Зеленый чай с тонкими нотками сладкого персика

Чау Бо быстро терял силы, и его тело становилось всё тяжелей. Рукав моего платья намок от крови, и я напряжённо прислушивался к его сиплому дыханию. – Брось… беги… – хрипел он, но я, стиснув зубы, продолжал нести его на себе. Позади нас кипел бой. Слышался лязг мечей и громкие крики. Стрелы летели в нашу сторону, и свободной рукой я кидал назад охранные заклинания. Но силы были неравны, и вскоре за спиной я услышал топот солдат. Повернувшись к врагу, я вытащил из-за пояса Хуин Луан и приложил её к губам, готовый защищаться. Но в этот момент над нашими головами поднялся ветер, и солдаты, бегущие за нами, остановились. Огромная тень закрыла солнце, а передо мной мягко опустился на землю Гуй Чжи. – Залезайте! – крикнул нам Орёл и, присев, подставил крыло. Я затащил на его спину Чау Бо и, забравшись сам, прижал друга к себе. – А как же Сяобо и Эфзи? – спросил я Орла, когда тот начал разбег. – Я вернусь за ними позже, – ответил мне Гуй Чжи, взлетая. – Сейчас главное – уберечь вас. Его могучие крылья несли нас над бескрайними степями и стенами гор, но я не смотрел на эту красоту. Чау Бо лежал у меня на коленях и, тяжело дыша, истекал кровью. А я молил лишь о том, чтобы он остался со мной. Сейчас из всех жизней на свете мне была важна только его. Моё сердце разрывала боль, и я с тревогой смотрел на его бледное лицо. – Пожалуйста, только не умирай! – шепнул я и приник к его сухим холодным губам. Брови Чау Бо едва заметно дрогнули, он открыл глаза. – Я видел дивный сон, – прошептал он. – Мне снилось, что я получил то, чего ждал всю свою жизнь. Я снова склонился над ним, чтобы поцеловать, но Чау Бо устало прикрыл глаза и затих. Тем временем Орёл нёс нас всё дальше от места битвы. Сделав круг над лесом, он мягко приземлился на небольшую поляну и, пригнувшись, опустил крыло. Я спрыгнул на землю, осторожно спустил вниз Чау Бо и уложил его. – Приложи этот мох к ране, – сказал Орёл, – и напои его водой из ручья. Мох остановит кровь и поможет ране затянуться, а вода восстановит силы. Я отодвинул ворот платья Чау Бо, положил на рану зелёный кусочек мха, а потом кинулся к ручью. Зачерпнув воды в ладони, я поднёс их к пересохшим губам друга. Орёл был прав. Кровь перестала заливать грудь Чау Бо, а после нескольких глотков воды он открыл глаза и с облегчением вздохнул. Только тогда я огляделся по сторонам. – Где мы? – я с интересом рассматривал место, куда нас перенёс Гуй Чжи. Это был лес. Камни вдоль ручья, стволы деревьев и сама земля были покрыты ярко-зелёным мхом, среди которого росли цветы и травы. Его было так много, и он был таким ярким, что мне казалось, будто я нахожусь в зелёном море. – Это лес Су Джин, – ответил мне Орёл. – Тот самый волшебный лес, о котором ходят легенды? – удивился я. – Верно, – кивнул Гуй Чжи. – Он лечит не только своими растениями, даже его воздух целебен. Моя дочь была врачевателем и жила в этом лесу, собирала травы, коренья и делала из них лекарства, чтобы лечить людей. Она занималась этим бесплатно, и колдунам-лекарям это не нравилось. Я просил её не покидать лес, чтобы быть в безопасности, но она меня не слушала. Она говорила, что её судьба помогать простым людям. Если бы тогда она не пошла в деревню за Лысой горой, её бы не поймали, и провидица не принесла бы её в жертву, – закончил он рассказ. – Лысая гора? – удивился я. – Она недалеко? Там же находится замок императора? – Верно, – кивнул Гуй Чжи. – Он стоит на самом краю бездонной пропасти. Именно туда Двуликий сбросил