To the Horizon

Спустя некоторое время, после гибели отряда Риду, Ауруо разучился плакать. В детстве мама говорила ему, что плакать – это нормально. Вполне в порядке вещей. И не только девочкам… — Нет ничего постыдного в том, чтобы плакать, если тебе грустно, — сказала она ему, когда они хоронили свою собаку, а он пытался напустить на себя мужественный вид. — Ты можешь испытывать эмоции. Ты должен испытывать эмоции. Так ты поймёшь, что всё ещё жив и способен любить. И, как многое другое, услышенное им от матери, он воспринял это близко к сердцу: плакал, когда у книги был печальный конец, когда заболевшее животное умирало, когда видел, что его родители плачут, когда уходил из дома, чтобы вступить в армию. Элд и Гюнтер плакали. Петра тоже плакала. Но, незадолго до того, как попасть в отряд Леви, Ауруо перестал. Боссард не был уверен, был ли это пятый человек, который умер у него на глазах, или сто пятый, но в какой-то момент зрелище смерти стало причинять ему такую невыносимую боль, что он утратил способность чувствовать. Ему казалось, что если он позволит себе ощутить всю тяжесть пережитых им страданий, то никогда не перестанет горевать. Поэтому Ауруо подождал, пока Петра крепко уснёт и только тогда, отойдя от неё на некоторое расстояние, уже оказавшись на берегу реки, окончательно сломался. Это не входило в его планы: он искал что-нибудь поесть. Но когда Ауруо увидел своё отражение в реке… скелет, копошащийся в болоте в поисках корней, насекомых или ещё чего-нибудь… ему стало стыдно. И с тех пор стыд постоянно сопровождал его в пути, заставляя ненавидеть самого себя. Посмотри, что с тобой стало. Ты пытаешься хвататься за соломинку. Ты не справился. Ты неудачник. Эти навязчивые мысли всё больше обволакивали сознание Ауруо и в конце концов он был подхвачен их потоком, который словно река увлёк его за собой. Петра умрёт и это будет полностью твоя вина. И тогда ты тоже умрёшь. В таких обстоятельствах смерть – это милосердие. Но ты не достоин такой милости из-за своей никчёмности. Ты не получишь заслуженного наказания за свою неудачу: права жить. Попытаться жить, если это вообще можно назвать жизнью, без неё. Но ты эгоистичный трус, поэтому когда она умрёт, ты будешь следующим. Впервые Ауруо позволил себе представить Петру мёртвой. Судя по тому какое у неё состояние, она скорее всего умрёт раньше него... так что хоронить её придётся ему. Собрав последние силы, Ауруо надо будет выкопать яму глубиной шесть футов и длиной не менее 5 футов 2 дюйма, после чего положить туда её тело и засыпать землёй бледное лицо. Он закроет её золотистые глаза, теперь потускневшие, лишённые жизни. Нарвёт одуванчиков и положит эти мёртвые цветы на её могильный холмик. А потом, стоя у её могилы, будет говорить те слова, которые так и не решился сказать ей пока она была жива. Если бы только я мог умереть раньше неё, — подумал Ауруо и тут его снова захлестнула волна отвращения к самому себе. Нет, эгоистичная тварь, если ты умрёшь раньше неё, она точно погибнет. Почему ты такой мудак? Да, что чёрт возьми, с тобой такое? И Ауруо заплакал от стыда, из-за того, что такие мысли вообще начали крутиться в его голове. Но потом ему стала противна собственная жалость к самому себе, в то время, когда дорогой ему человек лежит в сотне метров от него без ног и он попытался сдержаться. Но не смог и снова заплакал, вспомнив сколько раз они с Петрой вместе лазали по деревьям… теперь она больше не сможет этого сделать без ног. А затем он заплакал ещё сильнее от жалости к ребёнку, которым ему в полной мере так и не довелось побыть… ребёнку, который умер в тринадцать лет, когда началась его смертельно опасная служба, никогда не бегавший купаться на речку, не