бедняга всё равно смущённо глядел себе под ноги. — Поскольку речь о Ханджи, это займёт целую вечность. Не ждите меня. Увидимся утром. Они бы отдали честь, но в руках у них были припасы на неделю вперёд (и хорошая новая метла). Без лишних разговоров Леви потащил Ханджи по боковой улочке в трактир, намереваясь провести ночь за работой. Петра и Ауруо вернулись в гостиницу, болтая о всяких пустеках и споря о том, у кого ноша больше. Было приятно выпустить пар после такой напряжённой недели; разведчики только что вернулись из продолжительный миссии за стенами. Во время которой многое произошло: Ханджи помчались, чтобы захватить Титана в одиночку. Ауруо чуть не погиб, пытаясь его убить, но был спасён Леви. Они нашли Ильзу Лангнар на дереве. При прочтении её дневника, было обнаружено описание полуразумного Титана, что разбивало вдребезги все их нынешние представления о монстрах. Ауруо принёс извинения (по собственной инициативе!). И теперь они получили прямой приказ Эрвина, захватить Титана живым. Они оставили свои покупки в комнате Петры, потому что в её отдельном номере было больше места (Ауруо жил в одной комнате с Гюнтером, а Элд жил с Леви). Даже после того, как покупки были аккуратно сложены в углу, Петра всё ещё чувствовала на себе тяжесть от всего того, что они пережили за эту сумасшедшую неделю. — Это так несправедливо, что ты получаешь отдельную комнату только потому, что ты девушка, — проворчал Ауруо, оценивающе глядя на то, что казалось целыми милями пространства этого дерьмового гостиничного номера, особенно по сравнению с двумя односпальными кроватями в футе друг от друга в соседнем. — Мы с Гюнтером спим практически друг на друге. — Похоже, вас двоих ожидает весёлое времяпрепровождение. — Он храпит . Я не могу заснуть! — Ты всё равно страдаешь бессонницей, Ауруо. — Я чувствую большую поддержку с твоей стороны. — Он взял новую метлу, на которую Леви недавно пускал слюни и ткнул Петру в спину. — Эй, мне пришлось девять месяцев жить в одной комнате с Элдом! Она выхватила метлу и ткнула его в ребра. — Когда нам было по четырнадцать. А у меня до сих пор нет в штабе своей комнаты! — Ага. Жаль, что у тебя нет места, куда можно приводить полчища женщин, которые хотят с тобой переспать. — Ты могла бы быть со мной повежливее. Знаешь, я вчера чуть не погиб. — И кто же в этом виноват? — парировала Петра. Щёки Ауруо горели, он всё ещё испытывал чувство унижения при воспоминании о том, что был схвачен Титаном. Его ребра пострадали от смертельной хватки, но не так сильно, как его гордость. Петра тут же пожалела о том, что критиковала его и вспомнила то ужасающее ощущение, которое она испытала видя, как он беспомощен и мал. — Ты какая-то странная, — заметил Ауруо. — Вовсе нет. — Но это так. Почему? Раздражённая тем, что выдала себя Петра одёрнула воротник куртки и неловко спросила: Ты действительно веришь во всё то, что сказал Ханджи? Она не хотела показывать, как сильно это её расстроило. — Хм? — Твои извинения. Ты действительно так думаешь? — Ох. Ауруо прокрутил это в голове, на этот раз не находя слов. — Вообще-то, да. Захват этого Титана вчера стал бы грандиозным событием. А я всё испортил. Информация, которой он мог обладать, тем более теперь, когда мы знаем, что он говорил с Ильзой... — Но тогда мы этого не знали. Это был просто ещё один Титан, — напомнила она ему. Ауруо пожал плечами. — Неважно. Зная, какое у нас сейчас положение… Леви должен был просто оставить меня. Петра была потрясена таким ответом. — Это ужасно! Как ты можешь такое говорить?! — Мы солдаты, Петра! Лучше сейчас я, чем тысячи солдат потом, это вполне очевидный математический расчёт! — Отлично. Теперь я должна беспокоиться о твоём инстинкте самосохранения в дополнение к твоему