Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

За жарким и полным ярких красок летом пришла холодная, бесцветная осень. Сад потерял прежний аромат, и теперь ледяные капли дождя сбивали с его ветвей последние листья. Я стоял у окна в комнате своего хозяина и смотрел на унылый пейзаж. На сердце тоже было тоскливо и мутно. Я скучал по Чха, растворяясь в воспоминаниях о коротких минутах наших встреч, и только беспокойный ветер предчувствия холодными пальцами играл на тонких струнах моей души. – Тоскливое время, – услышал я за спиной голос Чау Бо. – Иногда мне кажется, что вся моя жизнь как этот дождь за окном. Если бы не… – хозяин замолчал и медленно подошёл ко мне. Он уткнулся носом в мои волосы и втянул в себя их запах. – Ты пахнешь персиками, – сказал он, перебирая их. Я понял, о чём он хотел сказать, но промолчал. Чау Бо изменился. Приступов жестокости с его стороны больше не было, их место неожиданно заняла мягкая и тёплая нежность. Но она не трогала моего сердца. Я оставался равнодушен к его скрытым признаниям и робким проявлениям чувств. – Может, сыграем в додзы? – предложил я хозяину. Чау Бо вздохнул и молча достал из тумбы деревянную доску и коробочку с фишками. – На что будем играть? – спросил Чау Бо, раскладывая на низком столике доску и фигурки. – Как в детстве, на щелчки по лбу? – На желание, – ответил ему я, усаживаясь за стол на мягкую подушку. – А если ты выиграешь и пожелаешь, чтобы я себя убил? – усмехнулся хозяин. – Значит, так тому и быть, – кивнул я в ответ. Я больше не боялся Чау Бо. Наши отношения можно было даже назвать дружескими. Иногда он ещё пытался показать мне кто хозяин, но это были слабые попытки. После них он снова становился смиренным и ласковым. Я был неплохим игроком в додзы, но через полчаса, просчитав в уме все варианты исхода сражения, понял, что выиграть мне не удастся. – А если… – Чау Бо занёс руку над одной из фигур и резко переместил её к другой. – Нет! Вот так! – Вы пытаетесь мне подыграть? – удивлённо поднял я брови, глядя на доску. – Но для чего? Ведь моя позиция всё равно проигрышная. – Я хочу узнать, что ты от меня хочешь, – ответил Чау Бо, пристально глядя мне в глаза. – И если твоим желанием будет моя смерть, то… – Не нужно, – покачал я головой, – я не желаю никому смерти. И какой ход вы сейчас ни сделаете, я всё равно проиграл. – Так и есть, – Чау Бо переставил свою фишку, и она покрыла все оставшиеся мои. – Значит, желание за мной. – Я готов его услышать, – поклонился я хозяину. – Я хочу… – чуть охрипшим голосом начал говорить Чау Бо, но в этот момент двери его комнаты разошлись в стороны, и на пороге появилась фигура госпожи Сюэ Бо. – У нас беглецы, – сказала она с порога, – лаумэ Чи сбежала с молочником Яо. – Их догнали? – Чау Бо поднялся на ноги и подошёл к матери. – Они бежали два дня назад, – ответила госпожа, – а спохватились лишь сегодня. Кухарка пошла за молоком и увидела, что козы не доены. А сегодня утром прачка зашла к лаумэ Чи, чтобы забрать в стирку одежду, и обнаружила, что её вещей нет и постель не разобрана. – Но пешком они далеко уйти не могли, – задумчиво почесал подбородок Чау Бо, – и как им удалось пройти мимо постов охраны? – Им кто-то помог, – нахмурилась госпожа Сюэ Бо. – Охрану подкупили, и за воротами их ждала повозка. – С чего ты взяла, что им помогли? – хмыкнул Чау Бо. – Всем известно, что у лаумэ имеются деньги. – Мы допросили охранников, и те сказали, что сумма, которую им дали, была достаточно велика, – ответила Сюэ Бо. – Я отправила письмо генералу Бао Бей с просьбой о помощи, так