Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

Я сожалел о том, что сделал. Чау Бо был прав: я чувствовал удовольствие, убивая Жасмин, а когда мной овладевала тёмная сторона души, я не понимал, что творю. Но Чау Бо не поверил в мою искренность, и когда я пробовал ему это объяснить, он отдалялся и замыкался в себе. Медленно идя рядом с Чанг-Чангом, он молчал, глядя на бесконечные пески. Я боялся, что он перестанет доверять мне, решит уйти или, что ещё хуже, разлюбит меня. И последнее почему-то особенно терзало моё сердце. – Выпей воды, – прервал я молчание и протянул Чау Бо свою флягу. – Тебе стоило бы пожалеть больную ногу. Сядь на Чанг-Чанга, а я пойду пешком. Он даже не оглянулся в мою сторону. Лишь отпихнул рукой флягу с водой и продолжил путь. – Упрямец! – не выдержал я. – Что ты хочешь, чтобы я сделал? Упал на колени и молил о прощении? Или может ты был бы рад моей смерти? – Просто помолчи, – хрипло ответил он, – мне нужно о многом подумать. И я молчал, глядя, как он кусает губы от боли и хмурится. Я видел, как по его вискам стекает пот, и как горят его глаза. Несколько раз с тихим стоном он падал, но, скрипя зубами, поднимался и шёл дальше, опираясь на шею Чанг-Чанга. – Я больше не выдержу этого, – шепнул я Сяобо. Тот приоткрыл один глаз и облизнул языком сухие губы. – Скоро солнце скроется, и я его усыплю. Но тебе придётся мне помочь, – обезьяна едва заметно шевельнула ушами и снова закрыла глаза. Незаметно для Чау Бо я сделал простое заклинание, и на моих пальцах затрепетал белый пушистый лепесток. Протянув руку, я приложил его к затылку Чау Бо, и он упал на песок, как подкошенный. Я спешился и быстро накинул на шею обезьяны верёвку с амулетом. – Впервые я не рад своему возвращению, – прохрипел Царь обезьян, – в теле обезьяны пить хотелось намного меньше. – Ты должен мне помочь, – сказал я, переворачивая Чау Бо на спину. – В его мешке остались какие-то снадобья. Посмотри, может быть что-то из них поможет? Пока Сяобо открывал флаконы с лекарствами, я разрезал штанину Чау Бо и с ужасом увидел синее, распухшее колено. Когда я дотронулся до него рукой, Чау Бо глухо застонал. – Всё не то, – Сяобо откинул очередной флакон. – Нужен корень женьшеня и настойка цветов маолы. Но ни в одном флаконе этого нет. – Ему всё хуже, – сказал я, вытирая со лба Чау Бо пот, – у него сильный жар и нога распухла. Может быть, есть ещё какое-нибудь средство, чтобы помочь ему? – Есть, – грустно улыбнулся Сяобо, – приложить к ушибу лёд. Больше вопросов я не задавал. Всю ночь я просидел рядом с Чау Бо, прислушиваясь к его тяжёлому дыханию. Мою душу охватила страшная тоска. Стрелка компаса за сегодня ни разу не появилась, и я понимал, что нам суждено принять мучительную смерть в пустыне. Но я не страшился её, меня пугало только то, что Чау Бо уйдёт раньше меня. – Тьен Тао… – внезапно услышал я тихий голос Чау Бо. Посмотрев на него, я понял, что он бредит. Открыв свою флягу, я смочил остатками воды его пересохшие губы и заплакал. – Тьен Тао… – повторил Чау Бо, – кем бы ты ни был – демоном, разрушающим всё на своём пути, или богом, творящим добро… Для меня ты так и останешься тем милым мальчиком, который любил сидеть у ручья в персиковом саду, напевая песни. Я наблюдал за тобой всю свою жизнь. Я помню страх в твоих глазах при виде меня. И даже если ты простил меня за это, я себя никогда не прощу. Это я виноват в том, что в тебе столько зла, поэтому я не имею права ненавидеть тебя. Я буду любить тебя, пока могу дышать. Даже если твоё сердце принадлежит другому. Я прорыдал несколько часов, уткнувшись носом в грудь Чау Бо, и уснул лишь под утро, осознавая, что двигаться дальше просто нет смысла. Разбудил меня громкий крик Сяобо. – Вставай! Смотри, что я нашёл! Я с трудом поднялся и подошёл к нему. В своей руке Сяобо держал небольшой флакон. Он открыл пробку и принюхался к содержимому. – Точно! Это женьшень и настой маолы, – сказал он радостно. – Но откуда ты его взял? – удивился я. – Я проснулся от того же запаха, что мучил меня в городе, – говорил Сяобо, смачивая тряпицу снадобьем. – Смотрю, а у меня в руке флакон. Теперь главное – не перетруждать ногу и ждать, пока лекарство подействует, – сказал он, крепко перевязывая ногу Чау Бо. – Но этот упрямец наотрез отказывается ехать на ослике, – вздохнул я. – Значит, тебе нужно снова применить заклинание сна, когда он проснётся, – ответил Сяобо. – И прошу, сделай меня снова маленьким. Тогда жажда добьёт меня гораздо медленнее. Мы усадили Чау Бо на ослика и крепко привязали к седлу. На его спину я прикрепил зонтик, и мы отправились в путь. За всю дорогу я ни разу не взглянул на компас. Всё моё внимание было приковано к Чау Бо. Я то поправлял седло, чтобы ему было удобнее сидеть, то обмахивал его веером, то смачивал губы остатками воды из своей фляги. Я позабыл о жажде и усталости, думая лишь о том, как бы нам выйти из пустыни и вылечить Чау Бо. Сяобо снова мучил запах, который он чувствовал в городе, и сделал его живым и активным. Обезьяна прыгала по холке Чанг Чанга, чем доставляла тому немало неудобств. Ослик недовольно похрапывал и пытался укусить «царя обезьян» за хвост. Ближе к полудню Чау Бо застонал и открыл глаза. – Где мы? – спросил он сипло. – Всё там же, – ответил ему я, – в пустыне. Но я обещаю, что мы выберемся отсюда и… Но я не договорил. Чау Бо посмотрел вдаль и слабо улыбнулся. – Какой прекрасный вид, – сказал он, глядя вперёд, – я вижу зелёный лес, гору и большой водопад. – У тебя просто жар и ты бредишь, – вздохнул я, создавая новый пушистый лепесток. – Нет… – ответил Чау Бо, – я даже отсюда слышу плеск воды. Я тоже посмотрел вперёд и обомлел. На горизонте и правда была гора, заросшая зелёным лесом. С её склона падали прозрачные струи водопада, сверкая в лучах солнца словно бриллианты. – Это мираж, – сказал я, тряся головой, – или мы просто сошли с ума от жары и жажды. – Тогда мы не можем видеть одно и то же, даже если оба не в себе, – ответил Чау Бо. – Ты ведь тоже видишь и лес, и горы, и водопад? – В пустыне такое бывает, – сказал я, всё ещё не веря своим глазам. – Это не реальность, а игра света и тени. Или чьё-то злое колдовство. – Погоди… – Чау Бо нахмурил брови. – Город Которого Нет. Так? – Да, – я с удивлением посмотрел на него. – Мираж, – сказал он, показывая в сторону водопада. – То, что мы видим, тоже не существует. Я бросил взгляд на компас, и в этот момент на нём мелькнула тень стрелки. Она указала на мираж и испарилась. – Кажется, мы пришли туда, куда хотели, – сказал я, улыбнувшись. – Перед нами Город Которого Нет…