эго, — усмехнулась она. — Я не хочу, чтобы ты так рисковал собой! — Если Леви попросит, значит нам придётся это сделать, Петра. Ауруо хотел уйти. Этот разговор стал слишком откровенным на его вкус и к тому же ему действительно нужно было приложить лёд к боку. — Шестерёнки в колесе. Высшее благо. Всё это дерьмо. Нам платят не за то, чтобы мы спрашивали почему. Нам платят за то, чтобы мы действовали. — Не можешь же ты в самом деле думать, что твоя жизнь стоит дешевле, чем этот дурацкий Титан. — Уродец, который каким-то образом говорил и возможно, даже знал происхождение титанов? Который не съел всё тело Ильзе и проявлял самообладание, даже благоговение? Конечно, Разведкорпус нуждается в нём больше чем во мне. Он хотел закончил со всем этим и ему была ненавистна идея, что ему придётся раскрывать всю глубину своего презрение к себе. — Всё это гипотетически. Теперь он мёртв. Давай просто остановимся. — Я не собираюсь останавливаться! Не могу поверить, что ты считаешь себя таким никчемным. — Я парень со Стены Роза, который иногда может применить меч. Таких, как я, много. А теперь просто оставим это, мне действительно нужно пойти и приложить лёд... Петра топнула ногой, он её так расстроил, что на глаза наворачивались слёзы. — Ты так чертовски глуп, Ауруо! Твоя жизнь стоит недёшево. По крайней мере, не для меня. И не долго думая, она притянула его к себе за рубашку и поцеловала. В голове Ауруо, что-то вспыхнуло, когда губы Петры коснулись его губ. Он подумал, что сейчас умрёт, то ли потому что у него внезапно закружилась голова, то ли из-за того, что сердце в груди сбилось с ритма. Он не знал, существует ли где-то океан или нет, но ему казалось, что в ушах звучит что-то похожее на его рёв. Она ощущалась им так полно, как он и представить себе не мог; её идеально мягкие губы сомкнулись вокруг его губ с лёгким нажимом, её ресницы были так близко к нему, что он чувствовал, как они трепещут на его коже. Её руки обхватили его лицо и не отпускали. Её тело прижималось к его. Её… На мгновение он полностью потерял способность двигаться, сражённый её смелостью, тающий от её прикосновений. Однако через мгновение всё закончилось и Петра отстранилась с удивлённым выражением на лице, как будто это он ошеломил её поцелуем, а не наоборот. — О боже, — сказала она, закрывая рот руками. — О боже, — эхом отозвался он. — Я не… Я... — Это была ошибка! — выпалила Петра, теперь её руки закрывали уже всё лицо. — Чёрт! Я просто была очень взволнованна, а ты чуть не умер и... — Всё в порядке. Всё в порядке, — будто ничего не произошло говорил он, скорее самому себе чем Петре. — Всё в порядке. Всё в порядке, Петра. Он попытался отнять её руки от лица, но она вздрогнула от его прикосновения, как будто Ауруо был наэлектризован. — Эй, Петра. Всё в порядке. — Мне так стыдно, — пробормотала она. — Всё в порядке. Она послушалась и посмотрела на него сквозь неплотно сомкнутые пальцы. — Ты уверен? — Я уверен. Вот. Он обнял её, чтобы показать, что всё в порядке, всё хорошо. Хорошо, хорошо, хорошо. У него всё было хорошо. Он в состоянии спокойно отнестись к этому. Ничего не произошло. Всё хорошо. Это был всего лишь поцелуй. Просто поцелуй с Петрой. Его лучшим другом. Ничего не произошло. Вот и всё. — Прости меня. — Всё в порядке. Ничего не изменилось, Петра. — Ты не подумай ничего, — взмолилась она, уткнувшись ему в грудь. — Не знаю, что на меня нашло. — Может это из-за моей мощной сексуальной харизмы? Она легонько толкнула его и ей стало легче. — Определённо не из-за неё. — Я пожалуй вернусь в свою комнату, пока ты не надумала наброситься на меня, — сказал он с улыбкой, пытаясь скрыть, как сильно он этого хочет. Петре не нужно было это дважды повторять, она выпроводила его из комнаты и закрыла дверь.