что теперь по всем дорогам рыщут солдаты Красного дракона. Как только беглецы будут схвачены и допрошены, мы узнаем имя соучастника, и он будет сурово наказан! Всё это время я сидел в тёмном углу комнаты, стараясь не попадаться на глаза хозяйке, но услышав о соучастнике и наказании, невольно вздрогнул и толкнул локтем высокий подсвечник. Тот качнулся и громко стукнул о стену. – Этот мальчишка всё слышал! – рассердилась госпожа Сюэ Бо, увидев меня. – Ману, – Чау Бо взял мать за руку, – я думаю, что слухи о бегстве Чи и Яо уже облетели весь двор и не являются большим секретом. – Ты слишком приблизил к себе этого мальчишку, – недовольно поморщилась хозяйка. – Он мой верный слуга, ману, – спокойно ответил Чау Бо, – поэтому ты постоянно видишь его со мной. – Надеюсь, дело только в этом, – бросила на меня сердитый взгляд госпожа Сюэ Бо и вышла из комнаты. Я помог хозяину подготовиться ко сну и, накинув на плечи плащ, выскочил на улицу. Широкополая шляпа и быстрый бег не спасли меня от дождя. До массажного дома я добрался промокший до нитки. Постучав в двери комнаты лаукэ и не дождавшись приглашения, я распахнул их и увидел Лина, сидевшего возле окна. Лаукэ задумчиво смотрел вдаль, перебирая тонкими пальцами свои длинные волосы. Этот дождь за окном и взгляд Лина были так похожи! Его тонкая фигура, одетая в белоснежное платье, казалась призраком, явившимся из тонкой пелены дождя. Лин обернулся и с грустной улыбкой посмотрел на меня. – Я рад тебя видеть, тенхэ, – сказал он, жестом приглашая присесть. – Почему ты грустишь, шицунэ? – я сел рядом с ним и ласково погладил его руку. – Это светлая грусть, – ответил Лин. – Она похожа на бледный свет луны, пробивающийся сквозь тучи. Так бывает, когда прощаешься с другом и желаешь ему счастья. Когда понимаешь, что можешь с ним никогда не увидеться, но надеешься, что у него все будет хорошо. – Или когда скучаешь по любимому человеку, – продолжил я, – вспоминаешь встречи с ним и надеешься на новые. – Твоё сердце тронуто любовью, тенхэ? – улыбнулся Лин. – Да, шицунэ, – ответил я, – и теперь я знаю это наверняка. И больше не спутаю любовь со страстью или привязанностью. Лаукэ вздохнул и снова посмотрел в окно. – Ты уже слышал о том, что лаумэ Чи сбежала с молочником Яо? – спросил я друга и заметил, как дрогнули его брови. – Теперь по всем дорогам рыщут солдаты Красного дракона, которых послал генерал Бао Бей. Если их поймают, то станут выяснять, кто им помогал. – Я слышал про это, – тихо отозвался Лин, – и очень надеюсь, что их не поймают, – он неожиданно встрепенулся и, поднявшись с подушки, прошёл к шкафу. С одной из его полок он снял тонкий длинный футляр, искусно вырезанный мастером из красного дерева, и протянул его мне. – Возьми, Тао-мэ, – сказал лаукэ, – это мой тебе подарок. Взяв в руки футляр и открыв его, я увидел удивительной красоты веер. Его основа была сделана не из дерева, а из тонкого железа, а ткань между спицами была расписана деревьями и цветами вручную. – Я назову его Хан Яо*, – сказал я, крутя веер в руках. Заметив на резной ручке небольшой выступ, я с любопытством стал разглядывать его, но Лин забрал у меня из рук веер и, сложив его, снова убрал в футляр. – Надеюсь, этот веер станет твоим другом, – улыбнулся Лин. – Его когда-то подарил мне мой добрый друг и учитель, а сейчас я передаю его своему ученику, – Лин хлопнул в ладоши и с наигранной радостью сказал: – А теперь поднимайся и надень платье для танцев. Давай повторим танец с веером, а потом я угощу тебя чаем с твоим любимым фруктовым сахаром. *Хан Яо – друг.