Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

На смену изнуряющей жаре пришёл внезапный, почти осенний холод. Ветер гнул к земле траву и головки цветов, а небо заволокли низкие тучи. Мы ехали по широкой равнине, к горе, где жил Великий Орёл. Она возвышалась вдалеке, прикрыв седую снежную голову серыми тучами. В полдень начался мелкий тоскливый дождь и уже через час наши платья были насквозь мокрыми. Я громко клацал зубами, проклиная непостоянство природы, но продолжал гордо восседать на ослике, стараясь не показывать, что продрог. – Поднимайся ко мне, – услышал я над собой голос Чау Бо. Я посмотрел на него и утонул в этих тёплых улыбающихся глазах. Чау Бо протянул мне руку и рывком поднял к себе на лошадь. Всё было в точности, как в тот день, когда я впервые услышал его признания. Вот только сейчас, почувствовав тепло его тела, моё собственное отозвалось сладкой истомой. – Нам так и не удалось с тобой поговорить там, на берегу, – начал Чау Бо. Мне было так хорошо и тепло рядом с ним, что не хотелось портить момент серьёзным разговором. Поэтому я сделал вид, что сплю и даже для убедительности пару раз издал звук храпа. Отчего-то я боялся этого разговора. Мне не хотелось услышать откровения Чау Бо про его отношение к Зи Рану, и особенно про тот злополучный поцелуй. Я боялся, что моя ревность вспыхнет с новой силой и вернётся съедающая душу злоба. Я чуть опустил голову, чтобы Чау Бо не сомневался, что я сплю, и почувствовал, как его нос тихо ткнулся в мои волосы на затылке. Да, это был поцелуй. Пусть не такой жаркий, как получил Зи Ран, но он был настоящий и искренний, как улыбка ребёнка. Он был тёплым и лёгким, как крылышко стрекозы. Это был мой поцелуй, и у меня внутри снова затрепетали бабочки. Одна из них вырвалась на свободу, и я почувствовал, как Чау Бо поймал её в ладонь и спрятал за пазухой там, где было его сердце. Согревшись, я и правда задремал и очнулся от того, что лошадь подо мной остановилась. Открыв глаза, я увидел склон горы. Он был похож на многовековое дерево, поросшее грибами. – И как мы туда заберёмся? – спросил я у друзей, запрокинув голову. – Тут нет ни тропы, ни расщелины. Сплошные камни. Ещё и подъём такой крутой, что придётся по нему ползти. – Мы были в пасти тигра, пробирались через пустыню. Нам удалось уйти от разбойников, – ответил мне Сяобо, снимая со своей Мулань мешок с провизией, – а теперь тебя напугала какая-то гора? – Но начать восхождение стоит на рассвете, – отозвалась Эфзи, неся в руках ворох сухих сучьев для костра. – Сейчас нужно согреться и отдохнуть. Никто с ней не стал спорить. Мы промокли и устали от перехода, и к нашему счастью дождь прекратился. После ужина все легли спать, а я, отойдя в сторону от костра, попытался сотворить заклинание, которое вызывало огромную птицу. Я повторял всё в точности, как делал на обрыве у реки, но у меня ничего не выходило. Лишь один раз с ладони сорвалось белое пламя, но это было совсем не то, чего я ждал. – Тебе стоит учиться управлять своими силами, тенхэ, – услышал я за спиной голос Эфзи. – Но я никак не могу понять их природу, – женщина подошла ближе, держа в руках небольшой факел. – Я видела многих колдунов, наблюдала за их колдовством и сделала вывод, что их умение имеет общий центр. – Это как? – не понял её я. – Их сила идёт из единого места, – объяснила Эфзи. – Чем выше статус колдуна, тем он к нему ближе и силы больше. Но что это за место, я не знаю, – закончила она мысль и тут же продолжила: – А твоё волшебство не такое, как у них. Я это заметила ещё во время боя. И ещё я поняла, что твоя сила велика, но управлять ею ты не умеешь. – Меня никто не обучал волшебству, – вздохнул я, – и всё, что я наколдовываю – чистая случайность. Я даже не могу объяснить, как вызвал журавля там, у реки. – Это