Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

Меня привели в один из самых богатых домов в гостинице. Судя по рунам на дверях, Мин Шен принадлежал клану Белого дракона. Двери открыли слуги, и я спокойно прошёл мимо горящих защитных рун. С меня сняли плащ и сапоги, оставив стоять посреди комнаты в одном легком платье на голое тело. От волнения меня бил озноб, и я боялся поднять глаза, чтобы осмотреться. – Ты уже здесь, мой дивный мальчик, – услышал я за спиной тихий голос Мин Шена. – Признаюсь, не ожидал я увидеть столько страсти в танце юного лаукэ. Но когда прелестная Сюэ Бо обмолвилась о твоей девственности, я понял причину такого огня. То ли голос старика, то ли лекарство, которое дал мне Цяо, так на меня подействовали, но неожиданно для себя я успокоился и, подняв голову, оглядел комнату. Это была спальня. Одна из тех, которую я когда-то отмывал для глав кланов. Всё те же деревянные стены, на которых летали птицы над тонкими лепестками цветов, вырезанные искусными мастерами. Те же тяжёлые занавеси на окнах и массивный полог с кистями над огромной кроватью. Низкий столик, расписанный яркими красками. На полу мягкие разноцветные подушки и ширма в углу. – А Цяо знает своё дело! – голос старика тёплым ветерком пролетел над ухом, и по моей спине пробежал приятный озноб. Мин Шен втянул носом запах моих волос и встал передо мной, – ты пахнешь жарким летом и персиками. – Цяо очень тщательно меня вымыл, – попытался улыбнуться я, но улыбка вышла грустная и неестественная. – Я не об этом, – покачал головой старик и, поцокав языком, коснулся кончиками пальцев моей шеи. От этого простого прикосновения меня обдало таким жаром, словно кто-то открыл заслонку печи. Я вздрогнул и удивлённо поднял брови. – Что со мной? – спросил я, раздвигая ворот платья. – Этот эликсир готовят монахи с горы Тян-Тян. Она находится во владениях клана Белого дракона, – улыбнулся старик. – В ночь летнего равноденствия на склоне горы собирают цветы кустов маньяна, высушивают их ровно неделю на солнце, потом толкут в порошок, а после смешивают его с талой водой. Эликсир настаивают в запечатанном сосуде семь лет и только после этого его можно использовать для вызова желания и расслабления тела. – Откуда вы столько знаете? – спросил я Мин Шена. Он сел на край кровати и похлопал рукой рядом с собой, приглашая меня присесть. Я повиновался и, забравшись на кровать, с интересом стал слушать рассказ старика. – Когда-то я был молод и хорош собой, – говорил он, ласково поглаживая мою коленку, – я был страстен и охоч до любовных приключений. Сотни юношей и дев побывали у меня в постели, но со временем мне стало этого мало. Захотелось новых ощущений, и я стал прибегать к помощи лекаря, который был знатоком разного рода снадобий. Я перепробовал все, которые мог достать. Но у этих лекарств были и минусы. Да, они давали новые ощущения телу, но и отбирали у него жизненную силу. Так мой мужской орган стал мёртвым. Но к счастью, я не утерял дар чувствовать красоту и получать удовольствие, видя любовное томление. Ты, наверное, слышал, что у меня самый большой гарем. Все думают, что эти юноши и девы мои любовники и любовницы, но… Они всего лишь книга с красивыми картинками, которую я листаю перед сном. Мин Шен протянул руку к моей щеке и провёл по ней тыльной стороной ладони. Меня снова бросило в жар и сердце в груди затрепетало от возбуждения и страха. – Не бойся, мой прекрасный лаукэ, – старик снова погладил меня, – я не трону твой нежный бутон. Я только приоткрою его, чтобы насладиться тем, как он потянется навстречу страсти… Я словно провалился в лёгкий и приятный сон. Не отводя взгляда от старика, я забрался на кровать и лёг на мягкие подушки. – Ты словно нежный плод, созревший на дереве жизни… – продолжил шептать старик, развязывая