***

Это было несправедливо. Очень несправедливо. Когда ужин закончился Петра затащила его в свою комнату, прямо на следующий день после того, как они возвратились домой, завершив миссию. Всё его тело ломило, это было больше чем просто усталость и боль от травм нанесённых Титаном. Воротник её рубашки был широко расстёгнут, так что он мог видеть небо, полное нежной кожи, перистые облака её тонких ключиц, звёзды веснушек. Ему хотелось утонуть среди этих звёзд. Настолько это было близко. Существовала какая-та причина, по которой она притащила его сюда, но какая, она уже забыла: его руки скрещены на груди, а в глазах мольба, которую он не может выразить словами… громкий стук сердца лишает её способности думать, когда она смотрит на него. — Петра, ты что? — спросил он, задыхаясь. Но ожидание само по себе становилось пыткой. Это состояние мучительного ожидания, словно ты пытаешься затолкать чёртов валун на гору, хотя на самом деле хочешь, чтобы он скатился вниз. Она смотрит на пальцы своих ног, в поисках совета, но это совещание, прерывается, когда Ауруо поднимает её голову и крепко целует. Ауруо хорошо знает, что будет дальше: целуя Петру, он чувствует, как у неё в горле рождается стон удовольствия. В этом звуке так много страсти, что он хочет, чтобы это продолжалось вечно. Она обвила его руками, прижимая так сильно, что в любое другое время было бы больно. Но сейчас больно не было. Всё было потрясающе. Его руки наглаживали плотные круги вокруг её бедер и в то же время по его телу пробегал вопрос: "Это правильно?" "Ты чувствуешь то же самое?" Его руки лежали у неё на бедрах, а её пальцы скользнули ему под рубашку, коснувшись запретной кожи. Она прижалась к нему и он наполнил её рот своим стоном. Боже, как такой грёбаный тупица научился делать с ней такое? Где он, за все годы их тесной дружбы, узнал способ заставить её полностью терять себя? Как она могла не знать? Она получала яростное удовлетворение от неровных вдохов, когда потянув за нижнюю губу, впивалась зубами ему в шею. Я могу заставить этого человека раскрыться, — подумала она. Если только он не сделает это первым. Ауруо снял рубашку, пока Петра возилась с пуговицами на своей. Затем – звяканье пряжек на ремнях и он обнажён перед ней, а она перед ним и боже, как можно быть таким красивым?! В тусклом свете он увидел безупречную кожу цвета слоновой кости. Каждый изгиб и плоскость казались ему значимыми. Каждая деталь – подарок. Ауруо осторожно отнёс её на кровать и склонился над ней, утопающей в волнах простыней, а затем провёл дорожку из лихорадочных поцелуев и укусов по её губам, шеи, груди, животу, внутренней поверхности бедёр… — Да, — сказала она, задыхаясь, прежде чем он успел спросить. — Прижмись ко мне своими губами, Ауруо. Пожалуйста. Так он и сделал и Петра забыла, как её звать. Она должна была знать, что так всё и будет: Ауруо безостановочно работал ртом и двигал языком за пределами этого сокровенного ложа. Конечно, он знает, как... как... — Ох, боже,— выдохнула она, вцепившись руками в его волосы и скрючив пальцы на ногах. Жар его дыхания на её теле, был райским наслаждением. Её голова в агонии откинулась на подушку. — С-срань господня. Ах... Ах... Всё происходило так быстро. Ауруо, который мечтал об этом моменте в течение многих лет, едва смог справиться с извивающейся женщиной над ним, прежде чем он почувствовал её влагу вокруг своих жаждущих пальцев, когда теряя контроль, она выгибалась ему в лицо с безрассудной самоотверженностью. Боже мой, это было всё. — Кончи для меня, — приказал он, посасывая нежную кожу её внутренней стороны бедра. — Кончи для меня, Петра. Он настойчиво вжимался в неё, его пальцы внутри вопрошающе изогнулись. И когда она с резким криком обвелась вокруг него, Ауруо заволновался, что он тоже не выдержит, видя её над собой, с раскрасневшейся грудью и плотно закрытыми глазами. Петра напряглась от удовольствия и Ауруо почувствовал всё и сразу, она сжала его в момент кульминации, а её хриплый крик был