To the Horizon

Когда Ауруо очнулся, он чувствовал себя словно с похмелья. В его теле болела каждая мышца. Кости ломило, как у старика. Скудные лучики света, проникавшие сквозь щели их убежища, казались ему домушниками, ломящимися в дверь его черепа. Петра — это была его первая осознанная мысль. В тот момент чисто рефлекторная: где она? Она мертва? Я мёртв? Ауруо не мог точно ответить. Он, конечно, должен был уже умереть, но боль в его теле говорила об обратном. Каждая частичка его тела яростно протестовала: Ты суёшь меня под обрушающееся здание, а потом падаешь с тридцати футов на твёрдую землю? Его разум выругался. Пошёл ты! Мне нужно поесть, требовали его торчащие рёбра. Но вместо этого ты натираешь меня об землю, будто грёбаный пармезан. Засранец. ЗАТКНИТЕСЬ ВСЕ! Где Петра? Борясь с тем, что перед глазами всё, двоилось и кружилось, Ауруо поднял голову от земли и увидел размытое красно-зелёное пятно. Пятно приблизилось к нему и он почувствовал прохладную руку на своём лбу и слова звучащие откуда-то издалека. — Петра, — пробормотал он кому-то, кто был там и мог услышать это. Сознание утекло из него, как вода в сточную трубу и он снова провалился в забытье.

***

Петра не давала ему умереть в течение трёх дней проведённых в хижине, которая, как она в конце концов признала, была реальностью, а не плодом её воображения. Она даже не задавалась вопросом, откуда это здесь взялось; Петра хорошо знала, что не стоит сомневаться, когда видишь дыру в которой можно укрыться. Шёл дождь, так что никакие Титаны не пытались их съесть. Хвала богам за эту бурю. Хвала богам. К сожалению, кроме крыши, в убежище не было ничего полезного для Петры, но она тем не менее сложила в их сумку всё что смогла: верёвку, мешковину, тщательно упакованый динамит (странно конечно, прежний жилец на ладно) и книгу с непонятными записями. Кто бы ни был здесь до этого, он должно быть сошёл с ума, но мысли об этом никак не могли уменьшить тревогу Петру. Петра разрезала рубашку Ауруо, обнажив содранную кожу под ней. Из-за серьёзной травмы головы он едва пошевелился, когда она плеснула ему на грудь спиртом. Потом затолкала в рот обезболивающее и дала воды. После чего начала молиться. Самой себе она мало чем могла помочь: её левая нога была перетянута жгутом и сильно болела. Это было уже не ново. Правая нога теперь тоже была перетянута и также болела. И в этом опять же не было ничего нового. Всё, что оставалось сделать, это дождаться, когда Ауруо очнётся. — Я думала, что мне будет нравиться тишина. Но это уже слишком, — сказала она его неподвижному телу. Страх оттого, что он может умереть и его безмолвие, растягивали для неё минуты в годы. — Но я уверенна, что у тебя будет полно причин критиковать меня, когда ты придёшь в себя. Ауруо: ... — Непростая у меня публика, — пробормотала Петра. — Но мы не можем оставаться здесь вечно. Так что, если ты не против, очнись пожалуйста, это было бы здорово. Ауруо: ... Борясь с паникой и тошнотой, подступающей к горлу, Петра дала ему ещё одну таблетку. — Просыпайся, тупица. Леви говорит, что мы опоздываем на тренировку, — мягко сказала она ему. Если что-то и может его испугать и заставить быстро встать, так только это. Безрезультатно. — Элд наконец-то узнал, с кем встречается Абель. По-прежнему никакого ответа. — Чёрт бы тебя побрал, упрямый осёл, очнись! Очнись, Ауруо. Ты нужен мне. И признав это, Петра ощутила всю глубину своего ужаса перед его распростёртым навзничь, безжизненным телом. Она нуждалась в нём. Не просто для того, чтобы выжить, но и для того, чтобы продолжать жить. — Ты нужен мне, Ауруо. Очнись, Ауруо. Очнись...

