Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

В этот день я освободился раньше. Госпожа Сюэ Бо позвала своего сына на ужин, и у меня образовался свободный вечер, который я решил провести в саду за чтением. Я зашёл в библиотеку и стал выбирать книгу, с которой можно было скоротать время. Мне пришлось долго ходить между полок со свитками и толстыми томами, пока на глаза не попалась тоненькая книжечка в простом переплёте. Открыв её на первой попавшейся странице, я прочитал: – Я сохраню любовь свою в груди И пронесу сквозь время и пространство, Она согреет душу мне в минуты роковые И даст подняться, если упаду. Это был сборник лирических стихов неизвестного автора, который редко брали читать. Корешок книги был покрыт слоем пыли, а обложка, расписанная вручную, поблёкла от времени. Мне понравились эти стихи. Закрыв книгу, я сжал её в руке и направился в сторону выхода. – И что ты выбрал? – между дверями я увидел высокую фигуру Чау Бо и, вздрогнув от неожиданности, прижал книгу к груди. Молодой хозяин подошёл ближе и, выхватив её, усмехнулся: – Любовные стихи? И кто же тронул сердце юного Тао? Может, эта вертихвостка Чин? Нет, – сам себе ответил хозяин, – это, наверное, лаукэ Лин. Он ещё не всем своим наукам тебя обучил? А-а-а… – наигранно хлопнул он себя по лбу, – это пьяница Бао! Конечно он! Ведь ты носишься с ним, как с полным ведром, у которого оторвана ручка. И бросить жалко, и нести тяжело. Или тебя привлекли седины Шиллина? – расхохотался Чау Бо, но его смех резко оборвался, а глаза стали холодными и злыми. – Запомни, ты принадлежишь мне! И мне плевать, кто у тебя в сердце. А сейчас ты пойдёшь со мной и поможешь приготовиться ко сну! Идём! – и Чау Бо бросил книгу на низкий стол. Я шёл за ним по дорожке в сторону хозяйского дома, опустив голову и прижав всё-таки прихваченную книгу к груди. Вечер, который обещал быть тихим и спокойным, превратился в одну из тех изощрённых пыток, на которые был так щедр Чау Бо. Он любил, чтобы я раздевал его и готовил ко сну. Стоя у края кровати, он внимательно смотрел на моё лицо и ловил каждую эмоцию на нём, прислушиваясь к моему дыханию. А я… я трясущимися руками снимал с него сначала платье, потом развязывал рубаху и невольно бросал взгляд на широкую грудь и крепкий живот. Надо отдать должное, Чау Бо был красив – стройное, крепкое тело, под смуглой кожей которого перекатывались мышцы. Эта красота радовала мои глаза и заставляла учащаться дыхание. Но это были всего лишь желания моего тела. Моя душа оставалась холодной. – А теперь… – сказал Чау Бо, ложась в кровать, – почитай мне стихи. Я хотел сесть на пол рядом с кроватью, но хозяин властным движением руки приказал сесть возле его ног. Я открыл книгу и, не глядя на страницу, прочитал: – Твои слова больнее плети бьют, И с губ твоих слетают капли яда. Зовёшь любовью это ты. Вот только мне такой любви не надо! Как только я дочитал стихотворение, меня обожгла оплеуха. От неожиданности я вскрикнул и упал на бок, держась рукой за горящую щёку. – Глупый мальчишка! – прошипел Чау Бо. Его рука схватила меня за волосы и потянула вверх. Я закрыл глаза от страха, но вместо очередного удара почувствовал тёплое дыхание на своей шее. – Ты так же глуп, как и красив… – прошептал он, проводя пальцем по моим губам. – В этой книге нет таких стихов. Или ты думал, я об этом не знаю? – Господин читал эту книгу? – от удивления я даже забыл о страхе и смело взглянул в лицо Чау Бо. В его глазах мелькнуло смятение, но он, быстро опомнившись и отпихнув меня ногой, крикнул: – Пошёл вон! Завтра утром будь готов отправиться со мной в Чинхэ. Нужно прикупить продуктов на рынке и кое-что по хозяйству. Низко поклонившись своему господину и выскочив из спальни, я пошёл по дорожке в сторону сада. Солнце уже садилось за горизонт и у меня оставалось совсем мало времени для чтения, поэтому я решил срезать путь и пошёл прямо через рощицу. Отойдя от хозяйского дома всего на несколько метров, я услышал из кустов знакомый голос. – Ой, холода пришли-и-и! Как бы не замёрзнуть мне-е-е! Не замёрзнуть мне-е-е и моему верному ослу-у-у! – истошно орал песню Бао, сидя под деревом. Он был сильно пьян, а возле него лежала пустая фляга. – Бануэ! – я пробрался через колючие кусты и, схватив друга за руку, помог подняться на ноги. – Пойдём, я отведу тебя домой! Если госпожа Сюэ Бо или господин Чау Бо услышат тебя, то прикажут бить палками! – Хм… – тяжело выдохнул Бао, обдавая меня несвежим дыханием, – я не боюсь наказания. Больно только первые пять ударов. Потом тело так переполняется болью, что ударов не чувствуешь. Я остановился возле бочки с дождевой водой возле дома для прислуги и несколько раз макнул в неё Бао головой. После этого его взгляд стал более осмысленным и он, усевшись на крыльцо дома, тяжело вздохнул. – Зачем ты помогаешь мне, Тао? – спросил он. – Ведь в детстве я сильно досаждал тебе. – Если бы мы помнили все свои детские обиды, – ответил ему я, – то наша жизнь была бы адом, переполненным страданиями. – Жалеешь меня? – усмехнулся Бао. – А я бы тебя не пожалел, будь ты на моём месте. – Ты зря наговариваешь на себя, – ответил я, помогая другу подняться. – Я уверен, если бы мы поменялись местами, ты так же довёл бы меня до дома и уложил спать. – Ты слишком добр, – усмехнулся Бао, открывая дверь своей комнаты, – и смотришь на мир, словно на солнце через ягоду винограда. Он кажется тебе прекрасным и ярким. Но если ты откроешь глаза пошире, то увидишь его таким, как вижу я. Грязным и вонючим, как старые сапоги твоего Шиллина. И люди в нём мелочны и жестоки. Придя в свою каморку я, не раздеваясь, улёгся на циновку и посмотрел на дырявый потолок. Звёзды спрятались за облаками, и я увидел лишь темноту над собой. «Может, Бао прав? – подумал я. – Вдруг я действительно не вижу настоящей жизни, а только то, что показывает мне моё воображение? И люди вокруг меня мелочны и жестоки? Нет! Люди не такие, как ему кажется, и в трудную минуту открываются самые хорошие качества их души!» Тут меня посетила ещё одна мысль – о белом девятихвостом лисе. Я понял, как он сможет спасти мир и не дать волю злу, живущему в нём. Ему нужно просто поверить в людей. Поверить в силу их духа и преданность. Понять, что хороших людей на свете намного больше, чем плохих. И что именно ради них стоит пожертвовать собой. Тогда добро в нём перевесит зло, и мир будет спасён.