Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

Чтобы больше не вызывать гнева господина Чау Бо, я старался как можно быстрее убирать в номерах. Я вставал до восхода солнца и бежал к бочкам, чтобы набрать в вёдра воды. Я работал так усердно и старательно, что забывал про еду. К вечеру, когда очередной номер был вымыт до блеска, я уходил в свою комнату, расположенную в хозяйственной пристройке, падал ничком на старую циновку и тут же засыпал. На третий день такой работы я едва стоял на ногах. Мои руки с трудом держали тряпку, а голова кружилась. Поднявшись на низенькую табуретку, я приступил к мытью потолка, но, подняв голову кверху, почувствовал тошноту. В глазах потемнело, а лоб покрылся холодным потом. Я покачнулся и начал падать в глубокую чёрную пропасть. Придя в себя на полу гостиничного номера, я с трудом открыл глаза и увидел над собой Чау Бо. Он смачивал в холодной воде тряпку и протирал мне лицо и грудь. – Господин… – испуганно дёрнулся я, запахивая рубашку на груди. – Очнулся? – хмуро спросил Чау Бо, бросая тряпицу в ведро. – Я зашёл проверить, как продвигается работа, и нашёл тебя лежащим на полу. – Со мной всё хорошо, господин, – прошептал я пересохшим ртом, – сейчас я поднимусь и продолжу работу. Я и правда попытался сесть, но Чау Бо положил мне руку на плечо и не дал подняться. – Когда ты ел последний раз? – спросил он меня. – Недавно, господин, – закивал головой я. – И что именно ты ел? – снова спросил хозяин. – Суп из курицы с рисом и варёную свёклу, – ответил я, чувствуя, как от воспоминаний о еде к моему горлу снова подкатывает тошнота. – Я каждое утро лично отбираю продукты, чтобы кухарки готовили из них обед и ужин работникам, – нахмурился Чау Бо. – Рисовый суп с курицей и свёкла были позавчера, – его рука взлетела в воздух и я упал на бок от хорошей затрещины. – Никогда не смей мне врать! – зло прошипел Чау Бо, но увидев, что я не могу встать, сжалился. – Ладно… – сказал он, поднимаясь на ноги, – сегодня можешь отдохнуть. Иди на кухню и скажи, что я приказал накормить тебя хозяйским обедом. А потом я проверю, поел ты или нет, – он быстро пошёл к двери и, раздвинув её створки, сказал, не оборачиваясь: – Завтра ты домоешь эту комнату и приступишь к следующей. Больше поблажек от меня не жди, – и хозяин скрылся в тёмном коридоре. Я честно исполнил его приказ и, усевшись на лавку в кухне, стал ждать, когда молоденькая кухарка положит мне еды. Я мечтал о тарелке супа и рисовой лепёшке, но девушка поставила передо мной сразу три миски. В хозяйском супе было много мяса. В прозрачном бульоне с тонкими кружочками жира плавала морковь, колечки лука, зелень и плоские ленты лапши. Во второй миске мне подали лонзы*. Они были большими, и через прозрачное, словно стекло, тесто было видно варёное мясо с мелко порезанной зеленью. В третьей миске лежала кислая капуста, красная от жгучего перца. Пока я с удивлением разглядывал и нюхал еду, кухарка поставила передо мной тарелку со свежими пирожками, две пиалы с соусами и кувшин с молодым персиковым вином. Я никогда так много и вкусно не ел. Мой плоский живот округлился от такого обилия пищи, а рот горел от остроты соусов. Пока кухарка отвернулась, я быстро спрятал за пазуху пару пирожков, а когда та вернулась, слёзно упросил её отдать мне кувшинчик с вином, обещая, что верну его в целости и сохранности, когда выпью содержимое. Выйдя из кухни, я обогнул хозяйственные постройки и, пройдя через низкую калитку, оказался в саду. Узкая дорожка петляла между деревьями, ведя меня к домику старого Шиллина. Я бежал к другу, чтобы послушать очередную сказку и угостить его вином и пирогами. Когда я поравнялся с покосившимся сараем, где садовник хранил инструменты, дорогу мне преградила маленькая коричневая обезьянка. Вид у Сяобо был воинственным. Он стоял в боевой позе на задних лапках, опираясь на хвост, а в передней лапе держал тонкую палку. – Что тебе от меня надо, мартышка! – замахиваясь, прикрикнул я на Сяобо. Но