Half-Blood Princess

Следующие два дня проходят без особых происшествий, если не считать бесчисленных встреч Элоры с ее отцом и Невиллом Лонгботтом, который плавит шестой котел подряд. Северус, который, похоже, достиг нового уровня мстительности за лето, назначает Невиллу отработу. Гриффиндорец возвращается с нее в состоянии нервного срыва, ведь выпотрошил бочку рогатых жаб. Общеизвестно, что Северус действительно хочет быть учителем темных искусств, но не может получить должность уже четвертый год подряд. Снейпу не нравились все предыдущие учителя Темных Искусств, и он показывал это. Но Снейп странно опасается проявлять открытую враждебность к Аластору. Действительно, всякий раз, когда Элора видит их вдвоем — во время еды или когда они проходят по коридорам, — у нее складывается отчетливое впечатление, что Северус избегает взгляда Аластора, будь то волшебный или обычный. Она думает, что профессор зельеварения немного боится Грюма. Элора с нетерпением ждет первого урока ЗоТИ, так что она приходит рано после обеда в четверг и выстраивается в очередь перед классом еще до того, как прозвенел звонок. Она входит в кабинет и плюхается на стул в задней части класса, не потрудившись достать экземпляр книги, которую должна была иметь. Девушка просто сидит и ждет начало урока, скрестив руки. Вскоре она слышит характерные грохочущие шаги Аластора, доносящиеся по коридору, и он входит в комнату, выглядя таким же странным и пугающим, как всегда. — Вы можете убрать их, – произносит он, ковыляя к своему столу и садясь. — Эти книги не понадобятся. Студенты, доставшие учебники, возвращают их в сумки. Элора с трудом сдерживает улыбку на лице. Аластор достает журнал, встряхивает длинной гривой седых волос и начинает выкрикивать имена. Его обычный глаз неуклонно движется вниз по списку, в то время как волшебный глаз вращается, фиксируясь на учениках, когда те отвечают. Или не отвечает, как Элора. Взгляд Аластора находит ее, и он отмечает в журнале, что девушка присутствует, ничего не говоря об отсутствии реакции, в отличие от большинства других учителей. – Прямо сейчас, — говорит Аластор, когда последний человек объявил о своем присутствии. – Я получил письмо от профессора Люпина. Похоже, у вас были довольно основательные знания в борьбе с Темными существами — вы рассмотрели Боггартов, Хинкипанки, Гриндилоу, Каппов и оборотней, верно? Раздается общий ропот согласия. – Но вы отстаете — очень отстаете — в борьбе с проклятиями, – говорит Аластор. – Итак, я здесь, чтобы рассказать вам о том, что волшебники могут сделать друг с другом. У меня есть один год, чтобы научить вас, как справляться с Темными... — Что, вы не останетесь? — выпаливает Рональд с передней части класса, озвучивая точно то, о чем думает Элора. Волшебный глаз Аластора поворачивается, чтобы посмотреть на Рональда. Уизли выглядит крайне встревоженным, но через мгновение Аластор улыбается — Элора впервые видит его таким. В результате его изуродованное шрамами лицо выглядит еще более искривленным и искаженным. Тем не менее приятно знать, что он может делать что-то дружелюбное, вроде улыбки. — Ты будешь сыном Артура Уизли, а? – говорит Аластор. – Твой отец вытащил меня из очень трудного положения несколько дней назад. Да, я остаюсь всего на один год. Особое одолжение Дамблдору... Один год, а потом вернусь к своему тихому уединению. Он издает резкий смешок. — Сразу к делу. Проклятия. Они бывают разных сторон и форм. Теперь, из-за влияния Министерства магии, я должен научить вас контрпроклятиям и оставить все как есть. Я не должен показать вам, какие незаконные темные проклятия бывают, пока вы не достигнете