катавшийся на велосипеде, не приглашающий смущённо танцевать девочек по праздникам, не ссорившийся с родителями, не забывающий брать из школы домашнее задание и не совершающий ошибок. Они были слишком молоды, чтобы отвечать за что-то большее, чем за свои мечты. Они были слишком молоды, чтобы спасать мир. Они были слишком молоды, чтобы вот так умереть. И, как это ни парадоксально, они умрут молодыми, так и не узнав, что значит быть детьми. Ему было больно, он оплакивал тех, кто умер у него на глазах, испытывая чувства вины за их смерть. Ауруо плакал, испытывая настоящий страх... потрясённый и ошеломлённый... конечно биться с Титанами всегда было страшно и мерзко, но он никогда не позволял себе задумываться о том, как сильно всего этого боится. Боссарду приходилось делать вид, что нет ничего необычного в том, что монстры набрасываются на него, стремясь размолоть его в фарш... но это было не так. Он по-прежнему оставался обычным человеком. В глубине души Ауруо был всё тем же маленьким мальчиком, который боялся темноты и одиночества. Как и многим, Ауруо просто хотелось услышать слова своей матери, говорящей ему, что всё будет хорошо. Но она думает, что он мёртв. Все думают, что они мертвы, а жить в таком мире, где все убеждены, что ты стал пищей для червей – это самое сильное чувство одиночества на свете. Ауруо оплакивал то прошлое, которое было для них потеряно и то будущее которое, как он был уверен, они потеряли. Его лодыжка распухла настолько, что ему пришлось сделать прорези в сапоге, чтобы нога могла влезть. Он слышал, как при ходьбе хрустит его кость. Он весь промёрз. Он был ужасно голоден. И он так устал, так устал бороться. Он так устал от постоянных тревог и забот, от того что у него раз за разом уходит почва из под ног. — Прости меня, — рыдал он, стоя под бескрайним небом. — Прости меня! Боже, прости меня! Прости меня! Ауруо никогда не молился. Будучи убеждённым агностиком, он видел достаточно страданий, чтобы увериться в том, что люди предоставлены сами себе; обращаться за помощью к высшим силам (если таковые вообще существуют) было так же бессмысленно, как ждать, что вода потечёт вверх по склону. Но теперь он молился. Весь израненный и обессиленный, он молился. Его мольба была не о чем-то конкретном: Ауруо знал, что не стоит ни о чём просить. Он всего лишь пытался сказать, всегда равнодушной ко всем его страданиям вселенной, что понимает, как сильно облажался. Если бы Кто-То или Что-То, могло услышать Ауруо, то всё поняло бы без слов, просто по отчаянию, звучавшему в его голосе. То, что он хотел сказать, было невозможно выразить словами. То, что он испытывал, было сильнее его обычных чувств. — Пожалуйста, — добавил Ауруо. — Пожалуйста. Прости меня. Пожалуйста. В тот момент, когда отчаяние, достигло наивысшей точки, Ауруо почувствовал, как нежная рука коснулась его плеча: незнакомая ему девушка, стояла рядом с ним и мягко улыбалась. Её короткие чёрные волосы трепал ветерок, словно густую траву. На её форме члена Разведкорпуса не было ни пятнышка. Несмотря на ледяной дождь, заливавший их обоих, от неё исходило тепло. — Ауруо. Пойдём со мной, — поманила она его, пока он пытался прийти в себя. Не задумываясь, Боссард послушно последовал за ней; в конце концов, что ему было терять? Эта девушка знала его имя, так что, должно быть она хотела показать ему что-то важное, а он в этот момент был слишком ошеломлён, чтобы вообще чему-либо сопротивляться. Выше по течению, в стороне от того места где находилась Петра, у самого берега реки лежал камень, как раз подходящий для того, чтобы на него можно было присесть. Девушка помогла Ауруо устроиться на камне, не давая упасть, пока он пытался справиться со своей