Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

Весь день я провёл в мучениях. Раны, полученные в бою с колдунами, жгли тело. Я едва держался, чтобы не потерять сознание. Меня душил жар, и ледяной дождь, сыпавший сверху, приятно холодил мои пылающие лицо и тело. Ночь опустилась быстро, а я так и не смог понять, сколько времени провёл в колодце. Я с надеждой смотрел на тёмное небо над головой в ожидании сигнала, но сторожа на главной площади уже давно простучали полночь, а спасения всё не было. Когда отчаяние начало заполнять меня, я услышал наверху странные звуки – будто кто-то уронил на землю несколько мешков с картошкой. Руны на решётке вспыхнули и осыпались мне на голову чёрным пеплом. В колодце мелькнула маленькая тень, и по тихому писку я узнал Сяобо. – Сяобо! Дружище! – я обнял маленькое тельце, прижавшееся ко мне. – Не думал увидеть тебя снова… Но обезьяна не дослушала меня. Спрыгнув с коленей, Сяобо стал быстро бегать вокруг меня, закручивая на поясе верёвку. Недолго промучившись с узлом, зверёк недовольно пискнул и вручил мне конец верёвки, чтобы я завязал его сам. – Готовы? – услышал я шёпот сверху. – Да, – тихо ответил я, поднимаясь на ноги. Меня потянуло вверх, и я, как мог, стал помогать своему спасителю руками и ногами. Я так хотел свободы, что не чувствовал ни боли, ни страха. Добравшись по мокрым камням до верха, я дотянулся руками до края колодца, и кто-то, схватив меня за ворот платья, помог встать мне на ноги. – Господин Чау Бо? – удивлённо уставился я на хозяина. – Вы? Я думал, что вас… – Мать обо всем позаботилась, – хмуро ответил мне Чау Бо. – Она подкупила лекаря, и тот сообщил колдунам, что ты меня опоил, поэтому я и вступился за тебя. Пошли, – сказал он, потянув меня за рукав, – у нас мало времени. Я сделал пару шагов, но усталость и боль внезапно вернулись в тело. Голова закружилась и я, покачнувшись, упал на колени. Чау Бо оглянулся и, бросившись ко мне, поднял на руки и быстро понёс в сторону калитки в сад. Идя к домику старого садовника, Чау Бо ни разу не остановился, чтобы отдохнуть. Каждый его шаг отдавался болью в моём теле, и чувствуя это, он старался нести меня бережно, словно дорогую фарфоровую вазу. И только в доме Шиллина, когда меня уложили на циновку, я заметил, как трясутся от усталости его руки и ноги. – М-да… – вздохнул Шиллин, осматривая мои раны, – натворил ты дел. – Что с Лином? – спросил я, стараясь увернуться от тряпочки с шипучим снадобьем. – Он жив, – ответил старик, – ему уже лучше. Я ходил к нему, чтобы обработать раны. Жизнь лаукэ вне опасности, но... Увы, танцевать он не сможет. – Его продадут в публичный дом, и ему придётся обслуживать солдат и всякий сброд! – подскочил я с циновки. – Мать оставляет его в гостинице и постарается найти работу по силам, – ответил Чау Бо, протягивая мне кружку с каким-то настоем. – С чего это госпожа Сюэ Бо такая добрая? – недоверчиво посмотрел я на хозяина. – Я продал ей рецепт эликсира молодости, который готовил для неё все эти годы, – улыбнулся Шиллин, перевязывая мои раны, – и она согласилась оставить Лина. – Одевайся, – нарочито грубо сказал Чау Бо, бросая мне одежду, – я собрал тебе кое-что в дорогу, – он положил передо мной большой мешок. – Тут тёплое одеяло, еда и немного вещей, что я нашёл в твоей каморке. – В дорогу? – удивился я. – Да, мой мальчик, – кивнул Шиллин, – я знаю, что ты слаб, и внутренне не готов к выполнению своей миссии, но тебе придётся отправиться на поиски пятого, последнего когтя. – И сделать это нужно как можно быстрее, – сказал Чау Бо, помогая мне встать. – Обманное заклинание, которое я построил