называется «порыв чувств», – ответила Эфзи, – и всё, что ты делаешь, связано именно с ними. Попробуй вспомнить, что ты чувствовал в тот момент, когда из твоих рук вылетел журавль. Я прикрыл глаза, и передо мной тут же встала картина, как Чау Бо падает вниз, на острые камни... Он смотрел на меня так, будто прощался и во мне словно что-то взорвалось. Я взмахнул руками и замер от удивления. Большой белый журавль с огромными крыльями взлетел вверх и медленно растаял в воздухе. – Сработало! – запрыгал я от радости. – Вот видишь… – улыбнулась Эфзи, – всё просто. Ты испугался за колдуна и всей душой захотел его спасти. И произошло чудо. Знаешь, мне кажется, что именно он даёт тебе силы. Подумай над этим, Тьен Тао, – и с этими словами женщина ушла к костру. Я долго лежал, кутаясь в тёплый плащ. Глядя на спящего Чау Бо, я думал над словами Эфзи. Она была права… Всё, что мне удалось наколдовать, так или иначе было связано с Чау Бо. Моя тёмная сила и эта новая, светлая, срабатывали только от эмоций и чувств, которые вызывал у меня он один. Утро встретило нас ярким солнцем и прохладой, оставленной вчерашним дождём. К нашей удаче за ночь ветер высушил мокрые камни горы. Но этого было мало для успешного восхождения. Склон был слишком крутым, и забраться наверх можно было лишь применяя физическую силу – подтягиваться на руках, упираясь ногами о камни. Сяобо и Эфзи подъём не пугал. Они закинули на спины мешки с едой, сняли свои сапоги и стали быстро карабкаться вверх, хватаясь за выступавшие камни цепкими пальцами рук и ног. Мы с Чау Бо в скалолазании были слабее, поэтому шли налегке. Уже через несколько метров я понял, что восхождение будет для меня трудным. Слабые пальцы с трудом удерживали меня на склоне, а ноги дрожали и подгибались. Чау Бо мог бы подниматься быстрее. Он легко подтягивался на руках, одновременно находя нужный камень ногой. Но он не торопился и шёл вровень со мной. Заметив, что мне мешают сапоги, которые мы сняли ещё внизу и закрепили за спинами, Чау Бо перехватил их и закинул себе за плечи. Я не хотел показывать ему свою слабость и, сжав зубы, полз выше, сбивая в кровь пальцы и раня ноги об острые камни. В середине пути силы меня оставили, и заметив широкий уступ на стене, я уселся на него, свесив ноги. Через несколько секунд рядом со мной присел Чау Бо и, взяв мои руки, стал промывать раны водой из фляги. – Я не могу идти дальше… – признался я, тяжело вздохнув. – Я слишком слаб для такого пути. – Возьми себя в руки, – сказал Чау Бо, внимательно глядя мне в глаза, – а ещё лучше разозлись и поднимайся дальше. – Разозлиться? – не понял его я. – Да! Разозлись на себя за свою слабость, – кивнул он, – или на меня за то, что я сильнее. – Или… – я задумчиво почесал кончик носа, – или на Зи Рана… – А на него за что? – удивился Чау Бо, но я ему не ответил. Перед глазами встало лицо Скорпиона. Он с вожделением смотрел на Чау Бо и страстно облизывался. Внутри меня вспыхнуло пламя, и его тень блеснула в глазах. Увидев чёрный дым, который заклубился вокруг меня, Чау Бо испуганно отодвинулся в сторону. Я, вскочив на ноги, выбросил вверх правую руку, и из неё чёрной змейкой вырвался стебель, покрытый острыми колючками. Вместо листьев на нём полыхали огненные цветы, а само растение было похоже на вьюн. Моё колдовское растение начало стремительно подниматься, цепляясь за камни, а через минуту добралось до верха. – А теперь держись, – крикнул я и выпустил из левой руки более тонкий и короткий побег, лишённый цветов. Он скользнул в сторону Чау Бо и обвился вокруг его тела, крепко связав по рукам и ногам. – Мне больно… – поморщился Чау Бо, пытаясь освободиться от ростка, но острые шипы ещё глубже вонзились в его одежду. – Потерпишь, – усмехнулся я и стал медленно подниматься вверх на дьявольском вьюне.