Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

Я не послушался Чау Бо. Да и как я мог сидеть в своей комнате, когда в моей голове бился очень важный вопрос: «Почему защитные руны отталкивали меня?». И ответ на него мог дать только Шиллин. Именно в его домик я и направился. Старик встретил меня в саду. У него в руках был веник из веток и наполненное чем-то ведро. – Тенхэ, – обрадовался мне он, – а ну-ка, помоги мне опрыскать эти деревья. На них напала вредная мошка и ест нежные листья. – Шиллин-нэ… – я взял у старика веник и, положив его в ведро, поставил всё на землю. – У меня к тебе очень важный разговор. Старик нахмурился и присел на небольшой камень, торчащий из земли. – Что ты хочешь узнать, тенхэ? – спросил он. – Сегодня, когда я дотронулся до дверей и окон с защитными рунами, меня отбросило в сторону, – выпалил я на одном дыхании. – Что со мной не так, шицунэ? Старик явно медлил, подбирая слова. Он теребил скрюченными пальцами длинную верёвку от широкополой соломенной шляпы и молчал. – Что со мной не так?! Скажи мне! – снова повторил я свой вопрос, но уже более резко. – Не злись, тенхэ, – вздохнул старик и вдруг встрепенулся, хитро улыбнувшись. – Я просто думал, отчего такое могло случиться. И знаешь что… – Что? – нахмурился я. – Ты в последнее время не трогал ничего, что принадлежало сильным колдунам? – спросил он. – Например, когда подслушивал разговор глав кланов. – Нет, – покачал я головой. – Это было в бане, и я просто лежал под лавкой, а потом выскочил в окошко. – Хм… – расстроился старик, и снова начал теребить веревку. – Но я украл яблоко и пирог, – вспомнил я, – а потом Чау Бо принёс мне мясо и лепёшку с их стола. И мы с ним пили вино. – Вот оно! – подскочил с камня Шиллин. – Их еду сначала пробуют дегустаторы и накладывают заклинания. Эта пища предназначена только для глав кланов, а ты съел очень много их еды и пропитался заклинаниями. Но так как ты не волшебник, они и подействовали на тебя не так, как надо. – Ты уверен в этом, шицунэ? – я недоверчиво прищурился. – Другого объяснения я не вижу, – с деланым равнодушием пожал плечами Шиллин. – Вообще-то ты прав, – вздохнул я. – Их еда и вино были такими вкусными, что над ними явно совершалось колдовство. В этот момент с дерева мне на плечо прыгнул Сяобо и, кинувшись к Шиллину, возмущённо заверещал. – Что это с Сяобо? – удивился я. Старик усадил обезьяну себе на колени и погладил по голове. – Я знаю, что должен всё рассказать, – сказал он Сяобо, – но наш Тао еще слишком мал, чтобы понять. – Что понять? – удивился я. – Тебе предстоит длинный путь, полный опасностей, тенхэ, – улыбнулся старик, – и ты должен сохранить свет, который есть в тебе, и не дать тьме завладеть твоей душой. И тогда… – он потеребил седую бороду пальцами, – тогда ты исполнишь своё предназначение. Большего я тебе пока не могу сказать, но запомни: твоя жизнь очень дорога и постарайся ею не рисковать зря. Идя по дорожке в сторону своей каморки, я думал над тем, что сказал старик. Что именно я должен узнать? И почему он так волнуется за меня? И тут я вспомнил о Чау Бо, о его странном поведении, и в моей голове созрел новый вопрос. Но его я решил задать лаукэ Лину, которого давно не видел. Окольными путями я пробрался к массажному дому и застал Лина и Ру в их комнате. – Смотри, кто к нам пришёл, – обрадовался Ру. – Ты совсем забыл нас, Тао-мэ. Или тебе надоели наши занятия? – Нет, шицунэ Ру, – поклонился я лаукэ, – просто с приездом высоких гостей меня завалили работой, и я никак не мог к вам выбраться. – Да уж, – вздохнул Ру, – работы и у нас было много. Каждый день гости требовали развлечений. – Следи за языком, бануэ, – нахмурился Лин, – не стоит будоражить воображение ребёнка такими словами. – Шицунэ Лин, – покачал я головой, – я вовсе не думаю о плохом. Ты обещал, что станешь моим наставником, если я чего-то не пойму. Так вот… мне нужно с тобой поговорить об одной вещи. Только наедине. – Мальчишеские секреты, – улыбнулся Ру. – Не буду вам мешать. Тем более, лаумэ звали меня выпить чаю в беседке, – и с этими словами Ру