Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

Меня разбудил громкий крик Чау Бо: – Проснитесь! Я разгадал загадку компаса! Я приоткрыл один глаз и посмотрел на него. Он сидел возле меня на корточках и держал на открытой ладони компас. – Зачем ты его вернул? – недовольно проворчал Сяобо. – Сейчас бы спали спокойно. Нет! Он теперь орёт над ухом, как выпь на болоте. – Вы только взгляните на это! – не унимался Чау Бо. – Я понял, что это за компас и как он работает, – говорил он возбуждённо. – Я вспомнил, как в детстве няня читала мне легенды. Так вот, по одной из них монах, близкий друг и соратник Двуликого бога, сделал компас, который не показывал стороны света. Этот компас указывал направление, куда стремится человек. Но с ним нужно было поделиться кровью. Этот компас, который назвали «Компасом желаний», пропал вместе с монахом, и больше его никто не видел. – И ты поделился с ним своей кровью? – спросил я, лениво потягиваясь. – Не совсем, – покачал головой Чау Бо, – я случайно уколол палец о его шип. И смотри что произошло, – и он протянул мне компас. Удивительно, но теперь там была стрелка, и она указывала в мою сторону. Я поднялся и прошёлся по пещере. Стрелка даже не шелохнулась. Я положил компас на небольшой камень и стал ходить вокруг него. Как и прежде, стрелка показывала на меня. – По-моему он не работает, – сделал я вывод. – Это почему? – подошёл ко мне Сяобо. – Погляди, – я снова стал бегать вокруг компаса, – видишь? Он все время указывает на меня. – Всё правильно, – усмехнулся Сяобо, – компас показывает место, куда стремится человек, поделившийся с ним кровью. Колдун уколол палец, и теперь компас показывает, где Чау Бо хочет находиться больше всего. – И где? – я с любопытством посмотрел на Чау Бо, который сидел у костра спиной ко мне. Он не обернулся и не ответил мне, старательно ковыряя потухшие угли палочкой. Но я заметил, как вспыхнули огнём его уши. – Больше всего он хочет быть рядом с тобой, – ответил за Чау Бо Сяобо, – вот компас и показывает на тебя. Дай его мне. Я тоже хочу убедиться, что он работает. Пока Сяобо протирал иглу компаса мокрой тряпицей, Чау Бо вышел на улицу и вернулся оттуда с куском коры. Он уселся возле огня, достал нож и начал что-то вырезать, стараясь не смотреть в мою сторону. Как только Сяобо вытер всю кровь с острой иглы компаса, стрелка пропала. Царь обезьян уколол об острие палец, и на циферблате появилась новая, кроваво-красная стрелка. Сяобо подошёл ко входу в пещеру и остановился, молча глядя вдаль. – Что ты там увидел? – спросил я, заглядывая ему через плечо. – И куда показывает стрелка? – Она показывает туда, куда уходит спать солнце, – вздохнул Царь обезьян. – Там, далеко-далеко отсюда – мой дом. Там мой клан и мои родные. И именно туда стремится моя душа. – Так почему ты не можешь вернуться? – спросил я его. – Когда старый Шиллин спас меня, я дал ему слово исполнить любую его просьбу, – ответил Сяобо, – и он попросил помочь тебе в выполнении важной миссии. Так что пока ты не найдёшь коготь и не победишь дракона, я не могу вернуться домой. – Теперь моя очередь, – сказал я, протирая иглу мокрой тряпицей, – а вы пока собирайте вещи. Как только появится стрелка, мы отправимся в дорогу. Когда всё было готово к дальнейшему путешествию, мы вышли из пещеры и навьючили мешки с вещами на лошадь и ослика. Я взял в руки компас и приготовился к неприятному уколу, но Чау Бо меня остановил. – Погоди, – сказал он, хватая меня за руку, – а что если ты ошибёшься с желанием? – Как это? – не понял я. – Если на самом деле ты больше всего хочешь быть вместе с Чха, – сказал он, – тогда компас приведёт нас в стан воинов Белого дракона. – Нет, – ответил я, – сейчас я больше всего хочу найти Город Которого Нет. Чха всегда будет в моём сердце, но для меня важнее выполнить миссию. Ведь после этого мы, наконец, сможем встретиться и быть вместе. Чао Бо лишь вздохнул и, отойдя в сторону, стал поправлять упряжь своего скакуна. – Ты действительно такой бесчувственный, тенхэ? – тихо шепнул мне Сяобо. – Я, конечно, не люблю колдунов, но этот мне немного нравится. Нельзя же так открыто выражать любовь к другому, зная, что он любит тебя. – Для него так будет лучше, – ответил я, прицеливаясь пальцем к игле. – Чем чаще я буду напоминать ему, что моё сердце занято, тем быстрее он меня разлюбит, – и с этими словами я ткнул иглой в палец. Стрелка появилась мгновенно, и она указывала нам на южный склон горы. Я забрался на лошадь и уселся впереди сидящего в седле Чау Бо. Сяобо оседлал Чанг-Чанга и мы тронулись в путь. Компас вёл нас всё дальше и дальше от гор, и к вечеру мы вышли к огромному полю, затопленному водой. Зима уже закончилась, но солнце было ещё холодным, поэтому поле не было засеяно рисом. По обе его стороны располагались низенькие деревянные домики, обнесённые покосившимися заборами, а во дворах тихо гоготали гуси и кудахтали куры. Где-то мычала голодная корова, в одном из домов плакал ребёнок, вызывая громкое недовольство местных собак. – Пожалуй, нам стоит переночевать вот в том перелеске, – Чау Бо показал рукой на тёмную полосу леса недалеко от деревни. – После Тан Яо мне совершенно не хочется знакомиться с новыми местами. Мы с Сяобо согласились и уже через час сидели возле небольшого костра. Ночь была холодной, и огонь совсем не помогал согреться. К тому же закончилась провизия, а лес вокруг был настолько редким, что ни о какой охоте и речи быть не могло. – У меня есть идея, – сказал Сяобо, взяв в руки небольшой мешок, – но для этого мне нужно освободиться от амулета. Как только я развязал верёвку на его шее, в круг света от костра выпрыгнула маленькая обезьянка и, громко чирикнув, скрылась в темноте. Я так промёрз, что зубы стучали, словно копыта лошади по булыжной мостовой. Укутав меня одеялом, Чау Бо вскипятил в чайнике немного воды и кинул в него плотный шарик, который достал из небольшого мешочка. Я с интересом наблюдал, как шарик разворачивает лепестки, превращаясь в цветок. Дождавшись, пока чай заварится, Чау Бо разлил его по чашкам и одну из них протянул мне. Я сделал глоток и поморщился. – Горький какой, – сказал я, – но мне нравится его вкус. – Это очень редкий сорт зелёного чая, – ответил Чау Бо. – Его собирают летом на склонах гор Сай Мэ монахи ордена Золотого павлина. Листья скручивают специальным образом, чтобы при заваривании он распускался цветком, и высушивают на солнце несколько месяцев. – Я никогда не пил зелёный чай, – ответил я. – А ты знаешь моё второе имя? – Чау Бо хитро улыбнулся. – Нет, – покачал я головой. – Люй Чха*, – ответил он. – Кстати, тебе тоже теперь нужно полное имя. Во-первых, ты теперь свободен. А во-вторых, ты тоже своего рода колдун. – Мне нравится моё… Тао – персик, – ответил я. – Но если ты считаешь, что имя должно состоять из двух дацхэ, то я выберу Тьен Тао**. *Люй Чха – зелёный чай. **Тьен Тао – сладкий персик.