Дракона. Но сейчас для тебя главное – найти коготь и уничтожить его. Я же вернусь за Сяобо и Эфзи, а потом поднимусь на Цень Чжоу, чтобы помочь монахам и настоятельнице Я Вен, – и Орёл, взмахнув крыльями, взлетел в воздух. – Вы можете поселиться в доме моей дочери! – крикнул он сверху. – Лес сохранил его в первозданном виде. Вы найдёте его на берегу пруда. Удачи тебе, Лис! И береги своё сердце! – с этими словами Гуй Чжи взмыл в небо. Сделав из своего платья носилки, я переложил на них Чау Бо и, взявшись за рукава, потащил к пруду. К счастью, он оказался совсем близко. Его берег тоже был покрыт мхом, а в прозрачной воде плавали золотые рыбки. Домик дочери Гуй Чжи был больше похож на беседку. Вместо стен – вьющиеся растения, а вход прикрывала тонкая ткань, которую мягко колыхал ветер. Закинув Чау Бо на спину, я поднялся по невысоким каменным ступеням и откинул полог. Внутри было чисто и уютно, словно целительница только что вышла из дома. На полу лежала циновка, в углу стояла ширма, за которой прятался небольшой сундук, а посередине стоял низкий стол, обложенный мягкими подушками. Я помог Чау Бо раздеться и, обтерев его тело мокрой тряпицей, уложил на циновку, прикрыв своим платьем. Он быстро уснул. Я постирал в ручье пропитанные кровью одежды и, развесив их на ветках, решил прогуляться по лесу и поискать что-нибудь из еды. Чем дальше я уходил, тем шире становился ручей, и вскоре я оказался на берегу бурной реки. Лес закончился, а передо мной встала горная гряда. Заглянув в воду, я увидел, что она кишит большими и жирными карпами. Их чешуя ярко блестела на солнце, они весело резвились на дне среди камней. Я скинул с себя сапоги и, задрав до колен штаны, вошёл в ледяную воду. Уже через несколько минут я голыми руками поймал двух огромных рыбин и кинул их на каменистый берег. Выбравшись на сушу, я очистил рыбу и, выпустив из веера лезвия, выпотрошил добычу. Обратно к домику я шёл, весело насвистывая и держа в руках палку, на которой болтался улов. По дороге мне попался куст малины, усыпанный ягодами, кустик дикой мяты и несколько грибов. Собрав всё это в подол рубашки, я вернулся к пруду, раздобыл дрова, разжёг костер и принялся готовить ужин. Лес и правда оказался целительным. Когда я вернулся в беседку, Чау Бо уже сидел на циновке. Несмотря на то, что он всё ещё был бледен и слаб, его самочувствие заметно улучшилось. Я накормил его жареной рыбой и запечёнными грибами, а потом помог встать и вывел на улицу. Мы уселись на ступеньках и, попивая приятный малиновый напиток с лёгкой прохладой мяты, любовались закатом. Это был тот самый момент, которого я так долго ждал. Вокруг шумел лес, в его ветвях пели птицы, а от запаха трав и цветов кружилась голова. Я посмотрел на Чау Бо и, набрав в лёгкие воздуха, наконец решился произнести те самые слова. Намеревался сказать, что люблю его и что не представляю без него своей жизни. Что моя душа и моё сердце навеки принадлежат ему. Что больше всего на свете я хочу остаться с ним и, как сейчас, провожать закаты, а потом встречать рассветы, лёжа на его плече и вспоминая страстную ночь. Но взглянув на его серьёзное лицо, я осёкся. – Время идёт, – начал он тихо, – и тебе пора приступать к медитации. Сколько бы она ни длилась, я буду охранять тебя. Силы почти вернулись ко мне, думаю, завтра я уже смогу самостоятельно встать на ноги, – он бросил на меня взгляд и, увидев мою растерянность, понял её по-своему. – Не бойся, Тао-мэ… Если ты не вернёшься из Царства мёртвых, то я отправлюсь за тобой, чего бы мне это ни стоило.