пояс на моём платье. – Многие смотрели на тебя с вожделением, желая снять с ветки и насладиться твоей сочной мякотью, – он распахнул полы платья и наклонился надо мной. – Я не трону тебя, мой нежный персик. Я лишь вдохну твой запах и полюбуюсь твоей красотой издали. Клянусь, что после меня твои губы и тело останутся такими же невинными. Но ты пообещаешь мне, что всё, что я говорю, и что буду делать, останется в этой комнате. – Обещаю, – ответил я Мин Шену и, прикрыв глаза, отдался на его милость. Я чувствовал, как тёплые поцелуи тронули мочку моего уха. Как они, словно капли густого мёда, стали медленно стекать по моей шее. Я всё больше и больше погружался в этот водоворот тепла и нежности, а когда губы коснулись моих сосков, вместо тяжёлого прерывистого дыхания из меня вылетел тихий стон. Я плохо понимал, что происходило дальше. Все ощущения смешались в одно долгое и тягучее блаженство. Я бился и извивался под умелыми ласками, и когда тёплые губы Мин Шена коснулись моих чресел, я раздвинул ноги, стараясь получить как можно больше удовольствия. Волны поднимались всё выше и выше, и вот, на самом их пике, я схватил голову своего любовника и излился ему в рот, а потом, застонав, провалился в глубокий и крепкий сон. Проснулся я от яркого света. Чуть приоткрыв глаза, увидел, что окно спальни распахнуто настежь, и в него бьёт своими холодными лучами зимнее солнце. – Проснулся наконец, – услышал я голос Чау Бо. Он стоял возле кровати и, сдвинув брови, разглядывал меня. Только сейчас я понял, что лежу голым, и лишь тонкая ткань платья прикрывает мой срам. Подскочив на кровати, я прикрылся большой подушкой и поморщился от нестерпимой боли, которая острой иглой вонзилась в голову. – Видимо правду говорят про старого Мин Шена, что он неутомимый любовник, – зло усмехнулся хозяин. Я не понял его намёка. Головная боль никак не давала мне собраться с мыслями, а яркий солнечный свет заставил мои глаза слезиться. – Тебе понравилось? – спросил меня Чау Бо, присаживаясь на край кровати и брезгливо откидывая в сторону подол моего платья. – Сколько раз старик довёл тебя до вершины? Внезапно я вспомнил прошлую ночь, и мне стало стыдно за свои действия. Я огляделся и, не увидев вокруг ни одной вещи, напоминающей о Мин Шене, спросил: – А где господин Мин Шен? Ответом была звонкая оплеуха, которая повалила меня обратно на кровать и отозвалась в ухе громким звоном. – Шлюха! – почти выкрикнул Чау Бо, и в его голосе я услышал боль. Он страдал, сжираемый ревностью, и мне хотелось его успокоить, сказать, что старый Мин Шен не тронул меня, потому что не имеет больше мужской силы. Что он только показал мне, какое удовольствие может принести моё тело. Но вспомнив обещание, данное старику, я лишь сжал зубы и бросил сердитый взгляд на своего хозяина. – Но разве я виноват в этом? – спросил я, чувствуя, как во мне поднимается злость. – Разве есть моя вина в том, что меня, словно игрушку, отдали старому и богатому господину? – Ты и раньше был шлюхой, – зашипел Чау Бо, сжимая кулаки. – Теперь я понял, почему ты так часто бегал к лаукэ Лину! Это он обучил тебя тому, что так понравилось Мин Шену. Вот отчего ты просил за него! Потому что Лин твой любовник! Гнев яростным огнём вырвался наружу. Он полыхнул из моих глаз, а чёрный дым приподнял меня над кроватью. – Как ты посмел поливать имя моего друга и учителя грязью? – крикнул я и не узнал своего голоса. Он звучал так, словно я говорил из глубокого колодца. – Остынь… – сказал Чау Бо, вставая с кровати и отходя в сторону, – я лишь сказал то, о чём думал. А ты… я считал тебя самым чистым человеком из тех, кого знаю. А ты оказался такой же шлюхой, как и твой Лин! И тут я не выдержал. Прижав руки к своей груди, я вырвал из неё огненный цветок и, размахнувшись, швырнул его в Чау Бо.