Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

Огненный цветок из моих рук летел точно в грудь Чау Бо. Но он успел выставить вперёд руку, и на его ладони вспыхнули кроваво-красные защитные руны. Они отделились от ладони, вытянулись и щитом закрыли хозяина. Цветок моей злости ударился в них и рассыпался на мелкие огоньки. – Остановись… – сипло выдохнул Чау Бо, но я уже не мог остановиться. Злость рвалась из моей груди, сжигая изнутри. Я снова попытался выбросить её наружу, но из вытянутой руки хозяина вылетела длинная сверкающая верёвка и обмотала моё тело. Чау Бо рванул верёвку на себя, и я рухнул на кровать, не в силах пошевелиться. Блестящая нить больно впилась в меня, и злость начала медленно рассеиваться. В коридоре послышался топот ног, и Чау Бо снова рванул на себя верёвку, отчего я упал на пол к его ногам. Двери распахнулись, и на пороге появилось несколько взволнованных охранников. – С вами всё в порядке, господин Чау Бо? – спросил старший из них. – Мы услышали шум и решили поспешить вам на помощь. Верёвка, душившая меня, исчезла, и я испуганно посмотрел на хозяина. – Всё в порядке, – кивнул он охране, – я просто преподал урок зарвавшемуся слуге. Можете идти… Когда охранники покинули спальню, Чау Бо бросил на меня сердитый взгляд и, пнув в бок ногой, сказал: – А ты приберись в покоях. Сегодня в гостиницу приезжают очень важные гости. Генерал Белого дракона Ху Эй и министр Ай Гуо. Все комнаты в этом доме должны сверкать. И… – Чау Бо брезгливо поморщился, – не забудь сменить простыни на этой кровати. Они источают запах похоти… Чау Бо ушёл, а я продолжил сидеть на полу, не в силах подняться. Душа медленно возвращалась в моё тело, но от малейшего движения в голову будто вгоняли раскалённый добела гвоздь, а к горлу подступала тошнота, словно в желудке копошились скользкие твари. Я накинул на плечи тёплый плащ, обул сапоги и побрёл в свою каморку, чтобы переодеться и взять ведро и тряпки. Уборку закончил уже глубокой ночью. На трясущихся ногах и с адской головной болью я добрёл до своего дома и, упав на циновку, забылся тяжёлым сном. Разбудил меня снова Бао. Он тряс меня за плечо и плескал в лицо холодной водой, пока я не открыл глаза и не поднялся. – Господин Чау Бо в гневе, – сказал Бао, помогая мне одеться, – он ищет тебя с самого утра, чтобы ты сопровождал его по делам. Он приказал найти тебя и отправить за вином в погреб. А сам господин Чау Бо пошёл встречать гостей. – А что за повод для праздника? – спросил я, умываясь ледяной водой из ковша. – Я толком не знаю, – пожал плечами Бао, – но слышал, что генералы всех пяти кланов уже приехали в гостиницу. А с ними министры и ещё куча всякой знати. Они будут чествовать генерала Ху Эй, который совершил какой-то значимый подвиг на берегах южного моря. Говорят, что сам Блистательный император удостоил его чести лицезреть себя и подарил генералу титул цынао. Оказалось, что я проспал почти до обеда. Быстро одевшись, я побежал к погребам, выбрал огромный глиняный сосуд с вином и кинулся по дорожке в сторону кухни. Сосуд был тяжёлым, скользким и, чтобы не выронить его из рук, пришлось взяться под самое дно, из-за чего я почти ничего не видел перед собой. Поэтому я и не заметил человека, идущего мне навстречу. От сильного толчка я потерял равновесие и упал на промёрзшую траву, продолжая крепко держать в руках сосуд с вином. – Ты совсем ослеп? – услышал я над собой сердитый голос. – Или растерял все свои манеры? Я поднял глаза и увидел высокого крепкого мужчину, одетого в красное платье, поверх которого красовалась кольчуга в виде драконьей чешуи. Высокую причёску мужчины украшала заколка в виде оскаленной драконьей головы, а на поясе в чёрных ножнах висела массивная