обезьяна не убежала. Она издала боевой клич и, оскалив мелкие зубки, бросилась на меня. – Ты совсем озверел? – закричал я, уворачиваясь от палки. – Давай поговорим и выясним отношения раз и навсегда! Как ни странно, обезьяна меня поняла. Она убрала палку за спину и, усевшись передо мной, состроила серьёзную морду. – Значит так… – начал я, расхаживая перед Сяобо, – во-первых, я прихожу к Шиллину, чтобы помочь с работой. Он уже старый и ему тяжело одному ухаживать за садом. Ты маленький и помочь ему ничем не можешь. Во-вторых, я дольше тебя знаю Шиллина, а это значит, что я более давний друг, чем ты. Так что, как младший, ты должен относиться ко мне уважительно. Понял? – закончил я сердито. Я был поражён, но обезьянка снова встала на задние лапы, вытянула передние и, сложив их перед собой, поклонилась. Не прерывая поклона, Сяобо освободил мне дорогу и я, ничего не подозревая, пошёл вперёд, бросив ему короткий кивок. Но стоило сделать пару шагов, как в мою ногу вонзилась тонкая палка. – Ах ты мелкий негодник! – взвыл я и, схватив палку, кинулся на обидчика. Мне не давали уроков фехтования, но иногда я подглядывал за солдатами, которые останавливались в гостинице. Вспомнив некоторые приёмы, я атаковал обезьяну, но к своему изумлению, получил отпор. Сяобо увернулся от моего удара и сделал выпад вперёд, воспользовавшись своей палкой, как боевым посохом. – Ах ты! – кричал я в пылу битвы. – Грязная мартышка! Я тебе! – в ответ Сяобо грозно верещал и, скаля зубы, отбивался от моих неумелых атак. – Я услышал крики и решил посмотреть, кто же это шумит в моих владениях, – раздался из-за кустов голос Шиллина, – а это вы тут устроили поединок! – я тут же бросил палку. Сяобо сделал то же самое и, вскарабкавшись по одежде, уселся мне на плечо, положив свою лапку на мою голову. – И кто из вас зачинщик этого безобразия? – А мы и не дрались вовсе, – ответил я, натянуто улыбаясь, – я встретил Сяобо на дороге и он любезно согласился показать мне место, где много дикой вишни. Мы вооружились палками и хотели туда идти, но тут встретили тебя, шицунэ. А ты решил, что мы дерёмся? – ответил я, но в этот момент тоненькие обезьяньи пальчики незаметно вцепились в мои волосы. Я мысленно выругался, продолжая как ни в чём ни бывало улыбаться старику. – Ну, раз вы с Сяобо стали такими друзьями, – хитро улыбнулся старик, – то может быть измените свои планы и зайдёте в гости к старому Шиллину? Уже через минуту мы сидели на полу за низеньким столиком в доме садовника, а старик заваривал ароматный чай. – Совсем забыл! – воскликнул я, ставя на стол бутыль с вином и выкладывая помятые в бою пирожки. – О-о-о!!! – довольно улыбнулся старик, открыв бутыль и втягивая толстым носом персиковый аромат. – Персиковое вино... Молодое… – он плеснул немного вина в чашки, взяв одну себе, а вторую протянув Сяобо. – Рецепт этого напитка изобрёл еще прадед нынешней хозяйки, почтенный Чан Чунь. Сколько виноделов предлагали ему продать секрет этого напитка, но он передал его только своему сыну, взяв с него клятву беречь семейный рецепт. – Э-э-э… – обиженно поджал я губы, – а почему Сяобо ты налил, а мне нет? Это я принес тебе вина, и это я дружу с тобой дольше, чем эта мартышка. Наглая обезьяна быстро осушила свою чашку и, спрыгнув на пол, кинула в меня кусочком угля. – Сяобо, – остановил его Шиллин, – не нужно сердиться на Тао. Он ещё молод и не понимает, что ты взрослая обезьяна. Прояви к нему снисхождение и будь дружелюбнее, как и положено старшему товарищу. – Что-о-о? – удивлённо открыл я рот. – А ты не знал, что в обезьяньем мире время течёт быстрее? – улыбнулся старик. – Нет. Не знал, – покачал я головой. – И ты не слышал легенду об обезьяньем царе? – хитро улыбнулся Шиллин. – Нет, шицунэ, – ответил я. – Тогда садись поудобнее, – сказал он, – я расскажу тебе легенду о смелом и отважном Царе обезьян, которому предстояло выполнить очень важное задание – оберегать молодое божество… *лонзы – блюда наподобие пельменей.