To the Horizon

Кто знал, что рай будет таким стерильным? Если ад – это чрево Титана, а чистилище – бескрайние поля вдоль реки, то рай – капельница с физраствором. Откуда-то раздавался слабый звон, словно литания, призывающая пациентов: "Не умирайте, не умирайте, не умирайте". У её кровати стоял невысокий чёрноволосый мужчина. Она на мгновение задумалась, не пришёл ли он для того, чтобы потребовать с неё оплату.

***

Колокола по-прежнему пели "Не умирайте, Не умирайте, Не умирайте", но шум вокруг постепенно стихал. Голосов становилось всё меньше. Большинство пациентов умирало по ночам, переходя из одного измерения в другое, также естественно, как человек засыпает в конце дня. Чья-то рука сжимала её руку, удерживая девушку на земле, словно нить привязанная к воздушному шарику, не дающая ему улететь.

***

Наконец с третьей попытки, Петра Рал зашевелилась и неохотно приоткрыла глаза. Если бы она могла не открывать их, ей было бы легче снова погрузиться в сон, где не надо ни о чём думать. Между явью полубессознательным состоянием не было большой разницы; переход от сновидения к пробуждению был плавным подъёмом, а не ступенькой. Как только она пошевелилась несколько человек находящихся в комнате сразу же заволновались и пристально на неё уставились. Элд, Гюнтер, Леви, Моблит и Ханджи. У них у всех было одинаковое выражение лица. Почему у них у всех было одинаковое выражение лица? Это длилось целую вечность.... Но в конце концов их присутствие вынудило Петру открыть глаза и сесть. У неё всё затекло и суставы сгибались с трудом, будто она была новой игрушкой, которую только что достали из коробки. Во рту всё слиплось, словно он был полон клея. Боль всё ещё давала о себе знать, но стала слабее, как бы отойдя на второй план. Ханджи взяли её за руку. На лицах людей, окруживших Петру, было написано ожидание. Кто-то обрызгал её водой. Где они взяли столько воды? Неужели они не знают, как трудно отцеживать чистую воду из реки? Сделав усилие, Петра заставила себя заговорить. — Ханджи... — Я здесь, Петра, — Ханджи легонько сжали руку девушки, их глаза были полны слёз. — Воды, — попросила она. Никаких "пожалуйста": звук "а" был слишком сложен сейчас для её опухшего языка. Элд влил немного воды ей в рот. Он плакал. — Ханджи... — Всё хорошо. Ты в безопасности. — ... в безопасности? — В безопасности. Всё будет хорошо. Ты в безопасности. Услышав это, Петра почувствовала, как у неё внутри треснула и рухнула преграда, так долго не дававшая всему скопившемуся в ней отчаянию вырваться наружу. Раньше Петра была слишком слаба, чтобы плакать, но теперь разразилась громкими рыданиями, которые становились всё сильнее и сильнее, превращаясь в надрывный, протяжный крик. Она была в безопасности. Наконец-то она была в безопасности. Это было как очищение; весь так долго подавляемый ею страх и душевная боль, наконец вырвались наружу. Все друзья Петры плакали вместе с ней, обнимали и гладили по голове, принимая на себя часть её боли. — Нам тебя так не хватало. Ты вернулась.Ты вернулась к нам, — всхлипнул Гюнтер. — Мы думали, ты ушла навсегда, — воскликнул Элд, вытирая слёзы рукавом. Леви, как настоящий стоик, плакал молча, не умея найти подходящих слов. Но его глаза, полные радости и любви, сказали Петре больше, чем если бы он написал ей целое послание. —Вы, ребята, стали выше, — печально сказала Петра, когда окончательно выплакалась. — Ну или я стала ниже. Хa. Потому что, видите... — она указала на свои культи. — Это ни хрена не смешно, — грустно усмехнулся Гюнтер. — Неподходящий момент. Вошла врач и дала несколько рекомендаций, которые никак не влияют на дальнейшее повествование, так что представьте себе всё сами. Она также принесла Петре миску с густой горячей кашей и стакан воды. Горячая еда и наличие тарелки заставило её снова почувствовать себя человеком и она поела с большим аппетитом, всё, что было там. Простые удовольствия: горячая еда, чистые волосы и то что на неё наконец никто не охотится как на дикого зверя. Простые человеческие радости. — У тебя к нам наверное так много вопросов, — сказали Ханджи. – Мы ответим на любой, но нам не хотелось бы тебя переутомлять. — У вас всё в порядке? — Всё хорошо — сказал Леви. — Когда тебя вытаскивали оттуда, никто не пострадал. Мы даже кошку подобрали. Он мотнул головой в сторону стоявшей на полу клетки в которой копошилась Агата и тревожно мяукала. Петра вспомнила те последние мгновения за Стеной, когда над её неподвижным телом возвышалась вся громада Марии, а дождь хлестал ей прямо в открытые глаза, причиняя боль. — Когда всё произошло, я была словно в тумане, — робко сказала она. — Совсем ничего не помню. Ханджи сильнее сжали её руку. — Мы заметили вас внизу и Леви спустился, чтобы забрать тебя, ну а следом за ним Гюнтер и Элд забрали и Ауруо. Ты была в полубредовом состоянии Петра и вообще вам обоим сильно досталось. — А-Ауруо? — испуганно спросила она, угрюмый вид присутвующих явно не способствовал её успокоению. — С ним всё в порядке, — быстро уточнил Гюнтер, но Элд бросил на него мрачный взгляд. — Ауруо… жив. Лежит в соседней палате, — пробормотал Элд. Парень глубоко вздохнул: Нелегко это говорить, но он сейчас находится коме. И мы не уверены, что очнётся.

