Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

Дорога оказалась не из лёгких. Она шла вдоль извилистого русла реки, нам приходилось обходить завалы и глубокие овраги. Солнце нещадно палило, даже прохлада воды не спасала от душного зноя. Весёлые стайки бабочек, парящие над цветами, и блестящие стрекозы радовали глаза, но жалящая мошкара и гнус не давали покоя, приходилось постоянно отмахиваться от них ветками. После разговора с Эфзи моя обида на Чау Бо прошла, но я всё ещё злился на него за тот поцелуй. Я думал над словами Эфзи о моих чувствах к Чау Бо и, глядя на его птичий профиль, ловил себя на мысли, что она права. Он был мне небезразличен. С первого дня нашего знакомства он будил в моей душе самые разные чувства: от ненависти до восхищения, от злости до нестерпимой нежности. И сейчас я остро чувствовал, что не хочу всё это потерять. Ближе к вечеру я заметил, что Чау Бо побледнел, он несколько раз заваливался на шею своей лошади. Вспомнив о его недавних ранах, о том, что он вторые сутки в седле, я пришпорил Чанг-Чанга и, догнав Эфзи и Сяобо, попросил привала. Пока Царь обезьян со своей спутницей колдовали над ужином, а Чау Бо кормил и поил животных, я уселся на берегу и снова начал ковырять кусок тростника. – Ты хочешь сделать дзань-бао? – услышал я голос Чау Бо. Он подошёл ближе и присел на корточки рядом со мной. – Вот, возьми… – он протянул мне палочку тростника. – Когда я читал о музыкальных заклинаниях, то узнал, что волшебную дзань-бао нужно делать из тростника, пропитанного энергией всех четырёх стихий. Эта ветка была сломана порывом ветра и долго плавала в воде, вбирая её в себя. Потом ветку вынесло на берег, и она лежала на земле, пропитываясь её силой. Я немного обжёг тростник на костре, и теперь он хранит в себе ещё и энергию огня. Я молча взял ветку и отвернулся, показывая, что разговор закончен. Чау Бо не стал настаивать и пошёл в сторону костра, где улёгся на траву и, накрывшись плащом, приготовился ко сну. Сделав последнее отверстие в тростнике, я поднёс готовую дудочку к губам, и она нежным голосом запела незатейливую мелодию. Вместе со звуками в воздухе повисли три белых блестящих шара. Я с удивлением отнял дзань-бао от губ, и шары растворились в вечернем сумраке, оставив после себя шлейф из блестящей пыли. – Смотрите, что я могу! – закричал я друзьям, вскакивая на ноги и подбегая к костру. Я снова начал играть на дудке и в воздух поднялись сразу десять блестящих шаров. – И как это поможет нам перебраться через реку? – хмыкнула Эфзи. – Твоё колдовство больше напоминает детскую забаву. А нам нужна не игра, а переправа. Мы целый день бродили вдоль русла, но так и не нашли ни одного брода. – Надо было идти вплавь, как я предлагал, – ответил ей Сяобо, пробуя похлёбку из котелка. – Идти вплавь через реку с водоворотами и каменными завалами? Да по ледяной воде? – покачала головой женщина. – Первым мы потеряли бы осла, потом лошадей. А нам ещё надо добраться до горы, где живёт орёл. – Согласен, – сказал я, убирая дзань-бао за пояс и присаживаясь к костру, – лошади нам будут ещё нужны. Да и осла мне терять жалко. Я с ним с детства знаком. Конечно, он то ещё животное… с характером, но мне он дорог, – и я посмотрел в сторону спящего Чау Бо. После ужина Сяобо и Эфзи улеглись спать, а я снова пошёл на берег. Слушая тихий шелест воды и уханье ночной птицы, я пытался сложить в голове мелодию, которая могла бы раздвинуть воды реки до дна, чтобы мы смогли через неё переправиться. Достав из-за пояса дудку, я стал наигрывать на ней, но увы… все мои старания были напрасны. Вода имела очень сильную энергетику и сопротивлялась моему колдовству. Получив несколько раз болезненные удары камнями, которые выбрасывала в мою сторону недовольная река, я решил создать плот, на котором можно было бы переправиться на другой берег, но и эта затея не удалась. Вода начинала бурлить и разбивать о берег прозрачные брёвна, сотворённые моим заклинанием. Мне нужно было придумать более сильное