сломанной ногой и ноющими от боли суставами. Её рука касавшаяся его спины была для него словно огонёк посреди зимней бури, из-за чего он почувствовал такое удивительное ощущение покоя, какое ни разу не испытывал за всю свою жизнь, когда больше нету боли, холода и тревоги, исчезнувших от одного лишь прикосновения. Было странно чувствовать себя свободным от привычного бремени. Ауруо почти скучал по знакомой боли, но был не настолько глуп, чтобы хотеть её возвращения. — Кое-кто хочет с тобой повидаться, — сказала ему девушка. — Подожди здесь, пока я схожу за ними. Ауруо был всё ещё слишком измотан, чтобы думать и его уже тошнило от необходимости самому принимать решения, так что для него было облегчением, когда ему сказали, что нужно делать. Поэтому он просто сидел и ждал. Вдалеке, почти на самом горизонте, Ауруо вдруг увидел людей, выходящих из-за деревьев. Боссард не испытывал тревоги, как могло бы быть раньше; его бойцовский инстинкт самосохранения настолько притупился, что он даже не удивился такому повороту событий, не говоря уже о том, чтобы быть готовым, как-то защищаться. Когда фигуры приблизились, он увидел, что это слава богу не Титаны. Это были дети одетые в униформу; они медленно приблизились к Ауруо, привествуя его. — Привет Боссард. Давно не виделись. — Ты так исхудал. — Ну вообще-то, он всегда был довольно худым. — Да, но не настолько же. Астрид. Майкл. Гарафон. Тереза. Белль. Зарис. Риз. Алем. Его друзья из Кадетского корпуса снова ходят по земле. Ауруо почти забыл, как они выглядели, но тут воспоминания сразу же нахлынули на него и он вспомнил: Брекеты на зубах Зариса. Растрёпанные волосы Белль. Родинку на шее Майкла. Тепло исходящее от Астрид, первой девушки, которую он поцеловал. Они окружили Ауруо и обнимая его, заговорили, перебивая друг друга, как будто снова оказались в столовой на учёбном полигоне и просто болтая, жалуются на еду в кафетерии. — Мы скучали по тебе, чувак, — с нежностью сказал Алем. — Я знал, что тебе и Петре удастся выбраться из Шиганшины, — добавил Гарафон. — Бог мой, вы двое всегда были просто охренительно круты на тренировках. Рад, что вам это помогло. — К-как вы? — спросил Ауруо. Он решил, что уже мёртв… только это могло объяснить его присутствие здесь, среди погибших товарищей из 100-го кадетского корпуса. Случившееся даже не смутило его: по крайней мере, он больше не испытавал боли. Где Петра? Ауруо был уверен, что она умрёт раньше него. — У нас всё хорошо, — сказал Майкл. Это был первый человек, который умер на глазах у Ауруо, разбившись о мостовую. — Теперь мы в безопасности, ты же знаешь. Даже в большей, чем когда были за Стенами. — Простите меня, — выдавил Ауруо. — Я мог бы сделать больше для всех вас. Но они так не думали: его товарищи-кадеты лишь с грустью покачали головами. Теперь настала очередь говорить Астрид... как и раньше всё те же золотистые вьющиеся волосы. Те же щечки, как у херувима, усеянные веснушками. — Это не твоя вина, — сказала она ему. — Это не твоя вина. Кадеты отошли в сторону, чтобы ещё кое-кто поприветствовал его. Командир Рэйнна Алокс из 100-го кадетского корпуса, Южной дивизии Стены Роза. Командир отряда Алан Рутгарт. Командир отряда Харви Риду. Все начальники Ауруо, которые погибли ещё в первый год его службы в Разведкорпусе, до того, как он был временно переведён к Майку, откуда позднее попал к Леви. Подойдя ближе, они отдали ему честь. Строгая, но всегда готовая поддержать, Алокс. Суровый, но надёжный, Рутгард. Добрый, до того, как не сбился с пути, Риду. Алокс крепко обняла Ауруо. — Я знала. Я знала это с самого начала, Боссард. Ты и Рал… вы всегда всё делали правильно. Мне не нужно было ничего объяснять, достаточно было просто