совершеннолетия. Но профессор Дамблдор более высокого мнения о нервах. Он считает, что вы справитесь, и чем скорее вы узнаете, с чем столкнетесь, тем лучше. Как вы собираетесь защищаться от того, чего никогда не видели? Волшебник, который собирается наложить на вас незаконное проклятие, не собирается сообщать, что собирается сделать. Он не собирается делать это вежливо. Вам нужно быть бдительными и еще раз бдительными. Вам нужно... уберите это, мисс Паркинсон. Пэнси Паркинсон подпрыгивает и хмурится. Она показывала Миллисенте Булстроуд свое новое ожерелье под столом. Очевидно, магический глаз Аластора может видеть сквозь дерево, а также через затылок. — Итак, кто-нибудь из вас знает, какие проклятия самые страшные, сурово наказуемые магическим законом? Несколько рук неуверенно поднимаются в воздух, в том числе руки Рональда и Гермионы. Аластор указывает на Рональда, хотя его волшебный глаз все еще прикован к Пэнси. – Э-э, – неуверенно начинает гриффиндорец. — Мой отец рассказывал мне об одном. Оно называется проклятием Империуса или как-то так... – Ах, да, — одобрительно говорит Аластор. – Твой отец знает все о нем. Проклятие принесло министерству много неприятностей. Аластор тяжело поднимается на свои разномастные ноги, открывает ящик стола и достает стеклянную банку. Внутри нее снуют три больших черных паука. Элора выпрямляется на стуле. Она уже знает, к чему это приведет. Три непростительных проклятия, по одному пауку на каждое. Аластор лезет в банку, ловит одного из пауков и держит его на ладони, чтобы все могли видеть. Затем он направляет на него свою палочку и бормочет: "Империо!" Паук выпрыгивает из руки Аластора на тонкую шелковую нить и начинает раскачиваться взад и вперед, как на трапеции. Он растягивается, вытягивает ноги, затем делает сальто назад, порвав нить. Приземляется на стол. Аластор дергает своей палочкой, паук поднимается на две задние лапы и начинает выплясывать танец. Все смеются — все, кроме Элоры. И Аластора. – Думаете, это смешно, да? Вам бы понравилось, если бы я сделал это с вами? Смех затихает почти мгновенно. — Полный контроль, – тихо говорит Аластор, когда паук сворачивается в клубок и начинает кататься снова и снова. — Я мог бы заставить его выпрыгнуть из окна, утонуть, заставить бросить себя в одно из ваших горлышек... Элора наклоняется вперед. — Много лет назад было много ведьм и волшебников, которых контролировало проклятие Империус, – говорит Аластор, и Элора знает, что он говорит о тех днях, когда Волдеморт был всемогущим. Министерство пыталось разобраться, кто был вынужден действовать, а кто действовал по собственной воле. — С проклятием Империуса можно бороться, и я научу вас, как это сделать, но для этого нужна настоящая сила характера, и не у всех она есть. Лучше избегайте попадания, если сможете. Постоянная БДИТЕЛЬНОСТЬ! — рявкает он, и все подпрыгивают — даже Элора. Аластор поднимает кувыркающегося паука и бросает его обратно в банку. — Кто-нибудь еще знает? Еще одно непростительное заклятие? Рука Гермионы снова взлетает в воздух, и, к легкому удивлению Элоры, рука Невилла тоже. Единственный предмет, на котором Невилл обычно добровольно отвечает, – это гербология. Невилл выглядит удивленным своей собственной смелостью. – Да? – говорит Аластор, его волшебный глаз закатывается вправо, чтобы посмотреть на Невилла. – Есть одно — Проклятие Круциатуса, – говорит Невилл тихим, но отчетливым голосом. Аластор очень пристально смотрит на Невилла, на этот раз нормальным глазом. – Тебя зовут Лонгботтом? — спрашивает он, его волшебный глаз опускается вниз, чтобы еще раз проверить журнал. Невилл нервно кивает, но Аластор больше не