вышел из комнаты. – Что ты хотел у меня спросить? – улыбнулся Лин, предлагая мне присесть на циновку рядом собой. – Скажи: если человек пытается тебя поцеловать, что это означает? – спросил я, краснея. – Ты влюблен, тенхэ? – лаукэ ласково погладил меня по голове и улыбнулся. – Да, – кивнул я и, покраснев, как рак, тряхнул головой. – То есть я не про это хотел сказать. Служит ли поцелуй проявлением чувств? – Конечно, – кивнул лаукэ. – Мать, целуя дитя, показывает ему свою любовь. Возлюбленный целует, тем самым проявляя свои чувства. – То есть, когда Чау Бо… – начал я, но замолчал, прикусив губу. – Молодой хозяин? – насторожился Лин. – Да, – кивнул я, – я видел, как он пытался поцеловать одну из служанок, – соврал я. – Служанку? – грустно вздохнул Лин. – Не верь господским поцелуям. Они лживы и говорят только о похоти. – Как всё сложно, – нахмурился я. – А как можно отличить настоящий поцелуй от подделки? – Только сердцем, – улыбнулся Лин. – Жизнь вообще непроста. И чем больше ты узнаёшь о ней, тем больше у тебя появляется вопросов. Солнце собиралось уходить на покой, когда я снова прибежал в сад. Весь день я ждал встречи с Чха, но заболтавшись с Лином, немного забыл о времени. Деревья медленно погружались во тьму, и тонкие струи ручейка становились едва различимы. Решив, что Чха не дождался меня и ушёл, я уселся под деревом, обхватил колени руками и расплакался. – Тао-мэ… – раздался знакомый голос. Я поднял глаза и увидел светлый силуэт, идущий ко мне по дорожке. Это был Чха. Он не успел переодеться после собрания, и его праздничные белые одежды развевал лёгкий ветерок. – Что случилось? Тебя кто-то обидел? – Чха сел рядом со мной и кончиками пальцев вытер мои слёзы. – Я решил, что опоздал, и ты ушёл, не дождавшись меня, – всхлипнул я. – Я ждал бы тебя до последних лучей солнца, – улыбнулся мне юноша и снова обеспокоенно спросил: – Я надеюсь, что ты никому не рассказал о случившемся утром? – Только старику Шиллину, – честно признался я, – он мудрый и всё может объяснить. – Хм… – нахмурился Чха, – и как же он объяснил этот случай с рунами? – С приездом высоких гостей вокруг очень много колдовства, – рассказал я, – а я его впитываю, и от этого со мной случаются странности. И ещё он сказал, чтобы я берёг себя. – Хм… – снова задумался Чха, – твой Шиллин действительно мудрый. Обещай, что когда я в следующий раз приеду в «Персиковый сад», ты нас познакомишь. – Ты уезжаешь? – вздрогнул я. – Да, Тао-мэ, – кивнул Чха, – на рассвете хозяин отбывает в свои владения и я еду с ним. Так что я пришёл проститься с тобой. Переполненный чувствами, я кинулся на шею к Чха и, прикрыв глаза, вытянул вперёд губы для поцелуя. – Что ты делаешь? – услышал я испуганный голос Чха и его сильные руки упёрлись мне в грудь. – Я хотел … – начал я, запинаясь, но больше ничего сказать не смог. Закрыв лицо руками от смущения, я отвернулся и снова расплакался. – Мой милый Тао… – рука Чха мягко коснулась моих волос. – Ты удивительный, чистый и светлый мальчик. Но… ты ещё совсем ребёнок. Ты увидел во мне героя и решил, что влюблён. Но это скорее признательность, чем любовь. – Я не ребёнок, – зло выпалил я и повернул горящее лицо к Чха. – Вот, смотри, – я начал рвать на груди платье, пытаясь вынуть из рукавов руки. – Не нужно этого делать, – остановил меня Чха, пытаясь прикрыть мою грудь. – Нет! Ты должен это увидеть, – ревел я. – У меня есть волосы под мышками! Они просто ещё мягкие, но они есть, и значит я взрослый! – Послушай меня, Тао-мэ… – Чха снова завязал на мне пояс и сказал: – Давай с тобой договоримся. Я обязательно вернусь сюда, и надеюсь, к этому времени ты разберёшься со своими чувствами. – Я буду ждать тебя, – всхлипнул я, – и когда ты вернёшься, то поймёшь, что ошибался. – А ты будешь ждать меня в саду, и петь свои песни, – Чха поднялся на ноги и повернулся в сторону дорожки, ведущей во двор гостиницы. Он медленно пошёл прочь, а я схватил рукой горсточку беспокойного ветра, погладившего его по волосам и, сжав кулак, приложил к своей груди, оставляя себе на память частичку моего героя.