***

Отец Петры обнял её и не отпускал целых десять минут, что казалось бы не так уж и много, но представьте сколько всего вместили эти минуты. Его плач был похож на стон раненого животного, его грудь сотрясали судорожные рыдания, исходившие, казалось, из самой глубины души. Он принёс ей камушек с её могилы и при виде этого суровые, немало пережившие солдаты, заплакали как дети. — Прости меня. Прости меня, — шептал он ей на ухо. Непонятно, за что он просил прощения, но Петра всей душой чувствовала, что понимает и прощает его. Семья Боссардов тоже не заставила себя долго ждать. Они обнимали и благодарили Петру (она не совсем понимала за что) и надарили ей всяких вкусностей, которые должны были достаться их сыну, будь он в сознании. Персонал больницы периодически интересовался, так ли уж необходимо постоянное присутствие всех пятерых братьев, которые всё время устраивали всякие шалости, громко и часто ссорясь. Но посетителям нравился этот хаос и кроме того Леви настаивал на том, что если эти пятеро сначала потеряли своего брата, а потом снова его обрели, то они имеют полное право быть рядом с ним до тех пор пока он не очнётся. Если очнётся. — А нельзя ли как-нибудь сделать так, чтобы нам можно было по-прежнему получать его жалованье, не заставляя Руо служить в армии? — спросил Эт у Леви, прежде чем Кармен дал ему подзатыльник. — Что?! Я просто подумал, раз они предложили нам деньги, то наверняка у них их много. — Не наглей, это начальник Руо. — Да, заткнись, Эт. — Точно, тебе пора заткнуться, Эт. — Боже мой, ещё пять копий Ауруо, — рассмеялся Элд, глядя на царящий вокруг него хаос. Он вытащил из супа мармеладного червячка и краем глаза заметил, как Гюнтер хлопнул Строма по подставленной им ладошке. — Я начинаю думать, что по сравнению с остальными братьями, Ауруо ещё ничего, — поддержал его Леви. — Ну, что мальчики, никто из вас не хочет присоединиться к своему брату, вступив в Разведкорпус? — Нее, он не разрешит. Нам не позволят сражаться с Титанами, — сказал Бенджи, закатив глаза. — Мы и так все как на иголках, после того, как один из нас ушёл в армию. — Да, мамочка всё это уже просто ненавидит. — Финн, "ненависть" — ругательное слово! — отчитал его Кармен. — Нет! Настоящие ругательства это: дерьмо, блядь, жопа, — начал малыш Финн, сидя на кровати Петры там, где должны были бы быть её ноги. Все засмеялись, даже двое его братьев, которые попытались силой заткнуть Финну рот. Финн, явно польщённый таким количеством внимания, вырвался из некрепких мальчишеских рук, которые пытались остановить его и продолжил. — Мисс Петра, вы в конце концов собираетесь выйти замуж за моего брата? — спросил Финн глядя на неё своими широко распахнутыми детскими глазами, усевшись на её кровать, прямо поверх одеяла. Остальные братья тоже попытались вмешаться, чтобы заставить его замолчать, но Гюнтер, Элд и Ханджи не дали им это сделать, наслаждаясь происходящим. Она засмеялась, ласково взъерошив ему волосы. — Я подумаю об этом. — Потому что Руо, только о вас и говорит, всякий раз когда оказывается дома. Он считает что вы самая красивая девушка на свете. И я думаю, что мой брат хочет жениться на вас, — искренне сказал Финн. Петра невольно покраснела. — Хотя он довольно уродливый, поэтому я не буду против, если вы скажете ”нет", — добавил мальчик доверительным шёпотом. — Серьёзно? Ну, а что ещё говорил твой брат? — заинтересовалась Петра. — Выкладывай нам всё подробно. — НЕ НАДО ФИНН, — закричали остальные четверо, но было слишком поздно, Финнеас Боссард уже начал. — Он говорит, что Майе, которая собирается выйти замуж за Элда, на самом деле не нравится его жиденькая бородка, но она ему этого не говорит, чтобы не обидеть. А также Руо говорит, что Ханджи нужно чаще принимать душ и что Гюнтеру и его парню только кажется, что про их отношения никто не знает. Им просто следует...