заглушён подушкой. Когда волны наслаждения перестали захлёстывать её, она обмякла на матрасе. — Твоя очередь, — прийдя в себя, сказала она, увлекая его на кровать. В этот момент ей ничего не хотелось больше, чем увидеть, как он кончает. Чтобы ему было так же хорошо, как и ей. Петра провела дрожащей рукой по напряжённым мышцам его живота, чтобы дотянуться до члена и когда она схватила его, всё тело Ауруо задрожало под ней от удовольствия. — Ты не долж.. ах! Она скользнула языком по нижней стороне его члена к самому кончику. Медленно. Дразняще. Затем, у головки, она обхватила член губами и сильно пососала. Ауруо издавал такие звуки, словно его кто-то душил. Он погрузил свои руки в её волосы, но не прижал к себе, а лишь запутался пальцами в огненно-рыжих локонах. Петра переходила от мучительно быстрого к дразнящему медленному, наблюдая, как Ауруо тает над ней. — О боже, я уже близко. Боже... П-Петра о-остановись, — он содрогнулся, едва не потеряв контроль над собой. Тепло её рта и прикосновение идеальных, мягких губ было невыносимо. — Пожалуйста, остановись, — умолял он, но она, должно быть, хотела, чтобы это продолжалось, потому что довела до последнего, сильного толчка. Она скатилась с него с довольной улыбкой на лице… которая тут же превратилась в выражение удивления и экстаза, когда он снова оказался сверху и дразнил её своим членом. — Ты хочешь... — Да, — ответила она, выгибаясь, чтобы почувствовать его сильнее. — Да, — взмолилась она ему в шею. Не нуждаясь в другом поощрении, Ауруо вошёл в неё до упора. Снова. И снова. И снова. И… — Ох, Петра, — простонал он. — Петра. Петра. Петр... — ПЕТРА! Она проснулась с ощущением падения. Элд стоял в ногах её кровати, над только что сброшенным матрасом и она в слепой панике попыталась сесть, испугавшись, что он видел то, что только что видела она. — Тебе приснился кошмар, — обеспокоенно сказал он. — Ты металась и вертелась. С тобой всё порядке? — Всё нормально, — солгала она, прижимая холодную руку к горячему лбу. — Извини. — Ты опоздаешь на тренировку, если не поторопишься. — Ладно, ладно, ладно, мамуля. Дай мне секунду, чтобы сориентироваться. Элд уходя, сочувственно потрепал её за плечо, а Петра, пошатываясь оделась, тело всё ещё болело после того яркого сна, который она увидела ночью. Это всего лишь сон, — успокаивала она себя. Сны бывают странные. Это не значит, что ты их выбираешь. Не похоже на то, что тебе действительно нравится Aу... Она почувствовала, как первые признаки начинающейся головной боли сдавливают ей голову и поспешила на тренировочную площадку, надеясь, что Леви замучит их до смерти во время упражнений и можно будет думать о чём-то другом. — Ауруо! Ты опоздаешь. Опять. Гюнтер стоял в дверях, а его сосед по комнате всё ещё лежал в постели, ошеломлённый сном, от которого только что очнулся. — Я иду... я уже выхожу, — уточнил Ауруо, зажмурившись. Боже. Как ему хватило наглости видеть такие сны о Петре. О его лучшем друге. — Клянусь богом, Ауруо... — Дай мне секунду, Гюнт! Взмах плаща и Ауруо понял, что остался один. Господи. Что, чёрт возьми, это был за сон? Ауруо думал, что он преодолел свою неуместную влюблённость в неё много лет назад, но фантомы этого продолжали появляться, когда он меньше всего ожидал их. Вероятно, дело в чём-то другом, рассудил он. Вероятно, это от переутомления или перенапряжения и просто проявилось таким странным образом. Он вспомнил, как Петра скользнула по нему губами и... и... Боже. Когда он наконец добрался до площадки и встал в строй, с опозданием, как его и предупреждали, Гюнтер и Элд вопросительно посмотрели на него. Петра старалась не встречаться с ним взглядом, что шло ему только на пользу, потому что Ауруо не мог смотреть на неё, полагая, что она всё поймёт, как только увидит его виноватое лицо. Леви был озадачен. — Петра и Ауруо. Вы оба опоздали. Три мили, — сказал он. — Когда вы закончите, мы уже будем в лесу на тренировке с УПМ. Встретимся там. После того, как его отстранили, Ауруо