заклинание, чтобы оно выдержало и нас, и наших скакунов, но при этом не касалось воды. Только мелодия никак не складывалась. – Ты что не спишь? – ко мне подошёл заспанный Чау Бо. Я молча пожал плечами и снова уставился на воду. – Я думаю, что нам всё же нужно поговорить, – начал он, кутаясь в плащ и задумчиво глядя в тёмное небо. – Мы с тобой столько лет знакомы, и я очень рад, что за последнее время нам удалось сблизиться, но меня волнует недосказанность в наших отношениях, – он с надеждой посмотрел на меня. – Я понимаю, что сделал много глупостей в жизни и причинил тебе страдания. Но я искренне старался всё это исправить. А эта история с Зи Раном… Она повредила тот шаткий мост, который я с таким трудом построил между нами и поэтому… – Мост! – подскочил я. – Нам нужен именно мост! – Но я говорил о другом… – пожал плечами Чау Бо. – Мне нужно создать мост, и он не будет касаться воды, – не унимался я. – И это будет не детская игра, а настоящее колдовство. Чау Бо вздохнул и, поднявшись на ноги, медленно зашагал в сторону угасающего костра, а я снова взялся за дзань-бао. Пришлось здорово потрудиться, чтобы придумать нужную мелодию. Несколько раз мост, сооруженный мною, растворялся в воздухе, лишь слегка касаясь воды, но в конце концов мои старания были вознаграждены. – Поднимайтесь! – скомандовал я друзьям, подойдя к месту ночёвки. – Солнце уже встало, и нам нужно собираться в дорогу. Все с неохотой поднялись и, кутаясь от утреннего холода в плащи, подсели ближе к разведённому мной костру. – И как мы переправимся? – спросил Сяобо, принимая из моих рук чашку чая. – Наверное, этот мальчишка хочет нас затолкать в один большой пузырь и перенести через реку, – хмыкнула Эфзи. – Я сделаю мост, – уверенно ответил я, – и обещай – если у меня получится, то впредь ты будешь называть меня по имени. Позавтракав, мы собрали вещи и пошли на берег реки. Я поднёс к губам дудочку, которая запела волшебную мелодию. От неё в воздухе протянулась длинная нить. Чем громче я играл, тем эта нить становилась толще и крепче. Когда музыка набрала силу, над водой стали сплетаться крепкие белые канаты, образуя висячий мост. Между канатов лежали широкие доски, а по бокам протянулись длинные поручни. – Неплохо, – улыбнулась Эфзи. – Надеюсь, этот мост выдержит и нас, и лошадей. Я не мог ей ответить, поскольку стоило мне прерваться, как мост разлетелся бы в пыль. Первыми решили провести лошадей и моего ослика. Я дал знак, что пойду с ними и буду ждать остальных на том берегу. Лошади смиренно пошли по доскам, а вот Чанг-Чанг стал сопротивился. Я попытался подтолкнуть его ногой, но он в ответ забрыкался и замотал головой. Тогда умница Мулань повернулась к нам и, взяв в зубы его поводья, двинулась вперёд. Мост оказался достаточно крепким. Он выдержал и меня, и лошадей, и капризного осла. Оказавшись на противоположном берегу, я кивнул друзьям, и те с осторожностью ступили на полупрозрачные доски. Они были уже на середине моста, когда силы стали меня покидать. Я с трудом переводил дыхание, и моя голова кружилась. Помогала держаться только мысль о том, что стоит прерваться хоть на секунду, и мост исчезнет в воздухе, а мои друзья упадут вниз, на острые камни, которые торчат из воды. Когда на берег ступил Сяобо и подал руку Эфзи, я глубоко вздохнул, чтобы продолжить игру, но мелкая мошка влетела мне в рот и я от неожиданности закашлялся. Мост дрогнул и растворился в воздухе. Чау Бо, который не дошёл до берега всего несколько метров, взмахнул руками и начал падать вниз, прямо на камни. – Чау Бо! – закричал я и кинулся к обрыву. Ещё секунда, и Чау Бо разбился бы, но я успел выкинуть руки вперёд. Из них вылетела огромная птица. Она взмахнула крыльями, кинулась вниз и подхватила на свою спину Чау Бо. – Да что это за колдовство такое? – спросила Эфзи у Сяобо, глядя, как над обрывом парит большой белый журавль с Чау Бо на спине. – О, моя дорогая, это очень древнее колдовство, – хитро прищурил глаза Царь обезьян, – и название ему – любовь…