как там... Анонсировать? Афишировать свои отношения! Короче начать открыто друг с другом встречаться, потому что все и так всё знают. Все присутствующие в комнате буквально катались по полу от смеха, выражая свой восторг одобрительными возгласами. Моблит, не выдержав такой концентрации внимания на себе, покраснел с ног до головы, в то время как Ханджи поздравили его с новоявленными отношениями. — Боже мой, неужели все Боссарды такие болтуны, — хихикнул Элд. Но после этого, неуверенно поглаживая свою маленькую бородку, он подумал, а не сбрить ли ему её хотя бы на неделю? Просто посмотреть на реакцию Майи. — И ещё, — продолжил Финн, смущённый тем, что привлёк к себе всеобщее внимание, — он говорит, что тебе (Петра), кажется, что ты любишь Леви, но на самом деле это просто уважение и дружеская привязанность, а не та любовь которая с поцелуями. И вообще тебе не следовало целовать Леви, потому что он любит другого человека, но ты не виновата, потому, что не знала об этом. Петра бросила на Леви испуганный взгляд, как бы говоря "Я ничего не рассказывала Ауруо, клянусь! Он сам обо всём догадался." Леви ободряюще кивнул в ответ, давая понять, что вполне доверяет ей. — Ты целовалась с Леви?? — челюсть у Гюнтера отвисла буквально до пола. — А ты не знал? — в один голос сказали Элд и Ханджи. — Погодите, погодите, а вы откуда об этом знаете? — спросила Петра Ханджи. Ханджи пожали плечами. — Я лучший друг Леви. Он от меня ничего не скрывает. Леви нахмурился и скрестил руки на груди. — Это правда! Леви рассказал мне обо всём сразу, как только мы приехали в больницу. — Что ж, несмотря на твою чудаковатость, ты мой лучший друг, четырёхглазая. Просияв, Ханджи крепко обняли невозмутимого Аккермана и поцеловали его в макушку. — Почему я ничего не знаю?! — разнылся Гюнтер. — Когда это произошло?! — После свадьбы, — лукаво улыбнулась Петра. — Так что я не могла тебе рассказать. Тем более когда ты и Мо так весёло проводили время в своём гостиничном номере. — ПЕТРА ЦЕЛОВАЛАСЬ И С АУРУО, — выпалил Элд. — Дважды. Он испытывал явное облегчение, как будто необходимость так долго удерживаться от сплетен, было для него непосильным бременем, причинявшим ему почти физическую боль (так оно и было). Петра была готова убить его. Маловероятно, что ей удастся придушить Элда прямо здесь на больничной койке, учитывая то, что у неё нет ног, но попробовать стоит. — Чёрт, я знал это, — сказал Леви. Гюнтер хлопнул себя по лбу и вручил Леви пару купюр. — Три раза, — призналась Петра. Гюнтер накинул ещё одну. — После нашего разговора?! — удивился Элд и она утвердительно кивнула. — Так вот почему вы оба так странно себя вели!!! Ну теперь всё понятно!!! — Ну и какие впечатления, поделись с нами, Петра! — рассмеялся Моблит. — Самое подходящее время. — Может теперь мы посплетничаем о ком-нибудь другом? — спросила Петра, уже вся красная от смущения. Например о Гюнтере и Мо? — Кажется, разговор зашёл о Леви и некой загадочной личности, — напомнил Элд. — Финн, извини, что прервал тебя. Финн увидел в Элде такого же как он сплетника и приободрился. — Прощаю. — Ты говорил о Леви... — Что он влюблён в кого-то другого. Леви закатил глаза, в то время как Ханджи и Элд в радостном предвкушении тормошили его с двух сторон. — Ну, умник, в кого же я по-твоему "влюблен"? — Оо, — улыбнулся Финн, довольный тем, что его спросили. — Ну, конечно же в командующего Эрвина! Гюнтер, который в этот момент пил из кружки воду, поперхнулся так, что брызги разлетелись по всей комнате. Они так громко смеялись, что медсестра даже пришла проверить, всё ли у них в порядке. Возможно, впервые в жизни Леви Аккерман покраснел.