наблюдать за вами. Рутгарту не просто ​давалась похвала. — У тебя, во время полёта, как всегда, слегка торчит вперёд правое колено. Ничего не изменилось. Столько лет прошло, а ты всё ещё не следуешь моим инструкциям. ​Но было видно, что он тоже горд за него. Риду выглядел сломленным и смотрел в землю, не в силах встретиться взглядом с Ауруо. — Тебе не нужно меня прощать. Но теперь ты знаешь. Война - это ад. Теперь ты знаешь то, что я знал тогда. — Я бы никогда не совершил того, что совершил ты, — возразил Ауруо. — Вот поэтому тебе сейчас так трудно принять происходящее. Кадеты. Командиры отрядов. Разведчики, которые в течение многих лет, погибали у Ауруо на глазах… Джанин, девушка которую он пригласил на свидание, но она была съедена до того, как оно состоялось. Альберт, которого разорвали надвое. Элиас, которому перекусили бедренную кость… все столпились вокруг Ауруо, сидящего на камне. Джинна, близкая подруга Петры, когда им было по шестнадцать, которая погибла защищая Шреяса. Шреяс, который умер в санитарной повозке, не доехав до дома. Дуглас, новичок, который повсюду ходил за Ауруо, все те три месяца, что прослужил в Разведкорпусе. Марина, бывшая девушка Элда, у которой началось заражение крови после того, как её укусил Титан. Бритта, которая погибла из-за того, что Ауруо не успел нанести смертельный удар. Джошуа. Эриксон. Вик. Айиша. Рэндалл. Паркер. Эль. Мэтт.. Вдали вся равнина была заполнена людьми всех возрастов и обличий. Там стояло четверть миллиона мирных жителей, участвовавших в операции по восстановлению Стены Мария. Его бабушка и дедушка. Его тети и дяди. Отец Элда. Все те, кто погиб в Великой войне с Титанами, смотрели на Ауруо и словно чего-то ждали. — Простите меня. Эти слова были настолько бессмысленны и бесполезны, что он понял, что вообще не должен был ничего говорить. — Теперь ты можешь отдохнуть, —сказала ему Алокс. — Ты хорошо поработал. Здесь вы с Петрой будете вместе целую вечность. Ты можешь всё закончить. — Я ещё жив? Мне казалось, что я умер, — изумлённо сказал Ауруо. Люди вокруг него лишь сочувственно покачали головами. Его сердце на мгновение сбилось с ритма, когда он подумал о том, что оно может остановиться навсегда, даруя ему свободу. Но Боссард снова сумел взять себя в руки. — Я не могу. Моё время ещё не пришло. — Время? Это ничто. Просто ничто, — ответила Астрид. — Тело существует во времени. Душа – нет. Пойдём с нами. — Тебе больше не нужно будет заботится о том, чтобы быть в форме, — добавил Рутгарт. — Для того, чтобы летать там, тебе не потребуется УПМ. Кругом были все эти пристальные взгляды смотрящие на него и ждущие что он придёт и обнимет их. Ауруо знал, что это будет просто. Стоит ему хотя бы на мгновение закрыть глаза и он окажется там вместе с ними уже окончательно. У него больше не будет сломанной ноги. Ему станет тепло. И они с Петрой будут вместе, в ином мире, где нет ни старости, ни боли, где никакие преграды, не смогут разлучить их. Боже, ему так хотелось умереть. Ауруо всей душой желал присоединиться к ним. Риду нетерпеливо протянул руку. — Поторопись, Боссард. Прими верное решение. — Твои попытки сопротивляться, только продлевают ваши мучения, — поддержала его слова Серена. — Ты знаешь, что это неизбежно. Прими с достоинством то, что должно произойти. — Здесь тебя ожидает только боль. Всё, что случится дальше будет ещё хуже. — Если ты решишь уйти, то это будет твой выбор. Решение уйти самому – совсем не то же самое, что умереть в муках. Выбери нас. — С твоей семьёй будет всё в порядке. — Петра больше не будет страдать. Это ведь всё, чего ты хочешь, верно? — Присоединяйся к нам. Однако Ауруо повернулся к девушке, которая привела его на это место и которая, как