сабля. – Прошу простить меня, господин, за мою неловкость, – сказал я, вставая перед мужчиной на колени, – я очень торопился и не заметил… – Ты не заметил меня?! – взревел мужчина и его небольшие чёрные усики встали дыбом от возмущения. – Меня?! Генерала Красного дракона Юнг Зи?! Человека, которому вот этот амулет повесил на шею сам Блистательный император! Меня! Подавившего мятеж каменщиков на горе Луань Хо! – Простите, господин. Я не знал, что вы уже прибыли на чествование генерала Ху Эйя, – сказал я и, увидев, как налились кровью глаза генерала, от испуга зажмурился. – Ах ты дрянь! – заорал генерал Юнг Зи и из его руки вылетела огненная плеть с тремя длинными языками. Они свистнули у меня над головой, и я испуганно закрылся руками. Но удара не последовало. Вместо него я услышал голос Чау Бо. – Генерал Юнг Зи, – сказал хозяин, – оставьте его. Мать по доброте душевной приютила этого мальчишку и даёт ему кое-какую работёнку. Его ум как у пятилетнего ребёнка, он не понимает, что говорит. – Но я не услышал слабоумия в его речах, – острые жала плети исчезли, но генерал продолжал смотреть на меня с сомнением. – Вас сбивает с толку его осмысленный взгляд и внешность взрослого юноши, – усмехнулся Чау Бо, – но на самом деле он местный сумасшедший, способный лишь петь песни и нести всякую чушь. Но если генералу будет угодно, то я лично накажу его. – Просто сделай так, чтобы он больше не попадался мне на глаза, – сказал генерал, перешагивая через меня. – Это надо же! При мне упомянуть моего злейшего недруга и непримиримого соперника Ху Эйя! И с этими словами генерал пошёл по дорожке в сторону дома для празднеств, любезно поддерживаемый под руку Чау Бо. – На счету этого выскочки нет ни одного подвига. Он получил своё звание буквально за красивые глаза. Да и опередил меня в этот раз буквально на месяц. Если бы не обстоятельства, задержавшие меня, то не Ху Эй, а я… – увы, но я не смог расслышать последнюю фразу генерала и так и не узнал, что же за подвиг совершил генерал Ху Эй. Весь остаток дня я провёл, бегая по всевозможным поручениям Чау Бо. С того момента, как я напал на хозяина, мы не оставались с глазу на глаз, но по свирепому взгляду Чау Бо и его тону я понимал, что он ещё не отошёл от этого происшествия. Поздним вечером, усевшись на старую циновку, я зажёг свечу и достал из-под подушки давно припасённую книгу. Но мысли о лаукэ Лине пробрались в мою голову и мешали сосредоточиться. «Какое невезение… – думал я, листая страницы книги, – испортить отношения с самим генералом Красного дракона! А ведь если бы я был не столь неуклюж и более почтителен, то возможно, мог бы обратиться к нему с просьбой помочь освободить лаукэ. Какой же дурак! – хлопнул я себя по голове. – Хотя... стал бы генерал слушать какого-то дворового мальчишку?! Да будь я ему даже хоть сколько-нибудь приятен, он никогда не согласился бы мне помочь. И что мне делать? Как помочь моему лаукэ?» Последняя мысль расстроила. Я вспомнил, как однажды подслушал разговор двух солдат Красного дракона. Они говорили о скверном нраве и особой жестокости генерала Юнг Зи. Один из солдат рассказал, как однажды при осаде крепости лучник получил ранение и не смог подняться на ноги. Генерал после боя лично осмотрел его раны и, решив, что тот симулировал, собственноручно запорол солдата своей треххвостой плетью до смерти. Я отложил в сторону книгу и вздохнул. Мне стало грустно и одиноко. За последнее время со мной столько всего произошло, что просто необходим был человек, который выслушает и успокоит меня. К Шиллину идти было поздно, Лин находился в неволе, а к Чау Бо лучше было вовсе не соваться. Я потянулся к свече, чтобы затушить её, но меня остановил настойчивый стук в дверь.