***

Ему снился лес и принцесса, бегущая босиком по прохладному мху. Её колени были изодраны до крови, а косы растрёпаны. Пейзаж сливался в сплошную, неразличимую массу деревьев, листьев, мха и грязи. Сучья и острые камни под ногами не были преградой для этой принцессы: её глаза были устремлены только в небо. Однако эффект параллакса – та ещё пакость, несмотря на то, что было видно, как мимо принцессы проносятся отдельные деревья, её цель в облаках оставалась далёкой и недостижимой. Объект её желания: принц в облаках. Его чёрные волосы и холодный взгляд контрастировали с жемчужно-белым пушистым облаком, на котором он сидел. Свет исходящий от его трона преломлялся в капельках влаги и расцвечивал узорами лес внизу, рисуя пряничную дорожку, по которой она должна идти. И она пошла по ней. Она пыталась. Она тянулась к нему, выкрикивая его имя. Ауруо рванулся к ней и побежал рядом. Она мчалась, ничего не видя перед собой и ему приходилось смотреть вместо неё, ища какой-нибудь способ, с помощью которого они могли бы забраться высоко на деревья. Пока та всматривалась в небо, он сосредоточился на земле. И на ней. Овраг, который он велел ей перепрыгнуть, упавшее бревно, через которое им нужно было перебраться и множество всякой растительности, которая так и наровила, схватить её за лодыжку и повалить. Он понял, что она не может оставаться здесь. Ей нужно на небо. Если бы только можно было отключить гравитацию с помощью выключателя – Ауруо сделал бы это. Он бы с радостью провёл остаток своей жизни, бесцельно плавая в пространстве, ничем не сдерживаемый, лишь бы она была подальше от монстров на земле. Затем он посмотрел на небо: небесный принц знает, что делать. Он всегда знает. Он мог бы спасти её. Ауруо услышал, свой собственный срывающийся голос, взывающий к принцу на облаке, но расстояние было слишком велико, а Ауруо был слишком мал. Принцессе оставалось надеяться только на Ауруо. Ни на что не годного неудачника. Титаны были прямо за ними, их лица напоминали те, которые он видел в Сине; они создавали мини-землетрясения, отдававшиеся дрожью у него в коленях и ударяющие по черепу, по мере того, как разрыв сокращался. Он подставил ей спину, чтобы она могла вскарабкаться на него и больше не спотыкаться; а затем уже с ней на плечах побежал через подлесок. На бегу, Ауруо обнаружил, что он сплетён из нитей, которые начали распускаться, когда его сердце забилось сильнее, чтобы выдержать двойную нагрузку. Он терял форму, разматывался словно клубок, оставляя позади волочащиеся по лесу частицы самого себя. Он истончался и исчезал, пока не оказалось, что принцесса держится только за его скелет, в котором бьётся измученное, слабеющее сердце. Нити опутали принцессу, впились в её кожу и отрезали ногу. Но они продолжали идти вперёд. То, что было недавно частью Ауруо, теперь обжигало её кожу, он был опасен для неё и знал, что она должна уйти. Но ей тоже было нужно, чтобы он спасся; возникало противоречие. Ауруо хотел бы иметь более лёгкий характер. Хотел бы быть более обаятельным. Быть не таким резким. Не таким... бесполезным. Ауруо споткнувшись о корень, рухнул на землю, а его седок улетел вперёд. Он понял, что это самое большое, что вышло из его попыток доставить её на небо. Только одно это злосчастное падение. Всего на секунду они были разделены… этого оказалось достаточно. Титаны пронеслись мимо него, как будто он был просто частью пейзажа и сгрудились над девушкой, закричавшей, когда её стали рвать на куски.