***

Мистер и миссис Боссард, не без помощи мистера Рала, в конце концов выпроводили мальчишек из больничной палаты, чтобы Петра могла хоть немного поспать, но Финн настоял на том, чтобы ему разрешили остаться с ней и поскольку девушка не возражала, они уступили. Когда у тебя шестеро детей, приходится иногда идти на компромисс. Как только закрылась дверь, Финн сразу же забрался к ней на кровать и закутавшись в её одеяло, свернулся калачиком. Агата, которую не выпускали из палаты Петры, нехотя устроилась спать в изножье кровати, смирившись с тем, что ей не удастся удрать и отправиться на поиски своего хозяина. — Я рада, что ты здесь, со мной, Финн, — искренне сказала Петра. — Руо хотел бы этого, — сонно сказал он. — Ты правда собираешься выйти замуж за моего брата? — Терпение, Боссард. Может для начала ему стоит придти в себя, прежде чем участвовать в церемонии? — пошутила она. — Ты любишь его? — зевая спросил Финн и не дожидаясь ответа уснул, положив голову ей на плечо.

***

Это был необычный кошмар, Петра не только видела, как скользит вниз по горлу Титана, она чувствовала отвратительный запах и ощущала липкую слизь на своей коже. Потом зубы Титана скрыли от неё прекрасный свет дня и девушка почувствовала, что всё её тело горит словно охваченное огнём, а мышцы сводят судороги, после чего она с криком проснулась. Финн, который до этого спал рядом с ней, теперь сидел в ногах кровати, весь окаменев от страха. Возможно, когда ей приснился этот ужасный сон, она случайно ударила его своими обрубками, так как теперь они у неё сильно болели. Одеяло было полностью сброшёно с кровати. Кошка пряталась под стулом и шипела оттуда, подняв шерсть дыбом. — О боже мой. О боже мой. Финн, — воскликнула Петра, потянувшись к мальчику, но он испуганно вздрогнул и отпрянул от неё. Они оба заплакали и не могли остановиться, пока их не услышала Ханджи и не забрала Финна.