он понял была Ильзой Лагнар, после чего сказал ей: “Отведи меня обратно". Она одарила Боссарда очень грустной улыбкой, но всё же повела его к их с Петрой стоянке. Когда Ауруо верный своему решению, удалился от своих товарищей, то снова в полной мере почувствовал, как холоден дождь и как болит всё его тело. На короткое время он испытал состояние близкое к смерти, в котором не чувствовал боли… а жизнь была грубой, жестокой и пахнущей потом. У Ауруо кружилась голова, его чуть не стошнило от вернувшихся ощущений, поэтому Илзе пришлось почти что тащить парня на себе. Добравшись до стоянки, он незамедлительно снял с себя свою куртку и накинул на Петру. Потом, укутав Рал её же плащом, подхватил девушку на руки, испытывая при этом нестерпимую боль. Когда он шёл, было не так больно, так что ему пришлось идти, не останавливаясь. С Петрой на руках и с Илзой, указывающий ему путь, Ауруо шёл на север, снова проходя сквозь скопище призраков, которые пропуская его, расступались перед ним. Парень крепко прижимал девушку к себе, боясь, что кто-нибудь из духов вырвет её из его рук и унесёт туда, куда он не сможет последовать за ней. — Ты совершаешь ошибку, сопротивляясь неизбежному, — крикнул Риду. — Отпусти её. — Сложи оружие Ауруо. Прекрати бороться. — Не мучай Петру. Позволь ей обрести покой. — Пойдём с нами. Пойдём с нами. Пойдём с нами. Зовущих его голосов было так много, что казалось невозможным это вынести, но он вынес. Ауруо сосредоточил всё своё внимание на одной точке на линии горизонта, куда он обещал доставить свою лесную принцессу, воспринимая испытываемую им боль, как напоминание о том, что ещё жив. Его сердце всё ещё бьётся. Как и сердце Петры. — Я не сомкну глаз и не буду присоединиться к вам, — сказал он. — Мы умрём стоя и встретимся с вами в дороге, продолжая идти вперёд. В конце концов, наша встреча состоится, может быть скоро, но это будет не мой выбор. Все его силы уходили на то, чтобы не потерять нужную точку на горизонте и не сбиться с пути. Ауруо постоянно спотыкался, его ноги отказывались ему подчиняться и он буквально заставлял их сделать следующий шаг. Ему представилось, что они с Петрой снова стали детьми… если им вдруг удастся вернуться живыми, он обязательно облазит вместе с ней все деревья в округе. Будет бегать на речку без всякой причины. Он станет жить так, чтобы наверстать время, упущенное им в молодости. Мёртвые не могут вернуть упущенное время, так как оно им уже не принадлежит. Духи умерших не пытались схватить его и утащить… в этом не было необходимости: их ,словно чего-то ждущих, недовольных лиц было достаточно, чтобы понять о чём они думают. Призраки расступились перед ним, освобождая ему путь и он пошёл по нему, глядя только вперёд. И как раз в тот момент, когда Ауруо почти прошёл через это скопище духов, думая, что всё позади, женщина, которую он никогда раньше не встречал, встала перед ним. Она была невысокого роста. Её рыжие волосы, заплетённые в косу и уложенные вокруг головы, в виде короны, подчёркивали красоту лица, а улыбка казалась знакомой. — Пропусти меня, я должен идти, — взмолился Ауруо, обращаясь к женщине. Он слишком устал, чтобы сражаться с кем-либо, только потому, что ему преградили путь. Но она вела себя не так, как другие: эта женщина не пыталась остановить его. Ей просто нужно было немного времени. Не говоря ни слова, Аделина Рал запустила пальцы в волосы спящей дочери. Она отсолютовала своей малышке и роняя слёзы ей на лоб, поцеловала её, нежно и трепетно. Ауруо понимал, что женщине больше всего на свете хотелось вырвать Петру из его рук. Но вместо этого она ласково коснулась плеча парня и с решительностью, которую даёт только настоящая любовь, сказала ему: “Иди”.