задает вопросов. Поворачиваясь к классу, он достает из банки следующую жертву и кладет ее на стол, где паук остается неподвижный, слишком напуганным, чтобы двигаться. – Проклятие Круциатуса, – говорит Аластор. – Нужно быть немного больше, чтобы вы поняли идею, – говорит он, направляя свою палочку на паука. — Энгорджио! Паук раздувается. Теперь он больше, чем тарантул. Элора стискивает челюсти, ей больше не нужно бороться, чтобы сдержать улыбку на лице. Она не улыбается; она знает, что сейчас произойдет. Аластор снова поднимает свою палочку, направляет ее на паука и бормочет: “Круцио!” В тот же миг ноги паука подгибаются к его телу; он переворачивается и начинает ужасно дергаться, раскачиваясь из стороны в сторону. Не доносится ни звука, но Элора уверена, что если бы у существа был голос, то оно бы дико кричало. Аластор не убирает свою палочку, и паук начинает дрожать и дергаться сильнее, более неистово. — Прекратите это! – пронзительно вскрикивает Гермиона. Элора оглядывается на нее. Она смотрит не на паука, а на Невилла. Проследив за ее взглядом, видит, что руки Невилла сжаты на столе перед ним, костяшки пальцев побелели, его глаза широко раскрыты и полны ужаса. Аластор поднимает свою палочку. Лапки паука расслабляются, но он продолжает дергаться. — Редукцио, — бормочет Аластор, и паук снова сжимается до нужного размера. Он кладет его обратно в банку. – Боль, – тихо произносит профессор. – Вам не нужно оружие, чтобы пытать кого-то, если вы можете использовать проклятие Круциатус. Это было когда-то очень популярно. Верно. Кто-нибудь знает еще какое-нибудь заклятие? Элора оглядывается по сторонам. Судя по взглядам на лица, она догадывается, что все они задаются вопросом, что будет с последним пауком. Никто не поднимает руку, поэтому это делает Элора. Все уставились на нее; это первый раз, когда она подняла руку в классе, чтобы ответить на вопрос учителя. — Да? — спрашивает Аластор, глядя на нее. — Авада Кедавра, – прямо говорит Элора. Несколько человек беспокойно оглядываются на нее, включая Драко и его головорезов. Ей все равно. – Ах, – говорит Аластор, и еще одна легкая улыбка кривит его губы. – Да, последний и наихудший вариант. Авада Кедавра... смертельное проклятие. Он опускает руку в стеклянную банку, и, как будто зная, что сейчас произойдет, третий паук отчаянно мечется по дну, пытаясь увернуться от пальцев Аластора, но он ловит его и кладет на рабочий стол. Паучок отчаянно бегает по деревянной поверхности. Профессор поднимает свою палочку, и Элора выпрямляется, почувствовав внезапный трепет. – Авада Кедавра! – кричит Аластор. Вспышка ослепительного зеленого света и стремительный звук, как будто что-то огромное, невидимое парит в воздухе – мгновенно паук переворачивается на спину, без опознавательных знаков, но безошибочно мертвый. Несколько девушек из Гриффиндора сдерживают крики. Элора в шоке поднимает обе брови. Аластор сметает мертвого паука со стола. – Нехорошо, – спокойно говорит он. – Не очень приятно. И нет никакого контрзаклятия. Это невозможно заблокировать. Только один человек за все время пережил это, и он сидит прямо передо мной. Лицо Гарри краснеет. Грюм внимательно смотрит парню в глаза. Элора тоже оглядывается на него. – Авада Кедавра — это проклятие, для которого нужна мощная магия — вы все могли бы сейчас достать свои палочки, направить их на меня и произнести слова, но сомневаюсь, что у меня хотя бы пойдет кровь из носа. Но это не имеет значения. Теперь, если нет контрзаклятия, зачем я это показываю? Потому что вы должны знать. Вы должны понять, что самое худшее. ПОСТОЯННАЯ БДИТЕЛЬНОСТЬ! — кричит он и весь класс снова