***

— Очнись, — сказала Петра, когда глаза Ауруо наконец открылись. И хотя всё расплывалось перед ним, но по крайней мере перестало двоится. Ему потребовалось какое-то время, чтобы сориентироваться и вернуться в реальный мир. — Леви. — Нет не он. — Он собирался спасти тебя. Ауруо попытался сесть, но Петра удержала его. — Но не сделал этого. Теперь есть только ты и я. — Ты спасла меня. — Да, не пойму зачем я это сделала? Петра поднесла что-то к его рту и он с горяча не задумываясь принял это. — Это поможет справиться с головной болью. Глотай. Его язык скользнул по гладкой капсуле, ощутив её цилиндрическую форму ‐ подожди, это не ягода - Ауруо быстро выплюнул таблетку, от испуга он окончательно проснулся. — Ауруо! — Нет! Тебе нужнее! Дрожащими пальцами он постарался поднять таблетку с земли, но Петра отмахнулась от него. — Перестань быть таким упёртым и прими своё чёртово лекарство. — Они могут нам потом понадобиться! В ужасе Ауруо начал искать свою аптечку. Руки и ноги его плохо слушались, так как он ещё не совсем пришёл в себя, но ему необходимо было увидеть… Сколько таблеток Петра израсходовала на него… О боже мой. От заначки почти ничего не осталось. — Ты потратила всё это впустую! — Можешь не благодарить, за то, что я сохранила тебе жизнь. Она протянула ему обезболивающее поднятое с земли. — Возьми. Я не собираюсь это глотать, после того, как ты всё обслюнявил. — Со мной всё впорядке. — У тебя сотрясение и множество травм. Ты только что очнулся. Твои мысли спутаны. Послушайся меня. — Я не возьму это. — Ауруо... — Я не могу принимать никаких лекарств! Если я так поступлю, а ты умрёшь, как думаешь, что я буду чувствовать после этого?! В ответ Петра засунула лекарство ему в рот, зажала нос и не давала открыть рот, пока он не проглотил. Его взгляд, полный боли, словно он совершил предательство, опечалил её, но это была всего лишь одна жалкая таблетка, а не какое-то чудодейственное лекарство; Петра не совсем понимала, почему он так остро реагирует. Может быть, это из-за травмы головы. — Поскольку ты уже начал жаловаться, то наверное пришёл в себя, — сказала она, протягивая ему бутылку с водой. — Ситуация такая: прошло три дня. Мы оказались в каком-то странном убежище, не спрашивай меня как. Нам нужно поскорее трогаться в путь, потому что буря почти закончилась. — Где Титан? — Я убила его. Либо он действительно был высокого мнения о её способностях, либо Ауруо был слишком измучен, чтобы как-то реагировать на это. В любом случае, он не стал подвергать сомнению этот удивительный факт. Вместо этого он мысленно пробежался по списку дел, которые необходимо было сделать. — Как ты? Дай мне взглянуть на твою ногу. — Ауруо, ты только что очнулся... давай сделаем это чуть позже. — Мы сделаем это сейчас. Он даже не удосужился оглядеться. Ничто не имело значения. Только аптечка, он и Петра – вот и вся вселенная. И несмотря на то, что он сам чувствовал себя ужасно, как только все части тела начали его слушаться, Ауруо с беспокойством посмотрел на синяки и землистый оттенок кожи своей подруги. Он приподнялся, чтобы лучше видеть и почувствовал, как его мир содрогнулся. Нога… Он мог видеть кость, что (согласно некоторым передовым медицинским данным) было нехорошо. * Титан содрал кожу так, что ниже колена у неё не осталось ни одного участка неповреждённой ткани. Её нога к низу от жгута была синей из-за отсутствия нормального кровообращения. И он обратил внимание на несколько переломов, словно печенье-соломку раздавили на дне пакета. Всё было горячим на ощупь. — О боже. — Отличная манера поведения у постели больного. Она старалась, чтобы её голос звучал непринуждённо, но он услышал в нём, подавленную тревогу, которую она пыталась скрыть, чтобы не расстраивать его. — Это... потребует некоторых усилий... — Тогда сделай это. Он попытался. Не имея такой роскоши, как время, на то чтобы полностью прийти в себя и хорошенько всё обмозговать: он почти без задержки попал из своих снов в кошмар наяву. С руками по локоть в крови, стараясь, чтобы капли пота не падали на то, что должно было оставаться стерильной поверхностью, в этом богом забытом аду, он пытался спасти ей ногу. ** Прижигание. Швы. Мазь. Всё, что мог. Анотомические схемы, которые ему приходилось изучать на тренировках, кружились и делали пируэты в его спутанном сознании, но он уловил несколько идей, прежде чем они смогли ускользнуть от него и попробовал применить их. — Ты можешь оставить меня, если хочешь. Я готова уйти, — пробормотала Петра. Ауруо сразу же отверг это. — Ты спасла меня, — сказал он Петре, примерно через час после того, как начал. — Не знаю как, но ты спасла меня. Поэтому я попытаюсь сделать то же самое для тебя. Как, чёрт возьми.., — Ауруо сел на корточки, глядя на этот сгусток неукротимой плоти, — ..как, чёрт возьми, ты вытащила нас оттуда? — Ты мог умереть, — пробормотала она. — Выбирать не приходилось. По истечении второго часа своих тщетных попыток, хоть чем-то помочь, Ауруо снова сел на корточки в полной растерянности. В то время, как он всё больше осознавал происходящее вокруг, Петра наоборот всё больше проваливалась в беспамятство; до этого момента она держалась, стараясь быть сильной ради него, а теперь, когда он пришёл в себя, начала угасать. — Это... эта нога, — запинаясь, сказал он ей. — Ты не договорил? — Какая-никакая, но это всё равно нога. Твоя нога . Он снова вытер лоб, испачкав лицо её запёкшейся кровью. — Я буду пытаться, что-то сделать. — Ты не сможешь. — По крайней мере, твои бедра всё ещё целы. Слава богу, — пошутил он, но Петра лишь закрыла глаза в мрачном смирении. — Тебе придётся отрезать её, — прошептала она. — Это крайняя мера, — ответил он напряжённым голосом. Петра, как обычно, была права. Но Ауруо требовалось время, чтобы признаться в этом самому себе. — У меня было три дня, чтобы смириться с этим. Нам нужно убираться отсюда. Я согласна. Пациент согласен. Отрежь её.

