Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

Пока Сяобо обрабатывал раны Чау Бо, а мы с Эфзи собирали ветки для костра на склоне горы, Гуй Чжи слетал на охоту и принёс на ужин молодого оленя. Эфзи взялась разделывать тушу, а я, присев возле Орла, завёл с ним разговор. – Как ты увидел во мне Лиса? – Я вижу то, что другим не под силу, – ответил Гуй Чжи, закрывая меня крылом от холодного ветра, – но вот легенду о тебе я никогда не слышал. – В ней говорится, что когда тень Дракона снова поднимется над миром, придёт белый девятихвостый Лис и, пожертвовав своим сердцем, победит Дракона, – передал я рассказ Шиллина. – Что тебя тревожит, тенхэ? – ласково спросил меня Орёл. – Я боюсь смерти, – вздохнул я. – Жизнь – она такая… прекрасная. И я ещё так много о ней не знаю, – и я украдкой бросил взгляд на Чау Бо. – Знаешь, – ответил Гуй Чжи, – в мире существует множество легенд и поверий. В том числе и о Двуликом боге, и о его битве с Драконом. Могу сказать, что большую часть придумал я сам, – он гордо выпятил грудь, – а когда я писал их, то многие действия и понятия скрыл иносказаниями. Так что, возможно, в этой легенде есть какая-то загадка, которую тебе нужно разгадать. – Надеюсь, – слабо улыбнулся ему я. – Ты очень похож на него, – сказал Орёл, глядя на меня своими чёрными мудрыми глазами. – Я знал его ещё в то время, когда он был вот таким же мальчишкой, как ты. И в нём, как и в тебе, постоянно шла борьба добра со злом. И он, так же как и ты, пытался побороть темноту внутри себя. – Ты говоришь о Двуликом, банчи? – удивлённо поднял я брови. – Верно, – кивнул Орёл. – И как он победил зло внутри себя? – снова спросил я. – Он повернул его во благо, – сказал Гуй Чжи, – вот поэтому его и называют строгим, но справедливым. – Когда мы были в пещере у старой провидицы, она спросила нас, почему с нами нет меча Двуликого, – стал рассказывать я. – Скажи, что это за меч и где нам его найти? – Сунь Вуконг, – покачал головой Гуй Чжи, – это его имя. Двуликий дал его, когда впервые взял меч в руки. Я видел в храмах, что Сунь Вуконг рисуют на картинах с рукоятью из слоновой кости, украшенной самоцветами. Но его рукоять из дерева, и лишь на самой её верхушке был камень. И это не драгоценность, а зелёный нефрит. Но его клинок был поистине быстр и смел. Когда Двуликого не стало, я и ещё несколько монахов спрятали его тело в лесу. Мы построили усыпальницу над могилой, а Сунь Вуконг я воткнул в изголовье могилы вместо надгробия. – А вдруг эту усыпальницу кто-то нашёл и украл меч? – заволновался я. – Сунь Вуконг непрост и сам выбирает хозяина, – покачал головой Орёл. – Только настоящий воин с чистой и преданной душой сможет взять его в руки. – У меня столько вопросов и так мало на них ответов, – задумчиво почесал я лоб. – Зачем нам этот меч, если смерть Дракона в моём сердце? Зачем вообще с ним сражаться, если можно просто уничтожить последний коготь и Дракон не возродится? Но больше всего я боюсь, что не справлюсь с собой, и темнота поглотит меня. – Верь своему сердцу, тенхэ, – Орёл легко погладил мою голову крылом и медленно удалился в сторону костра, где Эфзи уже жарила тушу оленя. После сытного ужина мы стали готовиться ко сну. Места у костра хватило только для Эфзи и Сяобо. Гуй Чжи удобно устроился в гнезде из веток, а мне пришлось укладываться под большим камнем. Спать на камнях, покрытых снегом, было холодно, и даже тёплый плащ не спасал. Я пытался согреться, спрятав голову и дыша на руки, но продолжал дрожать. – Подвинься, – послышался голос Чау Бо. Я немного сдвинулся с места, он лёг рядом и, накрывшись моим же плащом, крепко обнял и прижал к себе. Я хотел возмутиться такой наглости, но почувствовав тепло его тела, сдался. Так и правда было теплее, да и близость Чау Бо была мне приятна. – Ты сердишься на меня? – спросил я, приподняв голову и взглянув в его глаза. – Нет. Но мне интересно, что заставило тебя очнуться? Что именно ты вспомнил? – Поцелуй, – коротко ответил я, радуясь темноте, что скрывала мои вспыхнувшие огнём уши. – Э-э-э… – протянул Чау Бо, – тогда в плену у Скорпионов ты так сладко спал у меня на коленях, что я залюбовался тобой, и у меня было желание поцеловать, но ты проснулся, открыл глаза, и я… – Нет! – я приподнялся. – Я не об этом. – А-а-а… – кивнул головой Чау Бо, – ты про тот, что был с Зи Раном! – Ах ты… – я подскочил и несколько раз несильно ударил кулаками ему в грудь. Он рассмеялся, отбиваясь от ударов и морщась от боли. – Перестань! – хохотал Чау Бо. – Мне не понравилось! Честно! Это как целовать настоящего скорпиона. Я перестал колотить его и снова улёгся. – Когда мы вместе ехали на лошади, – начал тихо говорить я, – ты поцеловал меня в затылок. – Ну разве это настоящий поцелуй? – ответил Чау Бо. – Вот если бы… – его голос стал тише, слова превратились в сонное бормотание, а потом вообще оборвались храпом. Я улыбнулся, вздохнул и прижался к его груди. – Ну, и пусть не настоящий, – сказал я шёпотом, – зато мой, – и, слушая ровный стук его сердца, я уснул, уткнувшись носом в ворот платья. Проснулись мы от громкого крика Гуй Чжи: – Вставайте! Нам предстоит длинный путь! Мы быстро собрались в дорогу и уже через полчаса стояли рядом с Орлом. Гуй Чжи присел, чтобы нам было легче забраться к нему на спину. Как только все расселись, он расправил крылья и взмыл в воздух. У меня перехватило дыхание. Я сидел впереди и мне в лицо бил ледяной ветер, не давая вздохнуть полной грудью. Заметив, что я задыхаюсь, Чау Бо, сидящий за мной, быстро прикрыл мне рот и нос тёплым платком. Стало легче, но взглянув вниз, мне стало страшно от высоты. Под нами длинной вереницей тянулись горы, а за ними широкие поля и луга. Мы летели так быстро, что картинки перед глазами превращались в калейдоскоп красок. Вслед за полями я увидел горную реку, ту самую, через которую мы переправлялись по мосту. Она была похожа на длинную голубую ленту, упавшую с волос прекрасной девы. За рекой было поле, а за ним лес, который переходил в запущенный сад и развалины монастыря. Где-то там, в единственном уцелевшем храме обитал глава клана Скорпионов со своими подданными. За монастырём тянулось огромное поле, поросшее колючим кустарником и дикими сливами. А дальше раскинулось море песка. Мёртвое и горячее. Время словно пошло вспять, прокручивая стрелки часов в обратном направлении. Моя память оживляла картины путешествия, и в каждой из них я видел Чау Бо. Чувствуя спиной его тепло, я радовался, что он по-прежнему рядом со мной.