подпрыгивает. – Эти три проклятия — Авада Кедавра, Империус и Круциатус — известны как Непростительные Проклятия. Применения любого из них к другому человеку достаточно, чтобы заслужить пожизненное заключение в Азкабане. Вот с чем вы столкнулись. Вот чему я должен вас научить. Вам нужно подготовиться, вооружиться. Но больше всего вам нужно практиковать постоянную, никогда не прекращающуюся бдительность. Доставайте свои перья... запишите конспект этого урока. Они проводят остаток урока, делая заметки о каждом из Непростительных Проклятий. Никто не произносит ни слова, пока не прозвенит звонок. Когда Аластор отпустил их и они вышли из класса, разразился поток разговоров. Большинство людей обсуждают проклятия благоговейными голосами — Ты видел, как он дернулся? — И когда он убил его... Элора протискивается мимо всех, направляясь на ужин в Большой зал, подальше от всех остальных. Она сидит одна за слизеринским столом, бросает сумку рядом с собой и достает маггловскую книгу — одну из книг ее матери — "Над пропастью во ржи" Дж. Д. Сэлинджера. Она всегда любила читать, с самого детства, как маггловские, так и магические книги. Конечно, это способ убежать от реальности, но он творит чудеса, удерживая людей подальше от нее, когда она не хочет общаться. И это происходит все время. В конце концов, люди знают, что лучше не прерывать читающих. Или нет... — Ты Элора Снейп, не так ли? Темноволосая девушка поднимает голову, хмуро глядя на блондина, который только что прервал ее. Ее недовольный взгляд становится еще мрачнее, когда она узнает одного из наиболее раздражающих людей – Драко сопровождают Винсент и Грегори, как обычно. Бледный мальчик, скрестив руки на груди, смотрит на нее сверху вниз. — Просто Элора, – поправляет она, отворачиваясь, чтобы просмотреть на страницу, на которой она остановилась. Ей даже не удается найти место, на котором она остановилась, ведь он начинает говорить снова. – Идите ужинать, – говорит Драко своим шестеркам, прежде чем сесть рядом с ней. Элора на мгновение закрывает глаза, вне себя от раздражения из-за того, что ее прервали. — Какого черта ты хочешь? – зло шепчет она, захлопывая книгу и поворачиваясь к нему лицом, ее глаза сузились в щелочки. – Послушай, – говорит Драко, понизив голос, очевидно, не желая, чтобы его услышали. – Я видел, как ты разговаривала с профессором Снейпом на днях, и я слышал, что он сказал тебе. Мне просто хотелось сказать, что он был действительно ужасен и.... – Я теперь предмет твоей жалости? – Элора усмехается. – Ты думаешь, мне есть дело до того, ненавидит ли меня отец? Думаешь, мне нужно, чтобы ты сочувствовал мне? Отвали. Драко моргает, явно шокированный ее яростным выбросом. Его губы быстро превращается в усмешку, его отношение полностью меняется. – Я просто пытался быть милым с тобой, – отвечает Драко, – Никогда никто так для тебя не делал? Да, я не удивлюсь, если так и есть. – С каких это пор ты заботишься о ком-то, кроме себя? С каких это пор знаменитый, блестящий, безупречный Драко Малфой добр к окружающим? –огрызается в ответ Элора. — Ты ненавидишь меня, – прямо заявляет блондин. – Почему ты так сильно меня ненавидишь, а? Что я тебе сделал? Или ты просто ненавидишь всех, потому что ты такая сучка? Не боишься, что ты все равно никому никогда не понравишься? – Ты хочешь, чтобы тебя снова превратили в хорька? – спрашивает Элора, вытаскивая палочку из-под мантии. Малфой немедленно встает, пятясь. Они пристально смотрят друг на друга, когда он отступает, Элора медленно кладет палочку в карман и возвращается к книге. Драко уходит к Винсенту и Грегори. О, она ненавидит его настолько сильно, насколько это возможно.