начал лёгкую пробежку по трехмильной трассе, с которой он был слишком хорошо знаком. Петра молча бежала рядом с ним. Сначала это был просто звук их лёгких синхронных шагов по грунтовой дорожке. Петра казалась была не в себе и чем-то расстроенна... Возможно, потому, что ненавидит огорчать Леви,— подумал Ауруо. В последние несколько месяцев он заметил, что она зациклилась на капитане. Напрягалась всякий раз, когда Леви проходил мимо и гораздо резче ругала Ауруо за его выходки, если они были в присутствии их босса. Становилась тихой, менее вспыльчивой и более робкой, когда легендарный солдат был рядом. Она выглядела обеспокоенной и покусывала нижнюю губу (обычная манера Петры, если её, что-то тревожило, но нельзя было грызть ногти). — Ты никогда не опаздываешь, — начал он, проверяя, удастся ли ему завести разговор. — Что случилось? Слишком долго накладывала макияж? — Просто кошмар приснился, придурок,— огрызнулась она, но не так бодро, как обычно. — А ты почему? Он прокашлялся, прогоняя образ Петры, склоняющейся над ним. — Тоже Кошмар. — Титаны? — Что? Ох. Нет. Ауруо случайно взглянул на неё и почувствовал приступ желания, от которого, как ему казалось, он избавился давным-давно. — Это было нереально, — пробормотал он. — Этого никогда не случится. Она плотно сжала губы и устремила пустой взгляд в пространство. Он заметил печаль мелькнувшую в её глазах. — То же самое, — наконец сказала она.

***

Он хандрил, уткнувшись лицом в прижатые к груди колени, сидя на диване в общей комнате спецотряда (любимое место Ауруо в штабе), ещё одна непрочитанная книга лежала на кофейном столике. Джанин, товарищ разведчик с прекрасными голубыми глазами и музыкальным смехом, теперь кисла в желудке Титана. Ауруо пригласил её на свидание перед миссией, оба они игнорировали тот факт, что посещение ресторана, в который они планировали пойти, зависело от их выживания. Она сказала "да", потому что жила настоящим моментом. И теперь её момент существовал только в прошлом. Элд, Гюнтер, Леви, Петра… все они знали об этом и дали ему побыть одному. Прямо сейчас остальная часть отряда зависала с группой Майка, потому что никто не любил оставаться один после миссий. И лишь Ауруо смотрел, как медленно тает его свеча, не имея сил, чтобы плакать или двигаться. Я должен был предвидеть это, — сказал он себе, вжимаясь в подушки. Тупица. Я должен был догадаться... Несколько лет назад в разведкорпусе у Элда была подружка, которая медленно и мучительно умирала от загноившейся раны после укуса Титана. В течение нескольких месяцев после её смерти Элд был тенью своего привычного, шумного "я". Обычно весёлый и жизнерадостный, Элд был молчалив, как камень и его так же трудно было расколоть. Ауруо должен был хорошо подумать, прежде чем, брать на себя заботу о ком-то настолько рисковом. Ему следовало держаться подальше. Но он этого не сделал... а потом, когда спецотряд был вызван в штаб и личное дело Джанин похоронили среди бумаг, у него стояло перед глазами, как её съели, после того, как он не попал в затылок. Это твоя вина. Ты допустил это. Ближе к ночи, когда Элд вошёл в комнату, чтобы взять плащ и термос для ночного дежурства, Ауруо притворился спящим и уклонился от разговора. Гюнтер и Леви быстро прошли мимо, чтобы забрать, что-то забытое ими, он не мог сказать, что именно, но обманул их, снова закрыв глаза и размеренно дыша. Петра пришла последней, задолго до того, как большинство обитателей замка погрузилось в свои ночные кошмары. У неё не было дежурства. Ей ничего не было нужно. Петра застала Ауруо на диване в том же положении, что и в тот момент, когда они вернулись в штаб-квартиру… она видела его насквозь, несмотря на закрытые глаза и ровное дыхание, но всё равно позволила ему притворяться. — Это не твоя вина, — мягко сказала она, когда он попытался спрятать слёзы, прикрывшись плечом. Ауруо почувствовал, как на него набросили одеяло и нежная рука коснулась его головы, прежде чем Петра закрыла дверь, направляясь в свою комнату.