***

— Поздоровайся с Младшим составом отряда Леви, — сказал Леви, указывая на стадо коз, поедающих сено и траву. В Адском доме было раннее утро, в воздухе чувствовалась прохлада. Отряд был готов к ещё одному абсурдно длинному забегу, упражнениям с тяжестями или построению на УПМ, но вместо этого Леви повёл их потрогать несколько новых животных, которых только что привезли в коттедж. Он погладил одну из них с рыжеватой шерстью. — Эта похожа на Петру. Мы назовём её Петра Вторая. Другой козёл с золотистой шерстью громко заблеял. — Этот может быть Элдом Вторым. Козёл с чёрными и коричневыми пятнами — Гюнтер Второй. И наконец последний — это Ауруо Второй. Замечаете сходство? Отряд молча кивнул, не понимая к чему всё идёт. Они всё ещё находились в лагере для новобранцев, недавно созданного отряда Леви и он заставлял их выполнять множество странных упражнений. Но такого ещё не было. — Все, выберите козла, чье имя вам не принадлежит и встаньте у пустых столов, которые я установил. Его солдаты быстро подчинились. Элд взял Петру Вторую. Ауруо взял Гюнтера Второго. Петра взяла Ауруо Второго. Гюнтер взял Элда Второго. — Вам разрешается называть свою козу только по её имени. Имени одного из ваших товарищей. Эти козы похожи на ваших товарищей? Замечаете ли вы сходство, которое вижу я? Петра осмотрела Второго Ауруо и заметила, что у обоих почти одинаковый цвет глаз, правда козёл вёл себя гораздо тише… — Элд! Твоя коза напоминает тебе Петру? — Из всех здешних коз – пожалуй да, сэр. Эта больше всего похожа на Петру. — Почему ты так считаешь Элд? Объясни. — Хорошо, сэр. Её шерсть похожа на волосы Петры. И она очень дружелюбная. — Так ты видишь Петру в этой козе? — Думаю, да, сэр. — Гюнтер! В чём сходство твоего козла с Элдом? — Козлиная бородка, сэр. И окрас шерсти совпадает с цветом его волос, — сказал Гюнтер. — Если бы Элд был козлом, он бы выглядел так же? — Да, сэр. Быстрым взмахом меча Леви нанёс глубокий порез Элду Второму, который испуганно заблеял, а из раны потекла горячая, липкая кровь. Гюнтер вскрикнул от удивления. Ещё три пореза и все козы искалеченные, жалобно блеяли, лёжа на траве. — Спасите своих товарищей. Делайте всё, что потребуется. Не помогайте друг другу. Всё медицинские принадлежности в ваших ящиках, — хладнокровно сказал Леви. Петра Вторая умерла первой. Элд, в отчаянии выругавшись, пнул свою аптечку, его колени и руки по локоть были бурыми от запёкшейся крови. — Мать твою! — выкрикнул он и заплакал. Хотя в Адском доме любой рано или поздно мог сорваться, всё равно было неприятно видеть, как Элд, обычно оплот уравновешенности, теряет самообладание. — Ты был слишком нерешителен, — указал Леви, не обращая внимания на плач Элда. — Я не хотел причинять ей боль... — И теперь Петра Вторая мертва. Отнеси козу к телеге, которая стоит на заднем дворе. Она отправится к мяснику. Приберись. Ты будешь свободен, как только закончишь, — сказал Леви и Элд поспешил покинуть группу. Следующим был Ауруо Второй. Для Петры рана выглядела просто