Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

Я бежал по каменным дорожкам двора, громко шлёпая босыми ногами по лужицам. У меня на языке таял кусочек фруктового сахара, а на душе было так же приятно и сладко, как и во рту. Солнце ярко светило над остроконечными крышами домов, отражаясь в лужах и пуская весёлых солнечных зайчиков на стены. Тёплый летний ветерок ерошил мои волосы, и я радовался жизни, напевая про себя задорную песенку, которой меня научила Чи. – Где этот мальчишка?! – из окна южного дома высунулась голова госпожи Сюэ Бо с выпученными от злости глазами. – Тао-мэ! Иди сюда! Моя палка уже истосковалась по твоей спине! От неожиданности я замер у порога дома, не понимая, в чём провинился. Пройдя по коридору, учтиво поклонился хозяйке и бросил испуганный взгляд на Чау Бо, сына госпожи Сюэ Бо, который стоял за её спиной. – Я приказала сменить руны над дверью! Почему тут до сих пор висят руны клана Синего дракона? – топнула ногой госпожа Сюэ Бо и показала длинной тонкой палкой на двери номера. – Но я… – начал я оправдываться, удивлённо глядя на двери. Я хорошо помнил, что поменял синие руны на красные. Как же так случилось, что там снова висят руны Синего дракона? Но бросив взгляд на довольное лицо Чау Бо, всё понял. – Что ты мычишь, как недоеная корова? – и тонкая палка, свистнув над моей головой, ударила по спине. Говорить хозяйке, что руны я перевесил, а её сын поменял их обратно, было глупо. Поэтому я просто громко выл, пока госпожа Сюэ Бо охаживала меня палкой. – А теперь поменяй руны и иди помогать старику в саду, – сказала госпожа Сюэ Бо и, напоследок дав мне затрещину, пошла к выходу, гордо подняв голову. Чау Бо быстро засеменил вслед за матерью. У самой двери он оглянулся и, показав мне язык, вышел из дома. Чау Бо был головной болью, которая не давала мне жить спокойно. Половину наказаний от хозяйки я получал по его вине. Он постоянно делал мне разные гадости или просто портил мою работу, как в этот раз. Чао Бо прекрасно знал, как мне, пятилетнему ребёнку, было сложно поставить высокий стул к стене и дотянуться до верха, стараясь ровно прикрепить руны к дверному косяку. Ему же, крепкому десятилетнему мальчику, это сделать было намного проще. Я корячился на высоком стуле и, глотая слёзы обиды, вешал руны на место, мечтая скорее покончить с этой работой и бежать к дому старого Шиллина. Это было ещё одно место, где мне всегда радовались. У садовника, маленького сгорбленного старика с длинной седой бородой и усами, не было сладостей и угощений для меня. Их заменяли сказки и легенды, которыми Шиллин щедро делился. – Тао-мэ! Мой молодой помощник! Как ты вовремя, – улыбнулся мне старик, и его лицо покрылось мелкими морщинами. – Надо убрать с пола пыль и крошки, а потом я заварю тебе самый вкусный во всей Небесной обители чай. Меня не пугала грязная работа. Я подвернул повыше штаны, взял в руки веник, собранный из веток, смочил его в воде, чтобы пыль не разлеталась, и начал уборку. Через полчаса пол в доме был чистым, а на столе стояли две чашки и толстый глиняный чайник с длинной плетёной ручкой и тонким носиком. Я порылся в кармане и положил на стол бумажку с остатками фруктового сахара, которым угостил меня лаукэ Лин. – Шиллин-нэ*, а сегодня будет сказка? – спросил я у старика. Садовник разлил по чашкам чай и, сунув в беззубый рот кусок сахара, начал катать его языком. – Конечно, будет, – улыбнулся он, запивая сладость сахара горечью чая. – Только пусть на этот раз никто не умрёт, Шиллин-нэ-э-э… – протянул я слезливо. – Ты так боишься смерти, тенхэ? – усмехнулся старик. – Конечно, – кивнул ему я, – а ты разве не боишься? – Нет, – покачал головой Шиллин. – Люди боятся, что их после смерти унесёт в своё царство Дай Ю**, и там их тела вечно будут терзать зубастые твари. Даже самые праведные не верят, что за ними с небес спустится луноликий Лак Уан и уведёт в облака. Почему? Почему все думают, что после смерти будут боль и страдания? Я думаю, что именно тут, на земле, мы находимся в изгнании. И нас терзают страх, тревога и безысходность, как зубы злобных тварей. Мы мучаемся от злости, зависти, предательства. Нас обжигают обида и боль. Мы любим и теряем любимых. Разве это всё не похоже на обитель великого Дай Ю? – А что же нас ждёт после смерти, там? – я кивнул в тёмный закопчённый потолок. – Спокойствие, – улыбнулся старик. – Разве не этого больше всего желает измученная жизнью душа? Я любил разговаривать со стариком. Его мудрость внушала уверенность, а тихий низкий голос успокаивал меня. Но больше всего я любил его сказки. Шиллин был прекрасным рассказчиком, и я с головой погружался в его повествование, слушая старика. Перед моими глазами вставали далёкие страны, неизведанные земли, покрытые непроходимыми лесами и высокими горами. В этих горах жили страшные и злые драконы, а смелые и сильные герои сражались с ними и обязательно побеждали. Эти удивительные люди летали по воздуху, размахивая блестящими мечами, и их одежды, словно паруса, раздувал ветер. Иногда садовник прерывался и, открыв огненную пасть печки, закидывал в её недра уголь. В ярком свете огня сам Шиллин казался мне сказочным божеством. – Шиллин-нэ-э-э… А расскажи ещё раз о Двуликом боге, – дёрнув старика за рукав, попросил я. – Ты слышал эту историю уже много раз, – улыбнулся садовник. – Но она моя любимая, – я состроил умильную гримасу, чтобы разжалобить его. – Ну хорошо… – Шиллин погладил меня рукой по волосам. – Слушай…. В давние-давние времена люди жили в мире и согласии. А правил ими мудрый и справедливый Двуликий бог. Люди свято чтили его заповеди, и к ним всегда было повёрнуто доброе и улыбающееся лицо бога. Но однажды в мир пришла большая беда. В западных горах объявился страшный и злой Дракон. Он собрал целое войско колдунов, и они начали грабить и жечь деревни, а людей превращать в своих рабов. Тогда Двуликий бог повернулся в сторону врагов своим вторым, грозным лицом и повёл в бой верных монахов. Завязалась кровавая битва. В самый разгар схватки Двуликий отрубил Дракону лапу и, ослабев, тот упал с высокой скалы в бездонную пропасть. Но он успел смертельно ранить Двуликого своим ядовитым хвостом, и великий бог ушёл на небеса. Монахи оплакали его, отрезали от драконьей лапы огромные когти и спрятали их, чтобы Дракон не смог возродиться. – Ты опять убил Двуликого бога-а-а… – расплакался я, растирая слёзы по щекам. – Я не смогу его оживить, тенхэ, – старик налил в чашку чая и протянул мне, – такова легенда. – Если колдуны победили Двуликого, то почему мы молимся ему? – спросил я у мудрого старика. – Колдуны победили Двуликого, но не смогли победить любовь народа к нему, – вздохнул Шиллин. – К тому же зачем им бояться мёртвого бога? *нэ – приставка к имени при обращении к старшему мужчине. ** Дай Ю – божество ада.