***

На следующую ночь всё повторилось опять. Ей казалось, что она вся покрыта кровавой слизью и погружается в пульсирующую темноту, а каждая частичка её тела была зажата словно в тисках и испытавала страшное давление, при каждом сокращении пещевода Титана. Даже почти проснувшись, Петра всё ещё продолжала пытаться вырваться на волю, вырваться из пасти Титана, крича от первобытного страха так, что надорвала себе голосовые связки, из-за чего весь день говорила хриплым голосом. Финн не спал и сидя в ногах кровати, грустно наблюдал за тем, как повторяется то, что он уже видел в прошлый раз. Несмотря на то, что Петра умоляла его простить её, мальчик слез с больничной койки и ушёл, позволив Агате выскользнуть вслед за ним, но вскоре опять вернулся, на этот раз вместе с Элдом. — Элд. Мне так стыдно, — всхлипнула Петра. — Я опять испугала Финна? Это снова был Титан. Мне очень стыдно. — Ты позволишь? — мягко спросил он, казалось совсем не расстраиваясь из-за произошедшего. — Д-да? Без лишних разговоров Элд взял Петру на руки, подняв её с кровати. Без ног она весила гораздо меньше , поэтому он с лёгкостью отнёс её в соседнюю палату. Агата, как и следовало ожидать, сидела под дверью палаты, где лежал Ауруо и жалобно мяукая, пыталась пробраться к своему человеку; как только её впустили внутрь, она сразу же запрыгнула на кровать к Боссарду. Элд уложил Петру на раскладушку, рядом с больничной койкой Ауруо, а затем взял Финна на руки и отнёс в соседнюю палату, чтобы он вместе с ним мог нормально выспаться. Потрясённая увиденным, Петра печально смотрела на неподвижное тело Ауруо. Она не видела его с того самого момента, когда они добрались до Стены.… он выглядел просто ужасно. Врачи сказали, что у него сильное истощение, многочисленные обморожения и большая кровопотеря. Возможно это потому, что он отдавал Петре большую часть еды и всё время укутывал её в свою куртку. К тому же оказалось, что у него было не растяжение, а перелом, с которым Ауруо смог пройти более ста миль. Он пострадал при взрыве, когда убивал, напавшего на них Аномального Титана, добавив к прежним травмам новые: три сломанных ребра, пневмоторакс, ожоги предплечий и кроме того лишился двух пальцев на правой руке — безымянного и мизинца. Раны у него на груди, появившиеся после удара о землю, ещё не окончательно зажили. И, в дополнение к двум предыдущим сотрясениям мозга, добавилось повреждение черепной коробки, возможно тогда, когда его отбросило взрывной волной и он ударился головой об Стену. Она молча лежала рядом с ним, разглядывая бинты на его измождённом теле, гипс на руке и ноге, порезы на лице. Здесь в больничной обстановке, он выглядел таким слабым, совсем не похожим на того героя, который сто миль тащил её на себе, пробираясь по берегу реки. Он вообще не был похож на героя; он был просто тощим парнем, которому не помешало бы побриться. Агата жалобно мяукала и царапала его лицо, но Ауруо никак не реагировал. Тогда кошка, почувствовав, что её человек болеет, что он в беде, свернулась калачиком у него подмышкой и затихла несчастная и печальная. Петра попробовала осторожно погладить её и Агата впервые позволила ей прикоснуться к своей, теперь уже чистой ухоженной шёрстке. На её ласку, кошка ответила тихим печальным мяуканьем, вырывавшимся из неё при каждом выдохе. — Знаю, Агс. Я тоже по нему скучаю, — сказала кошке Петра. У девушки промелькнула мысль, что они сейчас обе думают об одном и том же: "Это мой человек" Теперь, когда Ауруо был рядом, Петре нужно было так много ему сказать. Но, несмотря на то, что всего несколько минут назад она была сильно напугана и совсем не хотела спать, сейчас увидев его так близко, услышав его дыхание, девушка почувствовала, как её глаза закрываются сами собой, а тело внезапно наливается усталостью. Она спокойно заснула и ей ничего не снилось.