***

В тени Стены Роза Петра и Ауруо отдыхали на берегу извилистой речки. Время действия: отъезд после инцидента с Эллингтонами. Они бродили по Соланому всё утро, наблюдая за людьми и болтая. Планы на середину на дня: прыгать с камня на камень и переходить реку вброд по щиколотку в воде, вперемежку с лазанием по деревьям, так высоко, насколько им удастся. Когда солнце опустилось ниже, они укрылись в тени одного из больших деревьев у воды, чьи корни погружались в прохладный поток. Используя подстилку для пикника в качестве подушки, они оба легко погрузились в сон. Немалое достижение для законченного страдальца бессонницей и девушки с посттравматическими ночными кошмарами. Оба проснулись, когда солнце только начало освещать верхний край стены, отбрасывая знакомые глубокие тени на деревню у подножия холма. Ауруо проснулся первым, но держал глаза закрытыми, сохраняя неподвижность. Он почувствовал Петру на своём плече: во сне они придвинулись ближе и теперь лежали, уютно свернувшись, прижимаясь друг у другу. Он старался не шевелиться, чтобы не разбудить её, но его грудь поднималась и опускалась при дыхании и это в конце концов вернуло её к реальности. У неё был рассеянный взгляд, словно она была ещё погружена в сновидения. Ему нравилось, какими глубокими выглядят её глаза после сна. Петра была упряма даже когда спала и она поморщилась, оттого, что её разбудили ,как бы говоря: Чёрт возьми, я не сказала, что готова, но раз надо. Они посмотрели друг на друга, всё ещё полусонные. Ауруо откинул прядь волос с лица Петры, щекотавшую ей нос и она ответила тем же, запустив пальцы ему в волосы. Его рука скользнула с её волос на щеку и она прижалась к ней. А потом он притянул её так близко, что они чувствовали дыхание друг друга и она убрала этот разрыв. Это был их первый поцелуй, когда оба понимали, что это должно случится и захотели этого. Они делали это медленно, почти не двигаясь, просто вдыхая и выдыхая друг друга, располагая всем временем в мире, потому что у реки не было необходимости спешить. Сначала Ауруо закрыл глаза, но затем открыл их, чтобы увидеть лес её ресниц и поле веснушек. Он сделал это, не задумываясь, но созновал, что всё уже давно обдумано ими, поэтому переход из "по отдельности" в "то, что возникло здесь" был таким же естественным, как шаг из тени на свет. Петра придвинулась ближе, так что её босые ноги застенчиво коснулись его ног, а руки исследовали каждый изгиб тела, как будто она не видела его и могла изучать только на ощупь. Она открыла глаза и увидела умиротворённое лицо с закрытыми глазами, бесконечную гладь скул в обрамление его пальцев. Она не испугалась. Она не была ошеломлена. Она просто-напросто была. Когда они оторвались друг от друга, то не отвернулись, как было бы раньше. Вместо этого они смотрели друг другу в глаза почти с вызовом: Ты решишься на это? Ты начнёшь первым? Не говоря ни слова, оба начали собирать свои вещи, раскиданные на корнях дерева, а затем молча пошли к дому Ауруо. Они разговаривали с его родителями. Они разговаривали с братьями. Они болтали друг с другом. Они поужинали. И они отправились спать. Ни один из них никогда не говорил о том, что произошло между ними, чтобы не разрушить чары. А когда утро следующего дня осветило Стены, они окончательно оставили этот момент в прошлом и продолжили жить дальше, как будто это был просто их общий сон наяву, а не что-то реальное.