как зияющее месиво шерсти, крови и кожи. Кровь текла отовсюду. В этом не было никакого смысла. Она не удивилась, когда козёл в судорогах умер у её колен. Но увидев, как жизнь угасает в его глазах, Петра на короткое мгновение представила (чего и хотел Леви), что умирает настоящий Ауруо и её вырвало на траву. — Ты не до конца остановила кровотечение, — сказал Леви. — Это какой-то пиздец, что вы заставляете нас притворяться, будто это наши товарищи, — сказала она ему, слишком возмущённая, чтобы заботиться о хороших манерах. — Пусть лучше это будет козёл, чем реальный человек. Приведи себя в порядок. Элд Второй тоже помер и Гюнтер признавая своё поражение, тяжело вздохнув, молча начал убирать кровь и дерьмо. — Вследствии небрежной работы, Элд Второй потерял больше крови, чем допустимо. Трое членов отряда сидели в сторонке, пока Ауруо возился с Гюнтером Вторым, и когда стало ясно, что для того чтобы разобраться с этим, потребуются какое-то время, они решили подождать в доме и отдохнуть. Теперь понятно, почему его козёл до сих пор жив: стол был чище, швы были более аккуратными, а само животное, хотя казалось и испытывало боль, но всё это время терпело лечение Ауруо. А тот, сосредоточенно нахмурив брови, сопровождал свою работу потоком тихих ругательств. — Слушай, ты, уродливый ублюдок. Тебе, блядь, не разрешено умирать. Ты, вонючий кусок дерьма, прекрати дёргаться! Ебанутый ублюдочный мудак... Рядом с ним в траве лежала изувеченная козья нога, собирая мух. Через несколько часов он предъявил всё ещё живого козла Леви. Рана была обработанна и правильно перевязанна. — В следующий раз поменьше ругани. Но ты сделал то, что было необходимо. Почему ты поступил именно так, Ауруо? — Я принял решение провести ампутацию, сэр. Так как с ногой всё было безнадёжно. — Это верно. Ты принял трудное решение. Поздравляю, Ауруо. Теперь ты новый медик отряда. Тебе придётся посещать разные больницы и ходить на занятия вместе с медиками из других отрядов. Если кто-нибудь из вас, ребята, получит ранение в полевых условиях, отправляйтесь к Ауруо и он вас заштопает. Леви бросил Ауруо повязку и тот, уже порядком уставший, надел её. Затем, ещё одним взмахом меча, Леви вспорол Гюнтеру Второму живот. Ауруо готов был расплакаться. — Продолжай в том же духе.

***

Ауруо провёл свой последний оставшийся клинок сквозь огонь костра, который он развёл, стерилизуя его в пятый раз, чтобы максимально соблюсти все меры предосторожности. Это было странно: обычно он ощущал себя в своей стихии с рукоятями УПМ в руках, но тут они казались ему какими-то чужими и неправильными. Он сделал всё, что мог, чтобы спасти ногу, но пришло время взглянуть правде в глаза. Он сунул Петре в рот кусок тряпки, чтобы она его прикусила. — Останемся ли мы друзьями после этого? — спросил он, склонившись над ней, стоя на коленях. Она кивнула в ответ, слёзы выступили у неё на глазах, но лицо выражало решимость. Ауруо старался быть храбрым, уверенный вид и твёрдые руки. — Хорошо, на счёт "три". Раз, два...