у колодца, слабое, и рассеется через пару часов. – Но как вам удалось меня вытащить? – спросил я, надевая тёплый плащ с меховым воротником. – Пойдём, – кивнул Чау Бо на дверь, – я всё расскажу тебе по дороге. Пока мы шли по саду в сторону объездной дороги, ведущей из гостиницы, Чау Бо рассказал, как после своего освобождения прибежал к Шиллину и они разработали план моего спасения. Старик приготовил специальный сонный порошок, который нужно было только поджечь, чтобы вогнать людей в сон на расстоянии нескольких метров. Чау Бо украл у матери ключ от библиотеки, где хранились книги запрещённых заклинаний, и нашёл одно, разрушающее руны более сильных колдунов. Там же он прочитал про обманное заклинание, которое помогает скрыть содеянное. И сейчас, если кто-то подойдёт к колодцу, то увидит солдат, стоящих в карауле, защитные руны и меня на дне. Мы вышли к дороге, и я с радостью увидел привязанного к дереву Чанг-Чанга. – Чанг-Чанг! – потрепал я ослика по холке. – Никогда не думал, что буду рад тебя видеть. – Подожди… – остановил меня Шиллин, когда я хотел забраться на осла. – У меня тоже есть подарок, – и с этими словами он надел мне на шею тонкую верёвочку с подвеской в виде обезьяньей головы, выточенной как будто из обычного камешка. – И что делает этот амулет? – спросил его я. – Тебе он ничем не поможет, – хитро улыбнулся старик, – потому что он принадлежит Сяобо. Он поедет в путешествие вместе с тобой, – старик снял со своего плеча обезьянку и пересадил на холку осла. – Твоя задача, Сяобо, защищать нашего Тао. Ты его личная охрана. Понял меня? – обезьяна замахала ручками и заверещала что-то на своём языке. – Теперь я могу ехать, – улыбнулся я Шиллину и Чау Бо, – у меня есть добрый скакун и грозный охранник. – Подожди… – остановил меня Чау Бо, – сейчас должен подойти ещё один человек и… Он не успел договорить. Из сада послышались шаги, и из-за кустов вышел Чха. – Что случилось? – спросил он, держа над головой зонт и удивлённо глядя на нашу странную компанию. – Я получил письмо от таинственного покровителя, который обещал подарить мне счастье. – Это был я, – сказал Чау Бо, нахмурив брови, – и я действительно хочу подарить тебе самое ценное, что есть. Береги его и не потеряй, – Чау Бо отошёл от нас и вернулся, ведя под уздцы коня. – Ты даришь мне лошадь? – удивился Чха. – И как случилось, что Тао тут? Я слышал, что он учинил настоящее побоище во время казни. Ещё лекарь, который лечил моего господина, сказал, что Тао демон. И ещё люди говорят, что… – Мало ли, что говорят люди, – грубо оборвал его Чау Бо. – Если любишь человека, то ты должен верить ему, а не тому, что про него говорят. – Я верю, но… – Чха удивлённо смотрел то на меня, то на Чау Бо, – я не понимаю, что ты от меня хочешь. – Я…я отдаю тебе самое дорогое, что… – Чау Бо опустил глаза и замолчал ненадолго, – ты должен сопровождать Тао в его путешествии, чтобы охранять и оберегать его. Он любит тебя, и поэтому… – Погоди! – Чха поднял руку. – Ты хочешь, чтобы я сбежал вместе с Тао? Я люблю его, но... – Чха подошёл ко мне и взял за руки. – Прости меня, персик, но я не могу ехать с тобой. Я обязан генералу Ху Эйю жизнью и поклялся служить ему. Меня связывает долг чести, от которого я не могу отказаться, даже ради тебя. – Глупец! – Чау Бо в гневе толкнул Чха в грудь. – Да я не задумываясь отдал бы свою жизнь, нарушив все законы и обязательства, чтобы быть рядом с ним! – Прости меня, персик… – снова сказал мне Чха и, нежно обняв, поцеловал в лоб. Он поклонился Шиллину, бросил недовольный взгляд на Чау Бо и скрылся в темноте сада, оставив нас в недоумении и растерянности.